Я перебрала в уме все варианты того, что мне делать дальше, и ни один мне не нравился — ну, кроме того, где я нанимаю кого-нибудь прикончить Стейси, — но выбрать всё равно надо было, пока не выбрали за меня. Я стояла в кабинке женского туалета, и на мне не было ничего, кроме пары туфель — без носков, кстати, было даже удобнее, — а больше надеть было нечего. Варианты: либо прятаться здесь в туалете до конца дня в надежде, что меня каким-то чудом не обнаружат, и надеяться, что Гейл всё-таки придёт меня искать; либо дождаться, пока зайдёт кто-то, кому я могу доверять, и попросить позвать Гейл. Проблема в том, что прямо сейчас я вообще никому толком не доверяю. Ещё я помнила, что просить у кого-либо одежду мне нельзя — так что об этом можно было даже не думать. Была мысль обмотаться бумажными полотенцами и попытаться добраться до раздевалки, но, к моему разочарованию, все диспенсеры с полотенцами оказались пусты. И почему я этого не предвидела? В общем, единственный оставшийся вариант, который смог родить мой издёрганный до предела мозг, — попробовать сделать то, чего хотела Стейси: пробраться в раздевалку между парами и надеяться, что меня не поймают и не увидят. Этот вариант мне не нравился — он казался самым рискованным из всех. Вспомнив, что в моём ошейнике есть микрофон и Эмили и СиДжей меня слышат, я набралась смелости и спросила, не помогут ли они мне. Я знала, что это, скорее всего, бесполезно — похоже, они как раз и хотели, чтобы я сама с этим разбиралась, — но всё равно спросила. Я почти физически слышала, как они говорят «ни хрена подобного», пока задавала вопрос. Скоро звонок, и я решила, что лучше подождать хотя бы до начала третьей пары, прежде чем что-то предпринимать. Мне совсем не хотелось, чтобы меня застукали в коридоре, когда студенты выйдут из аудиторий. Стейси велела идти до звонка, и меня грызла мысль, что она могла что-то задумать на случай, если я не подчинюсь, — но я решила, что рискнуть стоит. Стейси я боялась меньше, чем того, что меня увидят в коридоре.

Я опустила взгляд на себя и не могла поверить, что снова голая — и на этот раз я сама решила раздеться, меня никто не заставлял. Но та одежда просто горела на мне, у меня не было выбора, и это была моя собственная одежда. Господи, поверить не могу, что со мной творится. Сколько это ещё продлится? Какую одежду я вообще могу носить и обязательно ли ей быть определённого типа или ткани? Будет хуже или станет легче? Почему моё бельё тоже горело, а физкультурная форма — нет? Бельё ведь не тяжелее того, что я носила раньше. Может, его продавила верхняя одежда? Ничего не сходится. Такое чувство, будто я в реалити-шоу и все сидят дома и смеются надо мной. А кто знает — может, так и есть.

Я опустила крышку унитаза, постелила сверху бумажную накладку и села. Подтянула колени к подбородку и принялась растирать ноги — чтобы немного успокоиться и подготовиться к тому, что меня ждёт. Тут прозвенел звонок, и я поняла: скорее всего, кто-нибудь зайдёт сюда до того, как через десять минут прозвенит следующий. Я надеялась пережить этот отрезок, не попавшись. И точно: две девушки тут же вошли и заняли кабинки рядом со мной.

— Боже, ну и ливануло с утра, — сказала одна другой через стенку кабинки. — Я проезжала мимо аварии на Эллиот-стрит — кто-то сзади в кого-то влетел, и, готова спорить, из-за дождя.

— Мне говорили, кто-то видел, как одна девушка бегала под дождём, — ответила другая. — Говорит, на ней почти ничего не было надето, а то, что было, — насквозь мокрое и прозрачное. Ещё гадал, не Аманда ли Джонсон это была.

— Ты вообще можешь поверить в то, что она в последнее время носит? — с недоверием произнесла первая. — У неё и фигура-то не та, чтобы такое надевать, да и погода для таких нарядов неподходящая. Не удивлюсь, если она грипп подхватит или чего похуже.

— И смешно ведь: она всегда была такой замкнутой и скромной — просто в голове не укладывается. Я видела её после прошлой пары — одета была как обычно.

— Правда? Надеюсь, такой и останется. Не скажу, что мне хочется постоянно её в таком виде лицезреть. А вот если бы Бен Траммер начал так одеваться — я была бы только за.

— Ну ты и шлюха.

Мне, конечно, не понравилось услышать, что моё тело, на её взгляд, не дотягивает до стандарта, но я понимала, почему ей не хочется постоянно смотреть на девушку, которая выставляет всё напоказ, — мне бы самой это не нравилось. Ещё неприятнее было узнать, что кто-то уже обсуждает, как видел меня на пробежке. Мне захотелось расплести косички, чтобы тот, кто меня заметил, не связал увиденное со мной, — но я была уверена: Гейл это не понравится и она меня как-нибудь накажет. Я решила, что завяжу их сзади, когда появится возможность, — сейчас мне их нечем завязать. Девушки спустили воду и продолжили болтать у раковин.

— Ты идёшь к Стейси на вечеринку в эти выходные? — спросила первая.

— Конечно. Я буду Женщиной-кошкой. Двоюродная сестра одолжила мне офигенные кожаные штаны, и на мне они сидят просто отпад.

Бип!

— Что это было?

Чёрт бы всё побрал. Видно, зря я на это рассчитывала.

— Кажется, из той кабинки.

— Это просто мой пейджер, — сказала я через дверь. Решила, лучше что-то сказать, чтобы они не полезли проверять.

— А громкий, однако, — заметила вторая. — Такой не останется незамеченным.

Как же я ненавижу этот дурацкий ошейник. Уже третий раз он срабатывает, когда я прячусь. Должен же быть способ снять эту хреновину. Интересно, можно ли её как-то замкнуть? Хотя меня, наверное, просто током ударит. Я вздохнула с облегчением, когда обе девушки, вымыв руки, ушли, — по крайней мере, в этот раз моё обнаружение обошлось без последствий. Но почти сразу зашла ещё одна девушка, и, судя по звуку, она просто поправляла макияж у зеркала, когда секунд через тридцать вошла другая.

— О, привет, Тами, — сказала вошедшая.

— Привет, Венди, — ответила другая. — Тоже зашла поправиться?

— Ага. Как гимнастика?

— Отлично. Надеюсь получить спортивную стипендию в ОГУ уже в следующем году — пока всё выглядит неплохо.

— Круто. А мне в следующем году в Орегонский университет — семейная традиция, так что выбора особо нет. Я уже познакомилась с замдекана по учебной части. Вроде приятная, но всё время разглядывала меня так, будто оценивала. Надеюсь, она не лесби.

— Может, ей просто хочется увидеть тебя голой.

— Ой, как здорово. Кстати, о голых: я сегодня утром видела Аманду Джонсон в спортзале — одета была ещё более откровенно, чем вчера. И насквозь мокрая, а сквозь мокрую майку грудь просвечивала насквозь. Господи, что с этой девушкой стряслось?

— Не знаю, но, по-моему, она в этом выглядит миленько. Да и, кстати, одна я замечаю, что ей, кажется, некомфортно в такой одежде?

— Мне было бы некомфортно, особенно когда больше никто так не одевается. Сейчас слишком прохладно для такого. Но ты права, вид у неё немного смущённый.

Скорее, сильно смущённый. Всем обязательно меня обсуждать?

Бип!

Чёрт!

— Что это было? — отреагировала Тами на писк моего ошейника.

— Похоже на пожарную сигнализацию, когда срабатывает. Громкая — это точно.

— Простите, — извиняющимся тоном сказала я. — У меня проблемы с пейджером.

— Надеюсь, ты от него не оглохнешь, — язвительно бросила Венди.

К тому времени, как всё это закончится, у меня случится сердечный приступ. Эта дурацкая штука пугает меня до чёртиков — не буквально, к счастью, — каждый раз, когда срабатывает. Удивительно, что весь институт её не слышит.

— Стейси! — в один голос воскликнули Венди и Тами, когда кто-то вошёл.

— Привет, девчонки, — сказала им Стейси. — Есть тут ещё кто-нибудь? Я кое-кого ищу.

— Да, вон в той кабинке, — ответила Венди. — У неё проблемы с пейджером.

— Да неужели? — с притворным удивлением отозвалась Стейси.

— Нам пора. Пара сейчас начнётся. Увидимся, Стейс.

Я услышала, как Венди и Тами ушли, а затем шаги Стейси перед дверью моей кабинки.

— Аманда. Ты всё ещё здесь? — произнесла она самодовольно. — Я вижу, ты решила подождать. Пусти меня к тебе.

Я потянулась и отперла дверь кабинки. Она шагнула внутрь и закрыла за собой дверь. Посмотрела на меня сверху вниз и улыбнулась своей широкой красивой улыбкой.

— Ты так очаровательно сидишь, — сказала она покровительственным тоном. — Будь здесь побольше места, я бы тебя сфотографировала на мобильник.

— Стейси, пожалуйста, сходи за Гейл, — попросила я в надежде воззвать к её милосердию. — Я пойду с тобой сегодня вечером, если ты поможешь мне сейчас. Пожалуйста, не делай всё таким трудным.

— Я знаю, это жестоко с моей стороны, но я правда хочу, чтобы ты это сделала, — ответила она, явно решив во что бы то ни стало заставить меня пробежать по коридору голышом. — Ну, то есть тебе же не впервой. Я переживу, если ты не захочешь идти со мной в ночной клуб, но такое упустить просто невозможно, и, знаешь, я же говорила: часть моей фантазии в том, чтобы кто-то заставлял меня делать подобные вещи, — так что уж этот раз я побуду в роли того, кто заставляет. Если тебя поймают или что-то такое — я буду на твоей стороне, обещаю. Сделаю всё, чтобы тебя не отчислили. — Она наклонилась ко мне, и наши глаза встретились, и положила свои руки на мои. — Сейчас у меня смена в администрации, так что загляну сюда минут через двадцать. Не хочу тебя здесь застать — если застану, буду вынуждена показать кое-какие фотографии, где ты бегаешь голышом по футбольному полю, своим друзьям. Они сохранят это в тайне, но это значит, что о тебе узнает больше людей, и они могут тоже захотеть с тобой поиграть. Я не хочу этого делать, так что, пожалуйста, постарайся хотя бы выбраться из этого туалета — уже неплохо. Удачи, милая, надеюсь, у тебя всё получится. Я потом заглажу свою вину за то, что заставила тебя это сделать. — Она слегка приобняла меня — я не ответила на объятие, — и вышла из кабинки.

— Я вернусь через двадцать минут — не разочаруй меня. — Я услышала, как дверь за ней закрылась.

Прошло, наверное, минут десять после звонка на пару. Я встала у двери внутри туалета и осторожно выглянула в коридор — насколько это было возможно. Поверить не могу, что меня снова кто-то шантажирует, заставляя унижаться, угрожая показать мои голые фотографии, — и поверить не могу, что я сейчас подчинюсь. Я высматривала, нет ли кого в коридоре, прежде чем хотя бы попытаться туда шагнуть, — я не могла рисковать: нельзя, чтобы меня увидели. Я без конца повторяла себе, что бывало и хуже, но это не приносило ни капли облегчения. Мне по-прежнему было страшно и нервно — как и всегда, когда приходилось делать что-то подобное, а может, даже страшнее, потому что я боялась попасться сильнее обычного. К счастью, идти недалеко: только за угол, потом через весь следующий коридор и за ещё один маленький поворот — при нормальных обстоятельствах на всё ушла бы минута.

— Я пойду, — произнесла я в ошейник, полагая, что Эм и СиДжей слушают. — Пожалуйста, не подавайте сигнал, пока я там. Я не требую, ничего такого, — просто надеюсь, что вы дадите мне попробовать сделать это, не попадаясь на глаза.

Не знаю, впустую ли я сотрясала воздух, но попробовать стоило. Если ошейник запищит там, как он это делал до сих пор, меня точно заметят. Конец игре.

Я высунула голову дальше в коридор и посмотрела в обе стороны. Никого, никаких голосов или шагов. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и сделала дрожащий шаг в коридор родного института. Когда я оказалась в коридоре целиком, меня захлестнули паника и ощущение полной беспомощности: я проживала наяву тот самый ночной кошмар, который снился мне много раз, — быть голой в институте и бояться, что тебя увидят сокурсники. Я хотела побежать, но ноги слушались через силу — получались только медленные, через силу, шаги. Ноги словно резиновые, и я всё сильнее боялась, что они откажут прямо посреди дороги, — а этого мне совсем не хотелось. Чёрт, когда я пробиралась через стадион на матче «Дакс», я же могла нормально двигаться, — почему сейчас нет? Я подумала было вернуться в туалет, но ноги продолжали идти вперёд — каждым шагом, словно зомби. Я прикрылась руками, но только спереди, — задница осталась открытой для любого, кто окажется позади, и от одной этой мысли меня затошнило. Я чувствовала, как сердце колотится не только в голове и груди, но уже всем телом, а дыхание становится всё труднее. Я начала бояться, что отключусь раньше, чем доберусь до раздевалки, и от мысли, как это будет выглядеть — меня найдут лежащей голой без сознания на полу в коридоре, — стало совсем паршиво. Я должна заставить себя двигаться быстрее.

И тут я услышала за спиной голоса. Сердце почти остановилось, и ноги тоже. Я обернулась — голоса приближались и вот-вот должны были появиться из-за угла. Ноги проснулись, я побежала по коридору и свернула за первый поворот, пока меня не увидели, — но за поворотом застыла как вкопанная. Я чуть не проскочила мимо открытой двери аудитории: внутри сидел целый поток, обращённый в мою сторону, — пробеги я мимо, и все студенты получили бы отличный вид на то, что я из себя представляю. Чёрт! Я прижалась спиной к стене рядом с дверью, вне поля зрения тех, кто был внутри, и прикрылась всем, чем могла. Я слышала, как преподавательница монотонно вещает о правильной структуре предложения — с этим у меня всегда было туго, — и как некоторые студенты зевают от скуки. Я глянула вдоль коридора: к счастью, все остальные двери аудиторий были закрыты, и снаружи никого. Осторожно вернувшись, я выглянула из-за угла, откуда только что пришла, — две женщины постарше, видимо из преподавателей, стояли и болтали в дальнем конце коридора. Если я попробую вернуться в туалет, они меня точно заметят. По сути, я в ловушке в этом углу коридора: некуда податься, если я не хочу быть замеченной, — и при этом я на открытом пространстве и спрятаться не за что. Я тяжело дышала от страха и нервов и дрожала всё сильнее. Но, как бы страшно ни было, тело снова предало меня, начав возбуждаться. Я чувствовала, как заливаюсь румянцем от ощущения сосков, твердеющих под прикрывающими руками, — и чем сильнее я прижимала руки к груди, тем острее становилось ощущение. Чёрт, это никогда не прекращается.

— Миссис Хардинг, можно выйти в туалет? — услышала я мужской голос из аудитории. О господи, меня сейчас застукают.

— Нет, Джеральд, — отрезала миссис Хардинг. — Времени между парами было достаточно. Подождёшь.

Слава богу. Я снова выглянула из-за угла — те две женщины всё ещё стояли и болтали. Почему обязательно стоять именно там и болтать — у них что, нет преподавательской или ещё какого-нибудь места для посиделок? Я не могу так стоять здесь вечно — я слишком на виду, и меня могут заметить. Я задрожала ещё сильнее, понимая, что не знаю, как мне выкрутиться. И тут я снова услышала шаги — со стороны тех женщин. Я выглянула из-за угла, на этот раз предельно осторожно, и увидела Стейси, идущую к туалету, из которого я вышла. Чёрт, неужели уже двадцать минут прошло? По крайней мере, она будет рада, что я больше не прячусь в туалете.

— Миссис Хардинг, можно мне всё-таки выйти? Очень надо.

— Джеральд, надо было думать до пары. Подождёшь хотя бы до конца лекции.

Спасибо тебе, старая зануда миссис Хардинг, за твоё презрение к естественным потребностям организма. Сейчас совсем не время этому Джеральду выходить в коридор, хотя он, возможно, думает иначе.

Я простояла у стены, прикрываясь руками, уже, казалось, целую вечность, и до сих пор мне везло: никто не прошёл мимо. Но те две женщины всё болтали в конце коридора, и я по-прежнему застряла на этом самом месте. В голове без конца прокручивался сценарий: моим родителям звонит декан: их дочь застигнута бегущей голышом по коридорам института. Страшнее всего было то, что сейчас это вполне могло стать правдой. Чёрт, хоть бы эти две поскорее ушли, пока миссис Хардинг не сдалась и не отпустила Джеральда в туалет.

Потом я снова услышала шаги — на этот раз громкие и приближающиеся с той стороны, откуда я пришла. Это не могла быть одна из тех двух женщин: их болтовню по-прежнему было слышно на том же расстоянии, — значит, кто-то другой. Я вжалась в стену так сильно, как только могла, и затаила дыхание: шаги уже почти поравнялись со мной. Я чуть не потеряла сознание, когда из-за угла внезапно появилась фигура и уставилась прямо на меня, — и с облегчением узнала Стейси.

Её глаза засияли, а лицо, когда она увидела меня прижатой к стене с руками, прикрывающими грудь и промежность, выражало смесь удивления и дикого восторга.

— Ты застряла? — прошептала Стейси с широченной улыбкой. — Давно ты здесь?

— Слишком давно, — дрожащим шёпотом ответила я. — Можешь закрыть ту дверь аудитории, чтобы я прошла?

— Конечно, — ответила она, сунув руку в передний карман куртки и вытащив мобильник. — Дай только пару кадров сделаю — на память о тебе.

Ой, да она издевается. Мне грозит опасность быть пойманной, а ей нужно сначала сфотографировать. Ей-то легко — не она же голая.

— Так, замри, — сказала она, отступая и раскрывая телефон. — Хочу, чтобы в кадр попало побольше твоего тела. — Она нажала на кнопку, и я услышала щелчок снимка. Потом сделала ещё два кадра и подошла ко мне снова.

— Хочу ещё парочку снимков с руками по швам. — Она взялась за мои запястья, отвела мои руки от тела и прижала их к стене. Отступила ещё раз и сделала ещё несколько кадров.

— Чёрт, как круто, — проговорила она, наслаждаясь своей работой. — Очень сексуально. Я это надолго сохраню.

— Стейси, ты можешь мне уже помочь? — взмолилась я, возвращая руки в прикрывающее положение. — Кто-нибудь сейчас появится.

Стейси подошла к углу, выглянула и заметила, что две женщины всё ещё там болтают.

— Кажется, они никуда не торопятся, — прошептала она напряжённо.

— Но из той аудитории могут выглянуть... или ещё что-то. Ты хочешь, чтобы меня поймали?

— Нет, — упавшим голосом ответила она. — Я не хочу, чтобы тебя поймали. Наверное, я увлеклась.

Она подошла и шагнула на порог аудитории, прикрыв дверь ровно настолько, чтобы загородить единственный обзор изнутри.

— Дэн Паркер здесь? — обратилась Стейси к аудитории, заведя руку за спину и махнув мне, чтобы я проходила.

Какой бы дрожащей я ни была, на этот раз ноги меня не подвели. Я метнулась мимо Стейси и аудитории, пробежала на полной скорости до конца коридора и остановилась у угла, чтобы сначала выглянуть. Я обернулась и увидела, что Стейси вышла из аудитории и стоит там, вытянув телефон и делая новые снимки. Надеюсь, расстояние слишком большое и они не получатся — будь они прокляты, эти камерофоны. Я заглянула за угол — в этом коридоре никого, а дверь раздевалки всего в паре метров. Класс, кажется, я справлюсь. Приободрившись, я завернула за угол и через несколько секунд была у двери раздевалки, и волна облегчения накрыла меня, когда я потянулась к ручке. Я добралась незамеченной, несмотря на то что пришлось так долго проторчать на открытом месте.

Дверь не открылась.

Я дёргала снова и снова — она была заперта и не поддавалась. Такого просто не может быть. Эта дверь никогда не запирается во время пар — по крайней мере, насколько я знаю. Я опять безуспешно попыталась открыть дверь раздевалки. Чёрт, что мне делать? Это происходит на самом деле? Я огляделась — никого, к счастью, — хотя почти была готова к тому, что Стейси завернёт за угол проверить, получилось ли у меня.

— Господи, не делай этого со мной, — проговорила я вслух, продолжая дёргать ручку. — Только не сейчас.

И тут стало хуже. Внезапно взревела пожарная сигнализация, заставив меня отпрыгнуть от двери. Чёрт, это совсем некстати. Сейчас коридоры заполнятся народом, покидающим институт. Это Стейси устроила?

Я глянула в левую часть коридора: двери аудиторий начали резко распахиваться, и моё тело почти онемело от ужаса. В панике я не стала обдумывать, как лучше выйти из положения, — сделала первое, что пришло в голову. Я рванула вправо и, не раздумывая, выскочила через запасной выход, пока не открылись остальные двери. На улице всё ещё шёл дождь, и холодный ветер обдувал меня, пока я бежала вдоль стены спортзала, а затем свернула и устремилась в небольшой лесок, разделявший спортивное поле и главный корпус института. Добравшись до деревьев, я нашла самый толстый ствол, спряталась за ним, чтобы меня не было видно из института, и прижалась спиной к дереву, пытаясь отдышаться, — только теперь осознав, в какую ситуацию я себя загнала. Я голая на улице, рядом с институтом, мне нечего надеть, и совсем скоро институт будет окружён студентами, ждущими, пока отменят учебную тревогу. Чёрт, поверить не могу.

— Поверить не могу, что ты обкурилась с этими укурками, Эми, — смеясь, сказала СиДжей, заворачивая внедорожник к окошку выдачи «Арбис». — Ты только глянь на себя: глаза краснющие, и всё такое.

— Пожалуйста, не заставляй меня проезжать через кассу голой, — взмолилась я, пропуская мимо ушей её подколки про глаза. — Вдруг я знаю того, кто сидит за окошком, или вообще кого-то из них. Пожалуйста.

— Знаешь, Эми, по-моему, тебе пора привыкнуть к мысли, что одежду ты теперь будешь носить нечасто, — буднично сказала СиДжей. — А это значит, что время от времени тебе придётся позволять людям разглядывать твоё голое тельце.

Ненавижу, когда она так выражается — «твоё голое тельце», — от этого я чувствую себя ещё более голой и беззащитной. Не помогает и то, что они с Эмили одеты так тепло — в то, во что мне самой отчаянно хотелось бы сейчас одеться. Свитера и джинсы — как же я по ним скучаю. Машина перед нами продвинулась, и мы подъехали к стойке с меню.

— Что хочешь, Эми? — спросила меня СиДжей. — Подозреваю, травка разбудила твой аппетит.

Она не шутила: мне казалось, я могла бы съесть всё, что есть в меню. Чёрт, эти луковые колечки выглядят просто отпадно.

— Мне сэндвич с ветчиной и большую порцию луковых колечек, пожалуйста, — я практически слюной исходила, когда это говорила.

— Без проблем, девочка-укурок. Что-нибудь попить?

— Можно мне их капучино-милкшейк?

— Ни хрена подобного! — крикнула Эмили с заднего сиденья. — Никаких напитков с кофе, дорогуша. А вот мне возьми такой, и ещё их печёную картошку, только без сметаны и с побольше кусочков бекона.

— Я всё ещё жду, что Эми хочет попить, — терпеливо напомнила СиДжей.

— Большой «Спрайт», пожалуйста, — угрюмо ответила я. Я хотела милкшейк, чёрт побери. — И можно попросить побольше соуса к колечкам?

— Что-нибудь ещё, детка? — насмешливо спросила СиДжей. — Может, ещё и датскую булочку?

— А можно? — робко спросила я, и обе расхохотались.

— Ты забавная, когда под кайфом, Аманда, — сказала Эмили. — Надо будет накурить тебя завтра после изучения Библии. Вот это будет смешно.

Изучение Библии! О чём это она, чёрт возьми, вообще говорит? Я должна идти с ними на изучение Библии?

— Надо её накурить перед изучением Библии, — пошутила СиДжей, опуская водительское стекло, чтобы продиктовать заказ в динамик. — Вот это было бы уморительно.

— Нет. Весь смысл в том, чтобы она полностью пережила и прочувствовала то, что с ней происходит. Под кайфом это как следует не получится.

— Библейские занятия! — громко воскликнула я и повернулась к Эмили, пока СиДжей начала диктовать заказ в окошко. — Зачем мне вообще идти на изучение Библии?

— А зачем люди вообще изучают Библию? — самодовольно ответила Эмили. — Чтобы изучать Библию. Что-то мне подсказывает, тебе не помешало бы освежить знания.

— Мне обязательно идти голой?

— Завтра нет. На этот раз у нас найдётся, что тебе надеть, — но это будет унизительно.

— О, какой сюрприз, — сказала я вслух. — Что из того, что мне пришлось вынести в последнее время, не было унизительным? С такой скоростью, с какой вы меня гоните, я, наверное, скоро сойду с ума.

— Мы не позволим тебе сойти с ума, Аманда. Мы слишком тебя любим, чтобы такое допустить. К тому же ты отлично справляешься — гораздо лучше, чем мы могли надеяться. Мы можем простить тебе травку на этот раз, но в будущем — просто скажи «нет».

— Поверить не могу, что вы мне ещё и предъявляете за это, — я сама удивилась, насколько смело это прозвучало: слова просто вырвались сами. — А что мне было делать? Господи, это же страшно — оказаться там с ними троими вот так, я вообще не знала, что они могут сделать. Это ваша вина, что я вообще оказалась на скамейке запасных, — вы заставляете этот дурацкий ошейник срабатывать каждый раз, когда я пытаюсь спрятаться. Можно мне хоть немного поблажки, пожалуйста?

— Ишь ты, — удивлённо протянула Эмили. — Ого, не знала, что ты на такое способна, милая. Мне, конечно, не очень нравится твой тон, но я рада видеть, что ты не совсем уж безвольная.

— Может, потише на секунду? — одёрнула нас СиДжей. — Я тут пытаюсь продиктовать заказ и объяснить этому типу про дополнительный бекон на грёбаной картошке Эм, а вы раскудахтались, как две курицы.

— Прости, дорогуша, — насмешливо отозвалась Эмили. — Не знала, что моя картошка окажется такой сложной задачей.

СиДжей вернулась к общению с меню, а я отвернулась от Эмили и решила пока не нарываться — не хотелось испытывать удачу. Но, к моему удивлению, Эмили протянула мне серо-белую майку и что-то похожее на пару бордовых шёлковых трусиков. Затем она подалась вперёд и зашептала мне на ухо:

— Надень это. Они достаточно лёгкие, чтобы носить их долго, пока не станет неудобно. Это то, в чём ты будешь, когда мы отвезём тебя обратно в институт, — после того, как поедим и ты немного протрезвеешь. Надеюсь, эта одежда всем приглянётся, когда они тебя в ней увидят.

— Это выглядит как бельё, — повернувшись к ней, прошептала я в ответ. — Даже больше, чем прошлая одежда. Это вообще не похоже на шорты. А что, если у меня будут проблемы?

— Они не просвечивают и ничего такого, — ответила Эмили. — И не волнуйся насчёт проблем в институте из-за такого — у нас есть Гейл, она позаботится об этой фигне заранее. — Она наклонилась ко мне ещё ближе. — Просто чтобы ты знала: когда эти укурки заставили тебя показывать им тело, мне это показалось очень горячим. Мне нравится, что некоторые уже догадываются, что ты девственница, просто глядя на твою киску, — это, должно быть, так унизительно и в то же время так заводит тебя. Меня-то — уж точно заводит. С тобой так весело, Аманда, я так рада, что мы тебя нашли. — Она чмокнула меня в щёку и снова откинулась на сиденье.

— Господи, ну и дебил же тут работает, — сказала СиДжей, закончив заказ и проезжая вперёд. — Можно подумать, я просила его собрать космический шаттл. Если хоть что-то в заказе перепутают, я зайду туда и изобью этого урода. — Она повернулась ко мне. — О-о, примерь свою новую одежду, Эми, хочу поглядеть, как ты в ней смотришься.

Я обрадовалась, что хоть что-то можно надеть, но хотелось бы чего-то менее вызывающего. Трусики оказались на размер меньше, а бордовый цвет сильно контрастировал с моими белыми ногами и животом, и выглядели они точь-в-точь как нижнее бельё — с кружевной каймой на резинке. Хорошо хоть шёлк приятно ощущался на коже, пусть и немного обтягивал. Майка была получше и не такая прозрачная, как та, в которой я была раньше, — но соски всё равно торчали, а доходила она лишь на пару сантиметров ниже груди. Боже, теперь надо мной точно будут смеяться.

— Ой, какая ты миленькая! — взвизгнула СиДжей. — Не могу дождаться, когда отвезу тебя обратно в институт.

— Мне правда обязательно идти со Стейси сегодня вечером? — спросила я, надеясь вытянуть у них какие-нибудь подробности.

— Ах да, — напрямик ответила Эмили. — Думала, я шучу?

— Нет, — робко ответила я. — Просто не похоже, что Стейси работает на вас.

— Теперь работает, — заявила СиДжей. — Она пока об этом не знает, но это так. Ты можешь поверить, что она фантазирует о том, что мы делаем с Эми? Вот это реально дерьмо.

— Знаю, какая удача, — подхватила Эмили. — Кто бы мог подумать, что этот клон Бритни ласкает себя при мысли о том, как её заставляют бегать голой. Её точно завело то, что она заставила Аманду сделать раньше, — готова поспорить, она думает, что сорвала куш.

— Вы бы хотели, чтобы выбрали её, а не меня? — поинтересовалась я, желая узнать ответ.

— Мы не выбирали тебя вместо неё, — принялась объяснять Эмили. — Её вообще не рассматривали. Нам не нужна была дешёвая копия Бритни вроде неё — мы хотели тебя, милая, и никого больше.

— Почему? — не удержалась я. — Она гораздо красивее меня, и ей это, может, даже нравилось бы.

— Нам не нужна та, кому это нравится. Если бы мы хотели этого, мы бы дали объявление в газету, Аманда. Весь кайф в том, что ты это ненавидишь и тебе это унизительно.

— Но почему я?

— Это на потом, красотка, — со смешком сказала СиДжей и подъехала к окошку выдачи заказа.

— Всему своё время, Аманда, — вмешалась Эмили. — Но учти: Стейси не красивее тебя. В наших глазах ты в десять раз красивее её. И мы намерены это всем показать.