Глава 95

P.S., или Повод Собраться

Проснулся я от запаха свежесваренного кофе. Я нехотя продрал глаза: лейтенант Ирина Попова стояла возле кровати с кружкой дымящегося кофе. На ней было только нижнее белье, а изо рта торчал конец зубной щетки.

— Доброе утро, засоня! — полным ртом зубной пасты пробубнила игриво она. — Через десять минут надо выдвигаться. Закинешь меня в отделение по пути, хорошо?

Поставив кружку кофе на прикроватную тумбочку, она поспешила в ванную. Я сел в постели, выпил кофе и, обнаружив на стуле свою одежду, хотел было идти одеваться, как вдруг из ванной в полицейской форме с собранными в хвост темными волнистыми волосами и сдержанным макияжем вышла Иришка. Прогнав меня с кровати, она принялась снимать пропитанное нашим потом постельное белье. Разумеется, нагнулась, чтобы собрать простыни, и выпятила свою попку, к которой я был неравнодушен. Одно дело я трахал ее в подвале клуба или же в кожаном БДСМ-костюме пантеры, но сейчас передо мной стояла сотрудница полиции в полном обмундировании. А я давненько хотел поиметь правоохранительные органы. Конечно, я не сдержался и набросился на нее.

— Эй! Прекрати! — кричала сначала возмущенно, а затем со звонким смехом лейтенант Попова, когда я задрал ей юбку, приспустил колготки и оттянул в сторону трусы. Вся ее округлая попка была в следах вчерашнего БДСМ-сеанса. — Сейчас не время этим заниматься. Стой, ты помнешь мне форму. Я так опоздаю на работу, — твердила она, а я сунул руку ей под блузку и схватил за сиську.

Ирина брыкалась, пыталась вырваться, но я решительно наклонил ее вперед и уверенным толчком вогнал член в ее промежность. Его обволокло тепло и гостеприимство. Лобок уперся в ее ягодицы. Я одну руку положил ей на талию, а другой схватил за хвост темных волнистых волос. Произвел пару пристрелочных толчков, а затем устроил дикое родео. С чувственными ахами и охами, скрипом кровати и ритмичными шлепками наших тел. Ирина перебудила своими криками и стонами всех соседей, пока я долбил ее сзади. Она уже не сопротивлялась, а напротив — выгнула спину и отставила попку, чтобы я мог быстрее кончить.

Прошло минут пять, как я воодушевленно трахал ее по-собачьи, но оргазм так и не наступил. Тогда я повалил ее на кровать, стянул с нее трусы и колготки и овладел ею в миссионерской позе. Мои поцелуи размазали вокруг ее губ помаду. Руки распахнули ее блузку и стащили с ее грудей бюстгальтер. А поступательные движения тазом в необузданном ритме задали ей нужный ритм на целый день. Да что там день — неделю! На девятой минуте утреннего секса я сел перед ней на коленях, поднял ее таз, держа за аппетитные ягодицы, и натянул Иришку по самые яйца. Она громко ахнула и почувствовала, как несколькими залпами мой член наполняет ее лоно спермой.

— Черт! Я ведь только что подмылась, — пытаясь отдышаться, воскликнула она и побежала снова в душ.

Когда она вышла, у меня уже все было готово: я одет, простыни и наволочки сняты, кружка вымыта. Ирина взяла со спинки стула и накинула на плечи китель.

— Тебе, определенно, надо обратиться к психологу, — строго заявила она, направляясь к выходу.

***

Добросив лейтенанта Попову до отделения, я отправился домой. Проверить, как там у Сашки все прошло. Снаружи я оценил, что все окна целые, под окнами бутылки и окурки не валяются, значит, обошлось без дебоширства. Поднимаясь по подъезду до двери, я услышал, как на первом этаже открывается дверь, а в следующее мгновение до меня доносится их галдеж. Я обернулся. Из квартиры выходила девушка лет семнадцати-восемнадцати. Следом за ней мальчишка-подросток, которому смело можно было дать тринадцать. Завершала процессию их мать. Настя. Она непроизвольно подняла взгляд на лестничную площадку. Наши взгляды встретились. А ведь я ее уже сто лет не видел. Ее прежде пышная жопка стала еще пышнее. Грудь стала с возрастом больше, собственно, как и талия. Волосы стали короче, а вот юбка длиннее. Перед моими глазами пролетели все наши безумные встречи. Вероятно, она испытала то же самое.

— Привет, - бросила она мне своим низким голосом.

— Привет, - расплывшись в улыбке, ответил я. Между нами, несмотря на прошлое, а, может быть, как раз-таки из-за него, чувствовалась некоторая неловкость.

— Давно тебя не видела. Как твои дела? – продолжала Настя.

— Все хорошо, спасибо, - как нечего делать, соврал я. – Как у тебя?

Я перевел взгляд на детей. Девчонка, заметив меня, смущенно поздоровалась и толкнула локтем брата, чтобы он проявил свою воспитанность. Он тоже буркнул «здрасьте». Я окинул их беглым взглядом и не нашел ничего общего между ними. Она темноволосая, как мать, а он – блондин. У нее стройное телосложение, а он пухляш. У нее голубые глаза, а у него карие. Из всего этого я сделал вывод, что они от разных отцов. Помню, и родители мне рассказывали, что то Настя гуляет с одним молодым человеком, то Настя беременна, то Настю со молодым человеком видели гуляющей с коляской, то Настя уже гуляет с коляской одна, то Настю подвез на тонированном мерсе какой-то не совсем молодой человек, то он зовет ее замуж, то Настя снова беременна. В общем, с мужиками ей, как я понял, не везло: поматросят, оплодотворят и бросят.

— Как видишь, едем выбирать платье на выпускной, - ответила Настя. Ее дочь при этом смущенно возмутилась: «Ну мама!». Пухляша уже и след простыл – он поспешил выйти на улицу. – Как мама с папой?

— В отпуске, - ответил я.

— Мама, пошли! – косо глядя на меня, сказала ей дочь.

— Ой, ладно, побежали мы, - извиняющимся тоном сказала Настя. – А то все платья разберут. Ты, если будешь в наших краях, заходи на чай-кофе, а то и на что покрепче, - Настя улыбнулась и кокетливо мне подмигнула. Ее дочь заохала-зацокала, и они отправились на улицу.

Я открыл дверь своим ключом и ужаснулся, увидев восемь пар кроссовок, расставленных около порога. «Сашка превратил квартиру родителей в притон!» подумал я. Прошел по коридору и удивился: в квартире было тихо, спокойно и прибрано. «По любому, произошло какое-то ЧП, и они зачищали следы, удаляли улики» продолжало стращать меня мое же воображение. Я аккуратно отворил дверь в гостиную: на диване спал Лёшка Петров с рыженькой девчонкой, а на полу устроились Ваня Белов с пышногрудой Ксюшей. «Сын пошел по моим стопам и устроил дома бордель!» мелькнуло у меня в голове. Звучало это и постыдно, и в то же время гордо. С другой стороны, спали они не голыми, а, значит, есть шансы, что посиделки обошлись без свингер-пати или групповухи.

Дальше проверять квартиру я не стал. Было очевидно, что в остальных комнатах, судя по количеству кроссовок, я обнаружу еще две парочки. Я тихонечко вышел за порог, затем на крыльцо, достал из кармана найденную в квартире пачку сигарет и прикурил. Давно забытый дым проник в мои легкие, а вместе с ним и ощущение облегчения. А ведь я уже и не помню, когда последний раз курил. Убирая пачку в карман, я обнаружил в нем какую-то карточку. Ею оказалась визитка психолога, которую звали Кристина Алексеевна. При упоминании психолога я не мог не вспомнить строчки из песни: «Я хожу к психологу, к лучшему психологу. Он дает уверенности плечо. Лечит мою голову он за очень дорого, и в конце мне говорит: «Приходи еще!»...». Эти слова очень емко отражали мое отношение к этим специалистам. Мне хотелось выкинуть визитку в мусорный бак, вместо этого я сунул ее обратно в карман, докурил сигарету и направился к машине.

Не успел я решить, куда поеду, как получил сообщение с неизвестного номера: «Привет. Это Никита. Меня попросила Дарья Сергевна передать тебе конвертик. Я буду в городе около 12:00. Удобно будет подъехать к колесу обозрения в парке?». Мне потребовалась пара минут, чтобы осознать, кто этот Никита от Дарьи Сергевны. Ее звукорежиссер и специалист по монтажу, что практически жил на территории студии. Я ему ответил, что обязательно подъеду, и завел двигатель. Не успел я отъехать, как мой телефон зазвонил вновь. Андрюха. Давненько мы с ним не созванивались, обычно мы просто собирались либо у Сашки с Ритой дома, либо в баре.

— Алло, корефана! — ответил в трубку я, выворачивая с парковочного места.

— Эгегей! — услышал я его радостный крик. — Какие у тебя планы на вечер? Хотя можешь не отвечать. Я и так знаю. Сегодня вечером мы идем в бар! — я с белой завистью желал хотя бы толику его оптимизма.

— Эээ, а есть повод? — недоуменно спросил я.

— Только что появился! — радостно продолжал он кричать мне в ухо.

— Ну и? — я подталкивал его перейти к делу.

— Будем отмечать изменение моего семейного положения. Я пять минут назад развелся!

За чередой своих неудач я и забыл, что около месяца назад они со Светкой решили разводиться.

После того, как я облажался с Кристиной и меня поперли с работы и, как следствие, из корпоративной квартиры, мы собрались в любимом баре втроем: я, Сашка и Андрюха. На мой вопрос, где их жены, Сашка опустил взгляд и ждал, когда объяснит Андрей, а тот глотал пиво стакан за стаканом. Наконец, Сашка толкнул товарища локтем, и Андрей, поняв, что взгляды устремлены на него, пояснил:

— Меня Светка в конец доконала! Вечно ко мне придирается. Я ей и золотые украшения, и отпуск раз в год на море, и шмотки, и часть зарплаты перевожу, а ей все мало. То «Полочку когда повесишь?», то «Опять ты носки разбросал», то «Я так устала каждый день у плиты по три раза, чувствую себя служанкой какой-то!». Короче, я вспылил, она вспылила. Она подняла на меня голос, я на нее наорал. А в разгар нашей ссоры она в сердцах заявила: «Если тебя что-то не устраивает, я тебя не держу! Вали на все четыре стороны. И вообще, я тебе подарила лучшие годы своей жизни, а ты этого не ценишь. Может, нам тогда и вовсе лучше развестись?». Тогда-то я и задумался: а, может, и впрямь нам будет лучше жить раздельно? Я собрал вещи на первое время и съехал. И, знаешь, ведь и впрямь лучше! В общем, я зашел к ней через неделю и сообщил, что хочу развод.

От такого стремительного развития сюжета у меня закружилась голова. Я перевел взгляд на Сашку: может, Андрюха все это выдумал, и он не выдержит и заржет? Однако, Сашка лишь закивал головой, потягивая пиво. Затем громко рыгнул и добавил:

— А Рита не захотела идти в бар без Светки. Поехала к ней с утешительной речью.

Так наша пятерка, которая вскоре могла бы стать шестеркой, если бы я не упустил Кристину, стола трио.

Сейчас, как я понимал, нас снова будет трое. Андрюха забронировал столик в том же самом баре на привычное время.

— Ладно я, а вам с Сашкой не нужно завтра идти на работу? — уточнил я.

— Сашка ведь может работать удаленно, — как само собой разумеющееся произнес Андрюха. — А я, в связи с таким событием, взял отпуск. Короче, не бзди! Будь готов напиться до беспамятства!

Видимо, квартира останется в распоряжении сына еще на одну ночь. О чем я ему и написал.

***

До полудня оставалось еще полчаса, когда я припарковался и устроился на скамье напротив колеса обозрения. Несмотря на понедельник, в парке было полно народу. Гуляли мамашки и папашки с колясками. Дети постарше прыгали на батутах, катались на каруселях, лодочках, а подростки визжали на американских горках и иных экстремальных аттракционах. Со всех сторон доносились крики восторга, а также нытье тех, кому родители отказывались купить мороженое, игрушку или сахарную вату. Я вспомнил, как, казалось бы, еще совсем недавно и мы с Олесей выгуливали в этом парке Сашку. Некоторых аттракционов тогда еще и не было, а другие помнили даже мое детство.

Сначала он мирно спал в коляске, пока мы гуляли в тени деревьев в то необычайно жаркое лето. Когда я гулял с ним один, ловил на себе восхищенные женские взгляды. Некоторых девушек, впечатлившихся моей отцовской заботой о спящем ребенке, мне даже удалось покатать на машине и затащить в постель. Затем, когда Сашке было три, он начал кататься на трехколесном велике, и мы не могли за ним угнаться. Гоняясь за ним, чтобы он ни в кого не врезался, я встречал все тех же девушек, но теперь они и сами готовились к материнству. Чуть позже он пересел на двухколесный и постоянно с него падал. Минут через десять начинал дуть губу и еле держался, чтобы не заплакать. Пинал велик и обвинял его в том, что тот неуправляемый. Где-то на этом этапе его взросления мы с Олесей и развелись. В итоге я пропустил тот момент, когда Сашкин велик все-таки стал управляемым. Как же быстро и неумолимо летит время!

Минут через пятнадцать я заприметил тонированный японский минивэн, паркующийся в стороне. Только сейчас я смог его рассмотреть. Он был заурядного серебристого цвета, на заднем бампере имелась потертость, а на фаркопе ядовито-желтый футбольный мяч. Единственное, что я не мог развидеть, это его номер: В-004-КО. Учитывая, что первый ноль выцвел, я прочитал: «В очко».

Припарковавшись, Никита открыл дверь и вышел. Я его сразу узнал: добродушный вид, русые волнистые волосы выглядывали из-под кепки, на носу квадратные очки, а под ним жиденькие усы и борода. Вместо американского стиля сегодня он был одет в темно-синее худи с белым принтом на груди и спортивные штаны. Он закинул на плечо рюкзак и направился к колесу обозрения, поглядывая на часы. Видимо, куда-то спешил.

— Привет, Никита! — помахал я ему рукой, когда он прошел мимо, не заметив меня на скамье.

— О! День добрый, — встрепенулся он и добродушно улыбнулся. — Прости, Даша просила меня еще вчера с тобой связаться и передать деньги, но... я вчера был занят.

Мы обменялись рукопожатием, и Никита достал из рюкзака запечатанный конверт.

— Ничего страшного, — ответил я. — А что случилось с Дашей? Она сама меня вчера позвала к себе...

— Ей пришлось сорваться и на ближайшем рейсе лететь в Москву, а оттуда в Нью-Йорк, — проинформировал меня Никита. — Большего она мне не рассказывала, — он развел руками.

— Понятно. Как в целом дела? — решил я сменить тему.

— Да все в порядке, — со смущенной улыбкой ответил он. Несмотря на его дружелюбную ауру, сам он, казалось, не был в восторге от общения с людьми. Сегодня он мне показался каким-то зажатым. — Крутимся-вертимся.

— На личную жизнь время хоть остается? — по-приятельски спросил я.

— А? Да, конечно. Собственно, поэтому я вчера и не смог с тобой связаться.

— Был на свидании? — с интонацией а-ля «Вот ты кобелина!» сказал я.

— Ну типа того, — очевидно, он не собирался это со мной обсуждать. — Извини, мне тут надо сестру с племянниками найти...

— А, да, конечно, — спохватился я, понимая, что его задерживаю. — Ну, еще увидимся, — я протянул на прощание ему руку.

— Угу, — ответил Никита, крепко пожав мне руку и вежливо улыбнувшись.

Затем он повернулся на девяносто градусов и пошел в сторону каруселей, лодочек и паровозиков. Я проводил его взглядом и отправился к машине. Сидя в салоне, я вскрыл конверт, в котором обнаружил пятьсот баксов и записку. Вместо подписи Дашка оставила поцелуй алой помадой.

***

Несмотря на понедельник, вечером около бара было многолюдно. Девушки в легких коротких платьях стояли и смолили в проулке. Некоторые из них были с кавалерами, другие держались девчачьим коллективом. Когда я поднялся на второй этаж, Сашка уже сидел за нашим столом с кружкой пива. Мы поприветствовали друг друга. К нам подошла официантка, и я заказал себе сразу две кружки пенного. Стоило ей удалиться, мы стали обсуждать Андрюхин развод. Оказалось, не только мне, но и Сашке Светка была не по душе. Капризная, амбициозная, высокомерная. «Прям как Ритка» подумал я, но придержал язык.

— Где же наш Джанго Освобожденный? Этот счастливчик, что, наверняка, уже успел сменить статус в контакте на «В активном поиске»? Друзей позвал, а сам не торопится, - сказал я.

— В каком же он активном поиске? – удивился Сашка. – Разве ты не слышал, что он уже успел себе кого-то найти?

— Уже? – воскликнул я. – Он не рассказывал.

— Да и мне он не рассказывал. Просто Рита общается со Светкой, а та ей сболтнула, мол, у Андрея кто-то появился, - как бабка во дворе, начал Сашка распространять слухи. – Типа она его пыталась задеть словами: «Как там твоя правая рука? Не натер еще?», а он ей: «Это твои часики тикают, а мужчина, как коньяк, хорошеет с каждым годом». Она тогда ответила, что и сама еще пользуется спросом, мол, спроси у друзей. Не знаю, на что она тут намекала. А он ей: «Я искренне за тебя рад. Значит, меня не будут мучить угрызения совести, что я счастлив в новых отношениях, а ты несчастная брошенка».

— Ничего себе! – оставалось мне ответить.

В отличие от Сашки я знал, что Светка имела ввиду, говоря: «Спроси у друзей».

... Как раз на той неделе, когда Андрюха решил пожить один, мне вечером позвонила Светка и попросила срочно приехать. Я думал, что что-то случилось с Андреем, и прямиком направился к ней. Когда я вошел в их уютную трехкомнатную квартиру с новым ремонтом (Андрюха в последнее время зарабатывал очень даже неплохо), его дома не оказалось, зато Светка меня встретила в халатике и явно подшофе. Она пригласила меня пройти. В гостиной горели свечи, пахло сандалом и играла расслабляющая музыка. Я уселся на диван, как вдруг услышал какой-то грохот на кухне и звук бьющегося стекла. Я подорвался и поспешил туда. На полу лежали осколки от бутылки и расползающаяся лужа вина. Посреди кроваво-красной лужи стояла в ступоре и плаче Светка.

— Все в порядке, - поспешил ее утешить. – Ты не ранена? За беспорядок не переживай. Ничего страшного. Я помогу тебе убрать.

— Нет, постой, - позвала меня Светка, когда я уже собрался отправиться за совком с веником. – Подойди, пожалуйста, я боюсь наступить на осколки.

Я подошел. Она взяла меня за руку и потянула к кухонному островку, на котором стоял еще один бокал и несколько винных бутылок. Стоило мне приблизиться, она положила ладони мне на плечи и потянулась ко мне губами. Я мог отстраниться или оттолкнуть ее, но не стал этого делать. Я позволил ей себя поцеловать. Первый поцелуй был трепетным и неуверенным. Следующий был напористым и решительным. Третий получился жадным и страстным, со слюнями и языками.

Я сам того не заметил, как мои руки оказались на ее талии. Она прижималась своим плоским телом – ни сисек, ни жопы – к моему торсу. Одной рукой она повисла на моей шее, а другой высвобождала член. Я успел поймать себя на мысли, что то, что мы делаем, неправильно, однако мой эрегированный хер говорил об обратном. Вскоре мои джинсы были спущены до колен, а ее рука разгоняла кровь по моему стволу. Я нащупал пояс от ее халата и потянул за свободный конец. Халат распахнулся, а под ним Светка оказалась голой.

Хищной кошкой она в прыжке обхватила меня руками и ногами, и мой возбужденный член уперся в ее шершавую киску. В этот момент я понял, что обратного пути нет. Я подхватил ее под костлявую задницу и насадил на свой кол. Она громко вскрикнула, а затем пуще прежнего впилась зубами в мои губы. Я прижал ее к островку и затарабанил по ней на весу. От ощущения, что я трахаю жену одного из ближайших друзей (или по-библейски, возжелал жену ближнего своего), у меня захватывало дух. В тот период своей жизни я был разбит, опустошен, озлоблен, и мне в отместку всему миру хотелось быть плохим. Я и мысли не имел предавать своего друга, да и Светку я не находил привлекательной. Но греховный соблазн вскружил мне голову, и я подчинился первобытному желанию.

Спустя несколько минут животного секса Светка замерла и кончила. Но я по-прежнему был в полной боеготовности, а потому потащил ее в гостиную. Я поставил ее на четвереньки на диван и взял сзади. Я натягивал ее шершавую вагину по самые яйца, вызывая томные стоны, а затем извлекал член из ее глубин. Потом повторял все сначала. Движения были медленными и глубокими, чтобы распробовать ее нутро. Светка начала баловаться и вертеть своей худощавой задницей, за что и получила серию шлепков по ягодицам. Поняв, что самодеятельность не приветствуется, она покорно стояла раком, опираясь на ладони, а я начал набирать темп. Последние фрикции были быстрыми и короткими, а Светка под моим напором уже лежала пластом на диване и стонала в подушку, пока я не обдал горячей липкой струей ее костлявую задницу...

Тот случай не получил продолжения. Она мне больше не звонила, а я ее с тех пор не видел. Даже не вспоминал. До нашего разговора с Сашкой.

— А вот и он! – воскликнул Сашка, кивая в сторону лестницы. – Сейчас все сам расскажет.

Андрюха прям сиял от счастья. Как ребенок, которому Дед Мороз на Новый год долгожданный паровозик подарил.

— Извините, что заставил ждать, - произнес Андрей, когда мы по-дружески обнялись. – Застряли в пробке.

— Застряли? – переспросил я, подчеркивая форму множественного числа, а также намекая на то, что про свою плюс один он нам ничего не рассказывал.

— Да, застряли. Я не один. Уже несколько недель, как хотел вас с ней познакомить. Сейчас она подойдет. Но прежде мне нужно вас кое-о-чем спросить, - вдруг его тон стал серьезным. Он поглядел в глаза Сашке, затем перевел на меня и, обращаясь уже ко мне одному, задал свой вопрос: - Ты спал со Светкой?!

— Что? – я почти всерьез опешил. – Почему я? – мне даже как-то стало обидно, что он на Сашку даже не подумал.

— Потому что после того, как Ритка узнала от Светки, что ее трахал кто-то из моих друзей, она, по любому, устроила мужу очную ставку и по глазам поняла, врет он или нет. Ведь он только в покер блефовать умеет! Так вот, будь это Сашка, у него бы все лицо сейчас было исцарапано. А он цел и невредим. Поэтому я повторю вопрос...

— Нет необходимости, Шерлок Холмс, - прервал его я. – Да, это был я. И сегодня прошу у тебя прощение за то, что поддался ее искушению, и за то, что не сознался раньше.

Андрюха изучал меня злобным взглядом секунд десять, и я был готов, что он сейчас наваляет мне. Однако он резко переменился в лице – снова добродушный счастливый человек, получивший паровозик.

— Я принимаю твои извинения, - с радостной улыбкой провозгласил он. – К черту Светку! Разойтись с ней было первым правильным решением за последние пару лет. Вторым – это снять квартиру по соседству с Катюшей и обратиться к ней за щепоткой соли.

Теперь мы хотя бы знали имя его новой хозяйки.

— Так вот, - снова посерьезнел Андрей. Он погрозил мне пальцем: - Пообещай мне, что, какой бы красивой она ни оказалась, и как бы сильно у тебя хер ни зудел, ты устоишь перед соблазном и не станешь к ней лезть! Не то, я не знаю, что с тобой сделаю!

— Обещаю, - клятвенно произнес я. А затем я ее увидел.

— Мои дорогие друзья, позвольте представить вам мою избранницу, прекрасную девушку, которую я искал всю свою жизнь, лучик света, который озарил мой путь в пучине мрака, бесподобную и несравненную Катюшу, - встав в знак галантности, представил нам ее Андрей.

— Привет, - светясь от счастья, поздоровалась с нами Катя.

Сашка был приятно удивлен, ведь у новой пассии Андрея была приятная наружность. Да что уж там – она была красавицей. Не только личиком, но и фигурой. Белокурые волосы собраны заколкой на затылке. Длинная тонкая шея. Большие карие глаза. Тонкая полоска губ. Небольшой бюст прикрыт белой футболкой, поверх которой она надела клетчатую рубашку. Джинсы облегают длинные стройные ножки и сладкие булочки. Она была лет на шесть моложе нас. В самом рассвете сил.

В отличие от Сашки я был удивлен не ее привлекательностью, а схожим у нас с Андреем вкусом к женщинам. В этот момент она перевела взгляд с моего друга на меня и переменилась в лице. Таки узнала! Таки не забыла. Тем не менее, и я, и она максимально достоверно изобразили, что не знакомы.

За ужином Сашка стал ее расспрашивать, а Катя охотно отвечать, хотя Андрей, преисполненный гордостью, успевал с ответом раньше нее.

— Катя, а чем ты занимаешься? – спрашивал Сашка.

— О, у Кати очень творческая и ответственная профессия. Она – воспитатель в детском садике, - вставил Андрей.

— Ты, должно быть, очень любишь детей? – продолжал Сашка.

— И что не менее важно, дети очень любят Катюшу, правда, любимая?

— Ты давно работаешь воспитателем? – Сашка не терял надежду услышать ее собственный ответ.

— Катюша начала работать сразу после института...

— Андрюш, давай, я сама, - положив нежно свою руку на его, перебила Катя. – Все верно, уже больше десяти лет я тружусь в одном и том же дошкольном учреждении. За это время я успела выпустить три группы.

Я не смог сдержать улыбку, вспоминая день, когда выпускалась первая группа у Кати. Правда, тогда я знал ее как Екатерину Сергевну. Она заметила мою улыбку. Вероятно, поняла, о чем я думаю, и ее щеки налились краской.

— Дети – это пол беды, - со знанием дела поддержал разговор Сашка. – То ли дело их родители. Кстати, Катя, как у тебя выстраиваются отношения с ними?

Екатерина Сергевна рефлекторно перевела взгляд на меня, очевидно, вспоминая самое тесное взаимодействие в своей карьере, и, совладав с собой, ответила:

— По-разному. Раньше родители были более внимательны к своим детям, занимались именно что воспитанием. Принимали наши замечания и обсуждали с детьми, что такое хорошо, а что такое плохо. А вот нынешнее поколение родителей спихивают эту работу на нас и на умные колонки. Мол, спрашивает у них что-нибудь ребенок, а они ему: «Спроси у Алисы». Тем самым создается пропасть между детьми и их родителями. А потом они приходят к нам и удивляются, что ничего не знают о собственных же отпрысках...

Сашкин вопрос задел ее за живое. Однако, выяснив, чем занимается Екатерина Сергевна, чем увлекается, что ее интересует и так далее, он смог утолить свой информационный аппетит, и мы приступили к барной трапезе. Поедая картошку с колбасками и запивая это дело пшеничным пивом, мы с Екатериной Сергевной обменивались взглядами, которые не остались незамеченными Андреем.

Через полчаса молодая парочка пошла подышать на свежий воздух, и мы с Сашкой остались вдвоем.

— Ну как она тебе? – спросил он меня. – Вроде классная девчонка. Я прям рад за Андрюху.

— Да, она милая и добрая. Небо и земля, по сравнению со Светкой.

— Почему ты мне не рассказал про ваш перепихон?! – предъявил мне вдруг Сашка. – Строил из себя, удивлялся. Постой, - не успел я что-либо ему ответить. – А ты больше ничего от меня не скрываешь? С Риткой, скажем, у тебя ничего за моей спиной не было? – с этими словами он вперил подозрительный взгляд мне в лицо.

— Нет, Сашка, ты же знаешь, она не в моем вкусе, - заверил я друга.

— Ты и про Светку так говорил, - не унимался Сашка.

— Со Светкой это случилось спонтанно. Ей было одиноко, Андрея не было рядом, а я тогда только расстался с Кристиной...

— Ладно, верю, - успокоился он. – А то мы с ней во Вьетнам собирались поехать. Пол-лимона стоит путевка! Вот я и решил узнать, мол, если она мне не верна, то никакого Вьетнама...

— Какой ты деспот, оказывается, - шутливо ответил ему я.

— Ты же меня знаешь. Со мной разговор короткий, - мы чокнулись пивными кружками и посмеялись. – Кстати, про Вьетнам нам Варька растрезвонила. Она туда с подружкой по весне летала. Ты же помнишь Варю? Мою двоюродную сестру?

Я-то помнил. Сашка достал свой айфон, включил vpn, затем Instagram и давай мне фотки показывать. Оказывается, Варя так и осталась холостячкой. Несмотря на минувшие десять лет, фигурка у нее была по-прежнему о-го-го! Наливные сиськи, округлые бедра, плоский живот. А вот татушки на ягодице раньше не было! О чем я и воскликнул, рассматривая ее фото в бикини на гамаке на фоне лазурного моря.

— А ты откуда знаешь, что у нее было на ягодице, а чего не было?! – вдруг удивился Сашка.

Не успел я ему что-либо ответить, как к нам подошел Андрюха с озадаченным выражением лица:

— Ну-ка, кобелина, сознавайся! – обратился он снова ко мне. – Снова засматриваешься на мою девушку?!

Я перевел взгляд с Сашки на Андрея и обратно и заявил:

— Друзья! У нас ведь сегодня вечер откровений, верно? Позвольте тогда сознаться. – Сначала я посмотрел на Сашку: - Мы с Варей во время вашей свадьбы успели познакомиться гораздо ближе, чем тебе, вероятно, хотелось бы. Поэтому я тогда успел до малейших подробностей рассмотреть ее ягодицы. – Затем я перевел взгляд на Андрея: - Екатерина Сергевна была воспитательницей у моего сына, про которую я вам рассказывал. Так что наши сегодняшние переглядки – лишь результат неловкости.

Пока Сашка подбирал слова, Андрей насупился, словно дважды преданный за вечер, и с обидой воскликнул:

— Ты же обещал!

— Андрюха, я обещал не лезть к твоей девушке. А в то время она ею еще не...

Сашка не дал мне договорить и прописал мне хук справа. У меня аж в ушах зазвенело. Я выставил вперед руки, мол, стоп, но тут мне прилетело от Андрюхи слева, и я понял, что мордобоя не избежать.

Глава 96

P.S., или Подружка Сына

За несколько дней жары город успел прогреться, а некоторые вечно недовольные его жители изнемогали от в кои-то веки теплого лета. Поэтому ночная гроза стала для жителей приятной отдушиной.

Я возвращался из бара пешком и наблюдал за погодными изменениями воочию. Сначала в лицо ударил прохладный ветер и помог мне остыть после мордобоя с друзьями. Затем начал лениво капать дождь, а ветер усиливался. Я шел в своих размышлениях и вслух бранился. В один вечер лишился обоих близких друзей. И из-за чего?! Из-за баб! Ну и из-за моей неуемной похоти. И если Андрюха имел право набить мне морду за то, что я присунул его жене (теперь уже бывшей), то чем и с кем занималась в свое время Варя, Сашку как двоюродного брата вообще не должно было волновать. В принципе и Андрей предъявил мне не секс со Светкой, а давнишнюю интрижку с воспиталкой моего сына. Видите ли, как он теперь будет ей в глаза смотреть, целовать ее, ложиться с ней в постель, зная, что в ней до него успел побывать я! «Как обычно!», отбиваясь, ответил я ему тогда в баре. «Ведь после моего откровения хуй у нее вместо пизды не вырос же!» Чем я пуще прежнего раздраконил Андрея. Вот кретины!

Минут через пятнадцать ветер стал шквалистым, а капли дождя, словно иглы, били по лицу. Затем ночное небо рассекла яркая молния, и грянул гром. До дома мне идти еще оставалось минут двадцать, и, по моим прогнозам, доберусь я промокшим до нитки. С другой стороны, непогода затушила во мне и гнев, и обиду на себя и друзей. Я вспомнил полный ужаса и слез взгляд Екатерины Сергевны, когда мы с друзьями сцепились, и мне стало жалко, что их отношениям с Андреем пришлось через это пройти. В конце концов, они оба заслуживали счастья.

Тем временем, ветер подутих, зато ленивый дождь перерос в полноценный ливень. Одежда прилипла к телу и сковывала движения. Кроссовки жалобно хлюпали, готовясь разойтись по швам. Вода стекала по моему лицу, смывая кровь и охлаждая синяки. Боли я не чувствовал. Вынужден был признать, что с годами я стал чаще пропускать удары. Но в свою защиту мог сказать, что и Сашке с Андрюхой отпор я дал достойный. Вот только им сейчас фингалы и синяки заботливо обрабатывают их женщины, а мне идти было не к кому.

В очередной раз сверкнула молния и раздались раскаты грома. Дождь барабанил по крышам припаркованных авто. Я скрылся под старым козырьком на обшарпанном крыльце своего подъезда и достал из кармана пачку сигарет в надежде, что осталась хотя бы одна сухая. Напрасно. Вдруг на балконе на первом этаже зажегся свет, открылась форточка, и я увидел силуэт соседки Насти. Она вышла покурить. Проливной дождь за окном и табачный дым на нее действовали успокаивающе. Мелькнула мысль постучаться к ней в дверь и зайти на чашку чая, кофе или чего-нибудь покрепче, как она и предлагала. Наверняка, мы бы вспомнили прошлое и, убедившись, что ее подростки ничего не услышат, предались воспоминаниям телесно. Я бы отодрал ее, как в молодости, во все щели и испытал душевное облегчение. Однако, в этот момент ее из комнаты позвала дочь, и Настя, затушив наскоро сигарету, поспешила к ней.

Когда я бесшумно вошел в квартиру, я был приятно удивлен, увидев, что на коврике стоит только одна пара кроссовок. Значит, молодежные гуляния закончились. Сквозь стекло в двери из гостиной лился приглушенный свет, словно от включенного телевизора. Я не стал включать свет в прихожей и поспешил в ванную, чтобы снять мокрую одежду. Воздух был влажным и пах фруктовым гелем для душа. Я бросил одежду в стиралку, завернулся в халат и, чтобы не пугать сына, тихонечко вошел в гостиную. Свет горел на кухне, соединенной с залом. Судя по цвету, исходил он от светодиодной ленты под настенными шкафчиками. На столе, на котором еще совсем недавно я овладевал Оксаной, стояла кружка кофе и блюдце с бутербродом. Около мойки на полотенце сохла вымытая посуда. Следующим, что я заметил, была открытая дверца холодильника, и из-под нее виднелась пара длинных гладких ног. Определенно, не мужских. Затем дверцу захлопнули, и я увидел обладательницу длинных гладких ног.

Аня Морозова стояла в одной футболке, которая, как и при предыдущей нашей встрече, едва прикрывала ее ягодицы. Ее еще не до конца высохшие светлые волосы спадали на хрупкие плечи. Взгляд был уставшим и задумчивым. Черты ее лица в профиле были очень похожи на материнские. В руках она держала пачку молока. Прежде, чем она заметила меня периферийным зрением, я сказал:

— Добрый вечер, Аня.

Девушка вздрогнула от неожиданности.

— Ой, здрасьте, — нервно улыбнувшись, откликнулась она. — Я тут прибиралась и захотела кофе попить, — зачем-то оправдываясь, пояснила она. — Хотите?

— Я уже говорил тебе, какая ты хозяйственная девушка? — я тепло улыбнулся ей в ответ. В этот момент ее приветливое выражение лица исказилось ужасом — видимо, она разглядела ссадины и синяки на моем лице. — Ты это кончай во всех наших жилищах убираться, а то мой охламон в конец от рук отобьется.

Она отвела взгляд и вежливо захихикала.

— Кстати, а где он? — спросил, оглядываясь по сторонам, я.

— Спит, — смущенно ответила Аня.

— А где остальные?

— О, они еще днем разбежались. Остались только мы с Сашей, — ответила Аня и снова потупила взор.

Вопросы были излишни. Все ушли, она осталась, помогла с уборкой. Сашка спит, а она ходит в нижнем белье по квартире и недавно принимала душ. Тут меня и осенило: в тот раз на даче в постели она ожидала и хотела сделать сюрприз Сашке, а пришел я. Неудивительно, что она поспешила забыть свой промах. С другой стороны, тогда и Сашка был с другой.

— Какие планы после школы? Куда собираешься поступать? — я решил сменить неловкую тему.

Аня воспряла:

— Экономика и финансы, — уверенно ответила она и, выйдя из ступора, добавила в кофе молоко.

— В местный универ или поедешь в центр? — я прошел на кухню и открыл шкафчик, чтобы достать кофе для турки.

— Хотелось бы, конечно, в центр, но как я оставлю маму с младшей сестрой!

— Ответ уже не девочки, а взрослой девушки, — насыпая кофе в турку, оценил ее решение я. — А сколько лет твоей сестренке? — я и не знал, что она у Ани есть.

— Девять. Она в этом году пойдет в третий класс, и мама просит проверять ее домашку, объяснять ей, если что-то непонятно по математике или окружайке.

— Ты молодец. Как ее зовут? — я вытащил из морозилки замороженный окорок и, прикладывая его к наиболее больному месту, сел на стул напротив собеседницы в ожидании, когда поднимется в турке пенка.

— Яна. Кажется, мама решила не заморачиваться с именем, а просто переставила буквы из моего, — Аня хихикнула и потянула кофе из кружки. Я пригляделся: из моей кружки.

— А как же папа? — продолжал я наш разговор.

— Папа? — осеклась Аня. — Так он с нами уже давно не живет, — ее улыбчивое милое личико опечалилось. Это ж надо быть таким бестактным!

— Извини, мне не следовало спрашивать, — поторопился сказать я.

— Ничего страшного. В наше время много неполных семей, — глубокомысленно рассуждала Аня. — Взять, к примеру, Леху Белова или даже Сашу. Ой! — Аня сообразила, что теперь бестактно говорит она, и подняла на меня округлившиеся глаза.

— Все в порядке. Ты права. Как ты думаешь, почему так происходит? — мне нравилось, как она размышляет, и я решил подкинуть ей пищу для ума.

— Молодые люди торопятся влюбляться, строить отношения, жениться, заводить детей, а потом оказываются к этому не готовы. Также, возможно, институт брака в последнее время обесценился. Супруги пропадают на работах, редко видятся и проводят время вместе. Мужчины, как говорят психологи, за последние десятилетия стали инфантильными, а женщины зациклились на своей карьере, чтобы быть независимыми.

Я подпер подбородок кулаком и засмотрелся на нее и заслушался. Такая юная девушка, а так по-взрослому рассуждает! Из моего забвения меня вывел звук шипящей пенки. Как только я налил себе в кружку свежесваренный напиток, его аромат достиг Ани, и она блаженно замычала.

— Хочешь попробовать? — я протянул ей кружку. Она сначала замялась, но в итоге взяла ее и отхлебнула. «Ммммм!» восторженно произнесла она. — Это тебе не растворимая бурда! — подняв указательный палец, многозначительно сказал я. — Пей, а я себе еще сварю.

Мы распивали кофе и болтали, пока из форточки доносился шум проливного дождя и грохот грома. Она оказалась не только миловидной девушкой, но и приятным рассудительным собеседником. В такую очень несложно влюбиться. Она поблагодарила за кофе и вызвалась помыть кружки и турку. Как бы я ни упирался, она была настойчива. Пока она работала мочалкой в раковине, мне оставалось противиться искушению и перестать разглядывать ее. Однако длинные гладкие ножки и низ футболки, обтекающей ее зад, были крайне притягательными. А затем, когда она открыла дверцу шкафа и потянулась вверх, чтобы составить на решетку кружки, футболка и вовсе задралась, и моему взору открылся вид на ее ягодицы в красных танго. Мой член под халатом воодушевленно дернулся. Аня же заметила, что оголилась, и поспешила оттянуть низ футболки, при этом оглядываясь на меня: вдруг я не заметил. Я же сделал вид, что смотрю в экран телефона.

— Где стояла турка? — промолвила она.

— Давай, я сам уберу, — встал со своего места я и протянул руки.

— Нет-нет, я уберу, — возразила Аня.

— Тогда тебе понадобится стул. Турку я храню на верхней полке, — сказал я, подставляя стул.

— Спасибо, — пролепетала она и взобралась.

Я собирался уйти, что не наступать на одни и те же грабли, но не успел. Потянувшись к полке, Аня потеряла равновесие, и стул вылетел у нее из-под ног. Я инстинктивно выставил вперед руки и поймал ее. Она уперлась руками мне в плечи, а мои ладони оказались на ее ляжках. Своей грудью она повалилась на мое лицо. В этот миг по моему телу побежали мурашки: и от приятного запаха ее тела, и от холодной гладкой плоти ее ног, и от биения ее сердца, что я чувствовал через ее футболку. Мое сердцебиение тоже участилось.

— Ой, спасибо, — пролепетала она над моей головой.

Я ослабил хват, и ее тело приступило к снижению, а мои ладони поползли по ее бедрам вверх. До моего уха донесся ее трепетный «Ах!», пока возбуждение теплой волной побежало по ее телу. Я почувствовал лицом, как о него трется ее сиська. Мой непроизвольный горячий выдох в области ее груди добавлял масла в огонь и распалял жар желания. Когда ее лицо оказалось на одном уровне с моим, ее холодные ягодицы заполнили мои ладони. Наши губы были в преступной близости. Она разомкнула свои и выпустила еще один трепетный ах. «Нельзя-нельзя-нельзя!» я мысленно твердил себе, глядя на ее уста, и подался вперед.

Ее губы были мягкие и сладкие на вкус. Теряя самообладание, я властно проник в ее рот языком, а она машинально обхватила его губками. Мои пальцы сжали ее попку, и Аня томно промычала и обхватила ногами мою талию. Мои трусы выпирали из расщелины халата. Я опустил Анин таз, и ее красные танго коснулись моей эрекции. В этот миг она встрепенулась и попыталась вырваться из моих объятий.

— Стойте! Это неправильно, — пролепетала, разрывая наш поцелуй, девушка.

— Ты права, прости! — согласился я, но не выпускал ее попку из своих рук.

— Мы не должны этого делать, — продолжала она.

— Не должны.

— Нам следует разойтись по комнатам и забыть о случившемся, — предложила она.

— Определенно, — кивнул в ответ я. А затем добавил: — Как про случай на даче.

— Да. Что? — она вдруг опомнилась. — Какой случай?

Ответом ей было молчание. Я лишь смотрел ей в глаза и продолжал держать ее ягодицы, прижимая ее промежность к своей.

— Так Вы все помните? — на нее снизошло озарение. — И претворялись, будто не помните?

— Как же такое можно забыть, Анечка, — наконец произнес я. — То, что ты об этом помнишь, очень многое о тебе говорит.

Она смутилась и опустила взгляд. Пока она была уверена, что я в неведении, наша связь той ночью могла вполне оказаться сном. Но теперь, когда об этом помнят двое, чувство предательства обретало новую силу. Ей было стыдно и перед Сашкой, и передо мной, и перед самой собой. Наконец, она спросила дрогнувшим голосом:

— Так Вы отпустите меня? — спустя пару секунд она подняла печальный взгляд, в котором чувствовалось ее смятение между верностью и желанием. В этот миг я понял, что я — плохой отец, но для нее могу стать незабываемым любовником, а затем снова ее поцеловал. Если до этого поцелуя у нас еще был шанс все оставить, как есть, и забыть, то сейчас обратного пути ни для меня, ни для нее уже не было. Чаша весов перевесила, и мы погрузились в пучину разврата.

Сперва я усадил ее на столешницу рядом с плитой, где помог ей снять футболку. Как я и полагал, под ней лифчика не оказалось. Отрываясь от ее губ, я спустился поцелуями на ее маленькую грудь и обхватил губами ее сосок. Аня вздрогнула, судорожно вздохнула и издала едва слышимый стон. Она откинула голову, растворяясь в моих ласках.

Затем я снова подхватил ее, развернулся и уложил на стол, за которым мы распивали кофе. Потянул за резинку ее трусиков и оставил ее голенькой. Раздвинув ее от стеснения сжатые ноги, я лицезрел аккуратный бутон ее розочки и гладко выбритый лобок. Она сгорала от неловкости, словно на осмотре у гинеколога. Видимо, ее никто там еще не ласкал. «Нет, пожалуйста» - смущенно промолвила она, когда я склонился к ее бутону и жадно к нему присосался. Она вскрикнула, стоило моему языку оказаться внутри, а губам обхватить ее половые губы. А затем в целях конспирации Аня стиснула зубы и тихонечко застонала. Пока мои уста ее ласкали, мои руки стали массировать ее бедра, ягодицы и промежность. Вскоре она забилась в судорогах первого за вечер оргазма.

Я встал перед ней сбросил с себя халат и трусы и нежно вошел в ее влагалище. Ощущая, как твердый член проникает в нее и трется о стенки влагалища, Аня приглушенно застонала. Я входил и выходил медленно и бережно, наслаждаясь ее молодым телом и доставляя ей удовольствие. Ее пещерка была еще узкой и тугим кольцом обжимала ствол моего члена. Мои ладони накрыли ее груди и ласково мяли их, не забывая пощипывать соски. От переполнявших ее чувств Аня извивалась, как уж на сковородке, а я продолжал медленно разминать ее нутро.

Вскоре она пришла в себя после первого оргазма и была готова достичь второго. Тогда я снова подхватил ее под ягодицы, она обвила руки вокруг моей шее, и мы продолжили заниматься любовью на весу. Аня была стройной, легкой девушкой и практически ничего не весила, поэтому мне не стоило никакого труда нанизывать ее на свой член. Я ощущал на своей шее ее влажные губы, горячее прерывистое дыхание и томные стенания, что побуждало меня ускорить поступательные движения. В момент кульминации наши гениталии шлепались со скоростью двести ударов в минуту. Аня впилась ногтями в мои плечи, прижалась губами к моей шее и в преддверии оргазма захлебывалась собственными стонами.

Придерживая девушку за сладенькую попку, я направился с ней в сторону дивана. Устало рухнул и утонул в нем. Аня сидела сверху и тяжело дышала. По ее разгоряченному телу текли капли пота, а сердечко билось с такой силой, что готово было выпрыгнуть из груди. Давая ей время прийти в себя, я ласкал ее губы, шею, груди, а она непроизвольно вздрагивала (ведь ее тело стало сплошной эрогенной зоной) и отвечала мне взаимностью. Чувствуя мой по-прежнему твердый член внутри себя, она стала ерзать тазом. Настал мой черед расслабиться и блаженно мычать. С каждой минутой ее ерзания становились более интенсивными и перерастали в скачки. А затем настал тот момент, когда под нами заскрипел диван, а наши гениталии снова издавали чавкающие звуки. Я расположил руки на ее ягодицах и пробрался пальцами к ее половым губам, которые я традиционно раздвинул и начал массировать. Мы с Аней учащенно пыхтели и стонали в унисон. Она потянулась ко мне губами и заключила в поцелуй, а я перенял инициативу: прижал ее к себе одной рукой, а другой ухватился за ее попку и, возымев опору, в диком темпе затарабанил по ней яйцами. Протяжное мычание сквозь поцелуй, булькающие звуки в ее вагине, и Аня снова обмякла в моих объятиях.

Спустя минут двадцать мы лежали на диване, и я овладевал ею на боку. Аня к тому времени выбилась из сил и устало ахала. Я пропустил одну руку под ее головой и ухватился ею за Анину сиську, а второй направлял ее попку на свой готовый кончить член. Мои губы целовали ее в шею и плечо, а нос вдыхал запах фруктового шампуня. Наконец, я совершил финальный толчок и извлек член. Обдал ее ягодицы спермой, как из брандспойта, и обрел покой.

Мы пролежали в этой позе еще минут двадцать, пока Аня не отлежала мне руку. Каждый был погружен в собственные мысли, хотя думали мы об одном и том же: убаюкивающее чувство экстаза после хорошего секса и отравляющее чувство вины за предательство.

— Как же мы будем смотреть ему в глаза после этого? — в ее голосе чувствовались слезы.

— Нам пора разойтись по комнатам и забыть о случившемся, — с комком в горле произнес я Анины слова.

Вместо ответа она встала с дивана и голышом отправилась в душ. Я собирался еще пару минуток полежать, а затем подобрать свои вещи и отправиться в спальню. Вдруг дверь отворилась. Я не глядя тихим голосом спросил:

— Забыла забрать одежду?

Мне стоило сначала обернуться, ведь на пороге стояла не Аня.

— Ты чудовище! — сквозь зубы произнес Сашка, глядя на голого отца на диване и слыша, как в ванной второй раз за вечер моется его девушка.

Я подорвался, прикрыл хозяйство и собирался отделаться оправданиями, объяснениями и извинениями, но он не дал мне такого шанса. Сашка рванул ко мне, по-мужски дал мне по морде, а затем бросился к выходу, по пути хватая куртку и обуваясь. За последние пару дней я получил немало ударов, но в нокаут меня смог отправить только собственный сын.

Когда я пришел в себя, я лежал на полу с раскалывающейся головой, звоном в ушах и выбитым зубом, а надо мной склонилась вся в слезах Аня Морозова. Она принесла мне замороженный окорок, а сама оделась и поехала домой к матери. Закрывая за ней дверь, я заметил карточку на полу. Ею оказалась визитка психолога Кристины Алексеевны. Видимо, это знак свыше.