Глава 84

P.S., или Плененный Счастьем

— Сколько женщин у тебя было? — спросила меня Кристина как-то раз в кафе, попивая капучино.

В этот пасмурный вторник спустя три недели после нашего знакомства я решил нарушить порядок наших встреч и пригласил ее на свидание после работы. Она выходила из офиса строительной компании, где работала дизайнером-архитектором, а тут на своей ласточке подъехал я. Выхожу с букетом алых роз в строгом костюме. На лице ни следа от щетины. Источаю облако мужского парфюма. Обхватываю ее талию одной рукой, в другой протягиваю цветы и заключаю ее в наиболее пылком французском поцелуе. Кажется, у нее даже ножка подогнулась от нахлынувших чувств. В общем, Кристина была очарована моим обаянием.

Затем мы отправились в вышеупомянутое кафе, где продолжили изучать друг друга, и моя визави предложила блиц-опрос: острые вопросы и прямые ответы. Я согласился.

— Я уже точно не помню, — пытаюсь улизнуть от ответа я. — Несколько было.

— Слово «несколько» обычно характеризует число до десяти, — в попытке получить более точные сведения, утверждает она.

— Ну, наверное, все-таки больше десяти, — признаю я.

— Сколько длились самые долгие отношения? — следующий вопрос задает мой обаятельный прокурор.

— Дай подумать, — начинаю считать я. — Около восьми-девяти лет.

В ее карих глазах немой вопрос.

— Не помню, говорил ли тебе, я был женат. Где-то через восемь-девять лет мы развелись, — пояснил я.

— Почему развелись? — допытывалась Кристина.

Я же озадачился дилеммой: сказать правду или слукавить. Решив для себя, что между нами все-таки отношения, я признался:

— Я не был достаточно верным супруге.

Карие глазки сощурились, видимо, удивившись — то ли моей порочности, то ли откровению.

— Я любил всего несколько женщин за свою жизнь. Олеся, моя бывшая жена, определенно была одной из них. Однако, после родов наша сексуальная жизнь сошла на нет, и я искал отношений на стороне. Признаю, меня это не красит. Но, что было то было.

Вроде бы ответ ее устроил.

— У вас есть ребенок?

— Да, сын. В этом году он заканчивает школу.

— Ого! — воскликнула она. — То есть по возрасту я ближе к нему, нежели к тебе, — она просто не могла не подстегнуть мой возраст. – Итак, сколько у тебя регулярных сексуальных партнерш в данный момент? – сменила улыбку строгим выражением лица Кристина.

— Одна, - лаконично ответил я. Однако, Кристина молча смотрела на меня, видимо, ожидая пояснений. Выдержав паузу, я добавил: - После встречи с тобой я понял, что мне нужна только ты. Поэтому объединил всех своих любовниц в общий чат и сообщил, что отныне недоступен.

Кристина серьезно смотрела на меня еще несколько секунд, изучала мою мимику, заглядывала в душу, а затем не выдержала и прыснула.

— Неплохо. Что ж... давай дальше. Сиськи или попа?

— Попа.

— Ты любишь быть сверху или снизу?

— Снизу. Менее энергозатратно и более живописно.

— Сколько поз камасутры ты испробовал?

— Все, - уверенно ответил я.

— Все? – она подавилась своим капучино от удивления. Затем, вероятно, вспомнила, сколько мне уже лет, и продолжила: - Какая любимая?

— Doggy style, - не раздумывая, бросил я.

— Но-но-но, допрашиваемый! Попрошу отвечать по-русски! – игриво ответила Кристина и заулыбалась. – Почему?

— Потому что я с первого взгляда влюбился в твою попу.

— Ответ засчитан, - мне показалось, она немного покраснела. – Отношение к оральному сексу?

— Положительное.

— Куни или минет?

— Сначала куни, потом минет.

— Самый экзотический сексуальный опыт?

— С близняшками на ночном пляже на Пхукете.

— Ого! – воскликнула она от изумления. – С тайками? А то знаешь, выглядят как девушки, а на самом деле...

— Петербурженками. И нет, они были без причиндалов – я бы заметил.

— Ладно. Был ли опыт анального секса?

— Еще бы! – воскликнул я.

— Ты или тебя? – настороженно уточнила Кристина.

— Фу! Конечно, я.

— Значит, напротив однополых актов ставим минус?

— Плюс-минус, скорее, - поправил я. Когда Кристина недоуменно изогнула бровь, я добавил: - Против геев, но к лесбиянкам я толерантен.

— Окей, - не без улыбки отреагировала она. Подумала и сказала: - ЖМЖ, следовательно, был...

— Было дело.

— А МЖМ?

— Тоже было, - в ответ снова вопросительно изогнутая бровь: - В юности мы с одноклассником ухаживали за одной и той же девчонкой и как-то раз...

— Попрошу без подробностей, - остановила меня Кристина. – Итак, БДСМ?

— Пробовал.

— Раб или господин?

— Ё-моё, Крис, какие познания! – удивился я. – По-всякому было.

— Понравилось?

— Ну знаешь, к этому надо психологически прийти. Скорее да, чем нет.

— Хорошо, - на несколько секунд она замолчала, очевидно, обдумывая следующий вопрос. – Думаю, с тобой все понятно. Последний вопрос: что бы ты изменил в своей жизни, если бы мог?

Этот вопрос меня поставил-таки в ступор. Перед глазами пронеслась вся моя жизнь: первая любовь в первом классе и первое фиаско, вторая любовь в шестом классе и вновь фиаско, затем моя бывшая и наш первый поцелуй, первый секс, первое расставание, вслед за ней Дашка, Алина, Алёна, Олеся и так далее. Сожалел ли я о чем-либо в своей жизни? Разумеется. Но стал бы менять? Вряд ли. Тем не менее, ответ я нашел.

— Я бы хотел встретить тебя раньше. Но, с другой стороны, в восемнадцатилетнем возрасте ты вряд ли обратила на меня, тридцатипятилетнего мужика, внимание. Так что я доволен тем, что имею.

Кристина задумалась над моими словами, допивая капучино. Возможно, ее устроил мой ответ. Возможно, она поняла, что я не был абсолютно откровенен, и у меня на то были свои причины. Как бы там ни было, она заявила:

— У меня вопросов больше нет. Твоя очередь.

***

В преддверии майских праздников погода решила залить город дождем. Я сидел в машине около строительной компании, в которой работала Кристина, и ждал ее, поскольку в этот день непогожий мы договорились съездить в кино. После нашего откровенного разговора в кафе мы стали чаще видеться в будние дни после работы. На ее страничке вконтакте я заметил изменения в строке отношения. И хотя ее родители были в курсе, что у нее появился молодой человек, она до сих пор им не сказала, что не такой уж я и молодой. Совместные фото в соцсетях мы также договорились не выкладывать.

В общем, сижу я и жду ее, а Кристины все нет и нет. Циферблат уже отмерил 18:00, а фильм начинался в 19:00. Затем и 18:30. Я допил свой кофе, а ее капучино успел уже остыть. На дисплее смартфона всплыло сообщение: «Извини, с кино, наверное, сегодня уже не получится. У меня завал». А за ее словами последовали грустные и ревущие смайлики. «Ничего страшного. В следующий раз сходим. Я внизу в машине» написал я и продолжил ждать. Когда же на часах показалось 19:00, а свет в большинстве окон погас, я решил устроить ей сюрприз. Купил два стакана свежего кофе с пенкой, попросил добавить в них шоколадный сироп, который так любила Кристина, и вошел в здание.

На проходной сидела женщина и регистрировала всякого входящего и выходящего.

(Полагаю, мой дорогой читатель, ты ожидаешь, что я поспешил с ней замутить и вдул ей прямо здесь либо в ближайшей бытовке, но посмею тебя заверить: учитывая ее комплекцию, высветленные усики над верхней губой и замазанный тоналкой прыщ под нижней, ты бы не захотел такого развития событий. Не захотел его и я. Каким бы кобелем я ни был, есть на свете женщины, которых трахать не стоит!)

Звали ее Анфиса. Формами она была почти модель из 90х, если бы не 120-120-120. На лице затраханное выражение, уставшие глаза за квадратными очками. Вместо делового костюма, подчеркивающего все ее прелести и скрывающего недостатки, с вырезом на бедре и декольте на груди — униформа с бейджиком. Анфиса одним глазом сидела в телефоне, сочувствуя героине сериала, другим — в трех мониторах, на которых проигрывались записи с камер видео-наблюдения. Третьим глазом она заметила меня. Шучу, конечно.

— Здравствуйте, Вы к кому? — избитой фразой недовольным тоном изо своей стойки регистратора она плюнула мне в лицо.

— Добрый вечер, девушка, — включил максимальную степень обаяния я. — Иду я мимо Вашей компании и, как по наитию, понимаю, что Вы, должно быть, не отказались бы от чашечки капучино. Ну знаете, чтобы скрасить этот пасмурный рабочий день.

С этими словами и завораживающей улыбкой я протягиваю ей кофе. Она, разумеется, смотрит на меня с крайней подозрительностью. «Вообще-то, это стакан, а не чашка» читается в ее взгляде.

— Ну и так уж случилось, — продолжаю я, не давая ей возможности перебить себя, — в офисе по долгу службы задерживается еще одна симпатичная девушка, которая, я уверен, тоже экстренно нуждается в кофе. Не пропустите ли меня к ней?

Анфиса смерила меня своим пристальным взглядом, оценила большой стакан кофе, от которого исходил аромат шоколада, и глянула в журнал.

— Вы к Кристине Алексеевне? — наконец, спросила она.

— Так точно, милая Анфиса. Пропустите меня, — сложил я брови домиком и выпучил на нее глаза кота из Шрека, — пожалуйста.

Анфиса смотрела на меня строгим, недовольным взглядом, а затем изобразила доброжелательную улыбку и, чтобы я не отвлекал ее от сериала, произнесла сладким голоском:

— Проходите. Вам на третий этаж. Отдел архитектуры и дизайна. Не забудьте на выходе сдать бейджик.

— Спасибо, — бросил я, проходя через турникет. Обернувшись, я заметил на одном из ее мониторов мелкую фигурку моей зазнобы с трех разных ракурсов: она склонилась над длинным и широким столом, на котором была разложена проектная документация. Рядом с ней стоял мужчина в темных брюках, светлой рубашке и галстуке. На мой взгляд, стоял слишком рядом.

Когда я поднялся на третий этаж, вошел в Отдел архитектуры и дизайна и открыл с радостной улыбкой дверь, заключив Кристину в объятия, ее насильно целовал тот мужик. Приглядевшись, я вспомнил, что мы с ним не так давно уже встречались: тот самый воздыхатель из клуба. В атаку он, очевидно, пошел только сейчас, поскольку Кристине потребовалась пара секунд, что выйти из опешившего состояния и начать сопротивляться. За эти несколько секунд я успел достичь точки кипения и, чтобы не устраивать сцен ревнивца, шумно пнул стеклянную дверь. Возможно, воздыхатель смог бы справиться с начинавшей бороться Кристиной, но, услышав неожиданный звук, вздрогнул и отстранился. Наши взгляды встретились, и он, должно быть, понял, что сейчас ему будет больно.

— Ой, здрасьте! – взволнованно бросил он. – Чем можем Вам помочь? – он искал подходящие слова. – В смысле, рабочий день уже закончился... Что Вы хотели?

Я перевел взгляд с него на Кристину, у которой был виноватый вид, хотя то, что ее вины здесь нет, было очевидно. Затем вперил в него злобный взгляд и, делая шаг в их сторону, ответил:

— Я хотел проверить, как дела у моей невесты, а также... - мой тон становился суровее, - не мешает ли ей кто закончить работу на сегодня и ехать домой.

С каждым моим шагом он отступал и пытался оценить, справится ли он со мной, если я начну его бить.

— А тут заглядываю и становлюсь свидетелем неприкрытого сексуального домогательства, - я чеканил каждое слово сквозь зубы, нагнетая чувство страха на него.

— Какого домогательства? – вдруг он, испугавшись, начал оправдываться, как нашкодивший ребенок. – О чем Вы говорите? Не было никакого домогательства. Вы все неправильно поняли, - попробовал он сгладить углы, но я продолжал наступать. – И вообще, все было по взаимному согласию.

Краем глаза я заметил, как Кристина от возмущения набрала полную грудь воздуха и хотела на него накинуться с кулаками и обвинениями во лжи, но я жестом показал ей, что все под контролем. Воздыхатель тем временем отступил достаточно, чтобы спиной уткнуться в копировальный аппарат.

— Взаимному, говоришь? – я понизил голос, чтобы нагнать побольше жути на засранца. – Я бы на твоем месте, молодой человек, захлопнул варежку и тихонечко удалился. Ну если ты не лишен, конечно, чувства самосохранения.

Он, видать, набрался храбрости и с ревностью, завистью и злобой воскликнул:

— А Вы мне не указывайте! И вообще, у нас вход посторонним запрещен! – он начал свое контрнаступление. - Уж кому и не мешало бы покинуть офис, так это Вам. Да, и тем более, Вы ей не пара. Как Вам не стыдно...

Воздыхатель успел сделать пару шагов в мою сторону и грозно выставил указательный палец на меня. В этом и была его ошибка. Я резким движением схватил его за этот палец, завел ему руку за спину и противоестественно его (палец) изогнул. Воздыхатель ахнул от боли и испуга. Я же вторую руку положил ему на плечо и наклонил пиздюка раком.

— Чтобы больше я тебя рядом с ней не видел. Ты понял? – сказал угрожающим тоном я. Он закивал жалобно головой и поджал губы, чтобы не зареветь. – А теперь, пшёл вон отсюда!

Для ускорения я с силой пнул его по заднице, и он вприпрыжку выскочил в коридор.

— Ты как? – сменив тон на ласковый и переведя внимание на Кристину, спросил я. – Все нормально?

Та готова была расплакаться.

— Но-но-но! Не стоит расстраиваться. Я позабочусь, чтобы этот к тебе больше не лез.

Она бросилась в мои объятия и уткнулась лицом в мою грудь. Я обнял ее, поцеловал в макушку и стал гладить по спине.

— Я не за то боюсь, - наконец, призналась Кристина. – Он ведь не просто коллега, а сын начальницы. Собственно, благодаря ему я и устроилась сюда на производственную практику, а, когда она закончилась, продолжила и дальше работать. Никита злопамятный, может матери наплести, что его тут побили, унизили, а она меня быстренько сократит.

— Не сократит, - уверенно сказал я. – По статье УК РФ, она не имеет права увольнять беременную женщину.

Кристина с недоумением взглянула мне в глаза и затем серьезно заявила:

— Но я ведь не беременна.

— А я о чем говорю! – воскликнул я. – Кончай свои дела и поехали ко мне – исправлять эту ситуацию.

Будучи навеселе, я с напором схватил ее под ягодицы и прижал ее лобок к своему. Кристина ахнула от моего настроя и засмеялась. Я потянулся к ее губам и сладко поцеловал. Сначала сладко, но потом, когда подключились языки, поцелуй становился чувственным и жарким. Мои руки мацали ее попку в бежевой юбке, желая поскорее оставить ее без одежды. Из одежды на ней была блузка с жилеткой да туфли-лодочки. Кристина млела и таяла в моих объятиях. Пользуясь ее замешательством, я занялся пуговицами на ее жилетке и блузке. Когда последняя была расстегнута на половину, а под ней показались чашечки ее белого бюстгальтера, Кристина опомнилась:

— Ты что делаешь?! Мы же не можем этим заниматься здесь!

— Еще как можем, - возразил я. – Не бзди! Я так сто раз делал.

Она сопротивлялась, но с каждым поцелуем и каждой расстегнутой пуговицей становилась все более и более податливой. В итоге, я задрал ее юбку и усадил Кристину на длинный стол, на котором по-прежнему лежали проекты и чертежи. Затем уложил ее на этот стол, высвободил ее второй размер из-под белых чашечек и одарил ее груди своим влажным вниманием. Пока мои губы и язык ласкали ее соски, мои руки стянули с ее ножек колготки с лодочками и принялись стягивать белые трусики. Сунув их в карман своих брюк, я раздвинул ее ноги и поцеловал половые губы. Хотя в офисе кроме нас и Анфисы уже никого не было, Кристине было некомфортно заниматься этим на рабочем месте, и она сдерживала свои стоны. Я же с усердием ласкал ее киску, а руками массировал груди. Вскоре ее вагина начала истекать соками, возбуждение достигло ее центральной нервной системы, и Кристина неосознанно заахала.

Мой эрегированный член грозился пробурить дырку в брюках, и я больше не мог его сдерживать. Звякнула молния, и влажная головка вырвалась наружу. Я пристроился между ног возбужденной Кристины и ввел его в ее пещерку. Вдруг ее ахи сменились полноценными стонами. Я держал ее за бедра и входил медленно, но по самые яйца. Она лежала на рабочем столе с похабно раскрытыми грудями, ее прямые светлые волосы были беспорядочно разбросаны по проектной документации, а с ее уст срывались томные звуки. Я глянул вниз: мой увлажненный ее соками ствол скрывается между ее половых губ, а над ними гладко выбритый лобок. «Ах! Ах! Ах!» подбадривала меня Кристина, и мои движения становились быстрее и резче. Плоть шлепалась о плоть с частотой 180 ударов в минуту. Я стиснул зубы и поддерживал темп, а Кристина, совсем забывшись в порыве чувств, отчаянно кричала и готовилась кончить.

Чтобы произвести на нее еще большее впечатление, я поднял ее со стола, подхватил под бедра и продолжил ублажать на весу (когда в последний раз я заглядывал в камасутру, данная поза называлась «спасательным кругом», ввиду положения ног партнерши). Вверх-вниз, вверх-вниз. Она захлебывалась от собственных стонов, держась за мою шею и откидывая голову назад. Приноровившись в данной позиции, я замолотил по ней изо всех сил. «Ааааххх!» - кричала Кристина, а я, чтобы не сбиться с ритма, донес ее до ближайшей стены и, упираясь в нее, довел свою зазнобу до фееричного оргазма. Грудное «Ааааххх!» вырвалось из груди начинающего архитектора, и она обмякла в моих руках.

Когда спустя пятнадцать минут Кристина закончила работу и отсканировала планы и чертежи, и мы, наконец-то, держась за руки спустились в фойе, Анфиса выглядывала изо своего рабочего места и как-то странно нам улыбалась. Ее волосы были взъерошены, на лбу испарина, униформа расстегнута, а из-под нее виднелось ее белье. Но самые разительные перемены произошли в ее взгляде: она смотрела на нас с похотью, уважением и благодарностью. Я бросил взгляд на ее мониторы и увидел один кадр, поставленный на паузу. На нем Кристина лежит на длинном рабочем столе в откровенном виде, а я навис над ней и тружусь между ее ног.

— Доброго Вам вечера, - с маниакальной радостью провожала нас Анфиса, - приходите к нам еще.

От мысли, что вместо сериала она ночью будет пересматривать наше офисное видео, меня передергивало. Я довел Кристину до машины, а сам, сославшись на то, что забыл вернуть бейдж, вернулся в фойе.

— И снова здрасьте, дамский угодник! – игриво произнесла Анфиса, увидев меня.

— Я забыл вернуть бейджик, - я его ей продемонстрировал. – А еще хотел спросить...

— Для Вас все, что угодно, - она продолжала смотреть на меня, как на кумира.

— Так вот, не могли бы Вы, Анфиса, скопировать мне то видео, - я интонационно выделил словосочетание «то видео» и многозначительно поднял брови, - на флешку?

Смысл моих слов достиг ее сразу.

— Хотите добавить в домашнюю коллекцию? Ха-ха-ха! Да, конечно, давайте носитель.

Я протянул ей флешку.

— Так, в какую папку переместить? – открыв ее в проводнике, спросила Анфиса.

— Trojanhorse, пожалуйста, - сказал, ткнув пальцем в экран, я.

— Ой, а она запаролена, - удивилась Анфиса.

— Вы позволите? – попросился зайти к ней за стойку и, встав к ней спиной, я ввел код в программу-вирус, чтобы через час ее жесткий диск отформатировался. Благо, она не стала закрывать папку, куда закачивались записи. Закончив со своими шпионскими штучками, я извлек флешку и, поблагодарив Анфису за содействие, покинул здание.

***

На майских праздниках погода оставалась дождливой. Обычно мои родители поехали бы на дачу копать, полоть, окучивать. Но из-за непогоды решили остаться в городе. Я же взял у них ключи от дома и поехал туда с Кристиной.

Отец успел взять участок неподалеку от озера и, имея подвязки со строителями, поставил там двухэтажный дом. Вдоль забора посадил ели, а перед домом растянулись клумбы с ягодой и корнеплодами. В следующем году собирался построить баню и установить теплицу. Ехать до дачи нам предстояло около часа. Мы по пути взяли продукты и кофе и, пока «дворники» вовсю боролись с проливным дождем, наслаждались дорогой, музыкой и уединением.

Я представлял нашу поездку, как романтическую вылазку на природу, но со всеми удобствами: кровать с матрасом, душевая кабинка, камин. Однако, я не учел, что первые пару часов нам придется в доме прибраться. Когда камин был растоплен, водонагреватель включен, постелено свежее белье, а в доме проведена влажная уборка, мы, наконец-то, смогли отдохнуть. Прежде всего мы испробовали матрас на прочность.

Я подхватил Кристину под бедра и понес по лестнице на второй этаж. Она звонко смеялась, брыкалась, умоляла меня поставить ее на ноги, однако я был непреклонен. Уложив ее на кровать, я стянул с нее футболку и принялся за спортивки. Как только она осталась лежать в одном нижнем белье, Кристина кокетливо поманила меня пальчиком наклониться за поцелуем, а сама вероломно вцепилась в мою футболку и стащила ее через голову. Затем она повалила меня на кровать, а сама расположилась сверху. Ее хитрый взгляд смотрел мне в лицо, пока ее шаловливые пальцы ослабляли ремень и расстегивали пуговицу с ширинкой на моих джинсах. Мне оставалось лишь любоваться ею снизу вверх.

Когда вслед за ее трико мои джинсы оказались на полу, Кристина коснулась губами моего лица, затем шеи, груди и продолжила спуск к моему паху. Мой дружок к тому моменту уже был наготове. Ловким движением она извлекла его из трусов и принялась целовать. Сначала губами, обдавая горячим дыханием, отчего по моему телу побежали мурашки. Затем она провела по его стволу языком – я ахнул от удовольствия. И, наконец, обхватила головку губами. Про себя я отметил, что мои уроки не прошли даром: можно ставить твердую – очень твердую – пятерку. Массируя его одной рукой, она работала головой, погружая его в рот, где тугим колечком губ и игривым язычком испивала из меня все соки.

Удовлетворившись проделанной работой, Кристина ловко сняла с себя трусики и запрыгнула на меня. В этот раз она не стала сразу же садиться на мой член, а предварительно из воздуха достала презерватив и надела его на меня. На мой вопросительный взгляд она ответила кратко: «Овуляция», а затем устроила мне дикие скачки. Кристина уперлась ладонями в мою волосатую грудь и интенсивно работала тазом, отчего у меня складывалось впечатление, что трахает меня она, а не наоборот. Я же пассивно положил ладони на ее ягодицы и любовался ее покачивающимися в такт скачкам сисями. Стоит отметить, что и в позе наездницы Кристина делала значительные успехи. Далеко не все мои партнерши умели так искусно скакать на члене, как это делала моя юная ученица. В этот раз она сумела довести себя до оргазма сама. В момент икс она откинула голову назад, выгнула спину, сжала булочки и томно выдохнула. По ее телу между грудей бежал ручьем пот. Я схватил ее за сиськи и ущипнул за соски, отчего она инстинктивно дернулась и завизжала.

Мой конец оставался возбужденным. Чтобы разрядить обойму, я предложил Кристине, не вставая с меня, развернуться ко мне спиной и лечь на меня. Прежде позу «обратной наездницы» еще не пробовали, так что это был дебют. Она послушно легла на меня, согнула ноги в коленях и расставила их пошире, а я, поддерживая ее за ягодицы одной рукой и массируя половые губы другой, принялся работать тазом. Пристрелявшись, я набрал нужный темп и заработал, как отбойный молоток. Еще не отошедшая от недавнего оргазма, Кристина застонала пуще прежнего. Я впился губами и зубами в ее нежную шею, оставляя на завтра засос, и нанизав ее вагину до упора выпустил пар. Когда мы были оба удовлетворены, мы перевернулись на бок и, нежась в объятиях, смогли восстановить силы.

Затем мы спустились в гостиную, в центре которой стоял стол. Отужинав и выпив вина, мы перебрались ближе к камину. За окном продолжал лить дождь, и хотелось тепла и уюта. Расположившись в креслах друг напротив друга, мы заметили на полке под журнальным столиком набор шахмат.

— Умеешь играть? – спросил я.

— Немножко, - скромно ответила Кристина. – В детстве играла с папой, когда отключали свет.

— Давай партейку? – предложил я.

— Насколько я помню, шахматы – это долгая и скучная игра.

— Тогда на раздевание. Чью фигуру съели, снимает с себя элемент одежды, - доставая доску с фигурами, искушал ее я.

— И чего ты там еще не видел? – кокетливо сказала Кристина.

— Ты можешь мне поддаться и партия закончиться быстрее, а я смогу лишний раз полюбоваться на твое изящное тело.

— Ну уж нет. Играть так играть, без всяких поддавков! – воскликнула она и принялась расставлять свои фигуры.

Мне достались белые.

— Пешка ходит F2-F4, - прокомментировал я и переместил фигуру.

— Пешка: E7-E6, - ответила Кристина, самодовольно улыбнувшись.

— Ты же знаешь, что пешкой на своей половине можно ходить сразу две клетки, верно? – решил просветить партнершу я. – Пешка ходит G2-G4.

— Серьезно? Видимо, запамятовала, - продолжая улыбаться, ответила Кристина. – Слушай, а ты где учился играть?

— Как где? Дома, как и большинство детей. У меня дед любил играть в шахматы и меня пытался обучить, но мне они никогда особо не нравились. До сегодняшнего дня. Ведь я скоро увижу тебя голенькой!

Кристина звонко хихикнула, а затем озвучила:

— Все с тобой ясно. Ну что ж, не думала, что первая партия выдастся такой легкой, - что-то меня напрягло в ее словах. – Ферзь: D8-H4, - она переставила Королеву и объявила: - Тебе мат!

Я сначала не догнал.

— Что?

Но, приглядевшись к шахматной доске, понял, что она не шутит.

— Да ладно! Вот ты гроссмейстер! – воскликнул я.

— Вообще-то, это называется дурацкий мат, - скромно парировала Кристина. Она подняла бокал вина, салютовала мне, а затем добавила: - Я скоро увижу тебя голеньким!

Я снял футболку и салютовал вином ей. Кристина смотрела на меня и хихикала: мое лицо раскраснелось от стыда, что я так легко проиграл девчонке.

— Теперь ты белыми, - предложил я.

— Без проблем. Пешка: D2-D4.

— Пешка: E7-E6, - после первого раза я понял, что с ней нужен глаз да глаз.

— Пешка: С2-С4, - она ходила, казалось, не задумываясь.

— Офицер на В4. Тебе Шах! - радостно объявил я.

— Конь на С3, - тут же сориентировалась Крис.

— Пешка на F5.

— Ферзь на D3.

— Королева на Е7.

— Пешка на А3.

— Офицер ест твоего коня: В4-С3, - ликующе провозгласил я. - Шах!

Кристина улыбнулась, встала, покрутилась передо мной и максимально эротично сняла свою футболку, под которой бюстгальтера не оказалось.

— Ты слишком не обольщайся! – предупредила меня она. – Ферзь ест твоего офицера: D3-C3.

Моя самодовольная улыбка дернулась, ведь мне пришлось снять шорты. Затем я походил конем, она мне ответила пешкой. Я парировал. Затем офицеры. Когда клетки освободились, она объявила:

— Рокировка, - Кристина переставила ладью и короля.

— С языка сняла, - я повторил за ней маневр.

— Повторюшка-хрюшка, - игриво передразнила меня она. - Пешка на В4.

А затем фигуры начали сыпаться одна за другой. Кристина эротично сняла со своей попки шортики, оставаясь в одних трусиках. Затем мне пришлось стянуть один носок. «Так нечестно, - воскликнула она. – Давай трусы!», но я отказался. Тогда она съела мою пешку, и я остался без носков. Она поставила мне шах, я убрал короля. Она поставила еще раз, я был вынужден прикрыться ладьей и в следующем ходу лишился и ее, и своих трусов. Тем не менее прежде, чем Кристина мне все-таки поставила мат, я успел, пожертвовав королевой, забрать у нее коня и оставить ее без трусиков.

К тому моменту на улице уже стемнело. В дачном поселке, казалось, мы были одни. В связи с этим меня посетила гениальная развратная идея. Надев одни только тапочки, мы с Кристиной выбежали голышом на улицу и, держась за руки, направились к озеру. С истеричным смехом мы окунулись в холодном водоеме, побрызгали друг друга водой и наперегонки побежали обратно. Наградой за купание в холодном озере нам стал жаркий секс около камина. Я постелил на пол плед, уложил на него Кристину, а сам расположился сверху и страстными движениями в миссионерской позе довел нас до оргазма. Она забыла и про свою овуляцию, и про презервативы. А когда я наполнил ее своим семенем, мы устало лежали на полу – она обхватила ножками мою талию, а руки обвила вокруг шеи – и продолжали ласкаться под треск поленьев в камине.

***

Мы вновь оказались в том же самом клубе, в котором имели счастье познакомиться. Кристина снова стояла в толпе, танцевала и подпевала, а я опять играл соло-партии в качестве сессионного гитариста. В моих руках неизменный Les Paul, а у стойки микрофона голосистый вокалист со Стратокастером. Сегодня все песни были о любви. Я не стал выделываться и надевать неудобные кожаные брюки или потертую косуху, в которой преешь, как в сауне. Мне уже не нужно было ни на кого производить впечатление. Ту, которую я хотел, я уже охмурил. Поэтому сегодня выбрал рваные джинсы, темно-фиолетовую футболку с принтом Deep Purple и черно-красную бандану.

После лирических баллад Still Loving You группы Scorpions, Don’t Cry, написанной Guns-n’-Roses, Nothing Else Matters и других хитов, к микрофону подошел я.

— Дамы и господа! В этом клубе всего месяц назад я встретил девушку, без которой не могу больше жить, - тут опьяненные выпивкой и бессмертной музыкой слушатели разразились аплодисментами, но не ради них я это говорил. – Да, спасибо. Все эти овации принадлежат тебе, малышка! Спасибо тебе за то, что помогаешь старому пердуну снова почувствовать себя молодым. Эта песня для тебя!

Я взял фа-диез на грифе, и после трех щелчков барабанными палочками мы дружно заиграли одну из моих наилюбимейших песен Бон Джови. Вокалист, ставший у бокового микрофона, его сестра, по-прежнему играющая на клавишах, и я запели вступительные слова, а затем вступление закончилось, и я под одни только клавиши начал куплет:

Rainy night and we worked all day

Дождливая ночь, и мы работали весь день

We both got jobs because there's bills to pay

Мы оба получили работу, потому что нужно оплачивать счета

We got something they can't take away

У нас есть кое-что, чего они не могут отнять

Our love, our lives

Наша любовь, наши жизни

Вступили барабаны и бас-гитара. Я заскользил медиатором вверх по грифу и продолжил петь под рифф:

Close the door, leave the cold outside

Закрой дверь, оставь холод снаружи.

I don't need nothing when I'm by your side

Мне ничего не нужно, когда я рядом с тобой.

We got something that'll never die

У нас есть кое-что, что никогда не умрет

Our dreams, our pride

Наши мечты, наша гордость

Качающий рифф сменился мощными, перегруженными дисторшном аккордами:

My heart beats like a drum (all night)

Мое сердце бьется как барабан (всю ночь)

Flesh to flesh, one to one (and it's alright)

Плоть к плоти, один к одному (и все в порядке)

And I'll never let go cause

И я никогда не отпущу тебя, потому что

There's something I know deep inside

Есть кое-что, что я знаю глубоко внутри

Песня современной молодежи была незнакома, но к припеву никто не мог устоять, не качаясь и не танцуя.

You were born to be my baby

Ты была рождена, чтобы быть моей малышкой

And baby, I was made to be your man

И, детка, я был создан, чтобы быть твоим мужчиной

We got something to believe in

Нам есть во что верить

Even if we don't know where we stand

Даже если мы не знаем, где находимся

Only God would know the reasons

Одному Богу известны причины

But I bet he must have had a plan

Но держу пари, у него должен был быть какой-то план

Cause you were born to be my baby

Потому что ты была рождена, чтобы быть моей малышкой

And baby, I was made to be your man

И, детка, я был создан, чтобы быть твоим мужчиной

Громкие аккорды кончились, и вновь я запел под раскачивающий толпу рифф:

Light a candle, blow the world away

Зажги свечу, разнеси этот мир вдребезги.

Table for two on a TV tray

Столик на двоих на подставке для телевизора

It ain't fancy, baby that's OK

Это не модно, детка, все в порядке

Our time, our way

Наше время, наш путь

Мы с ритм-гитаристом заиграли приглушенные аккорды, чтобы создать необходимое эмоциональное напряжение перед припевом:

So hold me close better hang on tight

Так что обними меня, лучше держись крепче

Buckle up, baby, it's a bumpy ride

Пристегнись, детка, это ухабистая поездка

We're two kids hitching down the road of life

Мы двое детей, путешествующих автостопом по дороге жизни

Our world, our fight

Наш мир, наша борьба

If we stand side by side (all night)

Если мы будем стоять бок о бок (всю ночь)

There's a chance we'll get by (and it's alright)

Есть шанс, что у нас все получится (и все в порядке).

And I'll know that you'll be live

И я буду знать, что ты будешь жить

In my heart till the day that I die

В моем сердце до того дня, когда я умру

Не зная толком слов, молодые парни и девчонки горланили вместе с нами. Они стянулись поближе к сцене, чтобы быть частью этого рок-торжества, музыкального волшебства. Их было много: молодые, веселые, счастливые, безбашенные. Но мой взгляд был устремлен туда, где стояла моя девчонка. Рожденная, чтобы быть моей малышкой. В ее карих глазах отражался свет софитов. Ее стройное тело прыгало в такт нашей музыке. Ее второй размер груди так и норовился выпрыгнуть из топа. А мне не терпелось обнять ее, поцеловать и заняться с ней любовью. Но припев уже заканчивался, а, значит, пора мне исполнить соло. Мои пальцы забегали по узким ладам гитары, а непревзойденный Gibson Les Paul в моих руках безупречно держали долгие ноты, чтобы вложенные в музыку эмоции дошли до каждого. Будучи на кураже, я играл так же самоотверженно и самозабвенно, как собирался заниматься сексом этой ночью с моей юной зазнобой – то медленно и размеренно, чтобы прочувствовать каждый момент, то быстро и яростно, чтобы дух захватывало, а затем, достигнув наивысшей точки, погрузиться в тишину умиротворения и душевного покоя. Между тем соло кончилось, и мы снова ворвались в припев:

Only God would know the reasons

Одну Богу известны причины

But I bet he must have had a plan

Но держу пари, у него должен был быть какой-то план

Cause you were born to be my baby

Потому что ты была рождена, чтобы быть моей малышкой

And baby, I was made to be your man

И, детка, я был создан, чтобы быть твоим мужчиной

Остается лишь добавить, что той ночью мы занимались сексом исключительно под эту песню, поставленную на repeat.