Среда, 24е августа.

Александр Николаич сидит в своем кресле за рабочим столом и обводит карандашом запись в ежедневнике: «Елизавета (учитель музыки, зациклилась на старшеклассниках)», пока вышеупомянутая Елизавета в состоянии легкого транса продолжает свой рассказ. Он уже узнал, как она совратила несовершеннолетнего впервые, как пересекла эту красную линию снова. Все это произошло на заре ее работы учителем в школе. С тех пор она вышла замуж, стала мачехой сыну своего мужа, а затем и матерью. Тем не менее, несмотря на, казалось бы, счастливую семейную жизнь, она не прекращала переступать ту черту.

— . ..Ребята неоднократно говорили, что я вдохновила многих из них и дальше заниматься музыкой, писать стихи и песни, собираться в творческие коллективы. Так что несмотря на безнравственность моего метода, созидания в нем было никак не меньше. А один из моих... партнеров, пока мы уединялись после уроков в учительской, поведал мне, что мой особый подход в педагогике не являлся для них секретом. Оказывается, мальчишки еще большие трепачи, нежели девчонки. В раздевалке, в курилке, на уроках биологии они делились историями о том, как и где зажимали меня.

— Расскажите, Елизавета, как это обычно происходит?

— Как правило, по одному из двух сценариев. Если юноша неопытен и робок, то инициативу проявляю я. Сначала массаж плеч и предплечий, затем бедер и в итоге забираюсь к нему в ширинку, где к тому моменту меня уже ожидает эрекция. Плавно массирую его ствол, пока мои губы учат его поцелуям. Сжимая его головку, прикусываю ему губу, после чего провожу по укушенному месту язычком — безотказный прием. Словно рыбу подсечь в речке. После этих манипуляций он уже соскочить не может. Закончив с его ртом, я спускаюсь к его эрекции, обязательно надеваю презерватив и начинаю минет. Неопытные и робкие на этом моменте успевают кончить. Уделив внимание его гениталиям, я позволяю ему задрать мне юбку и стянуть трусики, а затем поцеловать себя между ног. Когда он восстановил силы, я занимаю положение сверху и показываю, как мне нравится. У юноши при этом есть возможность полапать мою попу и грудь. Сначала я двигаюсь медленно, плавно и издаю томные стоны — мужчинам нравится такая обратная связь от женщин. Затем я ускоряюсь, чтобы успеть испытать оргазм, ведь юноша явно уже на пределе.

— А какой второй сценарий? — спросил Александр Николаич, прекрасно понимая, что она сейчас расскажет.

— По второму сценарию юноша решителен и дерзок. Он знает, чего хочет. Он сам застает меня в кабинете, как ему кажется, врасплох. В большинстве случаев такие любят сзади. Прижал к столу или фортепьяно, задрал юбку, стянул трусы и вошел. Они сами задают темп. Постоянно торопятся кончить быстро. И спускают семя прямо в меня. Держат крепко и как следствие оставляют синяки на бедрах и ягодицах. К таким нужен иной подход. Их нужно сдерживать, останавливать, пока не наденут презерватив. А когда они скоропостижно кончают и собираются уходить, я даю им понять, что нельзя оставлять девушку неудовлетворенной. Некоторые из них могут снизойти до оральных ласк, другие доводят меня до оргазма своими пальцами.

— Но, как я понимаю, Ваша доступность — не та проблема, которая привела Вас ко мне, верно? — все эти разговоры завели Николаича, но он хотел докопаться до истины.

— Верно.

— Как Ваш муж относится к интрижкам со старшеклассниками? — попробовал прощупать семейную почву.

— Он о них не знает... или делает вид, что не знает. Во всяком случае, никогда не возмущался.

— А Ваши дети? Сколько Вашей дочери? Она ведь уже в начальной школе?

— Да, она идет в третий класс. Ей сейчас девять, — по ее голосу он понял, что уже горячо, но пока все еще мимо.

— А сын? Или... пасынок? Как, вы говорили, его зовут? Лёша, да?

Тут-то ее голос дрогнул. Попал!

— Да, Лёша. Лёша идет в выпускной класс и в следующем году... окончит школу.

— Он знает? Знает, что Вы школьная давалка? До него доходили слухи о Вашей... доступности?

Ее подсознание боролось с ним. Руки потянулись скреститься на груди и ноги были сжаты — определенно, зону комфорта они покинули. Ей было стыдно об этом говорить. Елизавета выдержала несколько секунд, преодолевая естественные рефлексы умолчать, но установки были сильнее.

— Да. В конце учебного года он охладел ко мне. Что было очень необычно. Ведь с тех пор как мы с Вовкой начали жить вместе, и Лёша, и я друг в друге души не чаяли. Мы с ним занимались музыкой, играли, общались. Мне казалось, что я стала ему даже ближе, чем родной отец. Потом, когда у нас появилась Вероника, Лёша повел себя как зрелый, мудрый ребенок — он не стал ревновать или рефлексировать. Он принял нашу дочь, полюбил ее и во всем мне помогал. Даже переходный возраст никак не сказался на его поведении — он оставался внимательным, послушным. Единственное проявление его изменений — это музыкальный вкус. Он стал слушать более мрачные и тяжелые жанры: сначала хард-рок, затем хеви-метал, а потом с головой ушел в трэш и дет-метал. Вовка купил ему усилитель и новую электрогитару, Лёша сам накупил себе примочек и, закрывшись в комнате, высекал зубодробильные рифы. Но, выходя из комнаты, он оставался все тем же ребенком.

И тут, вдруг, охладел. Огрубел. Дистанцировался. Пару дней избегал меня и ничего, кроме «Доброе утро» и «Спокойной ночи» не говорил. Потом я заметила у него под глазом фингал и испытала эффект дежавю: в тот раз мои братья подрались с одним из моих партнеров, отстаивая мою честь. Мне было больно: за Лёшкин фингал, за то, что я своими действиями довела до этого, за то, что он держал меня на расстоянии, а мне его так не хватало. Я пробовала просить у него прощения, но он от моих попыток отмахнулся и на следующий день уехал в летний лагерь.

— Он рассказал об этом Вашему мужу?

— Нет. Как и прежде, Лёша повел себя как истинный джентельмен.

Николаич чувствовал, как что-то не сходится: узнал он о ее шлюховатости еще в конце учебного года, а волнует это ее сейчас, в конце лета. Будь это причиной, она бы появилась в его офисе гораздо раньше. Тогда он решил проверить еще одну догадку:

— Вы трахнули его? — вот так, прямо в лоб.

Елизавета вновь замолкла. Это было красноречивее слов. Промолчала минуту и затем из нее полилось рекой:

— Это случилось, когда он вернулся из лагеря. Пока его не было, мне некого было в квартире стесняться — дома только муж и дочь. Ночью, когда в спальне было душно или когда мы с Вовкой занимались супружеским долгом, я накидывала на себя ночнушку и ходила в ней на кухню выпить воды. Той ночью, едва кончились мои месячные, Вовка захотел близости и стал под одеялом приставать. Лёшка вернулся и я стеснялась скрипеть кроватью, пока он за стенкой спит. Сопротивлялась-сопротивлялась, но в итоге Вовка забрался на меня и, чувственно целуя мою шею, груди, плечи, овладел. Мне было так хорошо, что я не сдержалась и в кульминационный момент простонала. Отдышавшись, я накинула на нагое тело ночнушку и привычно отправилась за водой. Захожу на кухню, а там в одним боксерах стоит Лёшка. Лунный свет отражается от его молодого подтянутого тела, а трусы оттягивает возбужденный член. Ночнушка пропиталась моим потом и прилипла ко всем выпуклостям. Неловкий момент. Смущенные взгляды: он на мои соски и ниже, я на его эрекцию. Я нервно сглотнула. Лёшка предложил налить мне воды.

Я подошла к холодильнику, а он галантно открыл мне дверцу. Яркий свет включившейся лампочки обнажил мою наготу, скрытую под ночнушкой, и если до этого момента Лёшка что-то не разглядел, то теперь и мои груди, и мой живот, и низ живота были как на ладони. Его член в боксерах дернулся. Он поймал мой взгляд. Не успела я что-либо сказать и сдвинуться с места, ведь мое тело парализовало возбуждение, как оказалась в его объятиях. Лёшка одной рукой держал меня за талию, прижимая мой лобок к своему, а другую руку положил мне на затылок, заключая в чувственном поцелуе. Его язык оказался у меня во рту, а губы жадно обхватили мои губы. Я инстинктивно обвила руки вокруг его обнаженного, горячего, подтянутого торса и застонала от удовольствия. Затем я почувствовала, как его рука сползает с моей талии на ягодицы, но я даже не попыталась его остановить. Когда он задрал подол моей ночнушки и схватил за обнаженную попу, я подтянулась и запрыгнула на него, обхватывая его талию ногами.

Хлопнула дверца холодильника, и свет померк. Лёшка, держа меня навису, добрался до кухонного стола. Пока он шел, сквозь боксеры я чувствовала своей промежностью его твердый член. Он упирался в мои мягкие ткани и пульсировал. Усадив меня на стол, он молниеносным движением приспустил свои трусы и незамедлительно вошел. Его инструмент был твердый, влажный, горячий. Он заполнил мое нутро. В ответ я тихонечко ахнула от удовольствия, чувствуя пульсацию уже изнутри. Затем он плавно вышел и пронзил меня вновь. Наши губы разорвали поцелуй, и Лёшка откинул меня на стол. Я видела, как он учащенно дышит, и в такт его дыханию расширяется грудная клетка. Поймала его взгляд: решительный, хищный, первобытный. Он схватил мою ночнушку и резким движением разорвал ее на груди, обнажая мои сиськи. Его крепкие руки накрыли их, я ухватилась за его предплечья, и он приступил к быстрым и глубоким фрикциям.

Моя промежность отзывалась бульками. Наши тела громко шлепались друг об друга. С моих шуб слетали шумные выдохи. Он яростно молотил тазом и вдруг зарычал. Его пальцы железным хватом сжали мои груди. Лёшка закрыл глаза, концентрируясь на фрикциях, и увеличил амплитуду. Я больше не могла сдерживать стоны. Мои ногти впивались в его предплечья. Оргазм был уже близко. Вот-вот наступит. Но тут Лёшка резко вышел, его ствол боднул мой лобок, а затем обдал горячей струей низ моего живота.

Я чувствовала пульсацию его члена. Его пустые яички касались моих неудовлетворенных половых губ. Лёшка тяжело дышал, восстанавливаясь после оргазма. Его руки отпустили мои груди, и он отступил на пару шагов. Быстрым движением натянул боксеры и, оставляя меня одну на столе с порванной ночнушкой и его спермой на лобке, лишь сказал:

— Извини, Лиза, этого больше не повторится.

Его силуэт скрылся за дверным проемом. А я так и осталась лежать на столе, приходя в себя. Что это сейчас было? Наваждение? Я миновала точку невозврата? Мне было вдвойне обидней. Я злилась на себя, поскольку позволила этому случиться. Злилась на Лёшку, что он использовал меня и бросил одну. Злилась на то, что он по-прежнему злился на меня. С одной стороны, мне было приятно оказаться в его объятиях, а с другой, я оставалась неудовлетворенной. Так я и пролежала на кухонном столе несколько минут, терзая себя подобными мыслями. Затем отправилась в ванную, чтобы избавиться от рваной ночнушки и смыть следы Лёшки со своего лобка. Стоя под душем, я вспоминала его руки, тело, член и снова возбудилась. Стала себя массировать. Сунула пальцы в промежность, представляя, что это он. Теребила с тем же темпом, с которым он овладевал мною на кухне. Снова почувствовала приближающийся оргазм. Расставила ноги пошире, откинулась спиной на стенку и приготовилась. Однако, он снова сорвался, когда раздался дверной стук, а затем на пороге появилась Вероника с заспанным видом — приспичило в туалет.

Минут через пять я вернулась в спальню и легла рядом с мужем, однако дважды несостоявшееся удовлетворение сон как рукой сняло. Под громкий храп Вовки я лежала и пыталась обуздать непрошенные мысли. Мое тело все еще было напряжено. Соски возбужденно топорщились сквозь футболку. В трусиках не прекращался зуд. Мне было жизненно важно снять это накопившееся напряжение. Но как? Сначала я думала про мастурбацию. Но вдруг Вовка проснется и застанет меня за этим делом? С другой стороны, какова была бы его реакция, узнай он, что я вступила в порочную связь с его сыном?! С нашим Лёшкой. С мальчишкой, которым я так восхищалась, когда пришла работать в школу. Которым я продолжила восхищаться, переехав жить с ними. Которому я дула на ссадины на коленках, пока мазала зеленкой. С которым играла в прятки. Которого растила все эти годы. Но ведь он уже не тот маленький Лёшка, каким был раньше. Он подрос, а местами очень даже сильно вырос. Он готовился стать мужчиной. Хотя очевидно, по бытующему мнению, он им уже стал. Он больше не был тем мальчишкой, а стал молодым парнем с подтянутым торсом, крепкими руками и твердым членом. Опять эти непрошенные мысли.

Когда я украдкой проскользнула в его спальню (ведомая животным магнетизмом), я обнаружила, что он тоже не спит. Лёшка лежал с закрытыми глазами в кровати под пододеяльником, о чем-то думал и поглаживал свой инструмент. Мне хотелось думать, что он думал обо мне. Когда дверь с щелчком закрылась, он испуганно открыл глаза, убрал руки от своего члена и согнул ноги в коленях, чтобы скрыть эрекцию. Увидев меня в футболке и трусиках, он сначала хотел возмутиться, возможно даже выставить меня за дверь. Но затем передумал. Он лег на бок, освобождая мне место в своей постели, и приподнял полотно пододеяльника, мол, приглашая к нему присоединиться. Я с радостью приняла его приглашение и забралась к нему.

Без лишних слов наши губы слились в страстном поцелуе: он хотел меня так же сильно, как и я его. Наши руки принялись исследовать тела друг друга. Я обхватила пальцами его член, а он сунул свою руку мне в трусы, где его гостеприимно встретили мои ягодицы, а затем и половые губы. Я целовала его лицо, затем шею, плечи, спускаясь к соскам, прикосновение к которым он воспринял как щекотку. Лёшка попытался взобраться на меня, но я ему не позволила. Тогда он покорно остался лежать на спине, а я оседлала его. Одной рукой он вцепился в мою попку, а другую просунул спереди и стал пальцами теребить мою промежность. Я жарко стонала и изнемогала в его руках. Мои поцелуи спускались к его лобку. Первой мыслью было попробовать его твердый член на вкус, но я не хотела показаться ему большей шлюхой, чем он, наслушавшись историй, меня уже считал. К тому же, если он вновь скоропостижно кончит, я снова останусь неудовлетворенной. Поэтому, дойдя до лобка, я стянула с него боксеры, погладила ствол его члена и, убрав с пути ткань собственных трусиков, погрузила его в себя.

В этот миг, когда он вновь заполнил мое нутро, мы с Лёшкой ахнули синхронно. Я стала медленно подниматься и опускаться, наслаждаясь каждой клеточкой влагалища. Его стенки то растягивались, принимая гостя, то сходились. Лёшка помог мне снять футболку и притянул мое тело к своим губам. Он нежно коснулся одной груди, затем второй. К его губам присоединился язык, а потом и зубы. Лёшка ласкал мои соски, кусая их и обсасывая, пока его руки снова оказались на моих ягодицах. Тем временем, мы начали набирать темп. Кровать заскрипела. Ее спинка забилась о стенку. Я еле сдерживалась, чтобы не застонать. В какой-то момент я заметила, что уже не контролирую процесс: Лёшка крепко держал мою попу в своих руках и с силой и рвением натягивал меня на свой член все быстрее и быстрее. В третий раз за ночь я почувствовала приближение оргазма. Он одной рукой обхватил меня и прижал к себе, а второй крепко держал за попу и молотил своим хозяйством изо всех сил. Я прижала губы к его уху и тихонечко стонала, чтобы дать волю чувствам и продемонстрировать Лёшке, как мне было хорошо. Вдруг меня пронзила молния, а тело затряслось в ходе выброса сексуального напряжения. Я, стиснув зубы, промычала в его подушку. Лёшка же продолжал меня насаживать. Вслед за первой волной, наступила вторая. И третья. Наконец, меня отпустило.

Когда я пришла в себя, я лежала на животе, а Лёшка орудовал сзади. Он пальцами сжимал мои ягодицы и яростно двигал тазом. Мне казалось, я очутилась между молотом и наковальней. Его мощные удары выбивали весь мой дух. На финишной прямой он ускорился и замолотил с троекратной силой. Смачные шлепки высекались в том же темпе, в котором привык играть барабанщик Металлики. Казалось, кровать со скрипом сломается и превратится в щепки. Спинка барабанила по стене и вот-вот разбудит Вовку. Я отставила попу, чтобы Лёшке было удобнее, и стала подбадривать его томными стонами. Результат не заставил себя ждать. В крайний раз он вогнал свой член мне по самую матку и, победно прорычав, спустил всю сперму внутрь меня.

Мы так и продолжили лежать в его постели — я на животе, а он на мне. Я чувствовала, как его уставший член сокращается в размерах и покидает мое влагалище. Мы лежали в безмолвии. Тишину нарушало лишь наше учащенное дыхание. Я ощутила горячий воздух на своих плечах и спине, а вслед за ними и влажные поцелуи. «Тебе понравилось?» - спросил Лёшка. Я утвердительно промычала. «Я оправдал твои ожидания?», я ответила: «Еще бы, ты их превзошел». Я чувствовала, что его мучают и другие вопросы, но он никак не решался их задать. Не давая ему возможность растерять свою галантность, я лишь сказала «Мне пора» и выбралась из его объятий. Натянула футболку и трусики, которые он, видимо, снял, пока я была в оцепенении, и направилась к двери. До меня донеслось его «Я люблю тебя, Лиза», произнесенное шепотом. Я сделала вид, будто не расслышала и выскользнула из его комнаты.

Елизавета закончила свой рассказ. Александр Николаич все это время неугомонно ерзал в кресле, пытаясь игнорировать собственную эрекцию.

— На этом все закончилось? — спросил он.

— Нет, — тихим голосом ответила она. — На следующий день, пока Вовка возвращался с Вероникой из садика, Лёшка застал меня в душе. Увидев его, я обомлела и была неспособна что-либо ему возразить или даже пошевелиться. Он сбросил с себя одежду и забрался ко мне. Он прижал меня к стенке. Сначала поцеловал в губы, затем в шею и начал двигаться ниже. Потом он встал и притянул мои губы к своим соскам. Я стала спускаться. Вскоре мои губы были на одном уровне с его возбужденным членом. Я подняла взгляд на Лёшку, в ответ он кивнул, и я принялась ласкать его гениталии. По привычному сценарию: сначала губы, затем язык, а потом и полностью взяла его в рот. Тогда я почувствовала его руку на своем затылке. Он рычал от удовольствия и направлял мою голову, нанизывая на свой инструмент. «О, Лиза, как я давно этого хотел! Ты была моей главной сексуальной фантазией в подростковом возрасте» томным низким голосом говорил Лёшка, пока его член был у меня во рту. Его таз совершал поступательные движений, вгоняя его все глубже и глубже. Я подавляла рвотный рефлекс и дышала через нос, чтобы не задохнуться, а он не останавливался. Он признавался мне в любви и в ревности к отцу, к своим сверстникам, ко всем моим партнерам, о которых он слышал или мог только догадываться. Затем он вынул свой член и поднял меня на ноги. «Как тебе больше нравится, Лиза: сзади или навису?» позабыв про галантность, спросил он меня прямо в лоб. Я не нашлась что ответить, от переизбытка чувств я готова была разреветься. «Я хочу быть самым лучшим из твоих любовников. Чтобы когда ты отдашься еще кому-то, ты помнила обо мне!» В итоге, он повернул меня к себе спиной и взял сзади. Несколько минут интенсивного, животного секса, во время которого я даже не старалась сдерживать стоны. О, я кричала во все горло! Он держал меня руками за плечи, а своим инструментом творил чудеса. Меня вновь накрыл множественный оргазм, после которого наступило оцепенение. Когда я вновь пришла в себя, я сидела под душем одна, а на моих губах вкус его спермы.

Николаичу уже не терпелось перейти к практической составляющей их терапии. Тем не менее, он не мог не спросить:

— Итак, насколько я вижу, у Вас нездоровый интерес к Вашему пасынку. А также Вы грешите интимной связью с несовершеннолетними. Что же Вы хотите от меня?

— Заглушить этот нездоровый интерес. Прежде всего, к Лёшке. Я не могу быть и мачехой, и любовницей одновременно. Я хочу, чтобы он снова вызывал во мне исключительно родительские чувства.

— Хорошо. Чтобы перестать смотреть на Лёшу, как на объект сексуального влечения, Вашему подсознанию и Вашим желаниям следует с ним попрощаться. Сейчас, когда я досчитаю до десяти, психолог Александр Николаич исчезнет, а на его месте появится Ваш Лёшка. У Вас будет возможность сделать с ним все, что Вашему подсознанию и Вашим желаниям угодно. Насытиться им до тошноты. Чтобы больше этого влечения не происходило. Вы готовы? Итак, один — два — три... — десять! Опиши, где мы с тобой находимся.

— В твоей спальне, Лёша, — ответила Елизавета, пребывая уже в глубоком трансе.

— Что на мне надето?

— Синие боксеры.

— Хорошо, — ответил Николаич, вставая с кресла и ослабляя ремень. — А что на тебе надето?

— Только футболка и трусики.

— Тогда встань и сними всю лишнюю одежду.

Елизавета послушно встала и принялась раздеваться. На пол полетел ее бежевый пиджак и белоснежная блузка. С ее бедер стекла бежевая юбка строгого стиля. Елизавета распустила волосы и стянула колготки, оставаясь лишь в трусиках и бюстгальтере.

— Футболку тоже снимай, — подыгрывая ей, велел Николаич. Сам же он стоял в трусах и рубашке, расстегивая пуговицы.

Когда Елизавета осталась в одних трусиках, он продолжил:

— С чего начнем?

— С поцелуев. Я хочу почувствовать вкус твоих губ на своих, твои руки на моем теле, твой член, упирающийся в мой лобок.

— Тогда иди на мой голос, — велел Николаич.

Когда их губы слились в поцелуе, он почувствовал ее страсть и голод, пыл и неудержимость. Он положил руки на ее ягодицы и прижал ее таз к своему. Ее холодные пальцы курсировали по его шее, плечам и груди. Его щеки ощущали ее горячее дыхание. Она поднималась на цыпочках, чтобы его конец коснулся не ее пупка, а промежности. Оторвавшись от ее губ, Николаич спросил:

— Что дальше?

— Дальше я хочу ощутить вкус твоего члена.

Елизавета опустилась на колени, а Николаич сел перед ней в кресло. Она стянула с него трусы и припала губами к его стояку. По привычному сценарию: губы, язычок, рот. Николаич после ее историй уже был на пределе, а уж стоило ее губам обхватить его головку, он вцепился пальцами в подлокотники, едва сдерживаясь, чтоб не кончить. Елизавета жадно сосала его чупа-чупс, поглаживая ствол рукой. Он схватил ее за затылок и принялся нанизывать ее рот на свой член. Ему хватило нескольких фрикций, чтобы смириться с неизбежным. Тело пронзило судорогами, и он напоил партнершу обильной струей. Елизавета без всякой брезгливости покорно и благодарно проглотила всю порцию.

— Хочешь, чтобы я поласкал тебя там? — предложил Николаич.

— О да, Лёша, — ответила Елизавета.

Николаич посадил ее на свой стол. Присосался губами к ее соскам. Поцеловал ее живот. Она раздвинула широко ноги и растянулась на столе. Горячими поцелуями Николаич спускался по ее бедрам к набухшим половым губам. Пальцами раздвинул створки ее пещерки и припал к ней губами. Елизавета томно ахнула в ответ.

— Да, Лёша. Вот так! Как же приятно! — трепетным голосом стонала она, пока он целовал ее розочку. А уж когда он просунул в щелку умелый язык, она даже залилась то ли визгом, то ли пением от восторга. Николаич подошел к делу с максимальной старательностью, от которой у Елизаветы сносило крышу. Она ерзала, изгибалась, качала тазом и заливалась арией экстаза. Продолжая ее удивлять, Николаич просунул пару пальцев в ее пещерку и, продолжая языком массировать клитор, затеребил ими. Елизавета верно и забыла, что такое чувственный секс с опытным партнером. Ее старшеклассники были либо не опытными и многого не умели, либо преследовали единственную цель — засадить училке и накончать ей полную пизду. Муж тоже использовал ее для удовлетворения собственных потребностей, забывая радовать и жену. Лёшка, судя по ее рассказам, пытался взять реванш за то, что его сверстники годами потрахивали его мачеху, а он, живя с ней в одной квартире, был лишен этого удовольствия. Вот она и отвыкла от секса, от которого захватывает дух и сердце уходит в пятки, как при езде на американских горках.

— Кончаю! — выкрикнула Елизавета, растягивая гласные. Ее бедра сомкнулись, зажав голову любовника в промежности, а по телу побежали мурашки. Она несколько раз дернула тазом в послеоргазменных судорогах. И наконец обмякла. Николаич смог вынуть голову из ее плена и оценить результат своих трудов: Елизавета блаженно лежала на столе, а на ее лице растянулась восторженная улыбка. Затем он глянул вниз: его оружие было готово к бою.

— В какой позе ты хотела бы продолжить, Лиза?

— Возьми меня сзади, — отдышавшись, ответила она.

Николаич перевернул ее и поставил раком. Поводил кончиком агрегата по ее раскрасневшимся половым губам и, войдя внутрь, исполнил ее просьбу. Пока он натягивал ее вагину, Елизавета корректировала его движения: «Быстрее! Жестче! Медленнее! Грубее! Шлепни меня! Шлепни сильнее! Возьми меня за грудь! Укуси за плечо! Не останавливайся!» и так далее. Николаич покорно следовал за ней и драл ее изо всех сил. Оргазм не заставил себя долго ждать.

— Куда бы ты хотела, чтобы я кончил? — на последнем издыхании спросил он.

— Кончай в меня, Лёшка! — простонала под мощью и интенсивностью его ударов Елизавета.

Николаич вогнал ей по самые яйца и спустил. Елизавета трепетно вздрагивала, ощущая пульсацию его члена стенками влагалища, и сладострастно мычала.

— Хочешь попробовать в попу? — спросил он.

— Нет, — резко ответила Елизавета. — Не знаю... А это больно? — явно с Лёшкой она готова была экспериментировать.

— Я буду максимально нежен, — прошептал он ей на ухо, отчего она обомлела. — Расставь ноги пошире.

Николаич достал продолговатое силиконовое изделие с расширяющимися шариками. Вставил в небо вибропулю. Капнул на него смазкой и стал медленно вводить. Шарик за шариком. Сначала Лизино нутро противилось инородному телу, но с каждым плавным толчком изделие входило все глубже и глубже, а в ее анальном проходе помещалось все больше этих шариков. Елизавета испытывала смешанные чувства — с одной стороны, боль, а с другой, приятное трение силикона и облегчение, когда изделие выходило наружу. Она тихонечко постанывала и учащенно дышала, переживая новые ощущения. Когда ее нутро приноровилось, Николаич нажал на кнопку вибропули, и анальный расширитель пришел в действие. У Елизаветы перехватило дыхание, а когда она снова смогла дышать, ее стоны стали глубже и громче.

— Лёша! — вскрикнула от переизбытка чувств она. — Ого! Ааааххх! Мммммм.

Изъясняться она могла только междометиями. Николаич тем временем пальцами свободной руки теребил ее вагину, из которой по внутренней стороне бедер вытекала его сперма, а горячими поцелуями осыпал ее плечи и шею. Елизавета захлебывалась своими охами и стонами, пока анальная игрушка, вибрируя шариками, входила и выходила из ее заднего прохода.

— А теперь представь, Лиза, что у меня появился брат-близнец, — произнес он бархатистым голосом. — Он подходит к тебе и просит поласкать его твердый член, пока я проникаю в тебя сзади. Ты же ему не откажешь?

— Конечно... нет... Лёша... — произносила она с придыханием.

Николаич достал из ящика еще одну силиконовую секс-игрушку и поднес ее концом к ее губам.

— Возьми ее за ствол, Лиза! Обеими руками. А теперь ласкай его, как ты ласкаешь меня!

Елизавета послушно взяла фаллоимитатор обеими руками и принялась его сосать. Обхватывать губами, лизать языком и погружать в ротик. Представляя, что Лёшек стало двое — один трахает ее в попу, а другой довольствуется ее оральными ласками. Николаич отметил, что ее желание удовлетворить обоих действовало на него возбуждающе.

— А теперь мы с братом хотели бы поменяться местами, — услышала Елизавета голос Лёшки. — Ложись на спину!

Николаич извлек обе игрушки. Елизавета поменяла положение на столе и развела ноги. Она почувствовала, как две влажные головки касаются ее сосков, что вызвало смех и умиление на ее лице. Затем одна из головок ткнулась ей в губы, прося оральных ласк. Она снова сжала ствол в своей руке и взяла его в рот с чавканьем и причмокиванием. Николаич поднял ее ноги повыше и прижал колени к груди, открывая задний вход. Достал новый вибратор и вставил его в «пробуренную скважину». У этого была рельефная поверхность, целых три скорости и телескопический стержень внутри для имитации поступательных движений. Включив первую скорость, он принялся наблюдать за своей пациенткой, наслаждаться ее мычанием и причмокиванием и разминать свой инструмент для финального раунда.

— О да, Лиза! До чего же приятно трахать тебя в попу. А уж как ты сосешь! Это был лучший минет в моей жизни. Не думал, что заниматься любовью с мамой... то есть, мачехой, так здорово. Отцу с тобой очень повезло!

Николаич включил вторую скорость, и звучание Елизаветы стало более экспрессивным. Стоя над ней, он положил ладони на ее колени, поджатые к груди, и развел ей ноги, открывая доступ к тройному проникновению. Ее половые губы были по-прежнему набухшие и истекали соками. Николаич положил свой ствол в расщелину между ними и принялся двигать им взад-вперед, словно по рельсам. На новые ощущения Елизавета ответила стоном удивления. Оторвавшись от члена «второго Лёшки», она вдруг спросила:

— А это кто?

Николаич не сомневался, что, пребывая в трансе, она поверит в любой бред, и сказал первое, что пришло ему в голову:

— Это мой второй брат. Тоже Лёшка. Мы тройняшки. И мы все хотим тебя. Ты же не возражаешь, если он к нам присоединится?

Елизавете потребовалось две секунды, чтобы принять сказанное, и одобрительно кивнуть. Николаич отвел таз назад, направил член в ее пещерку и резким движением вонзил его. Она отозвалась протяжным стоном, а затем вспомнила про «второго Лёшку» и продолжила сосать. Николаич двигался глубоко, но медленно, смакуя процессом. Он не спешил кончать так скоро. Медленно входил, заполняя ее влагалище, медленно выходил, освобождая пространство. И так снова и снова. Он чувствовал внутри нее вибрации члена «первого Лёшки» и старался двигаться с ним в такт. Эта наступательно-поступательная операция вызывала визги и стоны, переходящие в арию экстаза. Казалось, даже Елизавета массирует силиконовый фаллоимитатор в своем ротике в такт с ними. Затем он заметил, что ее правая рука потянулась к ее треугольничку внизу живота и начала дополнительно теребить вагину. Елизавета изогнула спину и приготовилась испытать новый оргазм. Николаич, ухватившись за внутреннюю сторону ее бедер, немного ускорился. Помолотил ее несколько секунд, и вдруг это свершилось.

Вскоре после тройного проникновения на столе они переместились на диван. Николаич помог Елизавете взобраться на себя. По легенде, одному Лёшке снова захотелось оральных ласк, другой усадил Лизу спиной к себе попой на свой хер, а третий пристроился спереди и сразу стартовал с третьей скорости. По их утомленным животным сексом телам стекали ручьи пота. Из ее рта доносилось причмокивание, а из ее вагины – чавканье. Ее ягодицы смачно шлепались о его лобок. Николаич сначала держал ее за сиськи, пощипывая соски, а потом, для большей эффективности, спустил их на талию. Изнуренная физнагрузками, Елизавета быстро выбилась из сил, и ему пришлось взять инициативу в свои руки. Николаич зафиксировал ее таз на подходящей высоте и долбил по ее анальному отверстию снизу на последнем дыхании. После пары вибраторов ее попка была достаточно разработана, чтобы его поршень беспрепятственно ходил вверх-вниз.

На пол упал фаллоимитатор, которому она делала минет. Следом Николаич насадил ее попку по самые яйца и с диким рычанием наполнил ее семенем. Вибратор с телескопическим стержнем внутри для имитации поступательных движений еще продолжал работать на максимальной скорости, приближая повторный оргазм Елизаветы. Он почувствовал натяжение ее мышц, услышал, как с ее губ сорвалось «Ах, Лёшка! Да, вот так. Прошу, не останавливайсяяяя!», ее усталое мычание участилось, а затем резко прервалось — Елизавета замерла в предвкушении гормонального салюта. В наступившей тишине он слышал лишь бульканье в ее влажной пещерке, пока фаллоимитатор вибрировал и долбил. Затем ее тело затряслось, а из легких вырвался шумный выдох: «Ааааххх!», и она обмякла в его объятиях. Николаич извлек устройство из ее вагины и обхватил ее изнуренное сеансом тело. Едва его пальцы коснулись ее сосков, Елизавета встрепенулась — немудрено, каждая клеточка ее туловища представляла собой эрогенную зону. Он лег с ней на бок на диван и, наконец, вынул член из ее заднего прохода. Его руки нежно гладили ее плечи, груди, бедра, а бархатистый голос шептал на ухо: «Все ли сексуальные фантазии ты сегодня удовлетворила?». Когда она устало кивнула, он продолжил: «На этом твое влечение к пасынку закончится. Когда я досчитаю до одного, ты проснешься и будешь вспоминать о произошедшем, как о прекрасном сне. Словно переевший шоколада ребенок, ты перенасладилась Лёшкой на всю жизнь вперед. Ты сконцентрируешься на дружбе и воспитании пасынка, забыв про его мужскую привлекательность, запах его тела и размер его члена. Если же на тебя нахлынут непрошенные чувства и тебе в какой-то момент станет невмоготу, ты запишешься на прием ко мне, и я помогу унять запретное вожделение».

Какой бы зажатой и подавленной она ни была при их встрече, теперь, когда он глядел ей вслед, из его офиса уходила удовлетворенная счастливая женщина, вальяжно покачивая узкими бедрами. Несмотря на новые ощущения, которыми отзывалось ее тело под строгим бежевым костюмом, она испытывала непривычную легкость и умиротворение.