— Пропустить вечеринку? — опешила я. — Тебя вообще не волнует, что она пострадала?

— Конечно волнует. Но шоу должно продолжаться. Она бы этого и сама хотела.

— Это и правда Аманда! — взвизгнула какая-то девушка. — Посмотрите на её зад: один в один с фото. Это всё время была она!

— Эмили, — прошептала я, — они начинают догадываться. Можно мне как-нибудь уйти?

— Ага, конечно, — саркастически фыркнула она. — Ты не уйдёшь, пока вечеринка не кончится. А вечеринка, девочка, ещё в разгаре. Это просто часть веселья.

— Никакое это не веселье, — возразила я. — Это было ужасно.

— Допустим, тут действительно творится какая-то хрень, и я намерена выяснить, какая, — строго произнесла Эмили. — Я иду искать Карен — она, видимо, минет от Эшли получала, раз всё пропустила, — и мы выясним, как это вообще стало возможным.

— А что насчёт меня? — спросила я, слыша, как сзади всё больше людей обсуждают и узнаю́т меня. — Конспирация летит к чёрту. Все понимают, что я не какая-то там индианка. Что мне делать? Я больше не могу изображать из себя невесть что.

Эмили изогнула бровь, и на её лице медленно расцвела усмешка.

— Ну, — начала она, — похоже, довольно скоро ты станешь настоящей душой вечеринки.

— В каком смысле? — осторожно спросила я.

— Как ты себя чувствуешь? — самодовольно поинтересовалась она.

— Я немного не в себе после всего этого, — призналась я.

— А как ты чувствуешь себя от того, что все эти люди — те, кого ты знаешь, с кем годами училась, — теперь знают, кто ты?

— Дерьмово, — ровно ответила я, и дыхание снова участилось.

— А как ты чувствуешь себя от того, что они не только знают, кто ты, но и, по большей части, уже посмотрели на нашем сайте, чем ты занималась последние дни?

— Что? — выдохнула я, и до меня начало доходить: все здесь теперь знают, что́ они заставляли меня делать.

— Каково это — знать, что каждый тут в курсе, что ты нудистка и бегала голой перед камерами и людьми, делая абсолютно всё? Каково это — знать, что все видели твоё обнажённое тело?

— Я... э-э... — я больше не могла отвечать: меня бросило в краску. Слова перестали складываться.

— Каково это — знать, что они видели каждый сантиметр тебя, да ещё и с широкой улыбкой? Тебя это немного согревает изнутри, правда?

Да, она права. Дыхание участилось, тело залилось румянцем — и я почувствовала жар: и внутри, и снаружи.

— По-моему, вот-вот наступит момент, когда последние лоскутки ткани, что были на тебе сегодня, снимутся — в последний раз, и снимать их будешь ты сама.

Господи, что она говорит?

— Уже начинает припекать под ними, солнышко? Не кажется ли тебе, что пора раздеться в последний раз — причём в последний раз очень надолго?

Её слова заставили меня залиться краской ещё гуще, и, обернувшись, я увидела, что все взгляды в коридоре устремлены на меня. И тут я заметила: костюм становится неприятно горячим. Чёрт! Их эффект, кажется, выветривается.

— Я дам тебе самой выбрать момент, когда ты их снимешь, милая, — прошептала она мне на ухо. — Да, кстати: там, за баром, бутылка специального мыла. Рано или поздно ты захочешь попросить его у бармена — это единственное мыло, которым смывается твой автозагар. А смыть его тебе захочется в самом ближайшем будущем.

Я почувствовала, как у меня вылезают глаза из орбит. Чёрт, этот автозагар тоже будет меня разогревать. Ах ты чёртова сука! Ну почему миссис Дэвис её не прикончила так же, как Си-Джей!

— Ребята, я за Карен, — сказала Эмили охранникам и указала на миссис Дэвис. — Держите эту груду мяса здесь до прибытия полиции, потом сдайте им. — Она направилась к двери, но остановилась и обернулась на меня. — Не думай об этой ерунде, солнышко, мы всё уладим. А ты постарайся продолжать веселиться... Аманда.

Когда она произнесла моё имя, я увидела, как у людей полезли глаза из орбит. Эмили вышла, и меня захлестнул страх. Я не могла вымолвить ни слова, а все взгляды скрестились на мне, и на многих лицах расплывались широкие улыбки — очень радостные, очень ехидные.

Интересно, если я выпрыгну в окно и приземлюсь на Си-Джей или Боба — хватит ли этого, чтобы смягчить падение? Пожалуй, звучит привлекательнее, чем перспектива встретиться лицом к лицу с однокурсниками, которые теперь знают, кто я и чем занималась последние десять дней. Господи, вы бы видели их лица! Мне надо отсюда выбираться.

Костюм начинал по-настоящему жечь — даже покалывать. Видимо, потрясение от драки плюс то, что Эмили заставила меня залиться краской, запустили их гадость — аллергию на одежду. Но снять это сейчас, прямо перед ними всеми, — невозможно.

— Блин, Аманда, — протянул один из парней, скользя взглядом по моему телу, — ни за что бы не догадался. Ты выглядишь супер. Почти так же супер, как те снимки, что я видел в интернете.

— Ты правда ради Иисуса это делаешь? — спросил другой. — Или это просто легенда?

— По тому, что я сегодня видела, ты просто пытаешься казаться шлюшкой, — резко предположила одна из девушек. — Судя по твоим танцам.

— Слушайте, — заговорила я, отчаянно выдумывая выход, — я не та Аманда, о которой вы думаете. Моя фамилия — Катлер. Вы меня с кем-то путаете.

— Ой, кончай, — фыркнула та же девушка. — Тела один в один, только краской покрыто.

— Но ты и правда горячая, — не унимался первый парень. — Раньше я о тебе и не думал, но теперь я своё мнение переменил.

— Мне надо спуститься и проведать подругу снаружи, — соврала я. Честно говоря, на Си-Джей плевать, но я хотела убраться отсюда. — Можете верить во что угодно, но у меня дела.

— А потанцуй со мной сперва, — попросил второй. — Заодно объяснишь, как Иисус тебя на это сподвиг.

В толпе раздались смешки — это только усилило моё смущение и стыд.

— У меня все танцы расписаны, ребята. А теперь пропустите меня...

— Нет, точно Аманда, — поддела ещё одна девушка. — Вдруг стала вежливой и застенчивой. Совсем не та, что была раньше.

Чёрт, всё катится не туда, и костюм всё горячее. Я решила рвануть мимо них, но, едва выскочив за дверь, наткнулась на заслон: мне не давали пройти.

— Куда же ты, красотка? — поддела одна из девушек. — Ты что, так и уйдёшь? А как же Иисус? Разве тебе не надо всё это снять?

— Давай, девчонка, — подхватил парень, — покажи, автозагар у тебя сплошной или нет.

— О господи, миссис Дэвис поднимается! — заорала я.

Все обернулись, и, прежде чем они сообразили, что я соврала, я проскользнула мимо и сбежала по лестнице. В спину неслись крики. В гостиной, к счастью, было почти пусто: лишь несколько человек у бара и Стейси, швырявшая арахис в Кейси в клетке.

— Будешь орешек, сучка? — дразнила Стейси и кинула ещё один.

Я добралась до входной двери, но, к своему ужасу, обнаружила: заперто. Я судорожно дёргала ручку — дверь не поддавалась. Что за чёрт?! Вскоре вся публика со второго этажа спустилась и принялась просвещать сидящих у бара.

— Я думал, индианка — это Мисси, — отозвался пьяный парень у стойки.

— Аманда Джонсон — вот кто вторая индианка.

— А-а, — сообразил он.

— Ага, значит, раскусили тебя? — обратилась ко мне Стейси, пока я без толку дёргала дверь.

— Ты знала, что это Аманда? — спросила одна из девушек.

— Да, знала, — пьяно подтвердила Стейси. — Я уже неделю как знаю. Она самая классная девчонка из всех, кого я встречала, и я только недавно это поняла.

— Она правда ради Иисуса это делает, как на сайте?

— Да, правда, — не моргнув глазом соврала Стейси. — Ещё вчера она молилась со мной на тротуаре в Юджине. Она вообще во многих местах молилась и много кому делала добро.

Теперь на меня смотрели немного иначе — но легче не стало: взгляды всё равно были странными.

— Почему ты нам не сказала, Стейси?

— Потому что это сюрприз.

— Минутку, я не понимаю, — помотала головой другая девушка. — С какой стати Иисусу хотеть, чтобы ты бегала голой? Это же просто безумие.

— Она не может носить одежду, — ляпнула Стейси. — Он сделал так, что она ничего не может надеть. Будто аллергия.

— Но на ней же что-то есть.

— Ты это называешь «надето»? — Стейси кивнула на мой костюм. — У меня стринги-бикини и то из большего количества ткани.

К тому же этот костюм становится всё невыносимее. Господи, теперь все на меня пялятся как на какого-то урода, и они совершенно правы. Я бы и сама не поверила, услышав такое. Чёрт, как же горячо.

— Это что-то не укладывается в голове, — опять помотала головой девушка. — Если бы ты, Стейси, — я бы ещё поняла. Но Аманда Джонсон — нет, не сходится.

Тут снаружи постучали.

— Алло, полицейское управление, — прогремел за дверью мужской голос. — Впустите нас. Поступило сообщение об агрессивной подозреваемой внутри дома.

— Охренеть, — пронеслось среди стоявших передо мной. — Полиция!

— А я пил, — в шоке выронил стакан парень у бара. — У меня уже есть один привод за распитие в этом году, мне второй нельзя. Не впускайте их!

Проигнорировав его, я снова попыталась открыть дверь — заперто намертво. Чёрт, мне бы очень хотелось их впустить.

— Не открывается! — крикнула я. — Заперто почему-то, я не могу. Вам придётся обойти сзади.

— Пошлём человека кругом, — ответили снаружи.

— Ты что... — заикаясь, произнёс парень у бара, — ты зачем им сказала? Чёрт, мне надо сваливать.

— Мне тоже, — подхватило ещё несколько человек.

К моему облегчению, толпа, блокировавшая меня, начала рассеиваться — все старались избежать полиции. Я знала, что арестовывать никого, скорее всего, не станут, но они этого не знали, а я не собиралась просвещать.

— Господи, что там наверху произошло, Аманда? — спросила Стейси заплетающимся языком.

— Миссис Дэвис избила Си-Джей и выбросила в окно, — сообщила я.

— Да ладно! — радостно завопила Кейси из клетки. — Не думала, что доживу до этого дня.

— А что с миссис Дэвис? — широко раскрыв глаза, спросила Стейси.

— Эмили несколько раз огрела её компьютерным монитором по голове. Миссис Дэвис почему-то приняла меня за Эмили.

— Вот чёрт, — с поражённой улыбкой выговорила Стейси. — Я всегда знала, что миссис Дэвис — психопатка.

Тут моя кожа зачесалась и засаднила — я имею в виду кожу, не прикрытую этим жалким костюмчиком. Чёрт, надо смывать эту дрянь, пока она не начала гореть. Вспомнив слова Эмили про особое мыло за баром, я кинулась туда.

— У вас там для меня мыло есть? — спросила я бармена, собиравшего брошенную посуду.

— Мыло? — переспросил он. — Для посуды, что ли?

— Нет, — заёрзала я на месте, потому что становилось всё некомфортнее. — Эмили должна была оставить для меня специальное мыло. — Господи, только не усложняйте.

— А, вот это? — он достал из-под стойки и поставил бутылку с белым мылом. — Мне не сказали, для чего, сообщили только, что кто-то может спросить.

— Спасибо, — я выхватила бутылку и бросилась к туалету внизу.

По пути я услышала крик: «Чёрт, менты!» — и визг. Трое полицейских вошли внутрь и направились ко мне, преграждая путь.

— Где нарушительница? — спросил один.

— Наверху, под кучей охранников, — скороговоркой бросила я и попыталась обойти.

— Спасибо, — сказал он и посторонился.

Я побежала к туалету, дёрнула ручку — тоже заперто, чёрт! Я забарабанила в дверь: кожа горела всё сильнее.

— Занято! — крикнули изнутри несколько голосов. — Тут срут и блюют одновременно.

Чёрт! Наверху, небось, тоже занято. Блин, что делать? Я сбросила мокасины — ноги горели, и я понимала: скоро придётся снять и остальное. Я вбежала в кухню и встала перед холодильником, лихорадочно соображая. И тут я увидела его через окно. Фонтан. Чёрт, только не это: задний двор забит народом, и группа играет. Но боль нестерпимая, а раздеваться перед всеми — чтобы мыться и смывать это дерьмо — выше моих сил. Господи, есть ли другой выход?

Кожа жгла всё нещадней, и вскоре мысли о стыде отступили перед необходимостью смыть эту гадость. Пересилив себя, я выскочила за дверь, в переполненный задний двор, и понеслась к огромному фонтану в дальнем конце.

Мне пришлось проталкиваться сквозь пару человек к фонтану. С появлением полиции толпа пришла в лихорадочное возбуждение, хотя никого не допрашивали и не арестовывали. Но стоило мне добраться до фонтана — внимание переключилось на меня.

Кожа горела так, будто сейчас воспламенится, и, едва я прыгнула в холодную воду, наступило мгновенное облегчение. Не думая, я сорвала с себя костюм и принялась окатываться с головы до ног; я даже на миг забыла, куда поставила бутылку с мылом, пока не увидела её плавающей у края. Слава богу, запечатана — пролей я её, вот тогда бы точно был полный абзац.

Я встала, чтобы взять её, и в тот же миг раздалось коллективное мужское «Охренеть!» — теперь я снова была голая. Вода стекала, я пыталась втереть влагу в кожу, чтобы остудить её. Размышлять о том, что на меня смотрит почти весь мой институт, времени не было, — что не мешало мне видеть лес мобильников с камерами, направленных в мою сторону. Все, кажется, забыли про полицейских, увозивших наверху миссис Дэвис.

Я схватила мыло и попыталась выдавить его на себя — но верх был запечатан, а мокрые пальцы никак не могли сорвать плёнку. Господи, почему со мной постоянно так? Ну почему ничто не может быть просто?

— Что это она делает? — спросила какая-то девушка, показывая пальцем. — Это часть шоу? Она с группой?

— Это Аманда, — просветила её соседка. — Аманда Джонсон. Она наверху призналась, когда миссис Дэвис избили.

— Миссис Дэвис избили?! — опешила первая. — О боже, это правда Аманда Джонсон! Ну и ночка сюрпризов.

— Мягко сказано, — подхватила третья; её спутник, широко улыбаясь, щёлкал меня на телефон.

Чёрт, не могу открыть! И снова становится горячо. Я перебежала под поток, льющийся с вершины фонтана, — чувство потрясающее, но вскрыть мыло стало совсем невозможно, а ещё толпа заулюлюкала пуще прежнего. Я вышла из своего импровизированного душа и снова попыталась содрать плёнку, когда увидела Стейси: она стояла перед фонтаном с пьяным недоумением на лице.

— Ты чё делаешь? — промямлила она. — Можно я с тобой?

Господи. Я бы попросила её открыть, но она такая пьяная — вряд ли справится лучше. Тут подбежала Эмбер со встревоженным лицом.

— Аманда, это действительно ты? — неуверенно спросила она.

— А то, — просветила её Стейси. — Ей, видать, ванна понадобилась.

— Боже правый, — сказала Эмбер и, сдёрнув сапоги со своего костюма, шагнула в фонтан. — Ты в порядке?

— Эта автозагарная дрянь жжёт кожу, — призналась я, переминаясь в воде. — Тут мыло, которое должно её смыть, но я не могу открыть — пальцы мокрые. — Не говоря уж о том, что все на меня смотрят, а это не помогает.

— Давай, — мягко сказала она, взяла у меня бутылку и сорвала плёнку. — Где болит сильнее всего?

— Везде. — Я почти кричала. — Лицо тоже начинает.

Эмбер налила густого белого мыла на ладонь и, прежде чем я успела возразить, начала втирать его в мой живот и торс. Мне не верилось, но, когда она это сделала, я услышала дробный треск фотокамер, перекрывающий громкую музыку.

— То, чем она её мажет, похоже на сперму, — громко заметил парень с телефонов в первых рядах.

Отлично. Наверняка Богини специально такое мыло выбрали.

— Подставь руку, Аманда, — скомандовала Эмбер и налила мне на ладонь. — Умой лицо.

Лицо горело, так что я послушалась и обеими руками растёрла мыло по лбу и щекам. В толпе заорали громче — я представляла, как это выглядит со стороны. А когда Эмбер стала втирать мыло в мою грудь, крики взлетели до небес. Она делала это твёрдо, но нежно, массируя кожу; я невольно отступила — ощущение было одновременно приятным и болезненным, и ни то, ни другое меня не устраивало.

— Кажется, сходит, — сообщила Эмбер, водя руками по моему торсу. — И с лица неплохо сходит. На вот, ещё нанеси.

Пока она добавляла мне мыла, в фонтан с шальным лицом запрыгнула Стейси.

— Ну уж нет, без меня! — воскликнула она. — Возможность прикоснуться к этой мягкой коже я не упущу. Дай мыло, Эмбер.

— Держи, — Эмбер налила ей в ладони, — займись спиной, а я закончу спереди. И заднюю поверхность ног не забудь.

— О, не проблема, — радостно отозвалась Стейси и принялась мылить мой зад. — На такую большую роскошную задницу может и больше мыла понадобиться.

— Просто начинай, — ровно осекла её Эмбер.

Господи, это ужасно. Фонтан обступили со всех сторон; почти у каждого в руках что-то с камерой — и две девушки разминают руками самые чувствительные участки моего тела. Хуже всего: это действительно приятно, и чем дольше они трут, тем чище кожа и тем лучше ощущения.

— Ого, вот это горячо, — донеслось со сцены. Группа перестала играть. — У нас, кажется, есть песня как раз под это.

Они заиграли что-то незнакомое мне; я почувствовала, как пальцы Стейси скользнули в ложбинку между ягодиц, и дёрнулась.

— Не шевелись, — хихикнула она, — надо всё смыть, а там тоже есть. Извини, дорогуша.

— С лица вроде всё сошло, Аманда, — сказала Эмбер, отступая, чтобы оценить. — Сполоснись под струёй секунду, и я займусь ногами.

Я ополоснулась; вода подо мной на миг стала коричневой, прежде чем раствориться. Живот и грудь были чистыми, но руки — всё ещё загорелыми. Эмбер налила мне ещё мыла, и я принялась за плечи, а она наклонилась и начала растирать мои ноги. Стейси, как я заметила, по-прежнему увлечена моим задом.

— Стейси, может, спиной займёшься? — крикнула я. — У меня задница не настолько большая, чтобы с ней столько возиться.

— Но она такая приятная, — пьяно поддела она. — Ладно, займусь спиной, зануда.

— Прикоснись ко мне! Прикоснись ко мне! Хочу ощутить твоё тело! — пела группа. Звучало как панк-версия какой-то старой песни восьмидесятых, которую мама слушала.

— Ничего себе, Аманда, да ты просто наслаждаешься, — поддела одна из девушек перед фонтаном. — Интересно, что бы Иисус об этом подумал?

Надеюсь, Иисус сейчас не смотрит. А если смотрит — неплохо бы божественное вмешательство. Господи, как же приятно, когда Стейси трёт спину: у неё хорошо получается, да и ноги от рук Эмбер подкашиваются.

— Стейси, заднюю поверхность ног ты не домыла, — упрекнула Эмбер. — Мыло не трать, оно ещё понадобится.

— Простите, начальница, — отозвалась Стейси, переключившись на мою шею. — Можешь там за меня доделать.

— Ладно уж, — вздохнула Эмбер.

— И меня заодно потри, раз уж ты там, — пошутила Стейси.

— Заткнись, Стейси, а то матери расскажу, чем ты сегодня занималась.

— Чем именно? — уточнила Стейси.

— Господи, спаси нас, — пробормотала Эмбер.

Следующие пару минут мы втроём намывали меня сверху донизу. Народ дрался за лучшие места для съёмки со всех возможных ракурсов. К счастью, охрана хотя бы следила, чтобы больше никто не лез в фонтан. Вскоре я снова ополоснулась и увидела, что почти весь загар сошёл — кроме ступней и, к моему ужасу, самого интимного места. О господи, там тоже надо смывать.

— Думаю, свои женские прелести ты лучше сама, Аманда, — предложила Эмбер. — Боже, какое же это унижение — делать такое здесь.

— Я сделаю! — вызвалась Стейси.

— Нет, Стейси, — закатила глаза Эмбер. — Она сядет у основания, и если мы в это время помоем ей ступни, то, может, немного заслоним её от толпы — не так всё будет скабрезно.

Будто до сих пор не было скабрезно. Господи, не могу поверить, что придётся это делать. Но и оставлять как есть нельзя. Я прошла в центр фонтана и села у подножия извергающейся струи. Водопад немного скрывал меня, но далеко не так, как хотелось бы; а хотелось бы — в запертой комнате в пустом доме, чтобы ни души вокруг. Я увидела, как Эмбер машет каким-то девушкам; потом она обернулась ко мне: «Мы их используем как живой щит: эти парни просто свиньи».

Я было обрадовалась, пока не увидела, кто будет щитом. Мисси, Данетт и Кейтлин. Почему именно эти трое? А, ну да — вон ещё Терри и Лиза. Они ничего, но всё равно — какая разница, кто именно, когда это травма в любом случае.

— Ничего себе, Аманда, — протянула Мисси, — так это всё-таки ты была под этим всем. Нипочём бы не догадалась. А теперь у тебя там обратная линия загара получается.

— Так, девушки, просто заслоните её, — распорядилась Эмбер, подавая мне бутылку. — Ей надо вымыться, ей и так уже достаточно унижений.

— А почему ты здесь это делаешь? — спросила Лиза.

— Туалеты заняты, — ответила я.

— А потерпеть нельзя? — спросила Кейтлин.

— Нет, нельзя, — отрезала Эмбер. — Вы помогать будете или нет?

— Ладно, — отозвалась Кейтлин с забавой на лице. — Невеликая цена за место в первом ряду.

— Может, хоть отвернётесь? — спросила я.

— А как же мы скажем, не пропустила ли ты пятнышко? — пошутила Данетт.

А, плевать. Я вылила полную горсть мыла и принялась вымываться там внизу; Эмбер тем временем взялась за мою ступню.

— Вот это горячо, — услышала я голос Стейси.

Я отвернулась и делала что могла, чтобы отмыться, не усугубляя.

— Что она там делает? — крикнул кто-то из-за спин девушек. — Чёрт, я точно что-то пропускаю.

Через минуту, проведённую в прикосновениях к себе, — что было одновременно и приятно, и отвратительно, — я ополоснулась и увидела, что не всё смылось.

— Там надо постараться, девочка, — самодовольно поддела Мисси. — Эта краска во все складочки забивается.

Ненавижу её.

Я набрала ещё мыла и в этот раз закончила дело; Эмбер в это время мыла мне вторую ступню. Должна признать: она была великолепна. Хоть кто-то в этом мире порядочный.

Чистая, я сразу окунулась с головой, чтобы смыть остатки, и тут до меня дошло, насколько вода ледяная, — чёрт, после такого мигом протрезвела. Я встала, оглядела себя: кожа белая, как утром, — чисто! Слава богу, эта гадость сошла.

— Дай проверю линию роста волос — может, там осталось, — сказала Эмбер. — Волосы чёрные, они не беспокоят?

— Нет, — ответила я.

Девушки расступились, и я снова предстала перед всеми. Камеры защёлкали мгновенно. На меня смотрели как-то иначе, чем раньше. Не знаю почему. Может, оттого, что теперь знают моё имя. Но это странно.

— Ты в порядке, Аманда?

Я обернулась и увидела Скотта в первых рядах. В руке он держал небольшое полотенце — судя по всему, для меня. Я лишь кивнула и слабо улыбнулась. Эмбер сказала, что автозагара на мне больше нет. Я подошла к Скотту и с благодарностью взяла полотенце, начав вытираться.

— Пожалуйста, вытащи меня отсюда, — прошептала я. — Хотя бы подальше от них.

— Задача не из лёгких, но я попробую, — ответил он и протянул руку, помогая выбраться из фонтана.

— Эй, ты куда это с ним собралась? — возмутилась Мисси. — Он сегодня мой кавалер!

— Он просто помогает мне, ясно? — бросила я, вылезая из воды.

— Да какая разница, — нагло заявила она, вклиниваясь между мной и Скоттом. — Я заметила: ты там даже не кончила. Ты, наверное, такая зажатая, что вообще никого не удовлетворишь. Ты просто асексуальная голая динамщица.

Не знаю, что именно в её словах стало спусковым крючком. То ли оскорбление, то ли то, что она это сказала при Скотте, то ли вся накопившаяся за эти дни немыслимая тяжесть этого кошмара — включая только что пережитое публичное купание, где две женщины, считай, вымыли меня на глазах у всех. Я знаю одно: во мне что-то оборвалось. И следующее, что я помню: Мисси летит на землю, а мой кулак только что врезался ей в челюсть.

P.S. Автор давно не выходит на связь, все пытаются до него достучаться, поэтому пауза пока на непредвиденный срок :(