Мы подъехали к институту без десяти восемь утра. Всю дорогу в маленьком пикапе Мисси мне пришлось сидеть между ней и Данетт, и они, несмотря на мои протесты, без остановки массировали мне ноги.

— Ничего не могу с собой поделать, — пояснила Мисси, припарковавшись и снова положив руки мне на бёдра. — Они такие шелковистые — просто одурманивают. Мы тебя заводим, когда так делаем?

Вообще-то да, но мне не хотелось, чтобы они об этом знали, — у них и без того хватает поводов меня подкалывать. Ещё когда мы шли к дому Мисси, они то и дело оттягивали и щёлкали резинкой моих шорт, и я каждый раз подпрыгивала, а на переходе через дорогу ущипнули меня за задницу прямо перед встречными машинами. Я не очень-то хотела ехать с ними и боялась, что мне влетит за то, что согласилась, — но ещё больше я боялась того, что могут сделать Мисси и Данетт, если я откажусь.

— Кстати, Аманда, — заговорила Данетт, возвращая меня в настоящее. — Не знаю, в курсе ты или нет, но Стейси Ричардс устраивает костюмированную вечеринку в эти выходные. Думаю, если придёшь с нами, мы сможем тебя провести, и с костюмом поможем — любой, какой захочешь.

— Меня уже пригласили, — ответила я. — И костюм у меня уже есть.

— Кто пригласил? — озадаченно поинтересовалась Мисси. — Насколько я помню, ты всё ещё ботаник.

— Стейси и пригласила, — ответила я. — Мы с ней вместе ходим на социологию.

— Стейси тебя пригласила? — удивлённо переспросила Данетт. — Однако, стоило тебе засветить задницу, как популярность резко пошла в гору. Очень впечатляет.

— Ага, и вот тебе совет на будущее, Аманда, — вмешалась Мисси. — Стейси далеко не такая сладкая и невинная, какой прикидывается. Я точно знаю, что она та ещё динамщица: она морочит голову большинству местных парней — завлекает, а потом ничего не даёт.

— Ну и сука она бывает хитрая вдобавок, — подхватила Данетт. — Это она сдала Гэри и Нила за то, что они продавали копии итогового экзамена по геометрии в прошлом году, — а некоторые говорят, что она и сама такую копию купила. Их обоих вышвырнули из института, если ты не знаешь.

— Она просто пригласила меня на вечеринку, — объяснила я. — Мы с ней не подруги и всё такое. Может, хватит меня лапать и выпустите уже? Приехали.

— Ладно, — со смехом сказала Мисси и открыла дверцу. — Но до аудитории идёшь с нами. Надо, чтобы все, кто уже на месте, как следует тебя рассмотрели с утра.

Вскоре мы все выбрались из пикапа и двинулись ко входу в институт. Дождь всё ещё лил, и они заставляли меня идти медленно, чтобы одежда промокла сильнее и стала прозрачнее, — хотя она и так почти ничего не оставляла воображению. Мне совсем не хотелось заходить в главный корпус вместе с ними: я боялась, что они что-нибудь выкинут прямо в коридоре. Поэтому, когда подвернулась возможность сбежать, я ею воспользовалась. Вместо того чтобы подняться по ступенькам и войти внутрь, я рванула по дорожке к боковому входу в спортзал.

— Да ладно тебе, Аманда, — услышала я вслед голос Мисси. — Ты же сама так оделась.

— Всё равно увидимся на паре, — добавила Данетт. — Надеюсь, не слишком промокнешь, пока будешь бегать под дождём.

Я обрадовалась, но одновременно удивилась, что они не погнались за мной. Возможно, у них припасено что-то ещё. Завернув за угол здания, я побежала мимо окон аудиторий. На занятиях народу было ещё немного, но сидевшие заметили меня, когда я пробегала. Я увидела, как у нескольких парней глаза полезли на лоб, и поймала пару недобрых взглядов от девушек. Вспомнились слова Мисси — о том, что все будут говорить обо мне и смеяться. Меня вдруг осенило: я стала посмешищем для всего института, а ведь именно этого я и пыталась избежать, когда согласилась на всё это. С самого начала я хотела лишь одного — чтобы никто здесь не увидел моих унизительных голых фотографий, а теперь я бегаю по территории института практически в паре мокрых прозрачных тряпочек. Как я вообще допустила, чтобы всё зашло так далеко?

Вскоре я добралась до входа в спортзал и быстро юркнула внутрь, подальше от дождя. Я влетела в кабинет Гейл, с меня ручьями текло, и она подняла на меня взгляд от стола.

— Ну, я вижу, ты добралась, — улыбнулась она. — А где Мисси и Данетт? Разве не они тебя привезли?

— Откуда вы знаете? — спросила я, потрясённая тем, что она о них знает.

— СиДжей позвонила и рассказала. Просила передать, что ты всё сделала правильно, что поехала с ними, и тебе за это ничего не будет. — Она выпрямилась в кресле. — Я слышала, тебя нашли в парке без шорт. Неужели всё это наконец так тебя завело, что пришлось снять напряжение?

— Нет! — возмущённо выкрикнула я. — Я просто пыталась просохнуть, одежда же насквозь промокла. Было ужасно стыдно.

— Охотно верю. Жаль, я это пропустила. — Она оглядела меня. — Только, по-моему, ты слегка пересушилась. Думаю, не помешает ещё немного намокнуть до начала пары. — Она встала и надела ветровку с капюшоном. — Пойдём, пробежишь пару кругов по беговой дорожке, чтобы одежда полностью пропиталась и стала прозрачнее. Ты вообще-то должна быть вся на виду — и грудь, и всё остальное.

— Ой, ну хватит, Гейл, — взмолилась я. — Там холодно, и одежда и так мокрая. Можно хоть разок передышку?

— У меня есть люди, перед которыми я за тебя отчитываюсь, — жёстко объяснила она. — Идти им наперекор не в моих интересах. Они хотят, чтобы ты была мокрой, значит, будешь мокрой. Точка. Пошли.

Когда мы вернулись со стадиона, я промокла до нитки. Гейл велела мне бежать против ветра, так что спереди я вымокла насквозь, и одежда облепила меня так, как может облеплять только мокрая ткань, — ну и, само собой, теперь она просвечивала полностью. В раздевалке уже переодевались студенты перед парой, и у них поотвисали челюсти при виде меня. Я залилась краской под их взглядами, быстро прошмыгнула мимо и юркнула в кабинет Гейл.

— Постой минутку, дай воде стечь, — сказала Гейл, пока я стояла, дрожа. — Нельзя, чтобы на пол в спортзале попало слишком много воды. Ещё кто-нибудь поскользнётся и покалечится.

— Можно я хоть немного вытрусь, если одежду не трогать?

— Нет. Мне нравится, как блестит твой мокрый животик и ноги, это очень сексуально. Наверное, поэтому в машину, ехавшую перед тобой, сзади врезались — глаз от тебя оторвать не мог. Его трудно винить.

— Он назвал меня шлюхой, — сказала я, стыдясь.

— Правда? Ну, это совсем нехорошо. Будь я там, я бы ему этого не спустила. — Её глаза потеплели. — Ты не шлюха, Аманда. Те, кто тебя знает, это понимают. Кстати, Стейси вчера вечером была от тебя в полном восторге — похоже, ей всё это по душе. Отличная работа: она поверила в твою историю про нудизм.

— Как будто у меня был выбор, — ответила я, продолжая дрожать от того, что вся вымокла. — И что хуже всего — ей самой такое нравится. Почему Эм и СиДжей не выбрали её? Она же сама на всё это подписалась бы.

— Я пыталась им сказать. Но они хотели тебя, и никого другого. Стейси они вообще всерьёз не рассматривали. Видимо, ты подходишь под какой-то их особый запрос. — Она опустила взгляд на часы. — Пора выходить, начинаем пару. Я добавила в сегодняшнюю разминку побольше подъёмов коленей и приседаний. Не могу дождаться, когда увижу, как ты будешь делать это у всех на виду.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Прошла уже половина пары по социологии, а я всё ещё спокойно сидела в своей обычной одежде. Будто гора с плеч свалилась: можно было расслабиться и не переживать, не откроется ли в такой позе что-нибудь постыдное. Как же мне хотелось снова одеваться так постоянно. Мне хотелось снова быть прежней Амандой, а не той новой версией себя, которой меня вынудили стать. Я снова носила бы мешковатую одежду и держалась особняком — мне всегда так было комфортнее. Последние полчаса я снова была самой собой, и это было прекрасно. Но, как я уже сказала выше, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

До конца пары оставалось ещё двадцать минут, когда я почувствовала, как кожа под одеждой начала нагреваться. Я надеялась, что в аудитории просто душно, а не мой организм снова реагирует на одежду, как вчера на плащ. Я закатала рукава толстовки, надеясь, что рукам станет хоть немного прохладнее. Преподаватель рассказывал о кастовой системе в Индии, а я пыталась вслушиваться, чтобы отвлечься от нарастающего дискомфорта: одежда всё сильнее жгла кожу. О господи, пожалуйста, только не это. Я покосилась на Стейси, сидевшую рядом, и заметила у её парты бутылку с водой. Я тронула её за плечо и жестом спросила, можно ли попить. Она кивнула, и я схватила бутылку, сделав большой глоток. Стало чуть легче, но ненадолго: уже через минуту жар вернулся. Это просто нереально — как такое вообще возможно? Либо они что-то сделали с одеждой, либо дело было во мне — и я очень боялась, что причина именно во мне. Все эти странные витамины и экспериментальный гель для душа явно изменили во мне что-то ещё, а не просто сделали кожу мягче.

— Ты в порядке? — прошептала Стейси. — Ты вся раскраснелась.

— Мне вдруг стало плохо, — ответила я. Одежда жгла всё сильнее.

— Можешь попить ещё, если хочешь. У меня ещё две бутылки в сумке — можешь оставить эту себе.

— Спасибо, — сказала я и снова отпила из бутылки.

За пять минут я выпила всю бутылку. Во рту стало легче, но всё тело уже пылало. Я вытерла лоб рукавом и заметила, что начинаю потеть. Господи, ещё немного — и я буду чувствовать, будто горю заживо. Чёрт, не хочется этого говорить, но мне нужно раздеться, чёрт возьми.

— Ты выглядишь так, будто горишь, подруга, — заметила Стейси шёпотом. — Что происходит?

Я вдруг вскинула руку, чтобы привлечь внимание преподавателя. Он прервал лекцию и назвал меня по фамилии.

— Мне нужно выйти в туалет, — сказала я, уже задыхаясь от жара. — Мне нехорошо.

— Иди, — доброжелательно ответил он. — Ты и правда выглядишь раскрасневшейся.

Получив разрешение, я вскочила и вылетела из аудитории. Я хотела добежать до раздевалки и узнать, нет ли у Гейл чего-нибудь другого для меня надеть, но в коридоре жар только усилился, и мне казалось, что кожа начинает гореть прямо под одеждой. Вместо того чтобы идти в раздевалку, я влетела в ближайший женский туалет. Убедившись, что внутри никого нет, я быстро стянула толстовку и джинсы и перекинула их через дверцу кабинки. Мне сразу стало легче, но лифчик и трусики всё ещё обжигали кожу, а ступни горели в туфлях. Выбора не было: пришлось снять и бельё, и обувь, и как только я это сделала, тело полностью остыло. Я с удивлением заметила, что кожа лишь слегка порозовела от раздражения: до раздевания я ожидала увидеть ожоги. Что за хрень со мной творится и что мне теперь делать? Я сижу голая в туалете рядом с аудиторией и не могу снова надеть одежду — от неё жжёт кожу. Можно подождать пару минут и попробовать снова надеть всё это хотя бы на время — чтобы добежать до раздевалки. Или хотя бы завернуться в неё. Чёрт, а если не получится — как мне вообще выбраться из этого туалета? Я прислонилась к стенке кабинки и попыталась придумать план. Тут вошла Стейси.

— Ой, — сказала она, увидев меня раздетой. — Ты в порядке?

— Теперь да, — смущённо ответила я.

— Что, одежда тебя до болезни довела? — она выглядела озадаченной. — Как такое может быть?

— Не знаю. Может, дело в стиральном порошке, — сказала я, лихорадочно придумывая объяснение, в которое она поверит. — Знаю только, что мне вдруг стало ужасно жарко.

— Может, это психосоматика, — заявила она. — Может, твой разум говорит телу, что ты не хочешь это носить. Может, это то же самое, что и твоя непреодолимая тяга к нудизму.

Если она и правда в это верит, она ненормальная. В конце концов, она думает, что я унижаюсь по собственной воле, а не потому, что меня к этому принуждают.

— Может быть, — ответила я. — Кто знает. Не могла бы ты сходить в спортзал и попросить миссис Дэвис принести мне какую-нибудь одежду? Я просто не знаю, что ещё делать.

— Ты могла бы дойти туда сама, — сказала она подходя ко мне с многозначительной усмешкой.

— Что? — не поняла я.

— Ты могла бы пробежать голышом по коридорам до спортзала. Студенты ещё минут десять будут на занятиях — скорее всего, никто тебя не увидит.

— Ты шутишь? — спросила я, но по её глазам было ясно: она совершенно серьёзна.

— Да ладно тебе, — сказала она, и глаза её загорелись предвкушением. — Отличная проверка для тебя. К тому же это так сексуально и опасно. Я думаю, ты должна это сделать.

— Если меня увидят, мне потом до конца учёбы проходу не дадут. Я не могу голой бегать по институту — меня же могут отчислить.

— Но на твоей стороне председатель студсовета. Знаю, большинство считает, что это не так уж много значит, но с моими связями это неплохой козырь. К тому же у тебя нет выбора.

С этими словами она схватила одежду с дверцы кабинки — всё, кроме туфель, — подбежала к двери и остановилась перед ней. Я оцепенела, не веря своим глазам, и бросилась было её останавливать, пока она не скрылась с моей одеждой.

— Прости, Аманда, — сказала она, уже выставив одну ногу за дверь. — Ничего не могу с собой поделать. Я всегда об этом фантазировала и просто обязана заставить тебя пробежать голышом. Я положу твою одежду в ящик находок в администрации института, а потом вернусь на пару и скажу, что ты пошла в медпункт. Спортзал совсем рядом — за углом, дальше по коридору. Советую поторопиться, пока пара не закончилась, — не хочешь же ты, чтобы кто-то застал тебя здесь без одежды? Развлекайся.

— Стейси, пожалуйста, не надо... — взмолилась я, но она выскочила за дверь, прежде чем я успела её остановить. Поверить не могу, что она это сделала, — теперь я действительно влипла. У меня остались только туфли: она забрала даже носки. Хотелось просто умереть. Господи, вот же сука.