Глава 100

P.S., или Последний Секс

Когда полиция прибыла на место происшествия, до них прежде всего донесся душераздирающий крик фальцетом. Доносился он из приоткрытого контейнера. Внутри была зловещая темнота, а все поверхности были отделаны многослойной шумоизоляцией. Таким образом, не будь воротина приоткрыта, они бы даже не догадались, что кому-то требуется экстренная помощь.

Следуя на голос, капитан Банько заметил в углу маленькую девочку в летнем белом платьице, с золотистыми волосами, собранными в косичку, и большими карими глазами. И личико девочки, и платье были запятнаны кровью. Она сидела, обхватив руками колени, и испугано ревела.

В противоположной от девочки стене имелся проем в соседний контейнер. Там-то полиция и обнаружила вопящего мужчину, сжимавшего окровавленными руками свой пах. Проследовав взглядом по кровавым разводам, Банько заметил отрезанные гениталии. Чьи-то похождения, определенно, подошли к концу.

В этом втором контейнере отдел криминалистики обнаружил светооборудование, кровать с заляпанным матрасом, секс-игрушки, которые следователи уже видели прежде — на видеозаписях на запрещенном сайте педофилов. На полу валялся баллонный ключ и окровавленный предмет. Тут же имелся еще один проем, ведущий в лабораторию звукорежиссера, в которой он редактировал отснятые видео и выкладывал на пресловутый сайт извращенцев. Помимо нескольких широкоформатных мониторов, серверной с несколькими уровнями жестких дисков и прочей аппаратуры в лаборатории имелся сервант из темного дерева, в котором на полочках хранились трофеи.

— Кто устроил кровавое месиво? — наконец спросил капитан Банько.

— Задержанного поместили в автозак, товарищ капитан, — ответил ему сержант. — У него при себе было только водительское удостоверение и документы на машину, припаркованную около контейнера.

Капитан взял документы и отправился знакомиться с задержанным. Проходя мимо стонущего педофила, бросил:

— Боже, перевяжите кастрату промежность и дайте, наконец, обезбол!

В этот момент к нему подоспело двое сотрудников с аптечкой первой помощи. Когда капитан вышел в первый контейнер, девочке Яне уже оказывали психологическую помощь. Банько подошел к спецтранспорту, где закованный в наручники с разбитой мордой сидел в шоке я.

— Какие люди! — воскликнул капитан Банько, увидев меня. — Здравствуйте, Сергей Михалыч. Опять нарушаете? — он с издевкой улыбнулся. — Интересно, что скажет на это Ваш адвокат.

***

Минут тридцать-сорок назад, выезжая со двора, я набирал номер лейтенанта Поповой.

— Алло, разбойник! — ответила она уставшим голосом. Очевидно, скучный воскресный полдень после ночного дежурства действовал как снотворное. — Какой ты нетерпеливый...

— Товарищ лейтенант, — громким, возбужденным под действием адреналина, голосом одернул ее я, — кажется, я знаю, кто такой и куда катится Колобок.

Ей потребовалась пара секунд, чтобы проснуться и проанализировать мои слова.

— Что? Как? Откуда? — всполошившись, спрашивала она.

— Долго объяснять. Запиши серийный номер его машины. Серебристый Тойота Хиайс (хотя по правилам чтения, Хайэйс), госномер В-0-0-4-К-О, движется в сторону северного выезда из города. Я веду преследование...

— Подожди, не тараторь! — проговорила лейтенант Попова. — Мне нужен номер региона.

— Местный.

— Ага. По какой улице едет?

— Не знаю, но, думаю, догадываюсь, куда он направляется.

— Диктуй адрес.

— Адрес я не знаю, но вы же можете запеленговать мой телефон, чтобы установить местонахождение? Так будет проще.

— Постой, ты не должен его сам преследовать, как и вступать в контакт. Это может быть опасно.

— Ира! — наконец сказал я. — У него моя дочь.

Она умолкла. Возможно, перебирала все подходящие для данной ситуации фразы. Начиная с «У тебя есть дочь?! Почему ты не говорил?!» и заканчивая словами психологической поддержки. В чувства ее привел громкий звук клаксона, когда мне просигналил водитель иномарки, стоило мне выскочить на встречку.

— Что там происходит?

— Кажется, я нарушил ПДД.

Я вдавил педаль газа и проскочил на красный перед автобусом. Я окликнул лейтенанта Попову, но она не отзывалась. Насколько я понял, она говорила по второй линии — передавала информацию о похищении девочки. Когда она вернулась на связь, я уже выехал из города и держал путь на Дашкину порнобазу.

— Алло? Я связалась с нашими. Оперативная группа зафиксировала твой маршрут и выдвигается. Повторяю: тебе запрещается вступать в контакт с подозреваемым.

— Боюсь, Иришка, если я прав, у меня не останется выбора. Готов понести самое изощренное наказание, — произнося эти слова, я непроизвольно улыбнулся. — Плети, свечи, наручники...

— Думаю, так легко ты не отделаешься, — я почувствовал улыбку и в ее голосе.

Вскоре я съехал с трассы, назвал Ирине номер километра, и вдруг связь пропала.

Ворота на въезде на порнобазу были закрыты. Мне пришлось прибавить скорость и на полном ходу протаранить их. Благо, Дашка не ставила усиленные ворота. Из-под капота вырвался столб пара — видимо, радиатору хана. Въехав на территорию, я узнал и основное здание, в котором велась съемка, и врачебный кабинет, где меня осматривали вдоль и поперек, и соединенные между собой контейнеры, рядом с которыми припарковался серебристый минивэн с госномером «В очко». Воротина контейнера была приотворена.

Вооружившись балонником, я прокрался в первую секцию и услышал приглушенные крики Яны. Внутри было темно. Создавалась зловещая атмосфера. После яркого солнечного света мне потребовалось несколько секунд, чтобы рассмотреть дверь. Она открывалась вовнутрь. Я повернул ручку и, пользуясь эффектом неожиданности, ворвался в еще более густую тьму.

В глаза сразу бросился источник света: вокруг кровати, к перилам которой были привязаны руки Яны, были расставлены прожектора. Девочка была до смерти напугана. По ее щекам ручьями текли слезы. И глаза, и лицо раскраснелись. А в рот ей сунули кляп. Увидев меня, она расширила глаза и что-то промычала. Я не успел среагировать, как получил удар глухим предметом по голове. Оказывается, Никита спрятался в углу по другую сторону двери, о чем меня и пыталась предупредить Яна.

Следующим ударом Никита выбил у меня из рук балонник и стукнул в живот. Я и не заметил, как он повалил меня на лопатки и принялся душить. В полумраке комнаты его добродушное лицо было не узнать. Привлекательные черты исказились в гримасе злости и безумия. В глазах играли кровожадные огоньки. На лбу выступили капли пота, которым пропитались соломенные длинные волосы. Я пытался отнять его руки или достать кулаком до его лица. Воздух в легких тем временем заканчивался. Я пощупал пол вокруг себя, но никакой предмет, которым можно было бы отбиться, не нащупал. Вспомнив про ключи в кармане, я извлек их и нанес отчаянный удар ему по ребрам. Затем провернул вонзившийся между ребер ключ, и Никита дернулся и ослабил хват. Я взялся за тот продолговатый предмет, которым он меня душил, и резким рывком смог столкнуть противника с себя. Он трахнулся о что-то затылком и вроде утих.

Я поднялся на ноги и, откашливаясь, поспешил к Яне. В этот момент мой недобитый противник пришел в движение и снова сбил меня с ног. Я ощутил ребрами, спиной и головой его кулаки. К счастью, на этот раз я успел схватить с пола свой балонник и с разворота треснул Никите по лицу. Попал по левому глазу и разбил очки. Он вскрикнул, а я изо всех сил стукнул его по колену. Мы снова сцепились на полу. Перекатываясь, врезались в тумбу, с которой на пол упал канцелярский нож. Мне посчастливилось добраться до него первым, и тогда я нанес несколько сокрушительных ударов ему по яйцам.

— А-а-а-а! – громогласный крик оглушил меня и здорово напугал Яну. Фонтаном брызнула кровь. Никита отскочил от меня и судорожно зажал руками рану.

В шоке я поднялся и с окровавленным канцелярским ножом пошел к Яне. Ее взгляд переметнулся от вопящего похитителя на меня. Я поспешил ее успокоить, что собираюсь лишь освободить ее. Перерезав хомуты, которыми Никита привязал ее к перилам, я отбросил в сторону нож, взял девочку на руки и понес ее из этого кошмара. По пути я осмотрел ее личико и вытер слезки, уверяя ее, что сейчас отвезу ее к маме, и все будет хорошо. Но, стоило мне выйти в первый контейнер, воротина распахнулась и ворвались сотрудники полиции. Скрутили меня, с силой ткнули мордой в пол и надели наручники.

***

Серые холодные стены. Серые холодные люди. Серые холодные наручники. Стук берцев о жесткий пол гнетущим эхом доносился из коридоров. Несправедливо маленькие порции отвратной еды, которой ты не можешь ни наесться, ни отравиться, уже само по себе наказание. В СИЗО все вокруг нацелено только на одно: сломить дух и волю. Оставь надежду, всяк сюда входящий! Я, как давний поклонник сказок про Гарри Поттера, сразу вспомнил дементоров. Именно такими представлялись мне надзиратели. А большинство заключенных были не иначе пожирателями смерти.

Другое дело, если у твоей подружки папа – полковник МВД.

Лейтенант Попова договорилась с замначальника следственного изолятора, чтобы в первый же день нам организовали свидание. Да не в общей комнате с обшарпанными стенами и ржавыми пружинами, а в ВИП-помещении. Некогда депутаты и чиновники, которых помещали в СИЗО за взятки и коррупцию, инвестировали в специальное крыло изолятора, чтобы сидеть с комфортом. Там и нары поудобнее, и стены покрашены, и душевая кабинка имеется, и воры да мокрушники всякие не ошиваются. Вот в том крыле Иришка и выбила мне обитель.

Не успел я вылезти из душевой, как услышал стук в дверь и команду надзирателя:

— К стене!

Я обмотал пояс полотенцем и выполнил команду. Лязгнул засов. Отворилась тяжелая дверь. На пороге стоял молодой парень в спецовке с дубинкой на поясе, а рядом с ним лейтенант Попова. Ее пухлые губки ахнули, а голубые глаза изумленно расширились при виде меня. Она что-то произнесла юному надзирателю и вошла, после чего он запер за ней дверь. Попова была в своей полицейской форме – не прошло и часа, как она сменилась с дежурства. На плечах сияли звездочки, китель подчеркивал ее стройную, изящную фигуру, а темно-синяя юбка облегала округлую, но подтянутую попу, в честь которой она носила свою гордую фамилию.

— Привет, разбойник, - промолвила она, протягивая к моему обнаженному покрытому синяками и ссадинами телу руку. – Все-таки не дождался конца моей смены.

Ее пальцы спустились по моему пивному животу к полотенцу. Она подняла свои голубые глаза на меня и освободила меня от единственного прикрывающего элемента. Не успело полотенце коснуться пола, как я одной рукой схватил ее за сладенькую ягодицу, а другую запустил в каскад ее черных волнистых волос. Наши губы рванули навстречу друг другу и слились в страстном поцелуе. Я жадно пожирал ее рот, а мой язык рвался в атаку.

Не теряя времени на прелюдии и раздевание, я прижал Иришку к стене и задрал юбку. Повернул к себе спиной, босой стопой раздвинул ей ноги шире ширины плеч и приспустил колготки с трусами. Округлые, но подтянутые булочки радостно приветствовали меня. Попова отставила таз назад, а я решительным поступательным движением вонзил свой эрегированный член. Она томно ахнула, принимая меня в своей теплой влажной вагине, а затем залилась чувственными криками, когда я стартовал с третьей скорости.

Словно животное я молотил по ее киске, прижав малышку к стене. Мои руки поднимались с ее ягодиц по талии в сторону небольшой груди. Левая осталась, а правая миновала сиську, добралась до шеи и собрала ее волнистые волосы в хвост. «Ах-ах-ах!» кричала Попова, чем взбудоражила и заключенных, и надзирателей. Еще несколько грубых, коротких толчков, и мои сливки наполнили ее пещерку. Иришка протянула блаженное «ммм» и расслабилась.

Утолив первичный голод, я заключил Иришку в пылкие объятия и принялся раздевать. На пол упал ее китель с лейтенантскими звездами, вслед за ним потная блузка и темно-синяя юбка с колготками. Оставшись в нижнем белье, Попова запрыгнула мне на руки, обхватила ногами мою талию и обвила руки вокруг моей шеи. Ее пухлые губы страстно обхватывали мой язык, пока я в два шага добрался до койки и приземлился вместе с ней.

Ласкаясь на нарах, мы переваривали произошедшее. Иришка поведала, что Никита не успел надругаться над Яной. Девочка отделалась легким испугом. Ее отвезли к матери, которая не находила себе места. Сам же извращенец потерял много крови, но выжил. Ему провели операцию. Когда он восстановится, его тоже переведут в СИЗО с толстой папкой инкриминируемых обвинений. На жестких дисках обнаружили как смонтированные видеозаписи, так и сырые, а трофеи из серванта закрепят его связь с потерпевшими детьми. Полиция также попыталась связаться с владельцем и арендатором базы, однако ими выступали подставные компании, поэтому клубок этих схем еще предстояло распутать.

Что касается моего уголовного дела, Ирина сказала, поскольку потерпевший остался в живых, обвинение будет настаивать на статье о причинении тяжкого вреда, однако у меня есть шансы на смягчающие обстоятельства. При этом она добавила: «И все же тебе следовало послушать меня и не вступать с ним в контакт», хотя мы оба понимали, что это было невозможно.

Пока мои силы постепенно восстанавливались, а Иришкины поцелуи становились все ниже, она спросила, кому сообщить о моей ситуации. Родителей пугать не хотелось, Олесе до меня нынче дела нет, у сына впереди поступление в ВУЗ, а остальных мое пребывание в СИЗО не касалось. Я назвал только имя адвоката, надеясь, что Софья снова меня выручит и хотя бы скостит мне срок. Услышав женское имя, Ирина, пока языком и губами восстанавливала мою эрекцию, ревниво прихватила конец зубами, чем вызвала мое трепетное «ах!».

Когда моя шпага снова была боеготовна, дикая киса Попова стянула трусы, и ее киска проглотила мой детородный орган. Раздалось наше синхронное мычание. Я оттянул чашечки бюстгальтера и, впиваясь в правый сосок губами, схватил Попову за ее прекрасную попу. Иришка пришла в движение и скакала жадно, бешено, остервенело. Словно ее безотлагательный оргазм – вопрос жизни и смерти. Ее влагалище учащенно булькало, нары ритмично скрипели, а сама Ирина пыхтела от спешки, как паровоз. Из глубины доносились ее грудные стоны. Ее ногти впивались в мои плечи. Я игриво прикусил ее сосок, и она вскрикнула от неожиданности. Прижалась к моему телу, дернулась пару раз и самозабвенно кончила.

Через минуту она уже лежала на спине, широко раздвинув ноги. Ее грудь учащенно вздымалась, пока она пыталась восстановить дыхание. Ее изящное стройное тело покрылось капельками пота. Соски затвердели, а в голубых глазах сияли искорки блаженства. Устроившись перед ее гладкой вагиной, я задрал ее разведенные ноги и приподнял таз. Глядя ей в счастливые глаза, я приставил головку члена к ее заднему проходу. Дождался, когда она кивнет мне в знак согласия, и пронзил ее анус. Попова захлебнулась своим оханьем. Я же никуда не спешил – двигался размеренно.

— А как твой отец отнесся к тому, что меня поместили в СИЗО? – спросил я. – Он ведь уже несколько месяцев жаждет меня засадить.

— О, Ебанько первым делом доложил ему. По словам капитана, его радости не было предела, - ответила Иришка, трепетно ахая и охая в такт моим проникновениям. – Не сомневаюсь, что он может договориться с надзирателями... Ааах! Полегче!... ну, чтобы они подбили местных поколотить тебя... Ммм! Да что же ты делаешь!... Так что будь осторожен! А-а-а-осторожнее!

Мои фрикции становились быстрее, яростнее, жестче, ведь и мой оргазм уже был не за горами.

— Он не знает... что тебя поместили... в вип-камеру... Ах-ах-ааааххх! – простонала Ирина.

Мои яйца шлепались о ее ягодицы, пока я снова и снова натягивал ее задницу на свой хер. Вдруг наш диалог перешел на непрерывные чувственные стоны. Заключенные и надзиратели за стенами, должно быть, готовы были лезть на эти самые стены. Под нами жалобно заскрипели нары, а через несколько толчков я достиг своего апогея. Я рухнул на Попову, и наши потные тела слиплись, как пельмени в кастрюле, пока я наполнял ее задний проход спермой. Мы обжимались и целовались, приходя в себя после умопомрачительного оргазма.

Минут через пять сотрудник постучал своей дубинкой по металлической двери.

— У нас осталось пять минут, - произнесла сладкими губами Попова.

Когда через пять минут, надзиратель снова произнес команду «К стене!» и отворил дверь, чтобы выпустить мою гостью, она вальяжно вышла из камеры, послала мне воздушный поцелуй и на прощанье покачала своей округлой, но подтянутой попкой.

***

В тот же вечер меня вызвали на допрос. Допрашивал снова капитан Банько. Ирина успела передать послание моему адвокату, и Софья Васильевна присоединилась к нам на допросе, хоть и опоздала на пятнадцать минут. Капитан сразу же узнал эффектную брюнетку. На этот раз ее образ был более спонтанным – воскресный вечер как-никак! Софья собрала свои пышные волосы в хвост, макияж был попроще (в конце концов, ей было понятно, что одного ее эффектного появления сегодня будет недостаточно, чтобы с меня сняли все обвинения), да и костюм сегодня она надела серый. Под костюмом отутюженная блузка в тон ее хищным зеленым глазам.

Во время допроса я изложил все как было: про знакомство с Никитой, когда он снимал видеоролики с исключительно совершеннолетними актерами, про то, как узнал об исчезновении Яны, про погоню и попытку остановить негодяя от противоправных действий в отношении ребенка. Софья сидела рядом и, словно турникет, дозированно пропускала информацию, убеждаясь, что она не сможет быть использована против меня. К концу рассказа даже у нее отвисла челюсть.

Затем Банько стал задавать свои каверзные вопросы. Ловя мои растерянные взгляды, Софья прерывала выбивание показаний, напоминая, что я имею право не свидетельствовать против себя. Закончился допрос уже поздней ночью. На прощание она дала мне понять, что шансы на смягчающие условия у нас есть.

На следующий день за мной пришел надзиратель, чтобы отвести меня в комнату для свиданий. Я надеялся на скоропостижный визит Софьи, которая что-то выяснила и готова была изложить несокрушимую стратегию защиты в суде. Каково же было мое удивление, когда я увидел Олесю. Оказалось, Виктория Морозова в состоянии аффекта рассказала о вчерашнем дочери и подруге (Регине Беловой), а те растрезвонили на весь белый свет. Поскольку все желающие навестить меня в этой комнате не уместились бы, они путем всенародного референдума выбрали Олесю в качестве амбассадора.

***

Несколько недель спустя в моей ВИП-камере, пока я в щадящем режиме ласкал Софью Васильевну, она, облаченная в деловой костюм, с расстегнутой на груди белоснежной блузкой и каскадом спадающих на плечи темных волос, с чувственным придыханием излагала нашу стратегию защиты. Заседание было назначено на завтра, и она договорилась прийти подготовиться. Благодаря ее коррумпированным связям в СИЗО, надзиратели провели ее прямо в мою обитель.

— Аааах! Да! – тихонечко простонала она. – На чем я остановилась? Ах, да. Затем мы вызовем свидетеля защиты. Твою жену. Ай! – воскликнула звонким голосом она. – Щекотно, черт возьми! Ааааах! Так вот, она должна будет создать благопристойный образ тебя как заботливого мужа и отзывчивого отца, чтобы мы могли рассчитывать на благосклонность присяжных... Ой! Ах! Ты что творишь?! Аааах! Я так не могу, - наконец воскликнула она. Для меня это было сигналом приступить к вагинальному торнадо, от которого через десять секунд у нее сорвало крышу, а через двадцать Софья долгожданно кончила.

Затем она вручила мне листок А-4, по которому я читал свою завершающую речь, призванную тронуть струны души каждого присяжного и даже судьи. Сама Софья тем временем склонилась над моими гениталиями и сделала невероятный минет.

— Уважаемые присяжные, я признаю, что поступил жестоко, нанеся тяжкий вред здоровью потерпевшему, и сейчас в состоянии покоя понимаю, что стоило поступить иначе. Однако, — на этом предложении я непроизвольно охнул, когда адвокатша присосалась к моим яичкам, а затем поигралась с ними язычком, — в тот момент в состоянии аффекта я был вынужден бороться и за свою жизнь, ведь он был готов ее отнять, и за жизнь юной девочки, над которой он, не вмешайся я, собирался надругаться-а-а-ах! — снова ахнул я, когда от Софьиных умопомрачительных оральных ласк у меня перехватило дыхание, — ... а также остановить опасного преступника, который мог повторить свои противоправные действия в отношении и других детей... Сонь, — потянув за густые темные волосы, обратился я к адвокатше, — а не кажется ли тебе, что обвинение может опротестовать последнее высказывание, поскольку оно содержит домыслы? — уточнил я.

Вынув член из своего умелого ротика, Софья сглотнула и ответила:

— Пускай протестуют. Тем не менее фраза будет сказана, и у жюри присяжных отложится в головах, что ты сражался с опасным преступником и, возможно, нанеся тяжкие раны, спас не одну детскую жизнь. Возможно, даже кого-то из детей самих присяжных, — закончив, она снова присосалась к моему хозяйству.

— . ..Думаю, любой родитель на моем месте поступил бы так же, — прочитал последнее предложение я. Отложив листок, я обратился к своей защитнице: — А теперь иди сюда!

Когда она встала, я сбросил с ее плеч пиджак, уткнулся лицом в ее груди, жадно хватая ртом то один, то другой сосок, а руками массируя ягодицы. Софья трепетала от моих прикосновений и оставляла влажные следы своих поцелуев на моей шее. Я подхватил ее под попку и оторвал от пола. Она инстинктивно обхватила ногами мою поясницу, и наши гениталии оказались в опасной близости. Софья томно промычала мне на ухо, сгорая от желания почувствовать меня внутри. Я пристроил ее влажную вагину к своей пульсирующей головке и засадил ей по самые яйца. Софья взволнованно открыла ротик и издала громкий чувственный крик. Держа ее за ягодицы, я резво натягивал ее вагину на всю длину. Через пару минут жаркого секса стоя я шагнул к стене в поисках точки опоры. Прижал ее спиной к холодной поверхности и начал долбить, словно молот по наковальне. Софье всего-то и оставалось громко и страстно стонать и безвольно дергать ногами.

— Да-да-да! Еще-еще-еще! — кричала она в агонии. Затем замерла и выпустила протяжное: — Ааааахххх!

Я планировал ее поставить раком и отыметь в сладкую попку, однако оргазм подкрался незаметно: стоило мне вынуть напряженный хер, как он фонтанировал и обдал густыми сливками ее лобок и половые губы.

Выпустив пар, мы снова занялись обсуждением предстоящего слушания. Софья перебирала список свидетелей защиты, которые, как полагалось, смогут показать меня с лучшей стороны. Среди них моя бывшая жена и сын, мои родители, кто-то из коллег, кто-то из педагогического состава Сашкиной школы, соседи и так далее. Софья также планировала пригласить старшего лейтенанта Попову, которая приняла мой звонок, пока я ехал в погоне за похитителем юной девочки (за что и получила очередное звание), а в дополнение к Иришке адвокат была намерена учесть показания сотрудников, производивших задержание. Ее целью было преподнести мои действия как самооборону, чтобы они классифицировались по выгодной для меня статье уголовного кодекса.

Под конец разговора меня снова потянуло на нежности. Я обхватил губами ее губы и запустил в ее рот язык, пока мои руки снова забрались ей под одежду. Тело требовало второго раунда, однако нас прервал несвоевременный стук в металлическую дверь. Отрываясь от моих губ, Софья нехотя сказала:

— Пора! Предлагаю продолжить с этого момента, когда выиграем дело.

С этими словами она одернула юбку, застегнула на все пуговицы белоснежную рубашку и накинула сверху пиджак. Убрав бумаги в папку, она послала мне воздушный поцелуй и подошла к двери.

Эпилог

В зале суда собралось немало народу. Помимо родственников, свидетелей и сотрудников там находилось с десяток журналистов. Дело было не таким резонансным, каким будет суд над самим педофилом, что искалечил столько детских жизней, но все же. Пока народ рассаживался, я ловил на себе взгляды своих родителей, Олеси и Сашки, нескольких своих любовниц, которые пришли меня поддержать, а также полковника Попова, который спал и видел, как меня отправляют в колонию строгого режима. Меня тем временем изучали глаза и совсем незнакомых мне людей.

Я заметил одну женскую фигуру на входе. Светлые волосы, изящная фигурка, грудь второго размера под деловым костюмом. Когда она обратила внимание на клетку, в которой я сидел, я разглядел ее встревоженные карие глаза. Она печально улыбнулась мне и прошла вдоль рядов, чтобы занять свободное место. Мой отец уловил, куда я смотрел, и, узнав Кристину, ободряюще подмигнул мне.

Вскоре помощник судьи объявил:

— Всем встать!

Словно школьная учительница, завуч или даже сам директор, через отдельную дверь в зал суда вошла женская фигура в судейской мантии. Была она невысокого роста, среднего возраста, женственного телосложения. Под мантией очертания третьего размера груди и широких бедер. На голове высветленные волосы под каре. Пока ее помощник произносил «Сегодня судебное разбирательство будет проводить...», я вгляделся в черты ее лица, и наши взгляды встретились. «Не может этого быть!» про себя воскликнул я. В то время как ее мимика не выдала ни призрака эмоций, мои шары пораженно выкатились из орбит. «Ёперный театр!» продолжал я торги с реальностью, отказываясь в нее верить. Ведь если это ОНА, то вся Софьина стратегия защиты и надежды на победу в деле обречены на провал. Уж кто-кто, а у нее, судьи, на меня давно заточен зуб. Уже больше восемнадцати лет прошло с тех пор, как мы неожиданно встретились в клубе, устроили бурное совокупление в ее квартире, а утром я кончил ей на лицо. Бабы мужиков сажали и за меньшее. Ее, мой дорогой читатель, ты можешь помнить под кодовым именем БЫВШАЯ!

Оказывается, ее карьера не закончилась в администрации. Она отправилась учиться на юриста, планируя перебраться в Петербург, затем ей предложили должность секретаря судебного заседания, а через год она и сама задумалась стать судьей. Последовали экзамены, квалификационная коллегия и, наконец, назначение. Так что бывшая времени зря не теряла.

Ее помощник зачитал дело, которое будет рассматриваться, а также представителей сторон защиты и обвинения. Закончив с преамбулой, он пригласил первого свидетеля. И понеслось! Несколько часов показаний, допросов, споров. Бывшая регулировала процесс, время от времени грозя пальчиком и задавая уточняющие вопросы. Слушая свидетельства моей супруги, бывшая украдкой бросила взгляд на меня и улыбнулась одними лишь глазами. Взяла со стола ручку и что-то нацарапала на одном бланке, затем на другом. Бланки были направлены двум помощникам. Когда Олеся закончила свои показания, бывшая довольно кивнула и дала слово помощнице.

— Всем встать! Суд объявляет перерыв на обед. Слушание продолжится через час, в 14:00.

Служба охраны распорядилась, чтобы все присутствующие покинули зал заседаний. Мимо моей клетки, словно образы из моей прошлой жизни, пронеслись родители, жена и сын, а за ними череда любовниц. Последней среди них была Кристина. Обвинитель и защитник тоже были выдворены из зала. Когда вход оказался закрыт, из своей отдельной двери в зал вернулась судья. Сотрудник конвойной службы хотел было вмешаться, однако судебный пристав дал ему знак, что они лишние. Получив от него связку ключей, бывшая подошла к моей клетке.

— Кто бы мог подумать, да?! — с улыбкой произнесла она.

Для меня это, конечно, было неожиданностью, однако сомневаюсь, что она была удивлена. Дабы наказать меня за то, что я ЕЙ предпочел какую-то там Дашку, она, наверняка, договорилась самостоятельно посадить меня далеко и надолго, раз выдался такой вонючий случай!

— Мир тесен, как говорится, — лишь ответил я. — Как поживаешь? — попробовал сменить тему. — Как родители? Как братья? Как на личном фронте? Муж, дети?

— Потихонечку, — лаконично ответила бывшая.

— Ты же на меня не дуешься, что я тогда оставил тебя? — как бы с юмором спросил я.

— Ха-ха-ха! — поняв ход моих мыслей, рассмеялась она. — Я давно для себя уяснила: все, что ни делается, делается к лучшему.

— Разве?

— Конечно! Если бы ты меня не бросил тогда, мы бы повстречались, поженились, обзавелись детьми, собакой и кучей бытовых проблем. Это все меня бы ограничивало, и я бы не смогла все бросить и отправиться искать себя. В итоге, я бы не начала заниматься судебной практикой и не достигла всех этих высот! Так что я благодарна тебе, что ты не стал моим якорем.

Я сконфузился и даже не знал, что ей ответить, кроме:

— Пожалуйста!

— Хах! Посмотри на это с другой стороны, - облокотившись на решетку, за которой стоял я, она стала сдержанно жестикулировать: - Не став возвращаться ко мне, ты ушел к Дашке, амбиции которой привели вас к разрыву, что, в свою очередь, открыло тебе дверь в ту кафешку, где ты встретил свою будущую жену. А дальше у вас родился замечательный сын. Если бы ты не изменил своей Олесе с женой работодателя, ты бы продолжил ей тайком изменять и работать в компании, которая скоро ликвидировалась. В итоге, ты бы обрюзг, облысел, у тебя бы развилась депрессия и импотенция, а на выходных ты бы напивался дома и жаловался на свою скучную и однообразную жизнь.

— Да, вместо этого я сижу в клетке в наручниках и ожидаю вынесения приговора, который отправит меня в тюрьму, — пробурчал скептически я.

— Возможно. А возможно, нет, - она кокетливо наклонила голову вбок, отчего ее белокурое каре оголило ухо с золотой сережкой, и мечтательно продолжила: - Зато ты остановил опасного преступника, который насиловал детей, и спас чьи-то невинные жизни. Оказался бы ты в том контейнере, если бы не ходил налево, не заделал гражданке Морозовой ребенка и не принял участие в порнофильме? — она сделала паузу, а я задумался. Во-первых, над ее словами, во-вторых, над ее осведомленностью о моей жизни. — Таким образом, надо верить, что лучшее всегда впереди.

— Слабо верится, что тюрьма — это лучшее, что со мной могло случиться.

— Ну а если не тюрьма? – она сменила позу и теперь говорила с вызовом. - Если бы ты не вляпался в эту эпидерсию, чем ты планировал заняться? Помириться с женой и сыном? Отблагодарить старшего лейтенанта Попову, которая из кожи вон лезет, чтобы смягчить твое наказание? Или же взять в жены ту милую девушку, что смотрит на тебя украдкой?

Ее слова снова заставили меня задуматься. Лестные слова, сказанные Олесей и Сашкой, не означали, что они меня простили и смогут вновь впустить в свои жизни. Что касается Кристины, то ее появление на моем слушании не отменяет факта, что она встречается с тем мудаком Никитой. Тем не менее, стоя на краю пропасти, начинаешь понимать, что все мои проблемы на личном и семейном фронте никогда не были безвыходными. Истина рождается в сравнении.

— А, может, - продолжала она, - ты бы продолжил свой путь к саморазрушению? Уничтожая все хорошее, что тебя окружает? И изводя тех, кому ты небезразличен? – бывшая вперила в меня свой проницательный взор.

— Так уж и небезразличен? – со скепсисом усомнился я. – Слушай, тебе ли не знать, насколько я не идеальный! Жена ведь от того и бывшая, что я ее много раз подводил. Затем переспал с девушкой сына, за что он отрекся от меня. А у той милой девушки уже давно новые отношения. Так кому я небезразличен?

— Никто не идеален. И, разумеется, яму вырыл себе ты сам! Мои помощники потрудились пообщаться с Кристиной Алексеевной, и она поделилась свои экспертным мнением. Однако, будь ты безразличен жене и сыну, стали бы они обелять тебя в глазах суда? А юная барышня! Ведь эти якобы «новые отношения» не больше, чем женский способ заставить тебя ревновать. Не состояла она с гражданином Борисовым Никитой Евгеничем ни в каких отношениях. Напротив, буквально вчера обивала мой порог с тестом на беременность, уверяя, что было бесчеловечно посадить тебя и лишить ее будущего ребенка отца.

Вот это новость! Конечно же, на какой-то короткий миг в моей голове мелькнули сомнения, но уже в следующее мгновение я понял, что она говорит правду.

— Итак, Сергей Михалыч, - продолжала бывшая. – Я повторю свой вопрос: если бы, чисто гипотетически, ты не отправился в тюрьму, чем бы ты занялся: созиданием или саморазрушением? – ее глаза смотрели мне в глаза, но, казалось, видели меня насквозь.

— Нет, - после нескольких секунд раздумий решительно ответил я. - Думаю, не будь я сейчас в клетке, я бы постарался все исправить. Чтобы однажды проснуться в объятиях любимой женщины. Затем наши утренние ласки прервала бы ватага наших спиногрызов. А после завтрака мы бы отправились на дачу к моим родителям, где дед повел бы меня со своими внуками на рыбалку, а дочери с женой помогли бы бабушке на кухне, - мечтательно ответил я.

— Ну что ж, неплохая мечта, чтобы к ней стремиться! – с теплотой улыбнулась бывшая. – Остается только убедить меня, что ты ее достоин, - в ее голосе прозвучали нотки лукавства и вызова.

— В каком смысле? – типа не понял, что она имеет в виду.

— В том самом, - хищно наклонив вперед голову и глядя на меня своими голодными голубыми глазами, произнесла бывшая. Боже мой, сколько же похоти в этих трех безобидных словах. – Представь, что это твой последний секс. Каким бы он был?

— Трудно такое представить, пока на тебе наручники, - продемонстрировав ей свои запястья, невинно сказал я.

Бывшая звякнула ключами и отворила клетку. Властно вошла и, не разрывая зрительного контакта, сняла с меня наручники.

— А если так?

— Ну, если это мой последний секс, - бархатистым низким голосом пробасил я, подходя к ней вплотную и кладя руки ей на бедра, - тогда он должен стать незабываемым!