Следующим утром из его кабинета снова доносились привычные звуки: томные стоны, страстные крики, жаркие охи и вздохи. После недавней осечки Николаич теперь работал над восстановлением своей репутации. Ассистировала ему в этом та самая блондинка с четвертым размером груди и фантастической попкой, которая уже обращалась к нему со своей депрессией после болезненного развода.

Когда она после прошлонедельного фиаско вновь оказалась в фойе его офиса, он, едва скрывая свое предвкушение, буднично встретил ее, принес извинения за свой прошлый провал, мол, был под сильнодействующими препаратами из-за зубной боли, и провел ее в свой кабинет. Елена, так ее звали, уже была на грани нервного срыва. Потому и решилась вернуться. Николаич не стал расспрашивать ее о причинах ее обращения к нему, а стал сам описывать ее состояние. Что бы он ни сказал, она встречала утвердительными кивками, мол, попал в самую точку. А уж когда она поняла, что он уже не один раз сталкивался со схожими проблемами, она прониклась к нему доверием и легко погрузилась в транс.

Сначала он велел ей, плавно двигая талией и бедрами, распустить белокурые волосы, собранные в хвост, и медленно расстегнуть блузку. Наблюдая за ее эротичными движениями и проступающей полоской ее загорелой кожи, он выдвинул ящик и вытащил необходимый реквизит: таблетки, презервативы и пару секс-игрушек. Затем последовала команда расстегнуть бежевую юбку на бедре и, наклонившись вперед, подставив его взору ее фантастическую попку, снять ее и остаться в одних трусиках и колготках. Наконец, он смог оценить и ее фигуру, и нижнее белье. Возбуждение уже топорщилось в его брюках. Он расстегнул ширинку и пригласил Елену подойти к нему. После чего она покорно встала на колени и принялась ласкать его. Он заботливо убрал непослушные локоны с ее красивого молодого личика. Теперь ничто не мешало ему любоваться тем, как ее чувственные губки и горячий влажный язычок обращаются с его розовой головкой. «Ааааххх! Да, Леночка. Вот так! Какая ты молодец. А теперь проглоти его. Воооот таааак! Умничка!» — подбадривал он ее.

Минет стал лишь аперитивом в их сексуальной трапезе. На следующий курс он заказал массаж ее упругими грудями четвертого размера. Елена освободила сиськи от бюстгальтера и обхватила ими его ствол. Ему стало так тепло и мягко, Николаич даже прорычал от удовольствия. Затем она начала ими тереться. Было трудно сохранять спокойствие, и он стал ей подмахивать. Однако кончать так скоро он не планировал. Насладившись теплом и мягкостью ее груди, он велел ей подняться и повернуться к нему спиной. Сам же он встал на колени и жадным движением стянул с нее трусы и колготки.

Перед его взором ее фантастическая попка предстала во всей красе. Этим сладеньким пышным ягодицам следовало взирать на этот мир со страниц глянцевых журналов, с рекламных баннеров женского нижнего белья, с экранов кинотеатров во время сеансов для взрослых. Их форма и объем были идеальны. В такую попку хочется вонзиться зубами и откусить ее кусочек, который непременно должен был растаять во рту, поскольку ягодицы у нее воздушны. Николаич прилип к ним своими губами, собираясь оставить на ее попе дюжину засосов. Он их целовал, лизал, покусывал. А Елена лишь горячо стонала в ответ. Он раздвинул пальцами ее ягодицы, открывая вид на ее анус и гладковыбритую вагину и принялся ласкать ее половые губы. Стоны пациентки стали интенсивнее, громче, чувственнее. Его язык совершал круговые движения внутри ее влагалища, воздействуя на каждую его клеточку.

Вкусив ее вагинальные соки, он поднялся, ловким движением натянул презерватив и заполнил ее собой. Член вновь оказался в теплой и мягкой среде. Николаич поводил им медленно взад-вперед, разминая ее стенки, забывшие, что значит секс. Опустил взгляд на фантастическую попку, которая в этот момент была в его власти. Схватился за ее воздушные ягодицы и ускорил темп. Раздались шлепки и бульканье, ее стоны и его участившееся дыхание. Их гениталии уже были на низком старте, когда он вошел в нее, отчего очень скоро на горизонте замаячил фееричный финиш. Сначала кончила она, известив об этом протяжным грудным стоном и дрожью по всему телу. Следом финишировал и он, успев лишь вытащить инструмент и пометив семенем ее ягодицы.

Насытившись первым блюдом, они переместились на диван, чтобы приступить к горячему. Николаич откинулся на спинку, а блондинка взобралась на него. Прежде чем таблетка подействует, он жадными губами впился в ее сосок и принялся массировать его языком и прикусывать зубами. Руки же его гладили ее спину, ягодицы и задний проход. Она пылко вздыхала над его ухом и терлась влажной киской о его начинающий твердеть член. Николаич, забыв про средство контрацепции, пальцами раздвинул ее половые губы и насадил ее на свой ствол. Томный стон раздался в районе его уха. Теплые влажные стенки ее пещерки обхватили его член. Он подал короткую команду: «Скачи!», и Елена энергично заработала тазобедренным суставом. Николаич оторвался от одной сиськи и впился во вторую, лапая его фантастическую попку и вслушиваясь в чавканье ее вагинальных соков, шлепанье их потных тел и ее пылкое мычание сквозь сжатые губы. Блондинка занималась самообслуживанием настолько рьяно, что спустя каких-то пять минут испытала второй за сегодняшнее утро оргазм.

Следуя тщательно спланированному сценарию, Николаич велел ей встать коленями на диван, а животом упереться в спинку. Сам он пристроился к ней сзади и еще раз трахнул ее раком, любуясь прекрасными ягодицами. Ее киска была еще слегка возбуждена, когда он замолотил по ней своим оружием массового поражения. Поэтому не успел Николаич окропить ее попку своим семенем снова, а Елену накрыла новая волна. Из ее груди вырвалось чувственное «Аааааххх!», и мышцы ее влагалища сократились, тугим кольцом обхватывая его разгоряченный член. Николаич попробовал дернуться, но понял, что застрял, и, не в силах больше сдерживаться, выпустил пар, заполняя ее пещерку семенем.

На десерт он подал ей свой член в его же сперме и ее вагинальных соках. Он сидел на том же диване, а пациентка лежала рядом на животе, положив голову ему на бедра. Елена обхватила головку своими губками и приступила к ласкам. Сосала она, мыча при этом и причмокивая. Николаич умиротворенно гладил ее влажную от пота спину и изящные холмы ягодиц. Затем достал анальную пробку и принялся разминать ею ее задний проход. Входила она туго. Видимо, Леночка пожмотилась впускать мужа в свою задницу. Вот и причина их болезненного развода!

Когда же пробку получилось погрузить полностью, у нее аж перехватило дыхание. Очевидно, разработка данного месторождения была болезненной. Понял это Николаич, когда почувствовал ее зубы, прихватившие его член. Он внушил ей расслабить челюсти и воспринимать физическую боль как способ снятия боли душевной. Затем он предложил ей самой, с удобной ей скоростью и глубиной, поработать пробкой. Он поставил Леночку на колени, убрал непослушные белокурые локоны с ее лица и, пока она была занята пробкой в собственной заднице, начал поступательные движения ей в рот. Медленно. Аккуратно. Снизу доносилось ее постанывание, и он стал ускоряться. Николаич схватил ее за затылок, прижал ее лицо к своему лобку и серией глубоких толчков трахнул ее по самые гланды. Затем вытащил член и дал ей отдышаться. Пока она восстанавливала дыхание, он поводил розовой головкой по ее губам, щекам, подбородку и сунул за щеку вновь. Елена времени тоже зря не теряла. Николаич заметил, что пробка входит и выходит из ее ануса куда увереннее, чем прежде.

Закончив с ее ртом, он уложил ее на спину на диван. Взял со стола фаллоимитатор. Велел ей пошире раздвинуть ноги. А когда ее розочка гостеприимно раскрылась, ввел игрушку ей во влагалище. Поводил пластмассовым изделием взад-вперед, а затем нажал на кнопку, и реквизит завибрировал. Елена устало застонала. Пока одно ее отверстие было занято игрушкой, он извлек пробку из ее ануса и сменил ее собственным членом. Отверстие было еще тугим, но достаточно скоро адаптировалось под его диаметр. Как только его член заполнил ее задний проход, усталые стоны сменились вполне выразительным и искренним ахом. С каждым новым движением канал расширялся, его член вонзался все менее болезненно, а с уходом физической боли уходили и душевные переживания.

Проторив себе тропу, Николаич принял упор лежа и перевел и секс-игрушку в ее вагине, и свой тазобедренный сустав на вторую скорость. Вместе с тем участились и ее крики-стоны. Она раскрыла трепетные губы, и с них слетала услада для его ушей. Николаич нависал над Леночкой и любовался ее стонущим лицом, раскинутыми на диване белокурыми прядями и качающимися в такт его толчкам сиськами четвертого размера. От этого зрелища ему хотелось трахать ее еще быстрее и сильнее, однако мышцы отзывались болью от утренней физнагрузки, по спине стекали капли пота и сбилось дыхание. Он склонился над ее возбужденными сосками и коснулся их языком, пытаясь запомнить их соленый вкус. Затем привстал, подхватил Елену под ягодицы и, приподняв ее таз над диваном, затарабанил по ее попке, как станок. Он стиснул от напряжения зубы и задержал дыхание. Максимально интенсивный темп, при котором их потные бедра остервенело шлепались друг о друга, ему удалось держать всего-то секунд пятнадцать-двадцать. Оргазм, казалось, уже вот-вот наступит, однако на последних фрикциях сорвался. В итоге он выбился из сил и, сидя с членом в ее заднице, пыхтел, как паровоз. Пауза дала возможность отдышаться не только ему — грудь Елены тоже учащенно вздымалась. Николаич еще раз нажал на кнопку «Турбо» и включил умопомрачительный режим, от которого блондинка аж завизжала. Даже он своим членом ощущал, какие вибрации массируют ее влагалище. Вдруг она откинула голову, насколько это было возможно, сомкнула веки и распахнула рот в безмолвном крике. Стенки ее заднего прохода туго обжали его головку. Руки, ноги, шея, пресс блондинки напряглись. По телу пробежала многократная дрожь. А затем она выпустила глубокий, протяжный, преисполненный удовольствия стон.

В качестве дижестива к их сексуальной трапезе он перевернул ее обмякшее, умиротворенное тело спиной вверх. Извлек секс-игрушку из ее дымящейся пещерки. Раздвинул ладонями ее воздушные раскрасневшиеся ягодицы и проскользнул в ее анус вновь. Обессиленная, Елена ответила ему лишь ленивым мычанием. Николаич устроился поудобнее и выполнил гипервентиляцию легких: несколько интенсивных вдохов-выдохов, чтобы кровь насытилась кислородом. После чего собрал все оставшиеся силы и устроил ее заднему проходу массированную долбежку. Интенсивная минута поступательных движений, ее тугой проход и сила трения выполнили свое дело. Николаич на последнем издыхании вогнал член ей по самые яйца и замер, пока его брандспойт заливал ее анус огнетушащим составом. У него закружилась голова. Сделав несколько вдохов, он устало рухнул на спину Елене. Теряя свою твердость и сокращаясь в размере, его член выскользнул из переполненной спермой попки пациентки. А Николаич через несколько минут низким бархатистым голосом стал внушать ей на ухо:

— Повторяй за мной: Я — красивая, сексуальная женщина, достойная счастья, любви и нормального мужика!

— Я — красивая, сексуальная женщина, достойная счастья, любви и нормального мужика, — вторила ему пациентка.

— Я не стану зацикливаться на своем бывшем муже!

Елена повторила.

— Я накуплю себе сексуальных трусиков, чулков, корсетов, неглиже, буду одеваться так, чтобы мужики оборачивались мне в след, рассматривали меня, хотели меня. Я схожу в секс-шоп и куплю себе разные игрушки, чтобы ночью, ложась спать, было чем помассировать и киску, и попку, и сиськи. Я буду ласкать себя каждый день в душе, в ванне и в постели. Чтобы нормальный мужик полюбил меня, я должна сама себя прежде всего полюбить. Чтобы он хотел меня, я сама себя должна захотеть. Чтобы он сделал меня счастливой, я должна сама захотеть быть счастливой.

Елена лежала и покорно повторяла его установку. Когда он закончил, вытер следы своего семени с ее фантастической попки и велел одеться, она вышла из транса и почувствовала приятную усталость, легкость там, где он сегодня побывал, и душевное спокойствие.

— Записывайтесь на следующую неделю, на то же время. Буду ждать! — сказал он ей в след, не в силах не проводить ее попку искушенным взглядом.

В своем ежедневнике он поставил галочку напротив записи «Елена (депрессия после развода; повторный прием)». На сегодня записей у него больше не было, поскольку надо было заняться делом, которое он не успел закончить вчера — найти и переговорить с Любовью.

Вчера вечером, после того как он нанес Василисе ответный удар, Александр Николаич был просто обязан отплатить Таисии добром на добро. Таисия была его коллегой в некотором роде. Бок-о-бок они, конечно же, никогда не работали. Тем не менее, именно она в свое время помогла ему раскрыть в себе дар внушения.

В то время они были еще женаты. Таисия была старше его, однако сохранила и свою привлекательность, и фигуру, и юную тягу к приключениям. Встретились они — люди из разных миров — совершенно случайно, но решили остаться вместе осознанно. Достаточно скоро подали заявление в ЗАГС, ведь часики тикали: ему — 36, ей — 43. Съехались, поженились. Планировали троих детей и большой дом в пригороде. Однако не клеилось у них ни с тем, ни с другим. Таисии приходилось скрывать от мужа свой род занятий, ведь как оно обычно бывает: если не сказала сразу, ждешь наиболее подходящего момента, а он никак не наступит. Как-то вечером, когда он пришел уволенный с работы, она решила его приободрить и хитрыми уловками заманила провести эксперимент. Он, пусть и нехотя, сел напротив, постарался расслабиться и закрыл глаза, а она, уже опытная гипнотизерша, начала давать установку. Что-то безобидное. Достаточное, чтобы он поверил в себя, рассказал ей, чем бы поистине хотел заниматься, и так далее. Когда он пришел в себя, лежал он голый в кровати: руки привязаны к перекладине, а Таисия делает ему минет. Вскоре после этого она поведала ему о своих талантах, а когда он проявил желание, обучила и его. Она тогда и не ожидала, что он заинтересуется всерьез, и уж тем более что его способности окажутся шире ее.

Почему они развелись, ни один из них доподлинно уже и не помнил. Однако, будучи еще вместе, они дали обещание не использовать свой дар друг против друга. И вот вчера его звонок и просьба заставили ее нарушить данное обещание.

Николаич понял, что, раз уж он не может снять установку Василисы, только другому гипнотизеру это под силу. А из гипнотизеров он мог довериться только ей. Когда они днем встретились, он отметил, что Таисия даже похорошела с их последней встречи: округлости бедер и грудей по-прежнему были при ней, волнистые каштановые волосы стали короче, карие глаза скрылись за линзами очков, зато на лице все та же обворожительная улыбка. Он обрисовал ей картину, утаив, конечно, несколько важных деталей, и попросил погрузить его в транс и освободить «Добби от ведьминской тирании». Таисия поартачилась немного, но все же согласилась. Хитрый план Шурика (как она его называла) сработал, однако Тася (как называл ее он) на этом не остановилась и решила покопаться в его мозгах, откуда и узнала о его сексуально-криминальной деятельности. Тогда-то она, ревнивая бывшая, и наказала ему после своей вендетты вернуться к ней и отблагодарить ее по высшему разряду.

— Явился — не запылился! — встретила она его, когда он, промокший до нитки, появился на пороге. На лицо был нанесен легкий, но соблазнительный макияж. Пышные волосы собраны крабиком на затылке. Из одежды на ней был лишь шелковый халат с китайскими драконами. — Заходи, раздевайся и сразу в душ!

— Таисия... — хотел было возразить Николаич.

— Я кому сказала! — командным властным голосом воскликнула она, и бывший муж был вынужден подчиниться.

Пока он снимал с себя одежду в ванной, она отнесла вино и конфеты на кухню, а затем проскользнула к нему. Шурик уже успел забраться в ванну и отогревался под струями горячей воды. Тася потянула за ленточный пояс, и халат раскрыл ее обнаженное тело, а мгновением позже скользящим движением спустился на пол. Она по-хозяйски отдернула шторку, и Шурик вздрогнул от внезапности. Окинул ее взглядом: похотливый взгляд, хитрая улыбка, тонкая шея, возбужденные соски на грудях, аккуратный треугольник на лобке, крепкие бедра и бритые ножки. Его соскучившийся по женскому обществу дружок вытянулся поприветствовать спасительницу. Шурик заметил Тасин взгляд, нацелившийся на его детородный орган, а Тася заметила, что он заметил.

Она решительно шагнула вперед, забираясь в ванну, и прижалась своим обнаженным телом к нему. Ее губы тотчас потянулись к его губам, а руки коснулись его груди и плавным движением заскользили вниз, к его возбуждающемуся члену. Шурик обхватил губами ее губы и почувствовал ее язык у себя во рту. Страсть, вожделение, похоть накрыли бывших супругов, как струи горячей воды. Пока Тася вспоминала тепло его тела и разминала его конец, Шурик исследовал изгибы ее грудей, спины и ягодиц.

Затем Тася опустилась перед ним на колени и обхватила губами его член. Шурик уперся спиной в стену и положил руку ей на затылок. Его тазобедренный сустав самостоятельно пришел в движение, все глубже и глубже вгоняя член в ее ротик. Сосала она его жадно, энергично, блаженно мыча, словно изголодалась по вкусу мужчины. Ее рука массировала его ствол, а язык игрался с головкой. Шурик наблюдал за ее движениями, рассматривал ее спину и ягодицы, по которым струилась стекавшая с него вода. Спустя пару минут интенсивного минета и его, и ее кожа раскраснелась от обжигающей воды. Шурик потянул ее наверх. Тася поставила одну ногу на борт ванны, открывая ему путь в свою вагину. Он же подошел в плотную и прижался членом к ее лобку. Руки его схватили ее за попку, а губы стали ласкать ее шею. Она едва слышно постанывала ему на ухо, пока он терся стволом члена о ее аккуратный треугольник. Затем Шурик согнул в коленях ноги и направил агрегат в ее промежность. Тася обвила руки вокруг его шеи и запрыгнула на него, обхватывая его ногами. Поддерживая ее за ягодицы, Шурик принялся втыкать в нее навису. Их мокрые тела громко шлепались в ускоренном ритме. Шурик пыхтел, Тася стонала. Ее ногти впивались в его плечи, его пальцы тисками сжимали ее сорокапятилетнюю попку. Он прижал ее к стене для лучшего упора и изо всех сил замолотил. Несколько дней воздержания от секса, а также грешные совокупления, свидетелем которым он стал пару часов назад, дали о себе знать, и Николаич обмяк достаточно быстро.

Спустя полчаса, когда они выпили по бокалу вина и восстановили силы, бывшие супруги переместились в уютную спальню. Таисия лежала на просторной кровати, раздвинув ноги, а Николаич устроился между ними и ласкал ее вагину. «Ну покажи, Шурик, чему ты научился без меня!» - сказала ему шутливо Тася, а он воспринял ее слова всерьез. Она, к слову, не жаловалась. Как тайфун, как цунами, он обрушился на нее с лучшим кунилингусом в ее жизни. Кровь от мозга отступила и сконцентрировалась в эпицентре событий. Таисия безвольно открыла рот и сладко стонала в потолок, сжимая простыни в кулаках. Его язык проник внутрь и совершал невероятные круговые движения, чтобы ни одна клеточка ее влагалища не осталась без внимания. Затем он к процессу подключил и пальцы. Тася внезапно изогнула спину и задержала дыхание. По телу несколькими волнами пробежалась дрожь, после чего она смогла шумно выдохнуть: «Аааааххх».

Доведя ее до оргазма, Шурик набросился на Таисию. Под ее возмущенные охи прижал ее запястья к кровати. Под восторженные ахи вставил инструмент. А затем, глядя в ее бездонные карие глаза, сорвался с места и задолбил своей дубиной. Ответом стали крики, стоны, вопли, а также скрип матраса и стук кровати. Его член, очевидно, намеревался взять реванш за все часы простоя. Он влетал до самой матки и вылетал, едва касаясь кончиком ее пещерки, а затем опять по новой. И так с частотой в 180 ударов в минуту. Неудивительно, что такой жаркий секс кончился достаточно быстро и весьма феерично. Шурик еле успел вынуть член, как тот обдал горячей густой струей и ее животик, и треугольник на лобке. Отжав остатки спермы, Николаич перевел взгляд на Тасино лицо, где его ожидала благодарная улыбка.

Прежде чем спариться по-собачьи на кухне им потребовалось выпить уже по два бокала красного полусухого. Распивали они вино абсолютно голыми – а кого, стало быть, стесняться?! Все свои! Заметив его пристальный взгляд, изучающий ее обнаженное тело, Тася игриво помахала бедрами, талией, плечами, отчего все ее прелести затряслись и в лучах приглушенного света заиграли новыми оттенками. Тогда-то наш герой и не выдержал. Подошел к Таисии, прижался своей наготой в ее наготе и страстно поцеловал в губы. Снова языки, слюни, покусывания губ. Его член тем временем принялся бодать ее треугольник на лобке. А когда его несгибаемость была восстановлена, Николаич грубым движением развернул ее к себе спиной. Ступнями расставил ее ноги. Наклонил сисястый торс к столу, за которым они собственно вино и распивали. И резким движением вошел.

— Ай да, Шурик. Какой ты ненасытный! – кокетливо простонала Тася.

Он же ухватился за ее бедра, отвесил смачный шлепок по ее правой ягодице и приступил к массированной атаке. Шлеп-шлеп-шлеп. Ее тело содрогалось под его напором. И не только тело. Со стола улетел на пол один бокал. Затем второй. Не дожидаясь, когда эта участь настигнет и пустую бутылку, Николаич рывком поднял торс Таисии и, схватившись за ее груди, продолжил чпокать ее сзади. Он вновь пыхтел, она стонала.

— Давай, Шурик. Трахни меня, как следует. Трахни меня, как ты трахаешь своих шлюх. Дай мне почувствовать это!

Услышав ее просьбу, Николаич повалил Таисию на пол. Она встала на четвереньки, а он развел пальцами ее ягодицы, приставил головку к ее анусу и, пока она не успела опомниться, вонзил его в задний проход.

— Ах! – у Таси перехватило дыхание от неожиданного поворота событий и боли, ведь никто и никогда прежде там не бывал. – Ты что...

Она не смогла закончить, ведь после пары пристрелочных вонзаний его агрегат перешел в боевой режим и, словно отбойный молоток, продолжил ее дырявить. Грубо. Мощно. Бескомпромиссно. Тасе осталось лишь неистово кричать. Сначала от боли. Со временем от удовольствия. Пока они были вместе, Шурик никогда даже не задумывался об анальном сексе с женой. Зато теперь, будучи испорченным бывшим, он научился брать все, ломать любые стены, пихать во все дыры. В какой-то момент он покинул ее анус так же неожиданно, как и оказался в нем, и вновь взялся за ее вагину. После тугой попки ее киска показалась вполне просторной для маневров. Чтобы Тася не расслаблялась, он все же сунул средний палец в ее задний проход и массировал обе дырки поочередно. Второй рукой он подбадривал ее шлепками по ягодицам.

— Александр Николаич, — воскликнула она восхищенно, — Вы не перестаете меня удивлять.

Ее попка содрогалась под его ударами, ягодицы раскраснелись от шлепков, груди тряслись в такт его фрикциям. Николаич схватил ее за волосы и вдвое ускорил темп, чувствуя, как сперма подступает к концу. Очевидно, оргазм приближался и у Таисии, поскольку она в пылу страсти простонала:

— Да, вот так. Не останавливайся! Прошу, не останавливайся. Ааах!

Она отставила зад, чтобы ничего не сорвалось, и прикрыла в предвкушении глаза. Напряжение внизу живота стало невыносимым. Она пошире раскрыла бедра, и вдруг ее накрыло. Громкий грудной крик. За ним еще один. Сердце рвалось из груди, а в легких кончился воздух. Выброс окситоцина и эндорфина. Повторное сокращение мышц. И наконец расслабление. Николаич еще несколько секунд продолжал ее дотрахивать, пока не слился с ней в этой безмолвной гармонии. Его конец несколькими толчками наполнил ее вагину семенем и, сократившись в размерах, выскользнул. Сперма вытекала по ее половым губам и внутренней стороне бедер, пока любовники переводили дух. Отдышавшись, они прилипли друг к другу потными телами и, словно ненасытные подростки, жадно сосались на кухне. Затем перебрались в постель, где выпитый алкоголь и выработанные гормоны погрузили их в глубокий сон.

Сегодня Николаич перестал быть ее Шуриком и с чувством выполненного долга вернулся к своей рутине. Он узнал у администратора адрес Любови, с которой ему предстояло снять установки, и, поскольку жила она неподалеку, а погоду сегодня обещали солнечную, решил неспешно прогуляться.

Путь предстоял через парк.Он по пути купил себе кофе и булочку. Шел и блаженно разглядывал прохожих. По парку бегали неуемные детишки: мальчики в шортиках, девочки в юбочках. Сейчас они выглядели такими невинными, но пройдет пара-тройка лет и наступит переходный возраст. Гормоны заиграют. Мальчики начнут дрочить на порно и щупать девчонок в укромных местах. А девчонки сменят трусики с Hello, Kitty на стринги, танго, бразилиано и станут носить джинсы с заниженной талией или коротенькие юбчонки, чтобы светить нижнем бельем и вызывать у мальчишек интерес. Пройдет еще несколько лет, и они с головой уйдут в половую жизнь: минет, куни, орал, анал, ролевые, БДСМ и так далее. Пройдут ОГЭ, ЕГЭ, поступление в ВУЗ, сдачу ГОСов, устройство на работу, очереди в ЖЭКе, бракосочетание в ЗАГСе, две полоски в тесте на беременность и последующие роды, познакомятся с НДС и НДФЛ, узнают, для чего им СНИЛС и ИНН, разберутся с регистрацией на Госуслугах и тогда! И тогда со своими стрессами, фобиями, маниями и депрессиями придут к нему. Но все это будет через годы. А сейчас, пока они еще дети, могут невинно играть в салочки и радоваться жизни.

Среди прохожих были и пожилые люди. Те, которые смогли в этой жизни пройти всех боссов и в награду получили выход на пенсию. Правда, вместо заветного отдыха, путешествий на курорты, Самбуки и Текилы на пляже где-нибудь в Анталье или на Пхукете, их ожидали очереди и баталии в поликлиниках, процедуры в задрыпанном санатории, кислородные коктейли, кофе без кофеина, чай с сахарозаменителем и посиделки с внуками, пока их родители зарабатывают на собственную пенсию. Глядя на них, он осознавал всю безысходность нашей жизни. Не будет никакого «Долго и счастливо». Жить можно либо долго, как эти старики, либо счастливо, как рок-звезды. Тем не менее, старики, которые неспешно гуляли с тросточками по парку, не выглядели несчастными. Преодолев все тяготы молодой жизни, они, казалось, воспринимали каждый отведенный им день как дар. Ведь завтрашнего может и не быть.

Николаич следовал дальше, к пруду. По кругу водоема стояли лавки и скамейки. В чем разница между первыми и вторыми, он никогда не понимал. По водной глади скользили семейства уток, а в самой воде, бытовала легенда, живут какие-то рыбы. В легенды Николаич не верил. Он пришел в парк ради уток. Встав у ограждения, он поставил стакан капучино. Отделил кусочек булки и бросил ближайшей группе уток. Те подплыли и подобрали мякоть булки, прежде чем она пропитается влагой и утонет. Он бросал еще и еще, думая не об утках, а о молодых парах, загорающих на дальнем берегу пруда. Некоторые пришли с колясками, другие вдвоем. Среди них были и совсем юные — старшеклассники или студенты, и ребята за двадцать, и даже за тридцать и сорок. Одни женщины с целлюлитами и обвисшими сиськами стеснялись своих тел и для загара выбрали закрытые купальники, другие же были посмелее и демонстрировали все свои впуклости и выпуклости без всякого. Третьим нечего было скрывать: они эротично снимали с себя одежду, оставаясь в бикини и довольные собой устраивались рядом со своими кавалерами. Один из мужиков сердито глянул в его сторону — уж слишком пристально он глазел на приоткрытые ягодицы его женщины. Николаич допил кофе, бросил в пруд последний кусочек булки и собирался отправиться к своей пациентке, однако краем глаза уловил некую странность.

И пруд, и дорожки, и поляну, на которой загорали парочки, накрыла тень. Ничего вроде необычного. Просто облако заслонило солнце. Но стоило ясному дню потемнеть, как все мужики на дальнем берегу — и старшеклассники, и студенты, и молодые папашки, и дядьки постарше — разом встали лицом к Николаичу. А затем синхронно сбросили трусы и плавки, оставаясь с эрегированные писюнами — большими и маленькими, бритыми и лохматыми. Вслед за мужиками встали все бабёнки и обнажили свои сиськи и письки. Николаич смотрел на них, как завороженный. А заворожиться было чем! Его взору был представлен широкий ассортимент грудей: разных форм, размеров и степени загара. К нему были обращены лобки и гладко выбритые, и шероховатые, и заросшие, как джунгли Амазонки. Он продолжал, оторопев, на них таращиться, а они тем временем пришли в движение. Словно участники какого-то флешмоба, они синхронно повернулись и направились в разные стороны, по им одним понятной логике. Не успел он моргнуть, как молодые девчонки оказались в объятиях молодых папаш и дядек постарше, а их спутницы спутались с юными парнями. Все они оказались во власти сексуального желания и принялись страстно целоваться и лапать друг друга.

Одна девушка с плоской грудью и золотистым пушком на лобке встала на колени перед зрелым лысеющим мужиком, взяла его твердый член в руку и, помассировав немного ладонью, обхватила головку губами. Аналогичная ситуация произошла и у парочки по соседству: молодой рыжеволосой мамашки с сочными дыньками и студента с мохнатым писюном. На другом конце полянки высокий статный поджарый папашка уложил даму с длинными кудрявыми темными волосами на коврик для загара и принялся ласкать ее промежность. Творилась эта свингерская вакханалия повсеместно: женщины сосали, мужики лизали, а Николаич стоял и охуевал. Затем произошли небольшие сподвижки. Одна пара разделилась, и так родилось два треугольника. В одном мужики (стар и млад) поставили грудастую мамашку раком, и, пока один воспользовался ее ротиком, другой присунул между булок. В другом любовном треугольнике женщины уложили юношу и оседлали его. Пока зрелая скакала на его молодом члене, юная девушка довольствовалась его языком. Застонав от наслаждения, они принялись пылко целоваться и мять сиськи друг дружке. Высокий статный поджарый папашка подхватил даму с темными кудрями под ягодицы и навису насадил на свой длинный хер. Другой папашка (с пивным пузом и кучерявым козырьком над членом) пристроился сзади к молодой блондинке (то ли школьнице, то ли студентке), скачущей на копье лысеющего дядьки, и оприходовал ее анальное колечко. Николаич переводил взгляд с одних сношающихся на других и чувствовал разгорающийся соблазн присоединиться. Тем временем стар и млад поменялись местами и продолжили драть молодую грудастую мамашку в попу и в рот. Во втором треугольнике юноша нанизывал задницу одну из партнерш раком, пока она ласкала киску другой девчонке. Высокий статный поджарый папашка уже довел даму с темными кудрями до оргазма, и теперь она ублажала его минетом. К тройничку, занятому двойным проникновением, подошел молодой очкарик и заткнул блондинке (то ли школьнице, то ли студентке) рот своим елдаком.

Во всем этом сексуальном хаосе лишь одна фигура оставалась неизменной.

Николаич, противясь неистовому соблазну, прошел мимо свингерского флешмоба. Над поляной раздавались многочисленные крики, стоны, вопли, но он понимал, что это все постановка одного умелого режиссера. Кукловода, который наблюдал со стороны и дергал за ниточки. К нему-то он как раз и держал путь. Точнее, к ней.

Василиса Михайловна одиноко сидела на скамье под огромным дубом. Вид у нее был спокойный, как обычно. Одета она была в темно-синее неброское платье, а на голову накинула голубой платок. Рядом с ней на скамье стоял термос. А в руках она держала крышку от него, над которой вились струйки пара.

— Здравствуй, Саша! — сказала она добродушно и непринужденно, словно приходилась ему матерью, теткой или школьной учительницей. — Как тебе мой спектакль? Понравился?

Продолжение следует. .?