Глава 89

P.S., или Порно Сешн

Я припарковал машину около до боли знакомого подъезда. За последние двадцать лет не поменялся ни фасад здания, ни проросший мхом козырек, ни сам подъезд. Установили новый домофон, но и он, как и предыдущий, уже не работал. Вместо старых объявлений вокруг двери висели новые: ремонт ПК и ноутбуков, услуги клининга, напоминания о предстоящих выборах в президенты (хотя я прекрасно понимал, кто победит), а также пожелания купить квартиру в этом доме. Я отворил старую металлическую дверь, которая помнила еще Ельцина и Юпи!, и вдохнул давно забытый запах. Запах пыли, сырости и моей беззаботной юности. Почувствовал наступление ностальгии и сухого кашля. Старые затертые ступени не спасала даже свежая краска. На стенах досье на жителей подъезда: кто лох, кто шлюха, кто педик, чтобы, заходя в подъезд, ты уже с первого этажа знал, кто тут живет.

Под номером заветной квартиры я заметил, что Ксения с Дашкой-таки сменили дверь. Массивная, стильная с изогнутой ручкой и целой системой замков. Рядом с дверью висел видео-звонок. Я нажал на кнопку и услышал приятную мелодию по ту сторону двери. Спустя несколько секунд раздался мягкий хруст замковых механизмов. Дверь отворилась: на пороге стояла элегантная женщина. Мой взгляд поднимался от алого педикюра по длинным гладким ножкам, затем по темно-коричневой юбке-карандаш, обтягивающей ее бедра, по стройной талии, скрытой под светлой блузкой, по выпуклостям ее груди, лебединой шее, изогнутым в улыбке алым губам и, наконец, достиг ее ярких зеленых глаз, подведенных черной тушью. Лицо ее обрамляла густая пышная шевелюра светло-русых волос.

— Ну привет, незнакомка, — сказал я Дашке, поражаясь, какой она стала статной, стильной, элегантной.

— Привет, рада тебя видеть, проходи! — протараторила она все одним предложением и жестом пригласила меня.

Я продолжал рассматривать ее фигурку, которая, к слову, не набрала ни грамма лишнего веса и оставалась по-прежнему притягательной. Мысленно облизавшись, я двинулся в ее сторону, рассчитывая на объятия. Которых не случилось. Дашка отпрянула со словами:

— Уоу-уоу-уоу, ковбой, не так быстро! Я тебя не за этим пригласила, — обломила меня она.

— Что? — недоумевал я. — Как? А для чего тогда?

— Всему свое время, — деловито ответила она. — Не желаешь чай или кофе?

В ответ ей забурчал мой живот. Я ведь и впрямь без завтрака метнулся к ней в надежде на страстный, лишенный каких-либо моральных границ, секс. А желудок требовал подкрепиться.

В общем, мы устроились у нее на кухне. По пути я рассматривал евроремонт в их квартире: камня на камне не оставили! Вместо старых обклеенных шифоньеров, деревянных покоцанных дверей и популярных в прошлом столетии люстр, свисавших с побеленного потолка, я увидел выровненные стены, встроенные шкафы-купе, натяжные потолки с группами софитов и новые двери из солидного дерева с матовыми стеклами. В углу расположился робот-пылесос. На обклеенных однотонных стенах пейзажи и натюрморты. На кухне белый матовый стол, вокруг которого были расставлены стулья-кресла. Кухонный гарнитур тоже был новый — с белыми фасадами и встроенной техникой.

Пока Дашка доставала из холодильника ингредиенты для бутербродов, а кофе-машинка варила нам капучино, я разглядывал не только кухню, но и мою давнюю знакомую, которую я не видел последние десять лет, и никак не мог наглядеться. Накормив меня, она приступила к делу:

— Как ты относишься к порно? — с легкой игривой улыбкой спросила она меня. Я чуть не подавился.

— Как к приятной смене от повседневной рутины. Не думал, правда, что ради обсуждения порно ты станешь звать меня в гости. Неужели нам больше нечего обсудить?

— Да, ты прав. Как поживает твоя жена с сыном? Он ведь уже достиг совершеннолетия? — в ее зеленых глазах блеснул игривый огонек. — Что у тебя на работе нового? Повысили? Небось уже замдиректора? — она словно знала, о чем говорит. Словно специально давила на больную мозоль. — Есть ли у тебя нынче девушка? Собираешься ли ты на ней жениться? — это было уже ударом ниже пояса.

— Хорошо, убедила, — признал поражение я, поднимая руки. — Давай ближе к делу. Что там за предложение, от которого я не смог отказаться?

Она смерила меня самодовольной улыбкой, мол, то-то же!

— Не хочешь сняться в порнушке? — максимально прямолинейно поставила она вопрос.

— Что?! — я прям оторопел от неожиданности. — С тобой? Запилить хоум-видео?

— Не совсем. Я не буду в кадре, но уверена, тебе скучать не придется.

Мой недопонимающий и даже подозрительный взгляд дал ей понять, что стоило начать с самого начала.

Почти девятнадцать лет назад, когда мы вместе с ней пошли на пробы в некую киноленту, а в итоге вступили в свингерскую связь со зрелой супружеской парой продюсера и его жены, и это привело к разрыву непродолжительных отношений, Дашка в том фильме так и не снялась, но смогла раскрыть свои границы дозволенного. Раздеться перед продюсером, отсосать режиссеру или отдать спонсорам фильма свою жопку и вагину на растерзание теперь не казалось ей запредельным. Балласт отношений был сброшен, и моя звездочка смогла беспрепятственной подняться на небосклон.

Сначала были фотосессии для различных отечественных журналов, в том числе в жанре ню, а также съемки в откровенных сценах, в которых именитым актрисам требовалась дублерша. Затем Дашку заметили за рубежом и пригласили сниматься в Китай, Турцию, Францию, Германию, Чехию и даже США. Время от времени ее прелести с милой мордашкой стали появляться на обложках мужских журналов, в рекламе эротичного нижнего белья, а также роль дублерши сменилась второстепенными ролями в эротических фильмах. Она изображала похоть и оргазм в объятиях мускулистых азиатов и европейцев, при этом, следуя актерскому кодексу, те не позволяли себе лишнего: надевали телесного цвета стринги, чтобы избежать фактического проникновения в кадре. Хотя за кадром Дашка успела попробовать практически всех. Как-то раз один из ее партнеров предложил ей составить ему компанию в одном более откровенном фильме, за который обещали не сто долларов за день, а целую тыщу! Однако, и работа предстояла более требовательная. Дашка переспала с этой мыслью и согласилась.

В первый день ей устроили медосмотр и кастинг. Пришел пузатый волосатый негр с елдаком в 25 см. Он сидел в кресле за кадром и задавал ей вопросы: «Where’re you from? How old are you? Are you married? Have you a boyfriend? Do you like sex? Do you like anal sex? What’s your favorite position? Can you do a blowjob? Did you try double-penetration? Would you take part in a gangbang? Are you ready to suck my dick? Are you ready to be filmed while sucking my dick?». Дашка при этом сидела подобно скромной школьнице и лаконично отвечала.

Затем негр попросил ее подняться с дивана и раздеться. Максимально эротично. Дашка, покачивая своими прелестями, стянула с себя топик и расстегнула лифчик на спине, затем повернулась к нему спиной и, медленно стягивая шортики, наклонилась, чтобы он мог рассмотреть ее ягодицы и розовые стринги. Когда ее трусики оказались на диване, он появился в кадре, поставил ее раком и стал щупать своими пальцами-сосисками. Раздвигал ее булки, наслюнявив пальцы, водил ими по ее промежности. Раздвинул ее половые губы и просунул палец, следя за ее реакцией.

Через несколько минут Дашка уже стояла на коленях перед ним, а он скинул с себя брюки и извлек свою двадцатисантиметровую дубину. Сначала она ему отсасывала, давясь огромной головкой в своей глотке, затем стала лизать яйца. Потом негр переместил Дашку на диван, сел ей на грудь и положил свой елдак между ее сисек. Она сжала сиськи и массивный экспресс заходил взад-вперед между ними. Негр смачно плюнул ей на грудь и стал своим хером растирать слюни по пути движения. Как только он почувствовал, что сейчас может кончить, он остановился и похлопал огромной головкой по ее грудям и, в частности, соскам. Настал черед ему попробовать ее языком. Он приложился ртом к ее промежности и стал вылизывать ее клитор, влагалище, а также анальное отверстие. Дашка имитировала, что ей приятно: громко стонала и кричала взахлеб, однако ничего приятного в том, что тебя на камеру незнакомый мужик лапает и лижет, естественно, нет.

Утолив интерес своих вкусовых сосочков, негр натянул презерватив и приступил к основному блюду — жаркий трах русской девушки во всевозможных позах. Дашка вновь принялась кричать и стонать, и звучало это вполне естественно, вот только в ее криках не было удовольствия, а скорее страх, что он разорвет ее своей дубиной на части. Держался негр, как назло, достаточно долго — видимо, выпил какой-то препарат или же гондон сдерживал ощущения. После миссионерской позы, классической и обратной наездницы, догги-стайла и на боку, Дашкина вагина уже вся раскраснелась и расширилась, что в нее можно было бильярдные шары забивать. Вдруг он остановился — она обрадовалась: сейчас снимет презик, кончит на лицо, и она сможет пойти в душ и смыть с себя его биологические жидкости. Однако, он вынул из нее член лишь для того, что трахнуть в задницу. Было больно. Было долго. Было непривычно широко и глубоко. Но вскоре и ее задний проход адаптировался под его длину и ширину. Как только он заходил, как нож в масле, своими толчками негр стал выбивать весь воздух из ее груди. Его пальцы-сосиски мяли ее ягодицы, стискивали сиськи и лезли в ее вагину. Его крупные ладони хлестали ее по заднице, пока его огромный хер бурил ее анус. Минут пять-десять, пока эта вакханалия продолжалась, показались ей целой вечностью. Она вспомнила всех своих половых партнеров, вся жизнь пролетела у нее перед глазами. Дашка пожалела, что не стала восстанавливаться в институте и работать по специальности, а выбрала этот тернистый путь к звездам. Она надеялась, что кастинг был оплачиваемым, и ей хватит денег купить билет домой и держаться подальше от США и этого черного хера.

Когда она окончательно выбилась из сил, ноги дрожали и покачивались, а все отверстия были растерты до красноты, негр вновь поставил ее на колени перед собой и стал додрачивать свой хер перед ее лицом. В момент икс он поднес головку к ее рту — Дашка инстинктивно его открыла — и напоил ее литром своего йогурта. Сперма вытекала из ее рта, стекала по подбородку, капала на сиськи, но какая-то часть все-таки попала ей в горло, и Дашка была вынуждена ее проглотить. «Good girl! Dasha, you’re a really, really good girl! You’re the best sex I ever had!» хвалил ее негр, пока Дашка пребывала в, мягко сказать, полном ахуе. Едва он отпустил ее, она поспешила в душ смывать с себя его следы. В зоне комфорта она смогла-таки дать волю чувствам и расплакаться. Дашка сунула два пальца в рот, чтобы вызвать рвоту и удалить его сперму из своего желудка.

Через полчаса она вышла из душевой полностью одетая с четким намерением больше сюда не возвращаться. Тем не менее, ее встретили продюсеры, ассистенты и треклятый негр с неебическим хуем и зааплодировали. Девушка-ассистент объявила, что Дашка прошла все необходимые испытания, и, чтобы не томить ее ожиданием, протянула ей контракт со словами, что она им идеально подходит. Продюсеры подошли и пожали ей руку, выказав надежду на дальнейшее плодотворное сотрудничество. Даже негр заключил ее в теплые дружеские объятия, признав, что далеко не все испытуемые выдерживают до конца кастинга, и, уж если она смогла выстоять в кадре с ним, то остальная работа покажется ей «куском от пирога». Дашкин английский еще не позволял ей понять некоторые фразеологизмы, однако по интонации она поняла, что худшее уже позади.

Таким образом, она осталась в Америке и в этой индустрии. Довольно скоро порно-магнаты смогли по достоинству оценить ее потенциал. Поначалу ей предлагали роли молодых студенток, дочек, падчериц, вступающих в порочную связь со своими сводными братьями, отцами, мачехами и отчимами. Один лейбл по рекомендации большехерого негра пригласил ее в кадр с другими черными елдаками. Она хорошо смотрелась в лесбийских актах и групповых сессиях. При этом перед каждым фильмом они собирались актерской группой и обсуждали, какие сцены предстоят, что желает увидеть режиссер, насколько видео должно получиться эмоциональным. Затем они общались со своими партнерами и репетировали сцены, чтобы избежать неприятных сюрпризов и недопонимания. Девушки принимали средства контрацепции. Мужики пили таблетки для поддержания потенции на протяжении тридцати-сорока минут. Им продюсеры оборудовали спортзал, чтобы поддерживать физическую форму и выносливость. В общем, съемка в порнофильмах отличалась от участия в традиционном кинематографе лишь отсутствием одежды и крупным планом на гениталиях.

Главным недостатком было отсутствие удовольствия от занятия сексом. Дашка совсем перестала кончать. Поэтому через шесть лет она решила завязать и купила билет домой. Вернувшись, она позвала Ксюху, которая к тому времени съехала с мужем с родительской квартиры, посидеть по-сестрински и, выпив не одну бутылку вина с текилой, рассказала той о своем незабываемом опыте. Один из ее знакомых искал инвестора, чтобы устроить досуг для взрослых, и Дашка вложилась в его бизнес. Так и появился клуб эротизма и разврата «Маскарад». В кои-то веки ей не нужно было раздвигать ноги, чтобы заработать. Она прохаживалась по залам, где мужчины и женщины наслаждались своим грехопадением, и подпитывалась их криками, стонами, похотью и энергией. Наблюдение за ними пробуждало в ней либидо, а контроль над мазохистами — возбуждение. Все шло хорошо: деньги, азарт, похоть, таинственность, пока в ее жизнь, попутав берега, снова не ворвался я. Пусть это было всего на одну ночь, ведь утром после чашки кофе и истерического шипения старшей сестры мы вновь отправились в разные стороны.

Дашка снова уехала. Она решила вернуться к актерской карьере в эротическом жанре и при этом спонсировать порнофильмы. Роли студенток и дочерей ей уже не предлагали. Им на смену пришли персонажи средних лет: секретарши, любовницы, молодые мамашки, стюардессы, бизнес-леди. Коллеги по цеху предлагали ей увеличить грудь, сделать пластику лица, проколоть соски, пупок, вагину, чтобы выйти из избитого амплуа, но она никого не слушала. Затем появившиеся связи помогли ей сняться в нескольких сериалах крупных медиахолдингов и, вспомнив про давно забытые музыкальные таланты, даже записать пару альбомов. Несмотря на изобилие партнеров в кадре, в жизни она оставалась холостячкой. Время от времени она с кем-то встречалась, но эти знакомства были нужны лишь для ее имиджа, но не для души.

Она все эти десять лет посылала деньги своей матери и старшей сестре с племянниками. Ксюха знала, чего стоили ей эти деньги, однако держала язык за зубами. И вдруг пару недель назад Дашка оказалась на пороге ее дома с лучезарной улыбкой на лице и новой бизнес-идеей на уме.

— Я решила вернуться, — закончила свой рассказ Дашка. — Я больше не снимаюсь в порнушке сама. Я выступаю в качестве режиссера и продюсера. У меня есть студия за городом. Декорации, аппаратура, все дела. Есть сценаристы, которые придумывают сюжеты. Есть костяк актеров, которые разыгрывают сцены на камеру. Поскольку производство и распространение порнофильмов в нашей стране нелегально, я обрабатываю и отправляю отснятые материалы в США своим друзьям, а они уже их реализуют. Порно-магнатом, конечно же, сейчас уже не станешь – проблемы с монополией в этой индустрии. Но тысяч десять-двадцать зеленых в месяц – неплохой бонус, верно?

В ее взгляде мелькнула какая-то озабоченность. Возможно, виной тому моя отвисшая челюсть. Новость о том, через что моя дежурная попка успела пройти за эти годы, а также чего она добилась, меня, как минимум, ошеломлял.

— И ты позвала меня, чтобы я снялся в твоем фильме? – переварив услышанное, спросил я.

— Определенно, - ответила с улыбкой Дашка.

— Почему я? Уверен, в городе ты могла бы найти кого-нибудь и помоложе, и покрасивее, и с членом подлиннее.

— Так-то оно так, - призналась Дашка. – Но для сценария нужен мужчина твоего типажа: возраста, внешности, комплекции. Ты первый, кто пришел ко мне на ум. Нет, если, конечно, тысяча баксов за два дня съемок в компании пышногрудых девушек для тебя не деньги...

Меня настораживало ее предложение, однако возможность подзаработать да и заглянуть в закулисье фильмов для взрослых брала верх.

— Подожди-подожди, - остановил я ее жестом. – Мне ведь надо немного подумать. Я же не дешевая блудница, которая падка на деньги и секс.

— Верно, ты – кобель, который не пропустил за свою жизнь ни одной юбки, - парировала мне Дашка. Я готов был с ней поспорить, но это завело бы нас в никуда.

— Какова моя роль? – вместо бессмысленных споров спросил я.

— Гэмблер-неудачник, - ответила Дашка. – Гэмблер – это...

— Я знаю, азартный игрок, спасибо, - ответил на ее ехидство я.

— Точно, - улыбнулась мне она, якобы вспомнив, у кого из нас в школе была пятерка по английскому. – Так вот, твой персонаж проиграл в карты свою жену и дочку, которых будут трахать во все щели...

— В смысле, не просто гэмблер-неудачник, но еще и куколд? – возмутился я.

— Нет, ты не дослушал, - прервала меня Дашка. – Пока другие игроки устроят групповуху с твоими женщинами, ты будешь ублажать их жен.

Такое развитие событий меня устраивало уже больше, хотя сюжет мне показался слишком банальным.

— Данное творение будет транслироваться в России? – уточнил я, не желая предавать свое участие публичности.

— Нет, оно будет ориентировано на западный рынок, хотя, если любители порнографии смогут найти его на порносайтах... Но это уже не твоя забота, верно?

Не прошло и часа, как вслед за ней я поехал на ее загородную студию. Моя машинка на фоне ее Лексуса выглядела старым корытом, а двигатель захлебывался в жалких потугах догнать попку ее кроссовера. Наша самооценка пала ниже плинтуса. Чувствуя это, Дашка на трассе опомнилась и скинула немного скорость, чтобы вслед за моей самооценкой не похоронить и мое либидо.

Мы проехали через шлагбаум, который подняла Дашка с пульта. Перед нами возвысилось и растянулось вдоль двухэтажное здание, в котором, как я понял по Дашкиным рассказам, были обустроены кинематографические павильоны. К студии было пристроено отдельное крыло, в котором работал многофункциональный медик: и хирург, и гинеколог, и дерматолог, и даже кардиолог в одном флаконе. Он-то и проводил первичный медосмотр. Он-то и выдавал таблетки для потенции и средства контрацепции. Сбоку от студии соорудили ангар, в котором хранились декорации, костюмерная и реквизит. Позади имелось несколько контейнеров, тонированный японский минивэн и небольшой жилой прицеп, в котором ночевал звукорежиссер и по совместительству специалист по монтажу и визуальным эффектам.

Мы припарковались и отправились знакомиться с персоналом. Сначала зашли к медику Андрею Степанычу, у которого Дашка оставила меня на полчаса. Выходил я от него, как школьница, которую гинеколог лишил девственности, – лишенный всяческого доверия людям. Затем Дашка представила меня актерской группе, которую она собрала, как мне казалось, из стриптизеров и эскортниц. Катя, Вика, Вера, Ника были на одно лицо голубоглазыми блондинками лет двадцати-пяти – тридцати. Денис, Виктор, Антон и Павел были широкоплечими брюнетами с брутальными подбородками одного возраста с девушками. Дашка представила меня им: за дежурными улыбками скрывалось недоумение, мол, что это за сорокалетнее недоразумение. Словно мы играли в игру, и заданием было угадать лишнее. Я же поставил себе цель доказать им, что в лексическом ряде «стул – стол – кресло – БМВ» три лишних слова.

Вскоре из-за угла к нам подошел тот самый звукорежиссер и специалист по монтажу. Никита. Был он постарше актеров, но помоложе меня. Выглядел он добродушно и своим дружелюбием с легкостью располагал к себе окружающих. Высокий лоб, русые волнистые волосы, карие глаза за линзами квадратных очков, жиденькие усы и борода. Одет он был в повседневном американском стиле: голубые джинсы, однотонная футболка, поверх которой он накинул клетчатую рубашку на выпуск. Мы обменялись рукопожатиями. Рука у него была широкая и твердая. В ходе короткого диалога я понял, что он практически живет на территории студии.

Затем Дашка провела меня по двухэтажной студии и имеющимся павильонам, некоторые из которых в этот самый момент монтировали рабочие. Они красили стены, заносили мебель, собирали кровати, меняли постельное белье и создавали интерьер. Тут мы познакомились с операторами, сценаристом и режиссером-постановщиком. По просьбе Дашки они меня ввели в курс дела и рассказали свое видение сцен с моим участием.

— В сцене мы варьируем три-четыре позы минут по восемь на каждую, - объяснял мне режиссер-постановщик Виталий. – Начинается сцена с орального секса – в некоторых эпизодах партнерша сначала ласкает тебя, а ты имитируешь удовольствие, в других первая очередь выпадает тебе. Если вдруг она сосет настолько умело, что ты готов кончить, используешь кодовое слово или фразу, чтобы она успела увернуться, а мы поставили съемку на паузу. Поэтому мы рекомендуем выпустить пар в душе перед съемками. Ну а после оральных ласк... - продолжил он свои наставления.

Когда я был представлен всему персоналу, нас ожидал круглый стол с закусками и напитками и читка сценария. Брюнеты и блондинки расселись вокруг стола. Я занял место между Викой и Никой. Пока Вика эротично ела хотдог, похабно слизывая вытекающий майонез с кетчупом и обсасывая сосиску, Ника взяла из вазы банан и принялась за него. Я бросал взгляды то на одну, то на другую, разрываясь между желанием поржать и произнести кодовое слово. Затем сценарист зачитывал сцены, мы читали свои немногочисленные реплики, а потом обсуждали кто, как, кого и в каких позах будет чпокать. Брюнеты то и дело поглядывали на меня, сомневаясь, что я сдюжу. Под конец дискуссии я понимал, что в начале у меня будет пылкий эпизод с Катей (моей «женой»), за которым будет наблюдать Вера (моя «дочка»), а потом, пока их будут натягивать брюнеты по кругу, я окажусь в тройничке с Никой и Викой. Съемки начинались тем же вечером. Перед этим у нас была пара часов отрепетировать свои сцены с партнерами, а затем прийти на финальную читку.

Катя отнеслась к репетиции с полной самоотдачей. По сценарию я собирался в покер-клуб в спальне и завязывал галстук, а Катя предпринимала все возможное, чтобы меня туда не пускать. Мы прочитали свои слова, а затем она подошла ко мне и поцеловала взасос. «Так нормально?» спросила она после первой попытки. В моих брюках почувствовалось оживление. Я предложил использовать более пылкую технику и поцеловал ее в ответ. Брюки оттопырились вперед. Катя оценила мой поцелуй и предложила компромиссный вариант. По сценарию наши лобзания переходили в постельную сцену, поэтому я не стал себя сдерживать и ухватил ее за попку, скрытую шелковым халатом. Катя промычала мне в ответ, и мы принялись раздеваться. Вот только оказалось, что на нижнем белье ее самоотдача и закончилась. «Мы же пока только имитируем, ковбой!» остановила она жестом меня. Оральные ласки нам пришлось лишь проговорить: Катя спрашивала меня, как мне нравится, и рассказывала, какой куни нравится ей. Затем мы перебрались на кровать и потерлись телами в тех позах, в каких должны были сниматься. При этом Катя инструктировала меня, что тем временем за приоткрытой дверью будет стоять Вера и ласкать себя, глядя на нас. Сцена должна была длиться около сорока минут.

— Ну и в конце кончишь мне на лицо, - подвела она итог. - Если кончать уже будет нечем, ассистент принесет тебе шприц с молочной жидкостью, введет ее тебе в головку члена, и ты прыснешь ею, - успокоила она меня.

Услышав такую инструкцию, я решил держать головастиков до последнего, лишь бы мне ничего не пихали в член!

Через пять минут после репетиции с Катей меня уже ждали Ника и Вика. Поставив меня в известность, что на них будет надето, они предложили размяться поцелуями. Они симметрично расположили свои руки на моем паху и заднице и, массируя мои эрогенные зоны, принялись поочередно меня целовать. Ника шире раскрывала рот, зато Вика лучше работала языком. У Ники изо рта пахло ментолом, а у Вики клубникой. И вновь я продемонстрировал им технику лобзаний, которую мы с Дашкой использовали в то время, когда они еще алфавит учили. Девушки оценили ее и переняли, ведь все новое это хорошо забытое старое. Пока мы лизались, мой член снова принял максимально боеготовное положение, и вновь напрасно. Ника и Вика убедили меня в том, что сначала они встанут на колени и будут сосать мой член по очереди, а затем Ника сядет мне своей киской на лицо, а Вика продолжит ласкать мое хозяйство. Потом Ника спустится киской на мой член и начнет скакать в позе наездницы, а Вика займет ее место на моем лице. Через пять минут Вика примет позу собаки и, пока я буду трахать ее сзади, будет лизать Нике киску. Феерией нашей сцены будет поза треугольника, при которой Вика будет лежать на спине с моим членом между ног, Ника будет висеть вниз головой, пока я делаю ее вагинальное торнадо, и при этом, громко крича и постанывая, девушки будут сосаться. На сороковой минуте они встанут передо мной на колени с раскрытыми ртами и высунутыми языками, а я обдам их сиськи струей спермы.

— Если же кончать будет нечем... - начала было Ника.

— Не переживайте, девчата, будет чем кончать. Будет! - заверил их я. Едва наша репетиция окончилась, я побежал в душ выпускать пар.

После финальной читки и последних подготовок (свет, микрофоны, костюмы, средства контрацепции, таблетки от преждевременной эякуляции, стоп-слово «Фантастика!», которое, я был уверен, нам не понадобится) мы услышали «Мотор! Начали!». Мы с Катей действовали согласно сценарию и наших договоренностей. Я одеваюсь. Она уговаривает меня никуда не ходить, лезет обниматься и целоваться. Затем наш компромиссный поцелуй – в меру пылкий и страстный – и жаркие объятия. Несмотря на недавний акт дрочки в душе, я почувствовал оживление в брюках. Уверен, мой дружок бы и не так оттопыривал брюки, если бы не камеры с микрофонами, которые едва ли не тыкались нам в лицо. Затем мы услышали команду режиссера «Стоп!». Оказалось, мы отвернулись от камер и освещения, и наш в меру пылкий поцелуй не попал в кадр. Начали второй дубль. Снова я одеваюсь, а Катя уговаривает меня никуда не ходить. Снова в меру пылкий поцелуй. И вновь камеры и микрофон не дают должным образом возбудиться. Но, по крайней мере, со второго дубля мы добрались до кровати, на которой Катя принялась делать мне минет.

Едва головка моего члена скрылась в ее рту, а меня обдала волна тепла и комфорта, как мой дружок вытянулся по струнке в ожидании скорого семяизвержения. Катя ласкала и головку, и ствол, и мошонку, массируя его левой рукой. Стоило мне от удовольствия закрыть глаза, мои руки-загребуки рефлекторно потянулись к ее волосам, а таз стал ей подмахивать. «Стоп!» скомандовал режиссер. На этот раз я своими руками закрыл обзор на ее лицо. Решено было продолжать с того момента, где мы остановились. Теперь я держал ее голову только одной рукой, чтобы не загораживать вид. Катя интенсивно отсасывала, работая и головой, и шеей, и руками. Настолько интенсивно, что я еле успел произнести: «Фантастика!». По моему тону Катя поняла, что дело дрянь, и со смачным причмокиванием вынула мой чупа-чупс из своих уст. Однако от струи она увернуться не смогла и получила залп прямо в лицо.

Когда мы снова были готовы, режиссер скомандовал продолжать с кунилингуса. Тут я приготовился к реваншу. Я так рьяно набросился со своими губами, языком и шаловливыми пальцами на рабочий участок, что пришлось снова услышать команду «Стоп!» прежде, чем Катя залилась громкими криками и томными стонами. И вновь я заслонил весь обзор на ее вагину. Катя вызвалась на помощь режиссеру и подсказала ласкать ее киску полубоком кончиком языка. Объявлен очередной дубль, и, умерив свою спесь, я принялся лизать ее вагину. Катя при этом расставила пошире ноги и подбадривала мои ласки криками и стонами. От ее промежности приятно пахло интимным мылом. Я наслюнявил пару пальцев и сунул их внутрь тоннеля. Ими-то я и совершал те круговые движения, которые планировал выполнить языком. Я почувствовал, как изменилась тональность ее стонов, как напряглись ее мышцы, как от ее киски повеяло похотью. Как истинный джентельмен, я вознамерился довести-таки девчонку до оргазма и увеличил интенсивность своих манипуляция. «Ах, да, дорогой! Давай еще! Вот так! Ах, фантастика!» прокричала она и завибрировала всем телом, переживая сладкую кульминацию.

Затем, по наставлению режиссера, мы продолжили в позе наездницы. Сначала медленно, приноравливаясь друг к другу. Мне было разрешено гладить ее ягодицы и бедра, ласкать ее груди. Затем Катя принялась скакать все более и более энергично. Она, очевидно, входила во вкус. Тем временем я заметил в дверях активность. То была девушка Вера, которой собрали волосы в два хвостика, нанесли омолаживающий макияж и выдали подростковую одежду. Пока она гладила свой лобок и промежность под юбкой, а также щипала сосочки из-под задернутой футболки, ее окружили два оператора и с разных ракурсов снимали ее мокрую щелочку и сексуальное недомогание на лице. Она охала и ахала, мычала и постанывала на камеру, а отголоски ее стонов доносились и до меня. Не прошло и пяти минут, как я снова воскликнул: «Да, детка! Вот так! Ты просто... фантастика!».

Потребовалось минут десять, чтобы вновь вернуть меня в строй. Мой дружок рвался в бой, но каждая битва становилась все более и более болезненной. Я уже предвидел, как затертый до дыр постоянными фрикциями член будет завтра болеть. Также следующая поза стала для меня настоящим испытанием. Казалось бы, чего такого: поставил ее раком, встал у станка и двигай тазом вперед-назад. Однако, делать это, держа осанку и стоя полубоком, чтобы было видно член, под прицелом камер и под нависающим над головой микрофоном было непросто. Ведь в постели ты можешь в любой момент сменить позу или повалить партнершу на кровать, забраться сверху и дойти до оргазма в более ленивом догги, а во время съемок ты лишен этой свободы.

В общем, нам с Катей (и Верой на фоне) потребовалось совокупляться полтора часа, чтобы отснять эту сорокаминутную сцену. На последних минутах я держался изо всех сил, чтобы не кончить раньше времени, однако это не шибко помогло, ведь к тому моменту я уже был как выжатый лимон. Пара капель спермы капнуло ей на лицо. Режиссер позвал ассистентку со шприцом. Однако, чтобы не закачивать молочную жидкость в головку члена, он же подсказал мне хитрость – спрятать под стволом члена шприц и, якобы передергивая его, незаметно выдавить из него молочко. Оператор расположил камеру над моим агрегатом, взял крупный план моей головки и Катиного томного лица. На счет три я выдавил струю, и моя партнерша похотливо ее слизала с губ и подбородка и проглотила.

После небольшого перерыва мы отсняли сцену игры в покер и мой проигрыш. Не выходя из образа, мы отыграли сцену моего признания жене. Катя имитировала крайнее возмущение и даже стеснение, когда молодые накачанные брюнеты стали ее лапать, целовать и принуждать к сексу. Довольно быстро она оказалась голая на полу с одним из членов во рту. Довольно скоро ее возмущение и стеснение сменились откровенным вожделением и томлением. Брюнеты держались достойно. Они знали, как встать, как лечь, куда положить руки, с какой интенсивностью жарить свою партнершу, чтобы и выглядело эффектно, и сил сберечь. Спустя десять минут в кадре появилась и Вера, которую брутальные мужики раздели и поставили на колени рядом с киношной матерью. Далее они разделились на два тройничка. Чтобы у девчонок одновременно были заняты две дырки, а какие – вопрос комбинаторики.

— Ну, как тебе твой первый опыт? – Дашка подошла ко мне совсем незаметно, пока я наблюдал за групповухой.

— Изнурительно, - лишь ответил я. – Не могу представить, каково было тебе заниматься этим столько времени.

— Девушке сложно заниматься этим не столько физически, сколько психологически, - глубокомысленно ответила Дашка. - Ведь ты понимаешь, что сегодня тебя трахает один, завтра другой, а послезавтра они будут драть тебя одновременно. Чтобы не сойти с ума и не впасть в депрессию, очень важно перестроить мышление. Это своего рода философия, что тело это не храм, а лишь сосуд, и меня не должно задевать, кто что думает, глядя на мое голое тело или мастурбируя на него. Это его тараканы, а не мои. Да и сам акт – это не секс, а лишь его имитация.

— И же как тебе удается переключиться в постели с режима имитации на получение удовольствия?

— Все зависит не от того, чем ты занимаешься в постели, а от того, с кем ты в этот момент.

Едва сцена была отснята, Катя с Верой поспешили в душ – смыть с себя остатки спермы. Брюнеты выходили из павильона самодовольными победителями, мол, показали мне, как надо драть сучек на камеру и обходиться без шприцов. Я дал себе слово убрать эту спесивость с их рож. Вслед за ними вышли операторы и предупредили, что наша с Никой и Викой сцена начнется через пятнадцать минут. Приготовившись морально, я решил подстраховаться на все сто и принял таблеточку. Сердце застучало с удвоенной скоростью, и кровь забурлила. А что? Мы же не на Олимпийских играх, чтобы обходиться без допинга.

— Камера! Мотор! Начали! – скомандовал режиссер.

Началась наша сцена. Я захожу в гостиную, где две обворожительные дамы дожидаются своих мужей. Они мне жалуются на то, какие кобели у них кавалеры, и намекают, что им тоже причитается. Я мужественно подхожу к ним, и мы начинаем сосаться. На этот раз я держу в голове, где находится камера, и наши лобзания удаются с первого дубля. Девушки с томным мычанием отрываются от моих губ и принимаются лизаться друг с другом. Мой дружок рвется в бой и готов порвать брюки, вставшие у него на пути. Затем девушки опускаются передо мной на колени и высвобождают его. Заметив его мощь и стать, они восхищенно улюлюкают и приступают к оральным ласкам. Тепло и влага их ротиков обволакивают мой агрегат. Я испускаю блаженный стон. От прилива пьянящих чувств я ощущаю головокружение и круги перед глазами.

Вдруг я уже лежу на диване. Вика старательно сосет и причмокивает у меня между ног. Ника же, стянув с себя красные стринги, садится своим гладким вареником мне на лицо. Я прихожу в себя и устраиваю ей вагинальное торнадо, гадая, что это только что было. Вика чавкает и хлюпает, не отрываясь от моего эрегированного друга. Ника кричит и стонет, подмахивая мне тазом. Затем взбирается на мой член и дает старт дикому родео, а ее место на моем лице занимает Вика. Теперь они стонут обе в унисон, а я, одурманенный этими звуками и теплым гостеприимством киски Ники, вновь вырубаюсь.

Меня словно затягивает водоворот бритых кисок, девственных попок, возбужденных сосков и выпуклостей сисек. До меня доносятся похотливые звуки, однако с каждым мгновением они становятся все дальше и дальше и, в конечно итоге, сливаются в какофонию стонов. Вдруг тупой удар чуть левее и ниже середины грудины. Словно то ли Вика, то ли Ника уперлась своим острым локтем мне в ребра. А, может быть, это треклятый микрофон упал на меня. Я рефлекторно открываю рот, чтобы не задохнутся, но не могу сделать ни единого вдоха. Из моего горла вырывается жалобный хрип – такой чужой и незнакомый. А затем наступает глухая тьма...