— Пять парней — есть, — сказала Эшли, пробравшись ко мне. — А этот кто был?

— Извращенец, — бросила я. — За весь танец ни слова — только пялился мне в промежность. Единственное, что сказал: его зовут Льюис и не потанцую ли я с ним.

От всех этих танцев мне стало жарко: пот струился по груди и спине, а влага из промежности уже стекала по внутренней стороне бедра. Я хотела остановиться, вернуться за столик — но Эшли указала на двух парней, разговаривающих со Стейси.

— Видишь этих двоих? — спросила Эшли; я кивнула. — Это, кажется, приятели Стейси, она с ними здесь видится. Я договорилась: станцуешь с каждым по очереди — получится семь, — потом короткая передышка и ещё что-нибудь попить. Я их не знаю, но — всего лишь танцы, всё путём.

Эшли помахала им. На вид парням было чуть за двадцать, оба довольно симпатичные, с короткими стрижками и широкими плечами.

— Аманда, это мои друзья — Бретт и Чед, — представила Стейси, указав на каждого. — Они крутые и хотят с тобой потанцевать. Я сказала: если будут плохо себя вести — расскажу их родителям, на что они тратят деньги, присланные на учёбу. Давай сперва с Бреттом, потом Чед — следующий танец.

— А он почему первый? — обиженно спросил Чед.

— «Б» идёт раньше «Ч» по алфавиту, Чед, — лукаво ответила Стейси. — Если полегчает — я пока с тобой потанцую.

— А сиськи покажешь? — попросил Чед.

— Не здесь, — она шутливо ударила его в грудь. — Ещё кто увидит, неприлично.

Шутит она или нет — не знаю, но врезать ей хочется в любом случае. Бретт взял меня за руку и вывел на свободное место. С тёмными короткими волосами, он был похож на модель из рекламы GQ.

— Боже мой, где Стейси тебя откопала? — поинтересовался он — видимо, не был посвящён в то, что знали остальные. — Я был бы рад, если бы она последовала твоему примеру и разделась.

Я просто улыбнулась и затанцевала. Он тоже начал и почти сразу попытался притереться — я тут же отступила.

— Не так близко, пожалуйста, — вежливо попросила я. — Мы едва знакомы.

— Извини, просто тесно очень, места мало. — Он снова приблизился, но зазор оставил. — Значит, тебе нравится быть голой? Мне, признаюсь, тоже нравится, что ты голая.

— Спасибо, — выдавила я. — Что именно вам нравится в том, что я голая?

— То, что видно сиськи и задницу, — быстро ответил он. — И твою сладенькую киску. Её же ещё не пробовали?

Я хотела завопить, но какой смысл — сама спросила. Ненавижу это новое правило, ненавижу все правила. Мы танцевали ещё минуту, прежде чем он снова приблизился и начал тереться.

— Прекрати! — крикнула я. — Я же просила!

— Но ты сама посмотри, как ты возбуждена, — принялся он оправдываться. — Боже мой, да ты выглядишь так, будто готова трахаться прямо сейчас. Я просто хотел помочь тебе снять напряжение.

Я снова попыталась игнорировать его слова и танцевать, но это далось нелегко. Я «готова трахаться»? Не знаю, как это выглядит, но чувствую я себя скорее готовой умереть, чем трахаться. Однако он прав в одном: моё тело подаёт неверные сигналы; я уже взмокла, а соски торчали как стрелы на тетиве. Хорошо, что песни Green Day короткие: скоро она кончилась, и мне больше не пришлось с ним танцевать.

— Суперски было, — похвалил Бретт, улыбаясь ещё шире. — Надо будет как-нибудь вместе потусоваться.

«Ага, размечтался», — подумала я, возвращаясь к Стейси. Чед прямо горел нетерпением: схватил меня за руку и закружил под следующую песню — R.E.M. «What's the Frequency, Kenneth?», которую я любила, и от этого было особенно обидно: теперь при каждом прослушивании буду вспоминать этот кошмар.

— Ты просто огонь, — произнёс Чед, ощупывая меня взглядом. — Обожаю юных естественных девочек с такими крутыми бёдрами и длинными ногами. Я бы тебя прямо здесь и сейчас трахнул.

Ничего себе водится у Стейси знакомые. Чёрт, этот ещё хуже своего дружка. Он тоже попытался притереться, но на этот раз я оттолкнула его.

— Дай мне пространство, — рявкнула я. — Мне нужно дышать.

— А ты потрогай себя, — предложил он с похотливым блеском в глазах. — Тебе явно надо.

Пнуть бы его по яйцам — вот что мне надо. Эти парни напоминают придурков из нашей футбольной команды: симпатичные, но неандертальцы.

— Мы с Бреттом играем за футбольную команду ПСУ, — иронично сообщил Чед. — Могли бы водить тебя на крутые вечеринки в Портленде. Ты выглядишь как отличная тусовщица, на этих вечеринках бывают все крутые люди. Сладко звучит, да?

— Я нечасто бываю в Портленде, — сказала я, надеясь, что он поймёт намёк.

— Мы бы за тобой заезжали! — радостно ответил он. — Да блин, если ты будешь голая, получишь всё, что пожелаешь.

— Я хочу продолжать танцевать, — сказала я и продолжила.

— И я хочу. Обожаю, как огни отражаются на твоей мокрой киске, когда ты двигаешься, — это нереально горячо.

О Господи, лучше умереть. Он теперь откровенно уставился на мой низ, а там было очень мокро и липко и становилось только хуже от танца. Насколько красной я была в тот момент — не знаю, но краснее некуда для живого человека. Я возблагодарила Господа, когда песня завершилась.

— Извини, мне надо вернуться за столик — пить, очень хочется, — сказала я Чеду.

— У меня тут кое-что есть — утолит жажду, — широко улыбаясь, произнёс он и кивнул на свою ширинку.

— Ты конченый козёл! — заорала я и зашагала прочь, к лестнице. Он забежал вперёд и преградил путь.

— Эй, крошка, нехорошо так: раззадорила — и сваливаешь, — сказал он, нависая надо мной. — По-моему, ты должна мне и моему корешу по отсосу в подсобке — за труды.

— Ничего я вам не должна, — отрезала я. — Уйди с дороги, придурок.

Я попыталась обойти его, но он схватил меня за руку и удержал.

— Слушай, сука, Стейси сказала, ты клёвая, так что советую быть клёвой, — со злым прищуром произнёс он.

В этот миг между нами встал охранник.

— Отпустите девушку, или мне придётся применить силу, — сказал он Чеду, глядя ему в глаза. Тут подошли Бретт со Стейси.

— Что случилось, бро? — спросил Бретт.

— Этот ряженый мент мне указывает, — ответил Чед. — Пусть лучше о себе позаботится, пока не пострадал.

— Всё, сэр, на выход, — с отвращением сказал охранник и дал знак подмоге.

Но прежде чем подкрепление приблизилось, Чед замахнулся на охранника — тот увернулся и попытался скрутить его. Бретт врезал охраннику, не дав схватить Чеда, и сбил с ног. Тут же на Бретта и Чеда налетела охрана, толпа отхлынула, и началась потасовка.

— Что произошло? — подойдя, спросила меня Стейси.

— Твои друзья — козлы, Стейси, — жёстко сказала я. — Хотели, чтобы я сделала им минет в подсобке. Спасибо, что присмотрела за мной, подруга.

— Правда? — она изобразила удивление. — Обычно они просят попозже. Извини, милая, мне ужасно стыдно.

— Ну блин, Аманда, — смеясь, подошла Эшли. — Видишь, что ты с мужиками делаешь. Кто бы мог подумать, что парни будут драться из-за тебя?

— Давай поднимемся наверх, передохнём, — предложила Стейси. — Пусть тут уляжется.

Пробираясь сквозь глазевшую толпу к лестнице, Эшли поравнялась со мной и наклонилась к уху.

— Я знала, что эти двое — придурки, — прошептала она. — Какой кайф был смотреть на его лицо, когда ты его отшила, — он, кажется, не мог поверить. Умора.

Когда мы сели за столик, меня начало трясти. Инцидент меня изрядно подкосил, и я глубоко задышала, пытаясь совладать с собой.

— Ещё раз извини, Аманда, — сказала Стейси, обнимая меня за плечи. — Забываю, в каких скотов могут превращаться парни под алкоголем. Я расскажу о них тренеру Уолшу.

— Простите, дамы, — Джей, хозяин, подошёл к столику, — хочу извиниться перед мисс Джонсон и спросить, всё ли в порядке. Надеюсь, вы не пострадали.

Я покачала головой: нет, не пострадала, — и допила «Ширли Темпл». После всех танцев меня мучила жажда, а ноги ныли от новой обуви. Я всё ещё злилась из-за того, что этот козёл Чед меня лапал, но, глядя, как их с дружком выволакивали отсюда мордами вниз, — немного полегчало. Охрана дело знает.

— Рад, что вы целы, — продолжил Джей. — Надеюсь, остальным это послужит уроком — быть почтительнее. Но я не обижусь, если танцы на сегодня закончены.

— Она не закончила, — вмешалась Эшли. — Она боец. Думаю, в ней ещё на пяток сногсшибательных выходов.

— А мне ещё «Малибу» с ананасом — этот уже пустой, — выпалила Стейси заплетающимся языком. — Тебе повторить твой девчачий напиток, Аманда?

— Я пришлю официантку, — сказал Джей.

— Нет, я сама, — Стейси встала. — Люблю командовать бармену, когда хватит наливать ром. — Она улыбнулась мне и направилась к бару.

— Мисс Джонсон, здесь две девушки хотят с вами познакомиться, — сказал Джей, указывая на них у бара. — Эмили разрешила, так что я их сейчас пришлю. Они из Орегонского университета и хотят вам кое-что сообщить. Ещё раз прошу прощения за тех двоих. Если что-то понадобится — смело обращайтесь.

Он вернулся к девушкам и стал им что-то говорить.

— Кто это? — спросила я Эшли.

— Без понятия, — сказала она. — Меня посвящают не во всё. Но ты, полагаю, должна будешь согласиться на всё, что они скажут.

Девушки подошли к столику и приветствовали нас широкими улыбками.

— Привет, Аманда! — радостно сказала одна. — Я Бетси, а это моя подруга Тай. Мы так рады с тобой познакомиться — специально приехали из Юджина. Можно присесть?

— Да, пожалуйста, — ответила за меня Эшли. — Я, кстати, Эшли, подруга Аманды.

— Очень приятно, — любезно ответила Бетси, усаживаясь; за ней и Тай. Она снова повернулась ко мне: — Во-первых, хочу сказать: ты невероятно храбрая. Быть вот так, совсем без одежды, в переполненном клубе — на это нужны железные нервы.

— Я бы ни за что не смогла, — призналась Тай. — Я постоянно тренируюсь, но и в купальнике-то стесняюсь.

— Я тоже, — добавила Бетси. — Чувствую себя абсолютно беззащитной. Когда я училась в институте, кто-то взломал мой шкафчик на физкультуре и украл всю одежду, так что оставшийся день пришлось ходить в тренировочном костюме — а дело было зимой, в холода. Весь день на меня пялились в коридорах и аудиториях. Представить не могу, каково тебе — совсем без одежды.

— В общем, — перехватила Тай, — в прошлую субботу мы были на матче, когда ты выбежала на стадион. С собой был фотоаппарат — сделали несколько снимков. Получились очень хорошо.

— Да, — подхватила Бетси. — У нас удачный ракурс. С тех пор ты стала чем-то вроде легенды у нас в университете. Весь субботний вечер тебя обсуждали не меньше, чем победу «Дакс». А в воскресенье те, у кого были камеры, собрались и обменялись снимками.

— Всего у нас набралось около двух сотен отличных фото: и на стадионе, и на поле, — снова заговорила Тай. — А ещё пять человек засняли тебя в парке, через который ты пробегала раньше; все снимки вышли чёткими и красивыми, и мы их тоже добавили.

— Мы собрали всё на диск, — сказала Бетси, вынимая ноутбук и ставя его на стол. — Мы не знали, кто ты, пока не связались с одной из твоих представительниц, так и звали тебя Девушкой-призраком — потому что ты возникла и исчезла как привидение.

— И потому что у тебя красивая бледная кожа, — добавила Тай.

— И это тоже, — чуть смутившись, подтвердила Бетси. — Надеюсь, это не обидно: нам кажется, тебе очень идёт. Давай покажу.

Она открыла ноутбук и через минуту вывела на экран снимок: я бегу сквозь толпу на стадионе, а сверху заголовок: «ДЕВУШКА-ПРИЗРАК НА СТАДИОНЕ». Потом она щёлкнула — и экран заполнили миниатюры.

— Давай-ка слайд-шоу.

Бетси что-то нажала, и по экрану поплыли яркие чёткие изображения. У меня было одно желание — швырнуть ноутбук с балкона. Фото за фото — одно унизительнее другого, включая то, где после тачдауна меня обнимает парень, положив руки мне на зад. О Боже, они собрались вместе и сваяли трибьют одному из самых жутких эпизодов моей жизни: сидели, сравнивали кадры и обсуждали моё тело и бледную кожу. «Девушка-призрак» — отлично, просто супер.

— Мы хотели показать тебе до того, как в пятницу начнём продавать их в университете, — буднично произнесла Бетси. — Твой адвокат дал добро примерно час назад, завтра подпишем бумаги. По-моему, это здорово, что ты позволяешь — и ради такого благого дела. Этим несчастным в Судане нужна любая помощь, и мы надеемся собрать много денег.

Что, чёрт возьми, она несёт?

— Можно я гляну быстренько? — Эшли вскочила и подошла к компьютеру.

Я всё ещё пребывала в ступоре: в пятницу в Юджине начнут продавать диски с моими голыми снимками с футбольного матча. Любой сможет делать с ними что захочет: копировать, раздавать... В голове проносились картинки: люди разглядывают меня, посмеиваются про себя, а я, может, вишу у них на рабочем столе или распечатанная на стене. Я хотела взмолиться — не надо, — но кто-то, мой якобы адвокат, уже сказал, что я согласна. С каких пор у меня есть адвокат?

— Обалдеть, — восхитилась Эшли, глядя на слайд-шоу. — Аманда, поверить не могу — ты это сделала. Забираю назад про тряпку: ты либо чертовски храбрая, либо настолько тупая, что не осознаёшь.

— Я иногда краснею, глядя на эти снимки, — призналась Бетси. — Представляю себя на твоём месте — и так стыдно становится, а оторваться не могу. Ты у нас стала культовой героиней, Аманда. Твой адвокат рассказала, ради чего всё это. О «обете стыда» я раньше не слышала, но всё равно восхищаюсь. Нужна неординарная личность, чтобы отстаивать убеждения, а твой подход — уникальнее некуда. Храни тебя Бог.

— А жители Судана выиграют от того, что ты делаешь, — добавила Тай. — Тамошнее правительство почти как Талибан: убивают и пытают всех несогласных. Нужно что-то делать, и мы хотим внести свой вклад — помочь тем невинным, кого притесняют. Тебе должно быть хорошо от мысли, что ты помогаешь правому делу.

Всё это время я не знала, что говорить и делать. Я уж точно не хотела, чтобы эти диски с моими снимками продавались кому бы то ни было, не то что целому университету. Но я по-прежнему была в ловушке и ничего не могла поделать. Мне, конечно, жаль людей в Судане — но должен же быть другой способ помочь.

— Шикарно, Аманда, — впечатлённо произнесла Эшли. — Надеюсь, продадут миллион. Жутко сексуально.

Я чувствовала, как внизу становится всё мокрее, пока смысл — «продажа дисков с моими снимками» — доходил до меня. Когда я сжимала ноги, трение на нервной почве делало только хуже; дыхание сбивалось, и сколько бы я ни боролась — ничего не могла поделать.

— Хотите потанцевать с Амандой? — спросила Эшли и подмигнула мне. — Как вы видели, у неё тут вышла неприятность с парой парней. Танцевать она ещё хочет, но парней, понятно, побаивается. Кто-то из вас не против?

— Я не лесбиянка, — вставила Тай, — но с ней — с удовольствием. После всего, что она для нас делает, — для меня честь.

— Я тоже! — радостно подхватила Бетси. — Тем более я хотела с ней сфоткаться. Можно сделать снимок, как мы танцуем?

Что мне оставалось, кроме как ответить: «Да, можно». Ненавижу всё это.

— Зашибись, — громко объявила Эшли. — Давайте втроём — два танца, а мы со Стейси спустимся через пару песен.

— Отлично! — пискнула Тай, вскакивая. — Поторопимся, а то эта песня кончается — надо успеть.

Бетси тоже встала и протянула мне руку. Я медлила, боясь, что моё возбуждение станет заметно. Зная, что выбора нет, я поднялась — и не успела опомниться, как меня уже тащили к лестнице; толпа зааплодировала моему возвращению. Внизу люди расступались, пока мы втроём не вышли в центр. Заиграла старая песня Flock of Seagulls «I Ran» — то, что мне и хотелось сделать, да только бежать некуда. Я затанцевала, и толпа сомкнулась. Девушки встали с обеих сторон, отчасти заслоняя меня от остальных, и по очереди тёрлись бёдрами о мои бока. Мне это не нравилось, но я терпела, и с каждым движением возбуждение росло. Я чувствовала, как по ногам стекает влага, и когда они вдруг стали тереться одновременно — меня, вопреки моей воле, накрыло оргазмом; мой вскрик, к счастью, потонул в грохоте музыки. Когда песня кончилась, мне надо было сесть — ноги стали ватными. Не могу поверить: я кончила на танцполе. Я глянула на Тай и Бетси: у обеих лица светились счастьем; они не догадывались, что со мной сделали. Мне всё равно было ужасно стыдно, я хотела уйти, но заиграла новая песня — и они снова.

— На этот раз не так близко, пожалуйста, — попросила я, задыхаясь. — Мне нужно немного пространства.

— Извини, — сказала Тай, и мы продолжили. — Кажется, мы увлеклись.

Под Nine Inch Nails я заметила на штанах Бетси влажное пятно — с того места, где она ко мне прижималась. О Боже, только бы она не заметила! Какая же я сейчас грязная. Хоть бы поскорее всё кончилось. Тай вытащила маленький цифровой фотоаппарат и сделала несколько кадров — я с Бетси, а потом Бетси — меня с Тай.

— Мы будем хранить их вечно, — благодарно прошептала мне Тай.

Мне было стыдно: эти девушки считают меня святой, а я вовсе не та, кем они меня воображают. Они думают, я спасаю мир и хочу помочь с Суданом. Боже, как я ненавижу то, во что меня превратили эти две стервы, и то, что я вынуждена подчиняться. Проклиная их про себя, я вдруг с ужасом заметила в углу Эла — отцовского дружка, — он смотрел на меня.

Когда песня закончилась, Бетси и Тай долго обнимали меня и снова благодарили за разрешение продавать диски — которого я на самом деле не давала. Я снова покосилась на Эла — он был там же. Какого чёрта он здесь? С трудом верится, что он завсегдатай подобных заведений, — он женат, двое маленьких детей. Он что, с ними заодно? Расскажет отцу? О Господи, только этого сейчас не хватало.

— Простите, — вежливо обратился ко мне молодой человек в очках, — можно с вами потанцевать?

Я заметила, что Стейси и Эшли спустились на танцпол и двигаются ко мне.

— Я вернусь к вам через минуту, — сказала я и направилась к ним.

— Охренеть, Аманда, — закричала Стейси; от неё разило спиртным сильнее прежнего. — Я сверху видела твой танец с этими красотками. Чёрт, это было горячо, девонька, — ты аж дышала часто.

Я проигнорировала её и отвела Эшли в сторону — спросить про Эла.

— Кто это? — спросила она, когда я показала.

— Друг моего отца. Ты знаешь, что он здесь делает?

— Нет, — удивлённо ответила она. — Я же говорю — мне всего не докладывают.

— Можно им как-то позвонить?

— Нет, они сами звонят. Номеров пока не дают. Думаешь, он что-то затевает?

— Не знаю. Но само его присутствие жутко нервирует.

— Ну, пока я чего-то не услышу или он чего-то не сделает, — я бы на твоём месте заканчивала с танцами и делала вид, что его нет. Не знаю, что ещё сказать.

Мне это не понравилось. Как делать вид, что его нет, когда он не сводит с меня глаз с тех пор, как я его заметила? Чёрт, придётся попробовать: если не наберу нужное число танцев — кто знает, как отреагирует Эмили. Новых правил мне точно не надо. Я повернулась к парню в очках и кивнула. Его лицо озарилось радостью, когда он подошёл.

— Ты сделала мой вечер, — возбуждённо сказал он. — Можно подождать следующей песни? Эта уже наполовину прошла.

— Конечно, — послушно ответила я. — Как вас зовут?

— Скотт, — он протянул руку, — честь познакомиться, Аманда. По-моему, это гениальный способ привлечь внимание к тому стыду, что общество навешивает на людей. Уверен, Бог дал тебе особую миссию.

Ещё один верующий. По крайней мере, они ведут себя прилично, но от их речей я чувствую себя ещё более кощунственной, потому что настоящая причина совсем не в этом. Настоящая причина — две злобные женщины, которые держат в руках будущее моей семьи. Чёрт, а Эл всё пялится. Интересно, что бы сказал отец, глядя, как его «хороший друг» раздевает глазами его голую дочь? С моим отцом в последнее время трудно предугадать.

— Как вам моя куртка? — спросил Скотт, демонстрируя щегольскую кожанку. — Только на прошлой неделе купил, первый раз выгуливаю.

— Отличная, — ответила я, мечтая её надеть. — Очень вам идёт.

— Спасибо, — благодарно сказал он. — Всегда о такой мечтал. Вот, гляньте на ярлычок внутри — там написано, из чего сделана, отличные материалы.

Он распахнул левую полу и указал на белую нашивку, предлагая прочесть.

— Да ладно, — ответила я, подумав, что это странно. — Уверена, она качественная.

— Нет, правда, — настаивал он. — Просто гляньте — вас впечатлит.

Я решила уступить и наклонилась прочесть нашивку. Под мигающими огнями было трудно разобрать, но когда я вчиталась — не поверила глазам. Там было написано:

МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ОНИ ЗАСТАВЛЯЮТ ТЕБЯ ЭТО ДЕЛАТЬ. ХОТИМ ПОМОЧЬ. СКОРО СВЯЖЕМСЯ. ДЕРЖИСЬ.

На секунду я перестала дышать. Я подняла взгляд: Скотт ласково улыбался мне.

— Качественная вещь, правда? — спросил он, разыгрывая, будто на ярлычке написано другое. — Не ожидали?

Я только покачала головой, не в силах говорить. А что тут скажешь? Заговори я — Эмили или Си-Джей мигом насторожатся. Это правда? Может, и впрямь есть кто-то, кто мне поможет? Впервые за много дней я почувствовала проблеск надежды — что можно как-то вырваться. Чёрт, только бы не ловушка.

— О, следующая начинается, — заметил Скотт. — Потанцуем.

Заиграла Limp Bizkit — кавер на «Faith», и мы начали. У меня была тысяча вопросов. Кто он? Что Эмили и Си-Джей делают со мной? Что он предпримет? Кто ещё ему помогает? Но задать я ничего не могла — из-за всевидящих глаз и ушей Богинь. Вообще-то надо бояться, что они увидели нашивку, несмотря на все старания Скотта — они способны на невероятное. Потрясённая возможностью спасения, я на минуту забыла про Эла. Я огляделась — его нигде не было. Чёрт, куда он делся? Господи, мысли скачут в двадцати направлениях сразу.

— Вон там мои друзья, — Скотт указал на большую компанию за двумя сдвинутыми столами. — Они тоже твои большие поклонники. Помашешь им?

Среди них были и мужчины, и женщины, все на вид от двадцати до двадцати пяти. Я помахала и улыбнулась; в ответ — радостные крики и взмахи рук.

— Не хочешь потанцевать и с моими друзьями? — спросил он с понимающей усмешкой.

— Хочу, — просто ответила я. — С парой из них, если получится.

— Думаю, я знаю двоих, кто будет счастлив.

Вскоре я закончила танцевать со вторым из «друзей» Скотта и с облегчением поняла: квота закрыта, и без эксцессов. Куда подевался Эл, я не нашла и очень тревожилась, что он затевает.

— Не хочешь подойти к нашим столикам — поздороваться? — спросил Джейк, друг Скотта, с которым я танцевала.

— С удовольствием, — ответила я и уже направилась за ним, как вдруг в поле зрения возник Эл.

— Здравствуй, Аманда, — дружелюбно произнёс он, подходя. — Найдётся у тебя танец для меня?

— Привет, — слабо вымолвила я, заставив себя смотреть ему в лицо. У него была хитрая мина, от которой мне стало ещё неуютнее. Я повернулась к Джейку: — Можно взять тайм-аут?

— Конечно, — понимающе сказал он. — Мы скоро уходим, но если успеешь — заглядывай. — И он вернулся к своим.

— Обожаю твой наряд, юная леди, — пошутил Эл. — Мама купила?

— Что ты здесь делаешь? — вырвалось у меня.

— Решил посмотреть — из-за чего сыр-бор, — ответил он, ухмыляясь. — С такими-то хлопотами, что затеяли эти две дьяволицы, не мог не проверить — стоишь ли ты того. Должен сказать, вид у тебя — сама невинность. На кастинг девы Марии я бы тебя взял в первую очередь.

— Ты с ними заодно?! — накинулась я. — Ты же вроде друг семьи?

— Так и есть, — ответил он не моргнув глазом. — Это не моя затея — эти двое ко мне пришли. А ты знаешь, кто помогает отводить федералов от твоего папаши? Если бы не я, он бы сейчас ждал решения о залоге.

— А тебе-то с этого что? — потребовала я.

— Удовлетворение от того, что мой хороший друг не сядет, а его семья не останется на улице. А также приятный ранний пенсион, которым я намерен воспользоваться в ближайшее время. Хотел поблагодарить тебя: без тебя у меня не было бы этой новой роскоши.

Я была готова ему врезать. Он ужинал у нас с тех пор, как я была маленькой, — какая наглость. Как будто Эм и Си-Джей нужен он, чтобы отгонять федералов. Наверняка они используют его для чего-то ещё.

— Значит, родителям не расскажешь? — язвительно спросила я.

— И злить этих чокнутых?! — воскликнул он. — Один взгляд на тебя даёт мне достаточно стимулов не перечить им. Не бойся, я твоему отцу ничего не скажу.

— Знаешь, по-моему, ты редкостный козёл, — сказала я ему; песня заканчивалась.

— А ты, по-моему, похожа на мать, — рассмеялся он. — Особенно в твоём возрасте. Хотя у неё грудь побольше.

— Пошёл ты, — бросила я и пошла прочь.

— Увидимся, Аманда! — крикнул он вслед. — Ещё раз спасибо, что сделала мою жизнь лучше.

Я считаю себя неагрессивным человеком, но будь у меня сейчас пистолет — я бы выстрелила Элу в живот и смотрела, как он медленно подыхает. Вот урод. Поверить не могу — у него хватило духу сравнить меня с матерью. Видно, подглядывал за ней все эти годы. Я разозлилась на него ещё сильнее, когда мне пришлось пробираться через густую толпу на танцполе — в одних лишь туфлях. Теперь я знала: он — одна из причин, почему меня принуждают так себя позорить. Надо отдать толпе должное: большинство вежливо расступались, и лишь изредка меня «случайно» задевала чья-то рука. Я почти дошла до лестницы — подняться и просидеть остаток вечера, — как меня догнала Эшли и преградила путь.

— Куда это ты, королева танцпола? — ехидно спросила она.

— Наверх, попить, — ответила я и попыталась обойти; безуспешно.

— Ты ещё не закончила, подруга.

— Я станцевала с десятью парнями, — возразила я. — И с этими девушками дважды — это должно засчитываться.

— Засчитывается. Но, кажется, ты забыла про сольное выступление. — Она напомнила. — И советую сделать это сейчас. Многим завтра на работу, невежливо заставлять их ждать полночи. Вон та сцена сбоку — идеально: сзади зеркало, и видно отовсюду.

Сцена, о которой она говорила, была примерно в двух метрах над полом — мне предстояло стоять над всеми. Первый ряд сможет заглядывать снизу прямо в меня, а сцена настолько мала, что отступать некуда. Зеркало покажет меня со всех ракурсов. О Боже, это будет форменный показ — вот бы Скотт и его друзья спасли меня прямо сейчас.

— И не вздумай просто глазеть под ноги, — продолжала Эшли. — Ты на сцене, чтобы танцевать, так что изволь, а если мне покажется, что ты плохо старалась, — заставлю повторить. Эмили хочет, чтобы ты встречалась с людьми глазами. Кокетничать не обязательно, но улыбаться — да. — Она взяла меня под руку и повела. — После следующей песни провожу тебя на сцену, диджей объявит. Я спущусь — и жги.

По пути Эшли провела меня прямо мимо Эла, который воспользовался случаем и «нечаянно» задел ладонью мою грудь.

— Извини, Аманда, — деланно извинился он. — Не заметил.

Меня сейчас стошнит, но я слишком старалась не отставать от Эшли. Я мельком увидела Стейси с каким-то парнем: она извивалась и тёрлась, как последняя шлюха, а её грудь, казалось, вот-вот вывалится из топа. Наверное, двусторонний скотч — иначе как они ещё держатся. К моему огромному неудовольствию, мы подошли к сцене, и Эшли обвела меня вокруг, к боковой лесенке. Она махнула диджею, и тот дал жест «окей».

— Парням в первом ряду повезло больше всех, — шепнула мне Эшли на ухо. — Они первыми получат такой откровенный ракурс. Это особенный момент для тебя. Я рада, что все пришли его разделить.

О Боже, я не хочу. Ночь и так бесконечная — почему и это ещё? Неужели ещё не насмотрелись? Я бы уже устала. Стейси тем временем практически трахала своего партнёра через одежду. Боже, чуть алкоголя — и она превращается в шлюху; на моём месте она, наверное, была бы счастлива. Лучше бы выбрали её.

— Дамы и господа, сейчас для вас особый сюрприз, — возбуждённым тоном обратился диджей к публике. — Девушка, ради которой многие из вас сегодня здесь, хочет поблагодарить всех за то, что пришли.

Эшли вывела меня на сцену, и на меня упал луч прожектора. Она крепко держала меня за руку, и я не могла сопротивляться. Толпа разразилась аплодисментами, вспышки засверкали с новой силой, а диджей продолжал:

— Вечер был чудесный, и мы надеемся, что он продолжится. Эта песня посвящается Аманде, и она хочет станцевать её для всех вас. Так что повернитесь к сцене и танцуйте вместе с ней, чтобы показать свою поддержку. Она удивительная юная леди и к тому же чертовски красива. Давайте все вместе покажем ей, что пока она умеет любить — она будет жить. О да, она выживет.

Заиграла кавер-версия Cake на старую дискотечную «I Will Survive». Эшли хлопнула в ладоши, подбадривая меня, и быстро сошла со сцены. Первые несколько секунд я просто стояла под лучом прожектора, впитывая море обращённых ко мне лиц. Потом очнулась, вспомнила, что должна это сделать, глубоко вздохнула и попыталась ухватить ритм. Я заставила себя танцевать; вспомнила слова Эшли — если не выложусь, придётся повторять — и стала двигаться энергичнее, стараясь попадать в такт. Правда, певец звучал так, будто его накачали транквилизаторами. Я заставила себя смотреть в толпу и встречаться глазами. В первый ряд заглядывать не хотелось — не желала знать, кому достался лучший обзор на мои интимные места. Первой попалась рыжеволосая девушка: я заставила себя улыбнуться ей, а она зарделась и робко улыбнулась в ответ. Чего ей-то краснеть? Она хотя бы одета. Я встречалась глазами ещё с несколькими — улыбалась, отводила взгляд. Каждый раз человек светился от радости, что я его заметила, и улыбался в ответ.

— Oh no, not I, I will sur-vive, — продолжала песня.

Пот струился по спине, пока я танцевала: прожектор жарил, а от непрерывного движения становилось только жарче. Тело блестело от испарины, ещё немного — и я вся покроюсь влагой. И другая влага опять проступала внизу — я снова возбуждалась. Чёрт, с такими твёрдыми сосками танцевать ещё неудобнее: грудь побаливает при каждом подпрыгивании. О Господи, там Стейси мне машет! Она уже оседлала спину какого-то парня. Её сиськи буквально подпрыгивают у него на голове.

Толпа колыхалась волнами: руки взлетали в такт, люди синхронно подпрыгивали. Господи, я не могу поверить, что я это делаю. Никогда бы не подумала, что способна на такое — ни при каких обстоятельствах, — и вот я здесь. Не могу сказать, что получаю удовольствие, — по крайней мере, нарочно, — но, как поётся в песне, всё-таки выживу. Под громогласные овации песня закончилась. Я снова заставила себя улыбнуться, даже слегка поклонилась и двинулась со сцены. Эшли ждала внизу, дала условный знак «нормально» и позволила спуститься.

— Отлично, Аманда, — похвалила Эшли, хлопая вместе со всеми. — Теперь я увидела тебя в совершенно новом свете.

— Можно мне наверх? — спросила я.

— Да, — кивнула она. — Я с тобой. Заодно попросим сделать нам бутербродов или чего-нибудь. И полотенце тебе раздобуду — обсохнуть. Ты выглядишь так, будто из сауны вышла.

Поднявшись за столик, я увидела, как Скотт с друзьями машут мне с танцпола. Я помахала в ответ, надеясь, что скоро от них что-то услышу, а двое парней, с которыми я танцевала, послали мне воздушный поцелуй, пробираясь к выходу. Меня снова захлестнула надежда — я молилась, чтобы они сумели вырвать меня из лап Эмили и Си-Джей. Когда они скрылись, я принялась доедать оставшийся бутерброд с индейкой. Все эти танцы, а может, и стресс, разожгли зверский аппетит — бутерброд исчезал на глазах.

— Полегче, подруга, — заметила Эшли, глядя, как я уплетаю. — Прожуй как следует, подавишься ещё.

Тут к нам подсела Стейси со свежим стаканом в руке.

— Надеюсь, это последний, — кивнула Эшли на её напиток. — Скоро уезжать, не хватало ещё, чтобы тебя стошнило в моей машине. На-ка вот, заешь чипсами — алкоголь впитают.

— Да пошла ты, — фыркнула Стейси. — Меня не тошнит. Я и пьянее бывала — ни разу не вырвало. Кстати, ты-то за рулём — сама трезвая?

— Я всего одно пиво выпила, нормально, — отрезала Эшли. — Как тебе выступление Аманды?

— Она просто огонь, — выдохнула Стейси, повернувшись ко мне. — Это было так сексуально, я аж потекла. Сегодня такой офигенный вечер. Поверить не могу, что ты со всеми этими людьми танцевала, — я просто в шоке. — Она положила руку мне на плечо. — Ты охрененная, Аманда. Вот бы ты и завтра в институт голая пришла — и каждый день потом. Это было бы так круто. Я сегодня так завелась, когда ты голышом по коридору бегала, что после эвакуации заперлась в туалете и мастурбировала. Пару раз кончила, представляя это.

— Стейс, это уже перебор, — Эшли удивлённо приподняла бровь. — По-моему, ты извращенка.

Тут к нашему столику подошли Джей-владелец и Рик — оба сияли.

— Огромное спасибо, дамы, что пришли сегодня, — с чувством произнёс Джей. — По-моему, всё прошло замечательно, надеюсь, всем понравилось, а вам особенно, мисс Джонсон. Если захотите прийти снова — только скажите, я всё устрою. Знаю, вам скоро уезжать, — счастливой дороги. Ещё раз спасибо.

Он одарил меня широкой благодарной улыбкой, кивнул остальным и удалился.

— Чёрт, Стейси, а идейка-то твоя сработала, — признал Рик. — Лучший вторник в истории клуба, честное слово. Я твой должник.

— Ага, должник, — отозвалась Стейси. — Для начала пусть нас отвезут к машине. Мы запaрковались чёрт знает где, а я на каблуках и слегка навеселе.

— Без проблем, — ответил он. — Я скажу, чтобы подали машину. Позвони мне завтра, Стейс.

— Договорились, милый.

Он улыбнулся мне — точь-в-точь как до этого его босс — и ушёл. Я глянула в тарелку: пока все болтали, я незаметно прикончила остатки картошки. Чёрт, какой же голодной я, оказывается, была.

— Чёрт, тебя там миссис Дэвис голодом морит, что ли? — спросила Эшли, уставившись в мою пустую тарелку.

— Она меня кормит, — просто ответила я.

— Наверное, аппетит от того, что тебя последние несколько часов не отпускает возбуждение, — засмеялась она; Стейси подхватила. — Вот и проголодалась.

— Сходи в туалет перед отъездом, — велела Стейси заплетающимся языком. — Ехать долго. Жаль, что всё кончается. Вечер открыл мне глаза на многое.

Начался дождь, когда Эшли свернула с автострады и поехала просёлочными дорогами обратно в город. Я слышала, как Стейси тихонько посапывала, привалившись головой к моему плечу, обхватив меня одной рукой, а вторую положив мне на ногу. Когда мы покидали ночной клуб, снаружи всё ещё стояла та самая толпа, что встречала нас раньше, и Эшли заставила меня проторчать там ещё несколько минут — чтобы они снова меня пофотографировали и покричали, какая я, по их мнению, крутая. Потом мы сели в небольшую машину, которая подъехала к самому входу, и она отвезла нас туда, где стоял пикап Эшли. Часть толпы попыталась догнать нас, пока мы не уехали, но, к счастью, Эшли успела рвануть с места. Стейси настаивала, чтобы я к ней прижималась, — она пыталась убедить меня, что это чтобы я не замёрзла, однако не меньше дюжины раз мне пришлось убирать её руки со своих сосков, которые она так и норовила потискать. В конце концов, как я уже говорила, она уснула, и мне больше не пришлось с ней бороться — по-моему, весь ром, который она выпила сегодня, наконец её догнал. По крайней мере, её не стошнило, чего так боялась Эшли.

— Надо же было дождю пойти именно сейчас, — проговорила Эшли, включая дворники. — Нет бы подождать, пока до города доберёмся. Не дождусь уже выбраться из Орегона.

— Тебе вроде обещали отправить тебя в Дьюк? — спросила я, припоминая её недавние слова. — Без их помощи ты бы не поступила?

— Я-то играю нормально, но оценки у меня недотягивают для Лиги плюща, — ответила она. — Сперва я отнеслась к ним скептически, но когда мне позвонил их агент по набору и сказал, что место моё, если они дадут добро, — я чуть в обморок не упала. Я до сих пор не совсем уверена, кто они вообще такие, эти двое, но они слов на ветер не бросают. Ты только на себя посмотри. Я до сих пор не могу поверить, что ты сегодня вытворяла. Они тебя как облупленную знают, да?

Пока что — да. Молюсь только, чтобы Скотт и те, кто с ним, сумели мне как-то помочь. И пусть это случится поскорее, потому что ещё немного — и меня уже не спасти.

— Я видела, ты разговаривала с тем типом, который, как ты говорила, друг твоего отца, — продолжила Эшли. — Узнала о нём что-нибудь?

— Он козёл, — зло ответила я. — Он с ними заодно. Так и хочется рассказать отцу, чтобы он ему врезал.

А когда закончит — пусть кто-нибудь врежет моему отцу. Это из-за его похождений я влипла во всё это. Мужики — сволочи.

— Чёрт, интересно, сколько народу у них работает? — задумалась Эшли. — Они прямо как корпорация.

Стейси слегка зашевелилась во сне, и я услышала, как она пробормотала что-то о нежелании «это делать» — что бы это ни было. Дождь припустил сильнее, но впереди уже виднелись городские огни, и скоро я вернусь в дом Гейл. Надеюсь, меня сразу отпустят спать и не подкинут никаких новых заданий.

— Кстати, — снова заговорила Эшли, — каково это — знать, что те девушки из клуба собираются продавать диски с тобой другим учащимся Орегонского университета? Должно быть, лестно?

— Ничуть, — саркастически бросила я. — Это как ночной кошмар. Но тебе-то, небось, смешно.

— Только потому, что на этих снимках не я, — отшутилась она. — Обожаю эту фишку с «девушкой-призраком». Она придаёт тебе загадочности. Если бы они только знали.

Стейси опять что-то пробормотала во сне — на этот раз, кажется, жаловалась, будто что-то недосчитали. Одному Богу известно, что это значит.

— Она во сне разговаривает? — со смехом спросила Эшли.

— Похоже на то, — ответила я.

— Ей, наверное, опять снятся кошмары про тех двоих, что пытались её шантажировать. Сначала она здорово испугалась, когда они ей пригрозили, — чуть было не согласилась, так перепугалась. Родители бы с неё три шкуры спустили, если бы узнали, что она списывала на экзамене, а они в гневе — не подарок. По-моему, она была почти в таком отчаянии, что готова была пойти у них на поводу.

Мне это чувство знакомо, вот только меня, увы, никто не спас, пока это не началось. Дождь хлестал уже вовсю, когда мы въехали в город, и Эшли снова принялась чертыхаться про себя. Через несколько минут мы подъехали к подъездной дорожке Гейл и остановились у ворот.

— Буди Стейси, — скомандовала Эшли. — Пульт от ворот у неё.

Я начала её расталкивать, но сперва она не просыпалась. Я растолкала посильнее — она начала просыпаться, но прежде выпалила:

— Шестьдесят пять, это же до фига, — проговорила она, пока я продолжала её тормошить. — Я не смогу столько.

— Стейси, просыпайся! — крикнула я ей прямо в ухо, отчего она подскочила и стукнулась головой о потолок.

— Ай, — сказала Стейси и принялась растирать голову. — Мы где?

— У миссис Дэвис, — сообщила ей Эшли. — Нам нужен пульт, чтобы открыть ворота.

— Уже приехали? — сонно протянула Стейси. — Я, наверное, задремала.

— Ты ещё и во сне разговаривала, — поддразнила Эшли. — Что-то про шестьдесят пять.

— Правда? Не помню. — Стейси выудила пульт из сумочки и открыла ворота. — Я... сколько времени?

— Чуть за полночь, — ответила я, взглянув на часы на приборной панели.

— Блин. Родители меня загрызут, — пожаловалась Стейси. — Ну и ладно. Оно того стоило, вечер был отпадный. Чёрт, «Ягуар» всё ещё здесь стоит.

Точно. Эмили говорила, что будет ждать меня. Едва я об этом подумала, как она вдруг вышла через парадную дверь с зонтиком в руке.

— Стейси, вылезай, чтобы Аманда тоже могла выйти, — велела Эшли.

— А, ну да. — Стейси открыла дверцу и выбралась наружу. — Чёрт, я промокаю.

Эмили обошла машину и пустила Стейси под зонт.

— Рада, что вы добрались целыми и невредимыми, — весело сказала нам Эмили. — Надеюсь, хорошо провели время.

— Ещё как, — ответила за нас Эшли. — Хотя, как видишь, Стейси малость перебрала с хорошим временем.

— Да плевать, я же не за рулём, — парировала Стейси. — К тому же пить нельзя было Аманде, а не мне. А она и не пила.

— Вот и славно, — похвалила Эмили. — Пойдём, Аманда, заведу тебя в дом и уложу спать. Девочки, спасибо, что так хорошо о ней позаботились.

Эмили протянула мне руку и помогла выбраться из пикапа. Затем обняла меня и укрыла зонтиком, а Стейси тем временем юркнула обратно в машину.

— Увидимся завтра в институте, Аманда! — крикнула Эшли изнутри. — Жду не дождусь посмотреть, в чём ты будешь.

— Я люблю тебя, Аманда, — пьяно улыбаясь, произнесла Стейси. — Ты теперь мой самый любимый человек. Увидимся завтра перед парой. Спасибо, что поехала с нами.

Я слабо помахала им рукой. Дверца захлопнулась, и они укатили. Эмили повела меня к дому.

— Я так тобой горжусь, Аманда, — похвалила она. — Ты сегодня держалась как настоящий боец. Прости, что сердилась на тебя раньше, — ты с лихвой всё искупила.

— Что там вообще происходило? — спросила я, надеясь, что хоть сейчас получу ответ.

— Завтра вечером, милая, — настаивала она. — Не хочу ничего рассказывать без Си-Джей. Завтра после библейского кружка устроим для тебя целую презентацию. А сейчас — домой посуду, которую ты не успела помыть. Это на несколько минут, а потом примешь ванну и в постель.

Посуда отняла у меня всего несколько минут — перемыть тарелки и протереть столешницы. Честно говоря, не понимаю, почему они не могли сделать это сами или отложить до завтра, но спорить с ними — дохлый номер. Закончив, я прошла в гостиную: Эмили стояла перед телевизором с пультом в руке. Гейл уже легла — мне бы тоже не помешало. Я с удивлением заметила, что Эмили успела переодеться, пока я убиралась, и теперь на ней были белая футболка и обрезанные шорты — никогда ещё не видела её в таком затрапезном виде. Даже в отеле на ночь она облачалась в дорогие шёлковые пижамы, а тут — совсем другой облик. Но даже в таком простом наряде она оставалась сногсшибательной и изысканной, и ноги у неё, надо признать, красивые. Я перевела взгляд на телевизор и с тоской увидела, что она смотрит запись моего сегодняшнего танца в клубе.

— Неплохо вышло, — восхитилась Эмили. — Мы всё это состряпали в такой спешке, что я и не надеялась на приличный материал, но я очень довольна. Куча чётких кадров анфас со всех концов клуба. Достойное пополнение коллекции.

Коллекция эта растёт день ото дня, и подумать только — всё началось всего лишь с трёх снимков шесть дней назад. Теперь у них наверняка целые тома моих унизительных изображений.

— Можно мне уже в ванну? — спросила я, не желая больше на это смотреть.

— Секунду, — ответила она, не отрываясь от бегущих кадров. — Я только что набрала тебе воду, ей нужно минутку остыть. Кстати, можешь утром поспать чуть подольше — на первую пару не пойдёшь. Я сегодня ночую здесь, потому что у нас с тобой утром встреча с твоим ректором, надо кое-что обсудить.

— Что именно? — спросила я, страшась ответа.

— Сама узнаешь. О, вот это я хочу, чтобы ты посмотрела.

Я снова глянула на экран — там показывали момент, где мне пришлось танцевать с тем придурком Чедом. Музыка только что сменилась, и он уговаривал меня сделать ему и его другу «отсос», как он выразился.

— Ты конченый козёл, — увидела я себя на экране. Эмили тут же поставила на паузу, и моё изображение застыло на телевизоре.

— Обожаю это выражение уверенности на твоём лице, Аманда, — сказала мне Эмили, любуясь моим застывшим взглядом. — Я велю сделать с этого кадра фотографию и повешу у тебя в комнате. Хочу, чтобы ты каждый день видела, что в тебе это есть. Конечно, если ты когда-нибудь заговоришь так со мной или Си-Джей — будут проблемы, но с такими уродами, как этот, — сколько угодно.

Ага, как будто разглядывание этого прибавит мне уверенности. Уверенности мне прибавит возможность снова носить одежду. Эмили выключила телевизор и положила пульт на журнальный столик.

— Готова к ванне? — спросила она, подходя и беря меня под руку.

— А потом можно спать?

— Ага-ага, трали-вали, — ответила она, что, видимо, означало «да».

Она проводила меня в мою ванную, всю заставленную зажжёнными ароматическими свечами вокруг наполненной ванны. Эмили отпустила меня и проверила воду.

— В самый раз, если залезать медленно, — сообщила она. — Заколи волосы заколкой, чтобы не намочить, а на бортике подушечка для головы — расслабишься, не замочив волос.

Пока я закалывала волосы, она вылила в воду какой-то раствор и размешала рукой.

— Что это? — спросила я, заподозрив неладное.

— Просто минералы, полезные для кожи, — любезно ответила она. — Мы с Си-Джей сами ими пользуемся, ничего вредного. Давай залезай, пока не остыло.

Эмили помогла мне забраться в ванну — вода была довольно горячей, пришлось погружаться постепенно, но стоило мне оказаться внутри, как я быстро расслабилась и почувствовала, как стресс минувшего дня потихоньку отступает. Может, это и впрямь хорошая затея. Вскоре я лежала по шею в воде, откинув голову на подушечку, и меня начало клонить в сон. Я подняла взгляд и увидела, что Эмили держит какую-то длинную щётку и переступает на узкий бортик позади меня.

— Я сяду здесь и тебя помою, — сообщила она; её ноги оказались по обе стороны от моей головы, ступни ушли в воду, а бёдра прижали мои руки к бокам.

— Это действительно необходимо? — спросила я, чувствуя, как её промежность прижалась к моему затылку. — Я не такая уж грязная и могу помыться сама.

— Ты сегодня здорово вспотела, пока танцевала, — начала она, проводя мягкой щёткой по моим плечам. — Просто хочу смыть с тебя эту грязь, не бойся, я буду нежной. Я и Си-Джей так мыла, и младшего брата, когда он был маленьким, — а теперь помою тебя. Ты как мой питомец, а я тебя купаю.

Её питомец? Да чёрт возьми, я не животное. Это напомнило мне об ошейнике на шее — я и впрямь их зверушка, да?

— Когда с меня снимут ошейник? — спросила я с надеждой.

— В обозримом будущем — никогда, — буднично ответила она и принялась мыть мне шею. — Пока мы заставляем тебя делать всё это, нам нужно как-то убеждаться, что с тобой всё в порядке.

— А его не надо заряжать?

— Он самозаряжается. И не сдохнет в ближайшее время, милая, так что свыкайся. К тому же разве он не помог тебе не замёрзнуть, когда ты была на холоде?

— Он шею согревал.

— Ну, это лучше, чем ничего. Наклони голову вперёд — надо помыть сзади.

В голове всплыло ещё несколько вопросов, и я решила их задать.

— Я слышала, у меня есть адвокат.

— Есть, и один из лучших.

— Кто это?

— Скоро познакомишься. По-моему, она лучший адвокат, о котором никто не слышал.

— Можно как-то избежать продажи дисков с моими фотографиями?

— Ты шутишь? Это же на такое благое дело! Я была в Судане и могу точно сказать — ноги моей там не будет, пока там кое-что не изменится. Они готовы убить любого, кто не мусульманин, — надо что-то делать. К тому же ты теперь легенда в том университете, эти снимки всё равно разойдутся — так почему бы не сделать из этого что-то хорошее? Правда, мне не нравится это прозвище «девушка-призрак», но они его придумали — пусть будет.

Она переместилась с моей шеи на грудь и принялась легонько тереть мне соски. По телу разлились волны ощущений. На мгновение я потеряла дар речи — меня захлестнуло возбуждение. Думаю, она это заметила, потому что задержалась в этой области, прежде чем перейти к моим рукам, всё ещё прижатым её подтянутыми ногами.

— Я видела, что Эл там был, — продолжила Эмили. — Не могу сказать, что мне этот тип по душе, но он полезен. Правда, он постоянно со мной заигрывает — как будто я бы на такого клюнула. Знаешь, он собирается бросить жену и детей, когда мы с ним расплатимся. Она, конечно, толстая, но всё равно это подло. Они в браке двадцать два года.

— Зачем вам вообще понадобилось его против нас настраивать?

— Он никогда не был тем хорошим другом, каким его считает твой отец. Он скользкий тип, солнышко, — поэтому мы его и используем. Рано или поздно он воткнул бы твоему отцу нож в спину, с нами или без нас.

Эмили принялась тереть мне бок, и я, как ни странно, начала привыкать к этому и даже ещё немного расслабилась. Правда, чувствовала я себя маленькой девочкой, которую купает мамочка.

— Кстати, что такого особенного было в том ярлычке на пиджаке, который тебе так настойчиво показывал тот парень?

О Господи, надо же было ей спросить. Но, может, это значит, что она их не узнала и не поняла, зачем они там были?

— Там было написано, что его пиджак сшит из кожи какой-то ящерицы, — ответила я, надеясь, что она купится. Врать я не умею.

— Ящерицы? И что в этом такого? — озадаченно произнесла она, переходя к другому боку. — Парень какой-то ботан, да и друзья у него такие же. Ты поэтому разрешила им всем с тобой потанцевать?

— Мне нужно было набрать твою квоту, — быстро ответила я. — Они хотя бы вели себя уважительно.

— А мне очень понравился твой сольный танец, — похвалила она; я обрадовалась, что она сменила тему. — Правда здорово. И я рада, что ты также соблюдала новое правило. Ты сегодня была так хороша, что новое правило временно отменяется. Если и дальше будешь молодцом — может, вообще его не верну.

Наконец-то хорошие новости. Сейчас я рада любой победе. Эмили тем временем перевела щётку мне в промежность и принялась медленно тереть. Новые ощущения пронзили тело. Мне хотелось оттолкнуть щётку, но руки были прижаты.

— Я заметила, что ты одно время была очень возбуждена, — указала Эмили. — Когда ты танцевала с теми двумя девушками, мне даже показалось, что ты кончаешь. Может, скажешь — так это было или нет?

— Я отказываюсь свидетельствовать против себя, — ответила я, пытаясь подавить нарастающее возбуждение, пока она продолжала тереть.

— Значит, всё-таки да. Хорошо. Раз ты не мастурбируешь, всё это должно же куда-то деваться.

К моему облегчению, она перестала тереть и отвела щётку. Я всё ещё была изрядно возбуждена, но тёплая вода и божественный запах свечей так меня расслабили, что я почти перестала это замечать.

— Подними ножку, милая, — велела Эмили, что-то проделав со щёткой, отчего та удлинилась. — Сперва правую, потом левую.

Я послушалась, что далось нелегко в моём расслабленном состоянии. Она держала мне ногу одной рукой, а другой тёрла.

— Какие у тебя красивые длинные ноги, — восхитилась она. — Я замечаю, тебе на них много комплиментов отпускают, а до нашего появления ты их никогда не показывала. Это почти преступление.

Скоро она закончила, я подняла другую ногу, и с ней было то же самое. Когда она закончила, я услышала, как она укорачивает щётку, а затем, к моей радости, поднялась, подошла к раковине и взяла полотенце, чтобы вытереть ноги.

— Полежи ещё несколько минут, а я приду тебя вытереть, — пояснила она, выходя из ванной.

Я сильнее откинула голову на подушку и на секунду закрыла глаза. На миг мне представилось, что я снова живу прежней жизнью и лежу в ванне у себя дома, а не здесь. Я представила, что на кровати меня ждут спортивные штаны и футболка, чтобы лечь спать. Господи, как же я этого хочу. Я почти задремала, но Эмили вернулась и крикнула, чтобы я просыпалась.

— Не хочу, чтобы ты утонула, Аманда, — сказала она. — По-моему, пора вылезать, радость моя.

Эмили пришлось помогать мне встать — так я расслабилась. Вытащив меня из ванны, она принялась вытирать меня большим полотенцем. Я хотела завернуться в него, но, когда она закончила, она швырнула полотенце в корзину.

— Ты сейчас прекрасна, Аманда, — похвалила она, оглядывая меня. — Такая чистая и сияющая. Кожа просто светится. Я тебе подогрев постели включила, скоро согреется. Я лягу в гостиной на раскладушке, если что понадобится. Хочешь — спи со мной, у меня есть одеяла.

— А с тобой обязательно заниматься сексом? — неуверенно спросила я.

— Нет, — рассмеялась она. — Но обниматься придётся. Я люблю спать ложечкой.

— Не сегодня, — ответила я. Как бы ни хотелось завернуться в одеяло, мысль лежать с ней ложечкой меня не прельщала.

— Дело твоё, но если передумаешь не слишком поздно — я ещё пущу.

Она отвела меня в мою комнату. На столе я заметила снимки с моей семьёй — при виде их я на мгновение почувствовала себя как дома.

— Спасибо, что привезли фотографии, — сказала я.

— Не за что. — Она обняла меня и поцеловала в губы. — Жаль, ты не поговорила сегодня с мамой, но она звонила и просила передать, что любит тебя. Она была очень рада слышать, что ты гуляла с друзьями, — по-моему, она за тебя волнуется.

И правильно делает — я сама за себя очень волнуюсь.

— Ну что ж, спокойной ночи, милая, — сказала мне Эмили, уже в дверях. — Ты сегодня заставила нас гордиться тобой. Я тебя очень люблю.