Глава 93

P.S., или Печальная Сестра

Подходили к концу экзамены сына, и он с одноклассниками собирался гульнуть. Клубы, выпивка, девочки, а если все срастется, то нужна хата, куда он мог бы девочку привести. Вести ее в квартиру, где живешь с мамой, определенно, зашквар. Поэтому он и пришел к отцу, которого можно спровадить на ночь. Он, конечно, говорил, что соскучился и хотел проведать своего старика, однако я прекрасно понимал его мотивы.

Убрав свои секс-качели и арсенал интимных игрушек и оставляя ему квартиру, я по-отечески дал ему наставления: много не пить, в драки не лезть, дурь не курить и с девочками предохраняться. Ну и не приводить в квартиру девчонок, не наведя в ней порядок. Всучив ему швабру, тряпку и ведро (пылесос был сломан), я отправился искать приключения. И ведь нашел.

Выходя из дома, я вспомнил, что Дашка обещала мне заплатить деньги, как только меня выпишут из больницы. Я набрал ее номер, но она была вне зоны доступа. Тогда я попробовал написать ей в Мах, но она, как человек не привязанный к родине, его не удосужилась его установить. Второй попыткой было отправить сообщение в личку через вконтакте, но последняя ее активность в этой соцсети датировалась прошлым годом. Тогда мне пришлось-таки включить vpn и достучаться до нее через вотсап. Отправив сообщение, я стал поглядывать на его статус и был приятно удивлен, когда в течение минуты появились две синие галочки, а затем системное уведомление, что пользователь пишет ответ.

Я представил, как потрачу все деньги на выпивку. Затем вспомнил, что пора оплатить коммуналку, топливо, интернет. А еще Сашке надо сделать какой-нибудь подарок в связи с окончанием школы и успешной сдачей экзаменов. Потом перед моими глазами мысленно пронеслись пустые полки холодильника. Да и доместос с порошком тоже закончились. Короче, жизнь сама придумала, как распределить мой гонорар. Тем не менее, меня утешала надежда, что Дашка согласится на утешительный перепихон по старой дружбе.

Пока я пребывал в своих мечтательных размышлениях, мне пришел от нее ответ: «Привет. Да, я помню. Приезжай ко мне сегодня после восьми». Я отправил смайлик в ответ и завел машину. До вечера еще была уйма времени, а дел невпроворот.

К Дашкиному дому я подъехал в полдевятого. В ее окнах горел свет. Значит, ждет.

Воодушевленный воспоминаниями, как мы с ней в этой квартире куролесили и постигали искусство совокупления, а также предвкушением нашего тет-а-тета, во время которого мне должно было что-то перепасть, я взял букет цветов и ее любимые шоколадные конфеты (рассчитывая, что нахлынувшая на нее ностальгия прибавит мне шансов раздвинуть ей ножки) и отворил незапертую дверь в подъезд. Дойдя до ее квартиры, я нажал на видео-домофон и включил максимальную харизму.

Однако, когда дверь приоткрылась, на пороге стояла не Дашка, а ее старшая сестра.

— Чего тебе? – негостеприимным тоном в лоб спросила она.

Я окинул ее взглядом. Ксения стояла в домашнем халате и, очевидно, не ждала гостей. На лице имелся макияж, вот только тушь под глазами немного размазалась, а помада подстерлась. Вглядевшись в ее глаза, я понял, что она успела выпить пару бокалов вина. Сначала мой мозг настроился подозрительно, но затем воодушевился – неужели Дашка решила устроить тройничок!

— Как чего?! Для начала «Привет, как дела?». Ну а так, Дашка пригласила. Она мне деньги обещала заплатить.

— Ха! – воскликнула саркастически Ксения. – Ну удачи!

Она отступила от двери, развернулась и отправилась в комнату, которая раньше была ее спальней, а сейчас была переделана под гостиную. Воспринимая данный жест как предложение войти, я переступил порог и захлопнул за собою дверь.

Когда я вошел в гостиную, Ксения сидела, подобрав под себя ноги, на диване. Перед ней стоял журнальный столик, на котором имелась колбасно-сырная нарезка, открытая коробка шоколадных конфет, бутылка вина и один бокал. Я огляделся, и у меня складывалось впечатление, что кроме нас в квартире никого и нет. А где же Дашка с моими деньгами и надеждами?! Собственно, этот вопрос я и задал ее сестре.

— А Дашка — тю-тю! — развела руками и театрально поджала губу Ксения. — Присоединяйся к обществу обманутых вкладчиков, — печально добавила она.

Я поставил в пустую вазу цветы, положил конфеты на столик и сел в кресло рядом с диваном.

— Зачем звать меня сюда и уезжать самой? Не свидание же она нам решила устроить? — спрашивал я то ли себя, то ли Ксению.

— Ха! Размечтался! — воскликнула все так же театрально Ксения.

Я еще раз оценил ее состояние, взглянул на полупустую бутылку и расслабленное положение тела, говорящие об абсолютном пофигизме.

— Тебя тоже позвала Дашка? Или у вас с Витьком тут намечается романтик? — включил я доброго полицейского.

Мой вопрос был встречен холодным взглядом — очевидно, я тронул ее за живое.

— Витёк! — сквозь зубы выплюнула она. — Пусть этот козел своей руке теперь устраивает романтик!

Тут-то и начал проливаться свет на сложившуюся ситуацию. Стало быть, у Ксении с ее идеальным муженьком возникли проблемы, и она пришла к Дашке за бутылочкой вина излить душу. А та свинтила в неизвестном направлении, оставив сестру бухать и заниматься мозгоедством в одиночестве. Я потянулся за бутылкой и наполнил ей бокал. Салютовал ей остатками в бутылке:

— Тогда предлагаю тост: за нас, брошенок! Пускай им там без нас будет хуже, чем нам без них!

На ее лице появился намек на улыбку, а на щеках налился румянец. Мы чокнулись сосудами и пригубили.

— Ну рассказывай, — закинув ногу на ногу и откинувшись в кресле, предложил я. — Что он натворил? Смотрел без тебя порнуху? Переписывался со знойной коллегой в соцсети? В постели назвал тебя чужим именем? Хвалил чужую еду?

Ксения несколько раз переменилась в лице, проходя все стадии от отрицания до принятия.

— А, может, порнуху смотрела как раз-таки ты и вдруг среди порно-актеров узнала родную бородавку на волосатой жопе?

Тут она даже прыснула и поспешила возразить:

— У него нету бородавок, да и жопа не такая уж и волосатая.

Я сидел молча и улыбался, давая ей возможность самой все рассказать. Спустя минуту тишины она призналась:

— Он мне изменил.

Я рассматривал ее фигуру. Конечно, за эти двадцать лет сексуальная молодая девушка с пышной грудью и тугими косами успела обабеть. После рождения и молочного вскармливания троих детей ее сиськи потеряли свою упругость и свисали тяжелыми дыньками. Лицо потеряло былую молодость, под глазами мешки, в уголках глаз и рта морщины. Волосы лишились своей природной силы, кончики секутся. Наверняка, и на заднице появился целлюлит. Однако, она все еще была, как говорит мой знакомый из США, вполне fuckable. Даже сейчас, проводя поверхностный осмотр, я почувствовал напряжение в трусах.

— С няней? — наугад бросил я.

Она лишь взглянула на меня грустными глазами и кивнула.

— Ух ты! Угадал! — воскликнул с улыбкой я. А вот Ксении было не до смеха. — Да уж, не ожидал, что Витёк позарится на семидесятилетнюю Евдокию Никоноровну! — попробовал я разрядить обстановку. Получилось — Ксения прыснула.

— Ее зовут Катя. Ей двадцать-два.

— Уау! Так она ему еще и в дочери годится! — я сделал максимально укорительный взгляд, хотя про себя отметил, что Витёк не безнадежен.

— Вот именно! — разразилась Ксения.

Она допила вино в бокале и нагнулась к журнальному столику, чтобы его поставить. От моих глаз не смогли ускользнуть ее дыньки в разрезе халатика. «Нет уж, Дашка. Ты как хочешь, а у меня будет секс сегодня!» подумал я и перебрался к Ксении на диван.

— Знаешь, Ксюх, — начал я, сев полубоком и закинув руку на спинку позади нее. — Витёк, конечно же, болван. Ходить налево в поисках молодой вагины, когда его в постели ждет такая роскошная женщина, — я обвел рукою в воздухе ее фигуру и выдающиеся сиськи. — Как мужик я могу его понять, поскольку и сам не раз ходил налево. И знаешь, к какому выводу я, в конце концов, пришел? В то время, как мужик, заваливший очередную молодуху, ощущает себя сильным, брутальным, альфа-самцом, это проявление слабости. Когда тебе под сорок, на твоей стороне опыт, мудрость и целый арсенал рабочих приемчиков, как пускать женщине пыль в глаза. Если ты еще и симпатичен, закадрить девчонку не составит тебе труда. Другое дело — день за днем снова и снова влюблять в себя ту, которая видела все твои достоинства и недостатки, все твои взлеты и падения.

С каждым словом наши тела становились ближе, а мои руки перешли от воздушных жестов к поглаживанию и массажу. Ксении было лестно слушать мои сладкие речи. Она расслабилась в моей компании, откинула голову на спинку дивана, где лежала моя рука, и под действием вина в сонной истоме прикрыла глаза. Мой голос стал тише, тембр ниже, а слова долетали до нее с губ в нескольких сантиметрах от ее лица. Наконец, убаюкав ее, я накрыл ее рот поцелуем. Мои губы обхватили ее в нежном лобзании. Она поцеловала меня в ответ. Затем ее губы разомкнулись, и мой язык проник ей в рот. Она обхватила его губами, а затем пустила в ход и свой язык.

Мы сидели и лобзались. Одной рукой я массировал ее шею, а другой теплой волной спускался по ее ключице к груди. Большой палец я, как бы невзначай, запустил под ворот халата, и, когда моя ладонь оказалась на ее дыньке, он коснулся мягкого соска. Ксения вздрогнула и положила свою ладонь на мое предплечье, но останавливать меня не стала. Тогда я забрался ей под халат всей ладонью и нежно обхватил ее сиську. Из ее груди донесся сладкий стон. Сигнал того, что пора принимать горизонтальное положение.

Я добавил напора, и ее тело заскользило по спинке дивана на бок. Я весом тела прижимал ее вниз. Моя рука отпустила ее грудь и поползла ниже, окончательно распахивая ее халат. Ксения лежала блаженно в моих объятиях и наслаждалась моими прикосновениями и жадными поцелуями, пока я расстегивал свою ширинку, извлекал напряженный член и снимал с нее трусики. Вдруг она опомнилась. Ее глаза открылись, и тело напряглось в попытке остановить меня.

— Стой! Ты что удумал?! — воскликнула, разрывая наш поцелуй, она.

Я снова накрыл ее губы своими, а свободной рукой пролез между ее сжавшихся ног. Мои пальцы нащупали ее вагину и стали ее теребить. Ксения боролась — она разрывалась между супружеской верностью и сексуальным желанием. Ее киска быстро стала влажной, а тугость сжатых ляжек поколебимой. Я засунул два пальца в ее влагалище и приступил к вагинальному массажу. Она издала протяжное мычание. В нем не было протеста, только приятная истома. Однако она нашла в себе силы оттолкнуть мои плечи.

— Прекрати. Нельзя этого делать. Я не хочу, — твердила она умоляющим голосом, пока ее вагина хлюпала от моего интенсивного массажа.

Ксения с мольбой смотрела мне в глаза и прикусила нижнюю губу. Это было вторым сигналом, а я в них разбирался. Решительным движением я раздвинул ей ноги и лег на нее.

— Нет! — взмолилась она, но брыкаться не стала.

Тогда я отвел таз и вонзился твердым членом в ее влажную пещерку. «Ах!» слетело с ее широко раскрытых уст. Тогда я отвел его опять и засадил ей с новой силой. Чувственные стоны вырывались из ее груди. Я накрыл страстным поцелуем ее губы, наши языки устроили танго. Обхватив ее плечи снизу, я принялся мощными движениями овладевать ею. Ксения широко раздвинула ноги и позволила мне долбить себя в полную силу. До чего же было приятно снова оказаться в ней! Ее киска уже не была такой же тугой, как прежде, однако в гостеприимстве и тепле ей было не занимать. Набрав темп, я оторвался от ее губ, что позволило ей стонать во весь голос. Я сжал руками обе ее сиськи и припал сначала к одной, а затем и к другой губами. Судя по ее крикам, Витёк ласкал ее соски не часто. Утонув лицом в ее дыньках, я руками подхватил ее под попу и стал нанизывать сорокалетнюю вагину на свой хер. Она хлюпала и булькала от вожделения.

Ксения же подняла ноги и положила их мне на плечи. Я возвысился над ней, продолжая держать под задницу и направлять. Ее массивные груди раскачивались в такт моим интенсивным ударам. Я почувствовал приближение оргазма и хотел, чтобы мы кончили вместе. Однако у Ксении был иной план: она согнула ноги в коленях, а затем резким движением толкнула меня ими в грудь. Я вылетел из ее лона и чуть не свалился с дивана. Ксения воспользовалась моим замешательством и соскочила с кровати, увеличивая дистанцию.

— Я сказала: нет! Это неправильно. Мы не должны этим заниматься. Я люблю своего мужа, пусть он и оступился. Но это не повод тебе таким гадким способом злоупотреблять моим подавленным состоянием. Убирайся! — воскликнула она и пальцем указала мне на выход.

Я же стоял с пульсирующим стояком в трех шагах от нее и облизывался, глядя на ее свисающие сиськи с твердыми сосками, на ее пушок на лобке, на ее разъяренное сексуальное лицо. Простоял я так несколько секунд. Ксения решила повторить свое требование, чтобы я ушел, но не тут-то было. Я решительным шагом пошел на нее. Поняв, что я так просто не уйду, она вскрикнула, развернулась и сделала рывок, чтобы убежать в ванную, но я настиг ее быстрее. Я схватил ее за плечи и перенаправил ее инерционное движение на стоявшее рядом кресло. Ксения врезалась в него животом и руками. Она готова была повторить попытку к бегству, но я прижал ее своим телом к креслу. Дикое, необузданное, безумное желание трахаться ударило мне в голову, и я уже не мог уйти, не опустошив яйца.

— Нет! Стой! Я не хочу! — кричала Ксения, когда я схватил ее рукой за плечо, придавил к спинке кресла, а другой раскрыл ее жопку из-под полов халата. Затем я отвесил ей смачный шлепок по обвисшим ягодицам, отчего она вскрикнула. Я грубо просунул руку ей в промежность и вставил два пальца в пизду и один в анус.

— Перестань ломаться, Ксюх! Я же вижу, ты хочешь меня. Возможно, не головой, но твоя пизда говорит об обратном. Знаешь ведь, что лучшее средство, чтобы простить измену, изменить самой. Так получай!

С этими словами я приставил головку к ее половым губам и вернулся в теплое лоно. Ксения кричала, толкалась и брыкалась, но, прижатой к спинке дивана, ей оставалось только принимать меня раком. Я вцепился пальцами в ее ягодицы и драл ее, как животное, приближая отсроченный оргазм.

Вдруг на пороге показался Витёк. Видимо, я захлопнул, но забыл запереть входную дверь. Судя по его виду, он пришел просить у жены прощение — в руках он держал бутылку вина и пакетик из ювелирного магазина. Услышав крики и стоны из гостиной, он узнал голос собственной жены и поспешил выяснить, что тут происходит. А тут его жену дерет насильно раком ее давнишний любовник!

Наши взгляды встретились: мой — обезумевший от возбуждения и его — потрясенный и взбешенный. Я продолжал трахать Ксению, опасаясь, что оргазм сорвется. Витёк же бросил на пол бутылку с подарочным пакетом и с кулаками бросился на меня. Первым ударом он оттолкнул меня от своей жены, затем прописал пару-тройку мне по башке и замахнулся ногой, целясь по моим причиндалам. Я успел уйти с линии огня и прикрыться вторым креслом. Витёк, браня меня пятиэтажным матом и перечисляя, что он со мной сейчас сделает, схватил с журнального столика пустую бутылку. В этот момент я толкнул в него кресло, сбивая с ног, и поспешил на выход.

Вопреки моим опасениям разгневанный муж не бросился за мной в погоню. Вероятно, он занялся своей опороченной женой: усадил ее на диван, обнял, утешил, справился о ее самочувствии. Затем между ними состоялся откровенный разговор за чашкой крепкого чая. Он ее слушал, не перебивая и ничего не высказывая в ответ. Если бы не его измена, она бы здесь не оказалась наедине с сексуально-озабоченным мной. Поэтому он признал, что в этом тоже есть его вина. Пообщавшись, они простили друг другу непотребства и, вероятно, занялись примирительным сексом.

Тем временем я, спрятав не разряженный ствол в ширинку, прыгнул за руль и ретировался. Я был на взводе, что не удивительно, учитывая облом с Дашкой, неоконченный секс с Ксенией, так еще и получил по морде. Внутри меня вскипала энергия, которую требовалось куда-то выплеснуть. Я неуравновешенно жал на газ, петляя по дворам, и бранился отборным матом вслух. Проезжая под аркой дома, я заметил слева красивую спортивную тачку, медленно движущуюся мне наперерез. Порше Панамера. Восемь цилиндров. Полный привод. Свыше пятисот лошадиных сил. Разгон до сотки за пару-тройку секунд. Притягательный бардовый цвет. Пока я засматривался на эту роскошь, подъезжая к повороту, ее водитель нажал на педаль газа и лихо стартанул прямо мне в левое колесо. Раздался удар. Посыпался пластик и стекло. В порше сработали подушки безопасности.

— Твою мать! — выругался я, глуша двигатель и собираясь выходить. — Как будто мне обломов на сегодняшний день не хватило!

От столкновения у моей ласточки треснуло крыло, оказалась разбитой левая фара и отвалился передний бампер. Оставалось надеяться, что обошлось без внутренних повреждений. Спортивной тачке повезло меньше — бампер в хлам, фары, гармошкой сложился капот, а из радиатора потекла жидкость. Пока я осматривал повреждения, из порше выскочил водитель. Точнее, выскочила. За рулем сидела молодая девушка лет двадцати-пяти. Она, судя по наряду и макияжу, спешила то ли в клуб, то ли на свидание с бегемотиком, который ей купил и тачку, и водительские права. Она была блондинкой с уложенными лаком волосами. Боевой раскрас включал в себя и тушь, и тени, и яркую помаду на накачанных губах. Одета она была в коротенькое белое платьице, облегающее ее бедра и силиконовые сиськи, а также говорящее об отсутствии лифчика. Передвигалась она, звонко цокая, на шпильках. На запястьях, шее и в ушах все ацтекское золото.

— Ты за дорогой ваще следишь, козел?! Какого хера! — открыла свой накачанный громковещатель блондинка. У меня аж уши заложило от ее противного писклявого голоса. — Ёб твою мать! — воскликнула она, увидев свой бампер. — Ты чё наделал, еблан?! Ты мне машину расхуячил! — очевидно, бегемотик, купивший ей порше, был очарован ее сквернословием. — Пиздеееец! — у нее уже начиналась истерика. Да и я чувствовал, что сейчас взорвусь и от навалившегося за вечер, и от незапланированного ДТП, и от откровенного хамства этой соплячки, которая, собственно, и была виновницей ДТП.

— Так, барышня! Ты бы рот закрыла, а то продует. Это раз! Во-вторых, если ты училась вождению, тебе должны были объяснить про правило правой руки на равнозначных перекрестках, — начал парировать ей я.

— Иди ты со своей правой рукой, знаешь куда! Какие перекрестки, папаша?! Ты головой что ли ёбнулся?! Выезжая из-под арки, ты должен уступать дорогу, — тыча в меня пальцем, она принялась кричать мне в лицо. — И не смей на меня орать, козлина! Я сейчас звоню своему мужчине, и он все тебе пояснит, — сказала она, возвращаясь в машину за телефоном.

От злости у меня аж челюсти свело. Я в два шага преодолел расстояние и схватил ее за шею.

— Ай, больно! Козлина, ты хули себе позволяешь?! Отпусти, не то хуже будет! — завопила она.

Тем временем я прижал ее накачанными губами к помятому капоту, поставил свою ногу между ее шпилек и резким движением раздвинул их. Свободной рукой вынул член из ширинки, а затем задрал подол ее коротенького платья, под которым обнаружил, как и предполагал, стринги. Пока блондинка, прижатая лицом к капоту, кричала и сыпала угрозами, я, резко дернув, порвал резинку на ее трусиках и направил свой эрегированный конец прямо в цель. Без смазки входить было больно и неприятно. Блондинка вскрикнула от саднящего жжения и попыталась лягнуть меня. Я прописал ей смачный поджопник и сказал:

— Это тебе за то, что ПДД не знаешь.

Следующий шлепок:

— Это за неуважение к старшим.

Еще один шлепок:

— Это за то, что материшься, как сапожник. Это за то, что разбила мне машину. А это за то, что оказалась на моем пути...

Выпоров сучку, я ухватился за ее раскрасневшиеся ягодицы и принялся драть, как Сидорову козу. Мощные толчки выбивали весь воздух из ее груди, и ей оставалось лишь мычать сквозь сжатые зубы. Трахая ее раком, я словно пытался воздать по заслугам Фортуне, отвернувшейся от меня в этот вечер. Поэтому делал это грубо, глубоко и жестко. Блондинка-матершинница перестала сопротивляться, однако расслабляться было нельзя. Я поглядывал по сторонам, убеждаясь, что наш секс в общественном месте останется незамеченным.

Через пару минут жаркого траха в ее киску я пальцами раздвинул ее ягодицы и, вынув член, направил его ей в жопу. «Ааай!» воскликнула она от неожиданности, а когда я продолжил короткими очередями долбить ее анус, тихонечко застонала в капот. Держа ритм поступательных движений, я поднял ее за плечи в вертикальное положение и схватил за силиконовые сиськи. Оттянул верх платья и извлек искусственные дыньки третьего размера. Мои ладони накрыли их и принялись мять. К тому моменту блондинка уже не кричала, не вопила, не стонала, а лишь учащенно пыхтела. Тушь потекла, помада была размазана, а волосы растрепаны. Мой оргазм был уже близок. Тогда я вынул член из ее задницы, поставил девчонку на колени и в приоткрытый рот вогнал свой хер. Она выпучила на меня глаза от возмущения. Хотела что-то сказать, но рот был занят. Тогда я ухватился за ее голову и в результате нескольких толчков обкончал ей гланды. Она недовольно замычала и попыталась высвободиться, но я не отпускал. Чтобы не задохнуться, блондинка была вынуждена проглотить всю сперму. Судя по тачке, делать она это умела, как никто другой.

— Аккуратнее на дорогах, — крикнул я ей, садясь в машину и оставляя место ДТП.

Придя в себя, она снова начала кричать мне вслед ругательства и угрозы. Затем, поправив платье, она залезла в машину и набрала бегемотика, который не обрадовался, услышав, что его соска разбила тачку стоимостью около двадцати лимонов. А уж что он сказал бы, если б узнал, что его соску еще и трахнули во все дыры, остается тайной.

Я вырулил на главную дорогу и поехал в сторону выезда из города, планируя заночевать на родительской даче. Час был уже поздний, но машин на улицах было полным-полно. Стоя на очередном светофоре, я увидел в зеркало заднего вида полицейскую машину. «Хер-хер-хер» бубнил себе под нос — суеверным себя назвать не могу, но, когда так делала Олеся, обычно это помогало отвести излишнее внимание сотрудников правоохранительных органов. Загорелся зеленый. Я тронулся, стараясь ничего не нарушать. Тем не менее до меня донесся кратковременный сигнал полицейской сирены, сменившийся требованием остановиться на обочине. «Не везет так не везет» проворчал я, сворачивая, куда было сказано.

Сижу в побитой машине с включенной аварийкой и наблюдаю, как менты объезжают меня и становятся передо мной. Мозг судорожно анализирует причины остановки. На ум приходят только две идеи: либо кто-то из жильцов стал свидетелем нашего с блондинкой ДТП и навел ментов по горячим следам, либо «бегемотик» договорился, чтобы меня задержали. Поскольку никаких очевидцев я до этого не видел, более вероятным мне показался второй вариант. Тогда, если менты у него в кармане, скоро подъедет на каком-нибудь тонированном гелендвагене и сам бегемотик с группой быков и носорогов. Вряд ли они станут меня слушать, мол, трахал его матершинницу я исключительно в воспитательных целях, и вообще она сама было неправа. Вряд ли. А если и дадут мне слово, то без зубов и со сломанным носом я мало что смогу объяснить. Оставалось молиться. «Хер-хер-хер!»

Тем временем дверь полицейской машины открылась, и из нее вышла сотрудница. На ней была полицейская форма, включая китель с погонами, на которых я разглядел по две золотые звездочки. Юбка обтягивала округлую, но подтянутую попку. Из-под пилотки виднелся хвост темных волнистых волос. Лица я еще не успел разглядеть, но по форме не мог не узнать лейтенанта Иришку Попову.