Я видела, как вдали вырастает большая вывеска «Травелодж», пытаясь осмыслить, что мне предстоит. Согласно указаниям Эмили по радио, я должна остановиться здесь, зайти в закусочную, заказать хорошо прожаренный стейк с яйцами и сидеть у стойки — на виду у всех, кто там будет. А сейчас только чуть больше девяти — ещё достаточно рано, чтобы было полно посетителей. Чего я не пойму: договорились ли они с заведением заранее, чтобы меня ждали? Она этого не пояснила. А если не звонили — я попадаю в ситуацию, где никто не ожидает голую девушку, и это может вызвать у всех полнейший шок, и некому будет меня защитить? Даже если не запаникуют и разрешат заказать — чем я заплачу? У меня нет денег. Чёрт, они наверняка вызовут полицию за непристойное обнажение — если уже не вызвали её, увидев меня. О Господи, чувствую, как надвигается паническая атака; дыхание учащается, а указатель и съезд всё ближе. Не верится, что я на самом деле мечтаю, чтобы здесь была Си-Джей, — сейчас это было бы утешением: у неё хотя бы есть деньги, и она может навредить любому, кто попробует ко мне пристать.

— Привет, Джейми, спасибо, что приняли звонок, — произнёс мужской голос по радио.

— Пожалуйста, спасибо, что слушаете, — любезно ответил Джейми. — Что на уме сегодня?

— Ну, я слушал ваш разговор про эту юную эксгибиционистку и её сайт и в ходе шоу сам зашёл в интернет — посмотреть.

— И что думаете?

— Ну, прикольно, наверное, хотя, признаюсь, это не совсем моё. Но пока я разглядывал снимки с ней в разных местах, заметил: пусть на некоторых она улыбается — выглядит жутко нервной.

— Да, я тоже заметил, — согласился Джейми. — Наверное, это здорово действует на нервы — ходить голой там, где все тебя видят. По-моему, её нервозность только делает всё это ещё сексуальнее.

— И всё же я задумался, пока смотрел, — задумчивым тоном продолжил мужчина, — и начинаю подозревать: что-то здесь не совсем то, что говорят.

Его заявление меня заинтриговало, но тут же накрыло страхом: я подъехала к съезду, ведущему к закусочной. Так хотелось просто проехать мимо, но, зная, что за этим последует только худшее, я повернула руль и свернула на съезд, покидая трассу. Сердце гулко застучало в груди, когда я остановилась у светофора в конце съезда. Я отчаянно желала, чтобы зазвонил телефон и мне сказали, что этого делать не надо.

— Что, по-вашему, не так с сайтом? — спросил Джейми позвонившего.

— Ну, глядя на снимки и читая объяснения причин, — продолжал тот, — а потом слушая, как её подруга-вебмастер это объясняет, — не могу отделаться от мысли, что на самом деле эту девушку просто эксплуатируют.

О Господи, кто-то это понял! Чёрт, зелёный, надо поворачивать. Чёрт, не хочу. Посмотри: сколько грузовиков — надеюсь, не все в закусочной.

— Эксплуатируют? — удивился Джейми. — Почему вы так думаете? Она делает это сама.

— Я не уверен, — не согласился звонивший, пока я въезжала на парковку. — Смущение на её лице и эта безумная история про причины — всё выглядит притянутым за уши.

— Ну да, это, конечно, необычно, — согласился Джейми. — Но меня убеждает, что всё законно, то, что все деньги идут на благотворительность. Обычно, когда эксплуатируют, — то ради личной выгоды.

Я припарковалась сбоку от закусочной — в тёмном углу, чтобы было хоть какое-то укрытие, пока соображаю, что делать дальше. Но впервые за весь вечер мне правда хотелось слушать шоу: вдруг этот человек как-то сможет мне помочь.

— В обычных случаях — да, — признал звонивший. — Но в этом есть что-то грязное, несмотря на якобы благотворительную сторону. Не могу отделаться от мысли: может, эта девушка делает это против воли.

Да! О Господи, он это сказал! Если бы он ещё смог убедить побольше людей.

— Сомневаюсь, — фыркнул Джейми. — Как можно заставить кого-то делать такое, особенно без личной выгоды?

— Ну, у них может быть что-то на неё, чем её держат на крючке, — пояснил звонивший. — Не в первый раз кого-то шантажируют. А деньги — просто прикрытие.

— Не верю, — повысил голос Джейми. Я помню: Си-Джей говорила, что он их друг, значит, он наверняка работает на них. — Во-первых: не понимаю мотивации. Зачем им столько хлопот? Похоже, в это вложено много раздумий и времени, — и для чего, если это неправда?

— Не знаю, — честно сказал звонивший. — Вот в этом и трудность. Единственное, что приходит в голову, — извращённые мотивы.

Да он бьёт точно в цель — поблагодарить бы его. Я глянула на закусочную: мои страхи подтвердились — ещё достаточно рано, и люди всё ещё едят. И место круглосуточное — посетители будут приходить и уходить всю ночь. О Господи, пусть у меня случится сердечный приступ, и я умру прямо сейчас, чтобы не делать этого.

— Думаете, кто-то пошёл бы на такие хлопоты просто чтобы удовлетворить свои похотливые фантазии? — саркастически произнёс Джейми. — Если да — выбрали бы кого покрасивее, чем эта милая, но обычная девушка.

— Необязательно, если им нужна именно она, — возразил звонивший. — Может быть особая причина хотеть, чтобы именно Аманда ходила и унижалась. А раздача денег придаёт легитимности и отвлекает внимание.

Я бы этого парня расцеловала. Пожалуйста, продолжай — чтобы больше людей задумалось.

— Вы спятили, — фыркнул Джейми. — По-моему, вы слишком увлеклись весёлым табачком сегодня.

— А вам это всё не кажется странным? — спросил звонивший.

— Немного, но я не вижу заговора, — ответил Джейми. — Серьёзно: она явно дала надлежащее разрешение на использование материалов. Не верю, что кто-то стал бы такое делать — что бы у них ни было на неё.

Посмотрел бы я, как ты это скажешь, если бы они могли упечь твоего папу в тюрьму и разрушить жизнь остальной семьи. Может, тогда бы запел иначе. Подумать только: я начала всё это, чтобы избежать того, что происходит сейчас, — ну и просчиталась.

Вдруг меня подбросило от звонка мобильника. О, слава тебе Господи: может, прояснят — что от меня на самом деле требуется.

— Алло, — сказала я в трубку.

— Приглашения ждёшь? — холодным тоном произнесла Си-Джей.

— Нет, просто я слушала шоу, — начала объяснять.

— Это больше не нужно, — оборвала меня Си-Джей. — Всё, что он говорит, ничего не изменит, — так что можешь не переживать. Ты получила сообщение — теперь делай что велено.

— А они знают, что я приду? — спросила я, чтобы лучше подготовиться.

— Эми, — жёстко сказала она, — это единственная инструкция, которую ты получишь. Оставь ключи в зажигании, двери не запирай и вылезай из чёртовой машины. Если через тридцать секунд не выйдешь — мы сделаем что-то не очень приятное с твоими друзьями в окружной тюрьме. Не хочешь ведь?

— Э-э, нет, — тупо ответила я. — Просто это очень страшно.

— Да уж, представляю, — сухо сказала она. — У тебя тридцать секунд с момента, как я повешу трубку. Не разочаруй меня.

Связь оборвалась, и сердце снова бешено заколотилось. Чёрт, она не сказала — ждут меня или нет. Чёрт, хоть бы кто-нибудь спас меня, или хоть бы я могла спастись сама. Я бросила телефон и выключила радио. Мне очень не нравилось оставлять ключи в зажигании — а если угонят? Будь они прокляты. Закрыв глаза и глубоко вздохнув, я открыла водительскую дверь и поставила одну ногу на асфальт. Чёрт, земля холодная под босой ногой, да и воздух морозный. Тело сжалось, когда прохладный ветер обдул меня; я почти втянула ногу обратно, но вместо этого тяжело сглотнула, вылезла из машины и закрыла дверь.

Си-Джей ничего не сказала про временные рамки — когда именно я должна зайти в закусочную. Она лишь сказала: тридцать секунд, чтобы вылезти из машины, — и я вылезла. Сейчас я сижу на корточках между своей машиной и пустой соседней, пытаясь выбрать подходящий момент, чтобы двинуться к закусочной, — как будто для этого вообще бывает подходящий момент. Но медлить нельзя: холодно сидеть вот так, а позыв в туалет резко усилился. Беда в том, что я отчётливо вижу маленькую семью с детьми, сидящую перед окном закусочной, и как только я двинусь в ту сторону — тут же окажусь у них на виду, и Господь знает, как они отреагируют. Чёрт, хочу обратно в машину и уехать отсюда — я правда не хочу этого делать.

Я вспомнила: Си-Джей сказала, что они сделают что-то с Терри и Лизой, пока те заперты, — если я не вылезу из машины, — и не могу отделаться от мысли, что это может случиться, если я сейчас же не зайду внутрь. Я себе этого не прощу, если с ними что-то случится из-за того, что я сделала или не сделала. Значит — придётся пройти через это. Надеюсь, у меня не будет ещё больших неприятностей.

Чувствуя, что дольше ждать нельзя, я глубоко вздохнула, прошептала беззвучную молитву и заставила себя встать в полный рост между двумя машинами и двинуться к закусочной. Приходилось смотреть под ноги, потому что я босиком и на асфальте может быть стекло, — и это дало повод глядеть в землю, а не на семью у окна, которая, уверена, меня прекрасно видела. Ноги наливались резиной по мере приближения ко входу; Господи, как унизительно. Несмотря на холод, по телу разливался жар стыда, и кожа краснела. Я дошла до двери, потянула на себя и вошла в тамбур.

— Там голая девушка заходит! — заорал кто-то внутрь.

Кажется, заметили. Я на мгновение застыла в закрытом тамбуре, потом взяла себя в руки и заставила открыть вторую дверь и войти. Тёплый воздух внутри был приятным, но не взгляды с дюжины или около того занятых столиков — все смотрели с шоком и недоумением.

— Ха-ха, мамочка, она голая, — громко объявил маленький мальчик из угла, — наверное, из семьи у окна. — Смотри, мамочка, смотри!

Чёрт, уже плохо начинается. Дыхание участилось, я почти теряла сознание, но знала, что назад нельзя, — пришлось заставить себя подойти к одному из табуретов у стойки. С одного края сидели два дальнобойщика; один что-то пробормотал, неразборчиво, когда я прошла мимо к другому концу. Я не могла заставить себя сесть на выбранный табурет, боясь — кто или что сидело здесь до меня.

— Извините, — дрожащим голосом обратилась я к ошарашенной женщине за стойкой. — У вас есть чистое полотенце, чтобы я могла положить на сиденье?

Выражение её лица было выражением полной растерянности.

— Вы хотите сесть? — шокированно спросила она.

— Да, пожалуйста, — робко ответила я. — Я хотела бы заказать еду.

— Э-э, не знаю, можно ли, — неуверенно ответила она.

— Ой, да пусть садится, если хочет, — с похотливой ухмылкой сказал один из дальнобойщиков. — Мне-то не мешает.

— Понимаете, — начала объяснять она, — у нас есть правило «нет рубашки или обуви» — мы не можем обслуживать. А даже если бы не было — я не уверена, что мы стали бы обслуживать голого человека.

— Можно позвать менеджера? — спросила я, зная, что должна остаться, несмотря на желание выбежать вон.

— Эй, Эл! — крикнула женщина в кухню. — Тут посетитель с вопросом к тебе.

Сердце, казалось, пыталось вырваться из груди — так сильно билось. Я чувствовала взгляды со всех сторон, но боялась на кого-либо посмотреть. Удивительно, что никто не кричит и не угрожает. Вдруг из кухни вышел крупный мужчина лет пятидесяти, и я мгновенно узнала в нём Эла — папиного друга. Того самого Эла, которого видела в ночном клубе несколько дней назад.

— Какого... — запнулась я. — Что ты здесь делаешь?

— А, Аманда, — с хитринкой произнёс Эл. — Надо же: ты — и здесь.

— Вы знакомы? — удивлённо спросила женщина.

— О да, — гордо сказал он. — Я присутствовал при её рождении. И одета она была точно так же.

Я думала, сейчас грохнусь в обморок. Какого чёрта этот придурок здесь делает? И с каких пор он управляет закусочной для дальнобойщиков? Он же вроде работает с моим отцом — и считается его другом, — хотя несколько дней назад выяснилось: он продал отца Эмили и Си-Джей и теперь работает на них. О Господи, это полный кошмар.

— Почему ты здесь работаешь? — спросила я и отвела взгляд, заметив, как его глаза сканируют моё тело.

— Всего на один вечер, дорогая, — начал объяснять он. — Видишь ли, наши общие друзья владеют этим заведением и попросили подменить сегодня. Как я рад, что они попросили.

О Иисусе, этого не может быть.

— Позвонит кто-нибудь в полицию, пока я сама не позвонила! — закричала нам женщина с семьёй у окна. — Моим детям не нужно это видеть, уж простите.

— Как насчёт ужина за счёт заведения для всех здесь — если она останется и никто не вызовет полицию? — предложил Эл.

— А десерт входит? — заинтересованно спросила женщина.

— Разумеется, — ответил Эл.

— Договорились, — согласилась она. — Дети, смотрите вперёд; будете хорошо себя вести — получите мороженое с пирогом.

Ну, хоть об этом можно не волноваться, хотя мысль оставаться в одном здании с этим козлом не многим лучше. Я так надеялась больше его не видеть.

— Наши друзья тебя сюда послали, я так понимаю? — осведомился Эл. — Ты должна что-то заказать?

— Стейк с яйцами, — сухо сказала я, не желая с ним говорить.

— Как прожарить стейк? — спросил он, приподняв бровь.

— Хорошо прожаренный, — со вздохом сказала я.

— Ты же обычно ешь medium? Когда вы семьёй приходили на барбекю — всегда было так, — поддел он.

— Хорошо прожаренный, пожалуйста, — холодно повторила я.

— Как пожелаешь, дорогая, — весело сказал он. — Садись, повар сейчас займётся. Как, кстати, яйца?

— Омлет.

— Картофельные оладьи или панкейки?

— Оладьи, пожалуйста.

— Белый или пшеничный тост?

— Пшеничный.

— Джем или масло?

— Всё равно.

— Сидеть или стоять собираешься?

— Можно чистое полотенце на сиденье?

— Ах, конечно, — сказал он, доставая полотенце из шкафчика и протягивая мне. — Рад, что попросила: санитарные нормы могли бы нарушиться, если бы ты села голым задом. Заказ будет готов скоро, хотя с хорошо прожаренным стейком придётся подождать.

— Плевать, — ответила я, пытаясь скрыть злость, расстилая полотенце. — Мне ещё нужно в туалет.

Я забежала в женский туалет и заперлась в кабинке. Пока справляла нужду, смахнула несколько слезинок, потекших по лицу. Видеть Эла и знать, что он сделал, меня бесило, а то, что пришлось стоять перед ним голой, — заставляло чувствовать себя ещё более бессильной. Но я заставила себя перестать плакать до выхода, чтобы он не получил удовлетворения.

Когда вышла — первым делом заметила, что два дальнобойщика пересели по обе стороны от моего табурета. Думают, я сумасшедшая, раз считают, что сяду между ними. Я взяла полотенце с табурета и переложила на другой — в конце ряда.

— Да ладно, милая, мы не кусаемся, — разочарованно сказал один.

— Меня не укусы беспокоят, — ответила я и села.

— А фары у тебя бойкие, — сказал второй, уставясь на мою грудь, отчего я покраснела ещё сильнее.

— Отстаньте от неё, старые развратники, — сказала женщина за моей спиной из кабинки. — Не заставляйте нас звонить по номеру на ваших грузовиках и жаловаться на поведение.

— Мы просто веселимся, — заявил первый. — Мы нечасто видим голых девушек, когда заезжаем поесть, — пользуемся моментом.

Из кухни вышла официантка и заметила, что мужчины пересели.

— А ну-ка обратно, старые извращенцы, — сказала она им. — Уверена: она к вам и трёхметровой палкой не притронется. Я уж точно нет.

Они пересели обратно, а я сидела и ждала на виду у всех — казалось, часами, хотя прошли минуты. Не представляю, как буду есть: не голодна, во-первых. Надеюсь, это тоже за счёт заведения, потому что платить нечем, и страшно думать, чем Эл мог бы потребовать расплатиться. Лучше бы он принял удар в лицо в счёт оплаты — это я умею.

— Простите, мисс, посмотрите сюда, — обратился мужчина.

Я повернулась — и меня ослепила вспышка его камерафона.

— Спасибо, — сказал он. — Просто хотел снимок лица — к остальным снимкам.

Зачем только изобрели эти чёртовы штуки? Они для меня такой же враг, как Богини. Хоть бы запретили их.

Прошло минут сорок пять — я сидела, ждала, и на меня постоянно смотрели, задавали дурацкие вопросы вроде «каково это — быть голой в закусочной?», — и наконец мой стейк прибыл. Эл лично вынес его и поставил передо мной.

— Надеюсь, тебе понравится, Аманда, — сказал он с широкой улыбкой. — Если не возражаешь — я как раз приготовил себе ужин и с удовольствием присоединюсь.

— В смысле — сядешь со мной? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Да, — ответил он, — рядом с тобой. Мы же старые семейные друзья, Аманда, — что тут такого?

— А что бы твоя жена подумала, если бы узнала, что ты сидишь со мной — голой?

— Ну, первая мысль: «Кому какое дело?» — ответил он, беря свою тарелку из кухонного окна и садясь рядом. — Но вообще-то её бы больше заинтересовало, почему ты голая, а не почему я с тобой сижу. Она всегда называла тебя «Маршиным цветочком у стеночки», и узнать, что ты бегаешь голой весь день, — её бы заинтриговало.

Да, она любит подшучивать над моей стеснительностью. И у неё от него дети, а она всё равно заслуживает лучшего. Меня чуть не стошнило, когда он обошёл стойку и втиснулся на табурет рядом со мной. Фу, его плечо касается моего. Я старалась не обращать внимания и занялась едой. Добавила острого соуса в яйца, налила стейковый соус на свободное место на тарелке, чтобы макать. Надеюсь, меня не заставят доедать всё.

Меня тошнило сидеть рядом с Элом. Сколько себя помню, он всегда издавал самые отвратительные звуки во время еды, и сегодня не исключение. Господи, он даже не звучит по-человечески.

— А ведь тут правда вкусно кормят, — сказал он, запихивая очередной кусок мяса в рот.

Отдаю ему должное: хоть я и не была голодна, всё равно уплетала еду. Я обычно не люблю хорошо прожаренный стейк — папа всегда говорил, что это как старый башмак есть, — но этот реально вкусный, и я уже умяла половину вместе с яйцами и оладьями. Господи, я растолстею — плевать, как быстро витамины сжигают калории. Меня скоро будут называть «толстая голая девушка».

— Они тебя что, голодом морят? — сказал Эл, глядя на мою пустеющую тарелку. — Я не припомню, чтобы ты так ела раньше.

Ага, и ты не видел, чтобы я бегала голой. Что бы он подумал, если бы знал, что я поужинала пару часов назад и перед этим ела сосиски. Правда, меня подгоняет желание закончить и убраться отсюда и от него подальше. Сзади постоянно щёлкал камерафон того мужика — не понимаю, сколько снимков ему нужно.

— Ты здесь совсем одна? — спросил Эл, вытирая рот салфеткой, и, когда я кивнула, продолжил: — Должно быть, ты уже наловчилась — раз одна здесь, так далеко. Наверное, поэтому они и хотели, чтобы я сегодня был здесь, — присмотреть за тобой. Мне показалось странным, но я не спорю, пока они платят.

— Ты не знал, что я приеду? — спросила я.

— Нет, — просто ответил он.

— Когда они попросили тебя это сделать?

— Эмили позвонила чуть позже шести: сказала — срочно, нужна помощь, несмотря на короткое уведомление. Как я сказал: они оплачивают мою прекрасную будущую пенсию, так что я просто сделал что просили.

— Ну, ты прямо образцовый работник, — саркастически сказала я. — Тебя не смущает, что ты помогаешь разрушать людям жизни?

— Пусть едят пирожные, — фыркнул он. — Я достаточно страдал ради других — теперь моя очередь урвать кусок.

— А тебе его там, на тарелке, мало? — отстрельнулась я, заметив, сколько подливы на его мясе и картошке.

— А ты соображаешь в отца, — рассмеялся он, снова меня оглядывая. — Жаль, что не в мать. Си-Джей дала мне несколько снимков твоей матери — вот как должна выглядеть женщина.

— Она дала их тебе? — ошарашенно спросила я.

— Ну, я попросил, — с грязной ухмылкой ответил он. — Лично я предпочёл бы, чтобы они выбрали её для всего этого. Подумать только: двое детей. Меня тошнит, что её тело столько лет пропадало на Эда.

Господи, сейчас вырвет. Ну и козёл. У некоторых людей столько наглости. Я едва удержалась, чтобы не воткнуть в него вилку.

— Ну, а я рада, что она потратила своё время на моего папу, — низким и злым голосом сказала я. — Иначе мне мог бы достаться отец вроде тебя — и пришлось бы убить себя.

— Думаешь, Эд был тебе хорошим отцом? — почти смеясь, ответил он. — Ты знаешь, чем он занимался на работе последние годы?

— Я всё знаю, — жёстко сказала я. — Думаешь, почему я иду на всё это унижение? И всё равно я люблю его и всегда выберу его, а не тебя. Он хотя бы не планирует бросить нас без гроша — как ты собираешься поступить со своей семьёй.

— Ну, если бы я был с твоей матерью, а не с моей безмерно толстой женой, — я бы не планировал уходить, — серьёзно произнёс он.

— Ага, и знаешь что, — отстрельнулась я, — они даже не дадут моим родителям расстаться, если бы те захотели. Так что обломись, идиот: мама не станет частью твоего пенсионного плана.

— О, там, куда я направляюсь, будет полно молодых женщин на выбор, — сказал он, возвращаясь к еде.

— Надеюсь, тебя цунами смоет, — ответила я и доела остатки яиц.

— Цунами? — он чуть не поперхнулся. — Очень маловероятно, дорогая. Не припомню, когда в последний раз о нём слышал. Думаю, со мной всё будет отлично.

Вдруг зазвонил телефон за стойкой, и я слегка вздрогнула. Официантка ответила и передала трубку Элу.

— Алло, это Эл, — сказал он. — А, здравствуй, Эмили. Да, всё отлично, ночь была оживлённой. Да, она здесь. Кроме того что обозвала меня идиотом, вела себя прилично. Да, наверное. Ладно, я могу её заставить. Конечно. А что за стоны на заднем плане? Кто такая Стейси? А, джакузи? Похоже на вечеринку. Ладно, да, сейчас займусь. Хочешь с ней поговорить? А, ладно. Да, я передам. Спасибо, что позвонила, красавица. Ты знаешь. Пока. — Он вернул трубку и снова посмотрел на мою тарелку. — Так, Аманда: у тебя, я полагаю, нет двенадцати девяносто пяти, чтобы заплатить?

Я тут же положила вилку с отвращением. Чёрт, я знала, что это всплывёт.

— Куда бы я их положила, если бы были? — спросила я.

— Ну, есть пара щёлочек, — ответил он.

— Издеваешься.

— Так я понимаю, денег нет?

— Сам знаешь, что нет.

— Тогда как собираешься платить?

— Расскажу твоей жене, чем ты занимаешься.

— Мы знаем, что ты этого не сделаешь, — с усмешкой сказал он. — У тебя были бы огромные неприятности. Нет, думаю, можно устроить альтернативную оплату.

— Целовать тебя или что-то такое я не буду, — прямо сказала я. — Плевать, что они скажут.

— Ничего, дорогая, — снова засмеялся он. — У Эмили на уме другое. — Он повернулся к официантке: — Фло, будь добра, принеси швабру с ведром сюда, пожалуйста.

О Господи, ну конечно.

— Конечно, Эл, — ответила она. — Но в десятый раз: меня зовут не Фло, прекрати. Моё имя — Эми.

— Прости, Эми, конечно, — он повернулся ко мне: — Си-Джей ведь зовёт тебя Эми?

— Да, — холодно ответила я, отрезая очередной кусок стейка. — Потому что в этом имени меньше слогов, чем в «Аманда».

— Почему тогда не Мэнди? Это же сокращение от «Аманда».

— Не знаю, и мне всё равно. Большинство зовут меня Аманда, но в последнее время мои предпочтения, кажется, не важны.

— Добро пожаловать в реальный мир, — сухо произнёс он, пока Эми приносила швабру. — Когда закончишь есть, Аманда, нальёшь туда воды с мылом и вымоешь весь пол в закусочной. Но сперва подметёшь. Веник у двери на кухню — можешь взять. Эмили хочет, чтобы полы блестели: они владельцы этого места и хотят чистоты.

Интересно, у меня правда будут неприятности, если я воткну ему нож в шею? Наверное, да, но соблазн велик. Чёрт, если Богини владеют этим местом, то оно должно быть набито камерами, иначе меня бы здесь не было. Этот Джейми наверняка сейчас комментирует это в своём шоу.

— Кстати, кто такая эта Стейси? — спросил Эл, собираясь встать, раз его тарелка опустела. — Я слышал её на заднем плане — звучала как в экстазе.

— Та, с кем тебе, надеюсь, никогда не встретиться, — сказала я, отпивая спрайт.

— Ладно, Аманда, хватит, — сказал он, забирая мою тарелку. — Я старше тебя и друг семьи, а ты не в том положении, чтобы выделываться. Давай, вставай, подметай, показывай своё простенькое тельце этим хорошим людям. Лично я не понимаю, почему Эмили выбрала тебя из всех: грудь средненькая, задница будто у негритянки украдена, — хотя киска выглядит неиспользованной.

— А ты выглядишь как старый жирный кусок дерьма, который мой брат однажды забыл смыть, — сказала я, хватая последний кусок мяса с тарелки, пока он её держал, в знак неповиновения. — И я не начну, пока не доем, придурок, — и откусила.

— Ты больше похожа на мать, чем я думал, — с суровым лицом сказал он, но отошёл.

Как же я наелась. И зачем мне понадобилось доедать тот стейк? Чтобы взбесить Эла — вот зачем, и чтобы оттянуть подметание и мытьё пола перед всеми. Проблема в том, что я жутко объелась, и двигаться не хочется — не то что толкать швабру.

— Вот, Аманда, — сказал Эл, выходя из кухни с большим веником. — Вижу, ты доела — ничто не мешает отработать ужин. Не думаю, что ты хочешь разозлить кое-кого.

Я злобно посмотрела, но знала: он прав. Я встала, выхватила у него веник и повернулась начинать подметать — но застыла от вида лиц остальных посетителей, уставившихся прямо на меня. О Господи, мне придётся пройти мимо всех этих людей, чтобы всё подмести, а тот козёл всё ещё снимает. Это никогда не становится легче. Желая быстрее с этим справиться, я выбрала точку и начала мести вперёд, стараясь удерживать грязь в щетине. Чёрт, уже чувствую: пол очень грязный — подошвами ощущаю, как он липнет.

— Даже не думай смотреть на неё, Гарольд, — сказала женщина своему спутнику. — Глаза в тарелку — я скажу, когда можно будет смотреть.

Я обеими руками «за». Чем меньше взглядов — тем лучше. Надо собрать всю грязь — уверена: халтурить нельзя, как бы ни хотелось. Слава Богу, заведение не очень большое; всё равно времени уйдёт прилично. Желудок будто сто фунтов весит — так полон, — наверняка придётся ещё раз в туалет зайти перед отъездом.

— Вы бреетесь или используете какое-то средство для удаления волос там внизу? — спросила одинокая женщина, когда я проходила мимо.

— Я... э-э, использовала средство для удаления, — нервно ответила я, не глядя на неё.

— Правда? Какое?

— Подруга дала, не знаю какое.

— Жаль, — разочарованно сказала она. — Вашему парню, наверное, очень нравится такой вид — у вас очень красивая киска.

— Спасибо, — ответила я, не зная, как воспринимать, и стала мести быстрее, чтобы отойти.

— Ничего себе: ужин и шоу, — сказал мужчина с камерафоном, когда я подошла к нему. — Можете остановиться и улыбнуться для ещё одного?

Чёрт, придётся позировать. Я остановилась, изобразила улыбку, пока он делал ещё пару кадров.

— О, спасибо, мисс, — благодарно сказал он. — У меня впереди долгая дорога — эти снимки будут прекрасной компанией. А зачем вы это делаете?

— Полы грязные, — сказала я и снова стала мести.

— Нет, я имею в виду: почему вы сейчас голая? — с усмешкой спросил он.

— Лучше спросить «да какая разница», — сказал один из парней в кабинке в другом проходе. — Побольше бы девушек так делали. Мы в прошлую субботу были на игре «Дакс» — какая-то милашка прям как эта бегала голой по всему стадиону. К такому я бы привык.

— Знаешь что, — начал его друг, — она очень похожа на ту девушку. Это ты была, милая?

Я продолжала мести и сперва не ответила.

— Мисс? — настаивал он.

— Да, я, — ответила я, мечтая сказать «нет».

— О Господи, это она, — закричала другая женщина с другого конца закусочной. — У нас до сих пор на камере снимки с той игры. Дэвид, доставай камеру — проверим.

Вскоре люди вставали и подходили к столику женщины со снимками. Я не обращала внимания, но слышала комментарии и подтверждения, что это я. У меня уже была небольшая кучка грязи, которую я собиралась оставить в этой секции, и я спешила во вторую секцию, чтобы собрать остальное и закончить эту часть.

— Боже, с ума сойти, — выпалила та женщина, что спрашивала про бритьё, глядя на снимки. — Посмотрите: там десятки тысяч людей, а она прямо в центре. — Потом слышу — обращается ко мне: — Каково это было?

— Ну, — начала я, подбирая слова, — как быть в центре внимания, когда все смотрят на тебя.

— Я бы мечтала сделать что-то подобное, — впечатлённо ответила она. — Но была бы в ужасе.

— Зачем вы это делаете? — снова спросил меня мужчина с камерафоном.

Тут Эл решил вмешаться.

— Вы что, не знаете про неё? — спросил он у всех и, когда все покачали головами, добавил: — Она делает это, потому что высшая сила её к этому побуждает.

Ну, эта часть абсолютно точна.

— Это часть её религии, — продолжил Эл. — Она делает это как акт стыда или что-то в этом роде. У неё есть сайт, где всё описано.

— У неё есть сайт? — спросила женщина с футбольными снимками.

— Да, — подтвердил Эл. — Как он называется, Аманда? Забыл.

Внезапно все головы повернулись ко мне в ожидании.

— Э-э, ну... — замялась я, не желая отвечать.

— Да ладно тебе, Аманда, — подзуживал Эл. — Ты наверняка знаешь название своего собственного сайта. Ну?

— VirginAmanda.net, — сказала я, проглотив комок. Это, кажется, повеселило собравшихся.

— Это значит, что вы девственница? — спросил мужчина с камерафоном, и я лишь кивнула, продолжая мести. — О, мне нужно больше снимков.

— Вы девственница — и ходите, показываете тело всем? — сказал один из парней. — Я не жалуюсь, но это же ненормально, да?

— Ты что, мужика ищешь? — спросил другой.

— Нет, — сухо ответила я и стала заметать новую кучку к старой.

— Ей нравится, когда о её теле говорят, — сказал им Эл с гадкой ухмылкой. — Это часть её штуки со стыдом.

Ах ты мерзавец, нет, он не мог этого сказать. О нет, я снова чувствую, как там внизу поднимается это чувство. Моё тело опять меня предаст — с полным желудком и всё такое.

— Ну, раз так — я люблю твою задницу, — выпалил мужчина с камерафоном. — Такие нечасто встретишь. Наверное, удобно сидеть.

— Извините, — вмешалась женщина с мужем, которому нельзя было смотреть. — Мы закончили. Ужин ведь бесплатный для нас?

— Да, мэм, — подтвердил Эл. — Спасибо, что позволили ей это сделать и не подняли шумиху.

— Хорошо, — ответила она. — Нам пора, потому что не знаю, как долго я смогу удерживать взгляд мужа при себе. И даже не думай заходить на тот сайт, Гарольд.

Наконец я собрала всю грязь в кучу в глубине закусочной; но теперь нужен совок. Чёрт, наверное, придётся наклоняться.

— А сиськи-то у неё бойкие, — сказал один парень другому. — И знаешь что ещё: судя по виду, она правда девственница. Не уверен, что туда нитка пролезет.

— У вас есть совок? — громко спросила я, игнорируя комментарии.

— Да, — ответил Эл и пошёл в конец зала. — Сейчас принесу.

— Какой длины у тебя ноги, Аманда? — спросила та женщина.

— Не знаю, не мерила, — ответила я, стараясь не звучать раздражённо.

— Наверное, долго брить, — сказала она, скользя взглядом вверх-вниз. — Или ты и на них средство для удаления волос используешь?

— У меня нет волос, ладно, — выпалила я. — Кроме головы — нигде ничего не растёт.

Я услышала, как пара мужчин издали стонущий звук. Не то что я хотела услышать. Чёрт, это чувство начинает расползаться. Хоть бы замедлилось. Эл вернулся с совком и вручил его мне.

— Вот что бывает, когда обзываешься, девочка, — прошептал он, чтобы не слышали. — Я знаю про твою обусловленность — возбуждаться от сильного смущения.

О чём это он? Обусловленность?

— Давай быстро смети это, чтобы я смог убрать веник и совок.

— Можешь подержать совок, чтобы легче было? — с надеждой спросила я.

— Сама знаешь ответ, сладенькая, — самодовольно ответил он, скрестив руки в ожидании.

Было бы куда легче, если б веник не был таким большим. Я положила совок на пол перед кучей грязи, мельком глянула на всех: каждый мужчина в заведении уставился прямо на меня — зная, что придётся как-то наклоняться. Я решила сделать это наименее унизительным способом: встала лицом вперёд, плотно сдвинув ноги, и, наклонившись, насколько могла скрыть то, что между ног, быстро замела максимум в совок. Краем глаза видела, как мужские головы изгибались и вытягивались, пытаясь разглядеть мои сокровища, — я особенно старалась, чтобы ничего не было видно. Балансируя на носках, чуть не упала — последнее, чего бы хотелось, — но веник помог удержать равновесие, и, к счастью, я всё замела без происшествий.

— О, у неё ещё осталась стыдливость, — сказал мужчина с камерафоном, делая новые кадры. — Наверное, так и надо, если это должно быть про стыд.

Я схватила совок свободной рукой, быстро выпрямилась и высыпала грязь в мусорное ведро.

— Зачем ты вообще притворяешься, что тебе это не нравится? — тихим снисходительным тоном спросил Эл. — Сдвинутые ноги могут обмануть этих деревенщин — но не меня. Я вижу: соски твердеют. Тебе это нравится так же, как нам — смотреть.

— Тогда тебе, наверное, очень не нравится видеть, как я это делаю, — ответила я, протискиваясь мимо него к стойке, где стояло ведро для швабры.

— Где это можно наполнить? — спросила я Эми за стойкой, отдав ей веник и совок.

— Придётся использовать раковину на кухне, — ответила она. — Только она достаточно большая. Пойдём — покажу, и заодно прослежу, чтобы повар и мойщик посуды вели себя прилично.

Я пошла за ней на кухню, и она подвела меня к большой металлической раковине. Повар глянул на меня и улыбнулся, но не подошёл — меня это порадовало.

— Он женат, — начала объяснять Эми про повара, — а мы с его женой хорошие подруги, так что при мне — ничего не позволит. Вообще-то по санитарным нормам столько кожи на кухне показывать нельзя, но сегодня мы никому не скажем. — Она подмигнула и мило улыбнулась, я улыбнулась в ответ. — У тебя правда есть сайт — как сказал этот Эл?

— Да, мэм, — ответила я, отводя смущённый взгляд. Я поставила ведро в раковину и налила мыла.

— Тебе говорили, что это безумие? — широко раскрыв глаза, спросила она.

— Маленький человечек у меня в голове говорит это постоянно, — сказала я, включая воду. — И да, многие говорили, что я сумасшедшая.

— Ты загар, что ли, хочешь получить? — спросила она, оглядывая меня. — Ты выглядишь отлично, но если бы это была я — хотя я бы умерла, если бы пришлось, — я бы сперва загорела целиком, чтобы выглядеть получше.

— Я бы не отказалась, — честно ответила я. — Тогда бы люди перестали говорить, какая я бледная.

— Ой, прости, я не в том смысле, — извинилась она.

— Я знаю, — вздохнула я. — Просто это очень тяжело.

— Представляю, — понимающе сказала она. — А этот козёл Эл, наверное, ещё добавляет. Откуда ты его знаешь?

— Он папин друг. Вместе работают.

— Он меня бесит с тех пор, как пришёл, — стала рассказывать она. — Заявился — важный такой, говорит: «Я тут главный, в порядке одолжения владельцам», — и с тех пор сплошная головная боль. Называет меня Фло почему-то, и я всё время ловлю, как он меня разглядывает. А теперь ещё тебя заставляет подметать и мыть перед всеми — вот так.

— Он мне ещё говорит, как хотел бы быть с моей мамой, — я закатила глаза и выключила воду. — Как будто она могла бы так низко пасть.

— Он такое сказал? — потрясённо сказала Эми. — О Господи, какой же он скользкий тип. Я так рада, что влила ему глазную примочку в кофе за ужином.

— Что ты сделала? — спросила я, поднимая тяжёлое ведро из раковины и ставя на пол.

— Глазную примочку в кофе, дорогая, — сказала она с расползающейся улыбкой. — Старый трюк — отомстить хамам-клиентам, которые нас достают. Скоро наш Эл будет сутками сидеть в туалете — когда эта штука дойдёт до кишечника.

— Ничего себе, — радостно сказала я. — Я всегда думала, вы просто плюёте в еду. Надеюсь, ты влила целый флакон.

— Достаточно, чтобы он был занят, — с улыбкой ответила она. — Ну, теперь тебе, наверное, надо идти и заканчивать.

— Боюсь, да, — снова вздохнула я. — Но будет легче, если Эл будет прикован к толчку.

Я опустила швабру в ведро и толкала его через кухню за Эми обратно к стойке, где меня ждал новый сюрприз.

— Во-о-от она! — заорал молодой парень, тыча пальцем в меня. — Чёрт, мы её нашли!

Четверо ребят, на вид под конец второго десятка, зашли, пока я была сзади, и теперь стояли передо мной по ту сторону стойки с горящими лицами. Судя по словам одного, они меня искали.

— Ты Аманда, да? — спросил крайний левый. — Голая иисусова девушка?

Я глянула в угол: Эл стоял и, кажется, с трудом сдерживал смех; хоть бы та примочка поскорее подействовала. Я глубоко вздохнула и кивнула — что да, я Аманда; их, кажется, чуть не разорвало от восторга.

— Охренеть, — засиял тот, что слева. — Не верится, что мы на тебя наткнулись.

— Да, — начал его сосед, — мы тебя смотрели на ноутбуке, когда увидели этот трак-стоп и прикинули: а вдруг это то самое место? И блин — ты здесь. Не верится, что видим тебя вживую.

— Вы что, смотрели ноутбук за рулём? — ошарашенно спросила я.

— Ну да, — сказал следующий, тот самый, который первым заговорил, когда я вышла. — Донни вёл и смотрел, только когда мог. Твой сайт подсказал про радио-шоу, где тебя обсуждают, — мы нашли его, и там сказали: ты у закусочной.

— Мы из института Северного Медфорда, — сообщил крайний правый; я вспомнила: это одна из школ, куда Богини разослали мои снимки в понедельник — после того как надели на меня этот чёртов ошейник. — Едем в Корваллис на завтрашний футбольный матч.

— Далековато для футбольного матча, — сказала я, нервно оглядываясь.

— Из Медфорда всё далеко, — со смехом сказал левый, не отрывая глаз от моей груди. — Ого, вживую ты ещё лучше, чем на снимках.

— Да, ты горячая, — заявил его сосед. — Я свою девушку уговариваю на такое, но пока не убедил. Ей, кстати, очень понравились снимки, которые всем пришли на почту, — и она не лесбиянка. Большинство девчонок там считают тебя шлюхой, хоть ты и девственница, но кое-кто думает — ты реально крутая.

Краем глаза я заметила: Эл вдруг схватился за живот и стал сгибаться пополам. Я глянула — у него глаза полезли из орбит, будто он понял, что надвигается, — и вдруг рванул в туалет, всё ещё держась за живот. Я не могла сдержать лёгкой улыбки при мысли о том, что ему предстоит.

— Не против, если мы снимем тебя на видео? — спросил парень справа. — У нас как раз видеокамера с собой, а ты на сайте сказала: люди всегда могут тебя снимать, когда ты на людях. Можно?

Как бы мне хотелось сказать «нет», но я заставила себя кивнуть — зная, что придётся. Он улыбнулся, поставил сумку на стойку, достал цифровую видеокамеру и начал настраивать.

— Рады, наверное, что я её взял? — сказал он остальным.

— Ты правда думаешь, что Бог хочет, чтобы ты это делала? — спросил левый, чуть не выпрыгивая из ботинок. — Ну, то есть: круто, если да, — просто интересно.

— А зачем ещё мне делать такое? — ответила я.

— И тебя это правда смущает? — спросил его сосед.

— Немного, — почти прошептала я.

— Но ты всё равно делаешь, — радостно сказал он. — Да ещё продвигаешь — рассылаешь всем в нашем институте свои снимки. Охренеть как круто.

— Ты собираешься мыть пол? — спросил правый.

— Я надеялась, — ответила я.

— О, это просто блеск, — восхитился он. — Парни из команды обосрутся, когда увидят видео.

— Ребята, если хотите остаться — надо что-то заказать, — сказала Эми и снова мне подмигнула. — Это вам не общественный парк.

— Большую тарелку луковых колец и четыре колы, пожалуйста, — без колебаний сказал левый, не сводя с меня глаз. — Снимай всё, чувак, и я хочу копию, когда вернёмся в субботу.

— Я сделаю копии всем желающим, — сказал парень с камерой. — Кому-то за плату, но команде — бесплатно.

Пока моё смущение росло — вместе с нежеланным возбуждением, — из мужского туалета раздался громкий стон, и тут же ещё один. Все головы повернулись в ту сторону — мне это было очень на руку.

— Похоже, от восторга его пробрало, — громко сказал мужчина с камерафоном из своей кабинки. — Видимо, вместо того чтобы кончить, он облегчается.

Все посмеялись, но скоро внимание снова вернулось ко мне.

— Кстати: я Митч, — представился левый и указал на соседа, — это Брэндон, а придурок рядом — Курт. Здоровяк с камерой — наш раннингбек Донни, он же нас вёз. Никто из нас не христианин, но нам всё равно нравится то, что ты делаешь. У меня лично сейчас такой стояк, что, наверное, придётся присесть.

— Ага, у меня тоже, — провозгласил Брэндон. — Пожалуйста, не дай нам помешать работе — конечно, мой полы. Мы просто подождём луковые кольца прямо здесь.

— О Господи, нет! — донёсся вопль Эла из туалета, и многие снова засмеялись.

— Ой, забыла заправить рулоны туалетной бумаги, когда заступала, — вслух произнесла Эми с хитрой ухмылкой. — Надеюсь, у него там хватит.

Меня удивило, что злорадство по поводу положения Эла помогло преодолеть смущение: выкатить швабру из-за стойки оказалось легче, чем я думала. Но похотливые взгляды этих парней, когда я это сделала, быстро вернули меня к привычному эмоциональному состоянию для подобных занятий.

Я мыла пол около двадцати минут; Донни с камерой следовал за мной вплотную, наводя её каждую секунду. Он задавал вопросы — на многие я не отвечала, вроде «где ты учишься» или «в каком городе живёшь», — но на один ответила как могла.

— Везде — насколько я знаю, — сказала я в ответ на «где все камеры?». — К расстановке я отношения не имею.

— Чёрт, это, наверное, добавляет остроты, — сказал он в изумлённом восхищении. — Насколько ты вообще вовлечена в сайт?

— Я на нём звезда, — хмыкнула я, толкая швабру. — Раз всё крутится вокруг меня — я вовлечена в той или иной степени во всё.

Ещё до того как я закончила, женщина, расспрашивавшая про бритьё, обняла меня на прощание; у мужчины с камерафоном наконец закончилась память, и он уехал, и ещё пара человек. Трое парней просто поглощали луковые кольца и смотрели на меня с похотливым трепетом, пока я, потея, толкала швабру, отчего части тела подпрыгивали. По крайней мере, работа отвлекала от того, что делало тело, — а оно возбуждалось. Когда я домыла последний кусок, то испытала огромное облегчение, наконец-то завершив это задание, и тут же закатила ведро со шваброй обратно за стойку, на кухню, где сделала глубокий вдох.

— Просто оставь здесь, — сказала Эми, заходя за мной на кухню. — Нам ещё раз придётся мыть — не выливай. Ого, ты вся раскраснелась. Ты из тех, кто заводится от смущения?

— К сожалению, похоже на то, — сказала я, пряча лицо. — Но мне это не нравится.

— Да уж, и наверняка люди неправильно понимают, — сочувственно сказала она. — Не представляю, зачем Богу, чтобы ты такое делала. Чего должен достичь этот «стыд»?

— Напомнить людям об их собственном стыде, — снова повторила я, — или о его возможном отсутствии.

— Ну, не знаю, но, кажется, Эл сейчас испытывает горячее чувство стыда, — поддела Эми.

— Да, благодаря тебе, — засмеялась я. — Смотрю, он всё ещё там.

— Ему бы найти чем подтереться, — тоже смеясь, сказала она. — Раз ты закончила: считай, счёт оплачен. Куда теперь?

— В Юджин, — печально ответила я. — Не очень люблю его, но надо — там меня ждут.

— Я провожу до машины. Надеюсь, эти парни не вздумают за тобой увязаться. Пригрожу полицией, если что.

— Только именно пригрози, — сказала я. — Не вызывай на самом деле — у меня могут быть неприятности.

— Не волнуйся, — сказала она, кладя руку мне на плечо. — У меня в сумочке пистолет — если ничего другое не сработает.

Она вывела меня обратно в зал, где меня снова встретила видеокамера Донни.

— Мужик в туалете уже орёт — туалетную бумагу просит, — с усмешкой сообщил Митч. — Похоже, ему там несладко; надеюсь, он не луковые кольца ел.

— Не ел, я ему через минуту принесу, — сказала Эми. — Аманда, тебе надо сказать ему, что ты закончила и уезжаешь.

— Ты уезжаешь? — разочарованно спросил Курт. — Обязательно?

— Да, обязательно, — сказала я. — Мне надо быть в другом месте.

Я снова вышла в зал, подошла к туалетам, и меня встретил тошнотворный запах из мужского. Я с трудом сдерживала смех, говоря через дверь.

— Я закончила мыть полы, Эл, — сказала я. — Уезжаю — я сделала что должна.

— Мелкая дрянь, я знаю: ты к этому причастна, — злобно проговорил он из кабинки.

— Не знаю, о чём ты, — ответила я, стараясь не засмеяться. — Ты же следил за мной, пока я была здесь; как бы я могла? Наверное, слишком быстро ел. Боже, чем-то дохлым пахнет.

— Скажи этой девке принести туалетную бумагу и убирайся к чёрту отсюда, мелкая шлюха! — заорал он.

— А, ну конечно, козёл, — презрительно ответила я. — Передам папе привет при встрече.

Я, посмеиваясь про себя, вышла, и меня встретили четверо парней, снявших весь разговор с Элом на камеру.

— Можно снимок — ты и мы четверо, на камеру? — вежливо спросил Брэндон.

— Ладно, — нехотя ответила я, и трое без камеры тут же окружили меня, обнимая.

— Мэм, — обратился Донни к Эми, — не могли бы вы поснимать, чтобы я тоже влез?

Эми взяла камеру; он запрыгнул в кадр, встав позади и обхватив меня за шею.

— Руки — при себе, ребята, — сказала я, когда чья-то рука скользнула по попе. — Я ведь девушка Бога — должна оставаться чистой.

Все посмеялись, переложили руки на более безопасные места и хором заорали: «Северный Медфорд — сила!» — и сильно прижались ко мне, пока Эми не сказала им ослабить хватку. Я вырвалась, но всё ещё чувствовала их прикосновения; это было странно, и не в возбуждающем смысле. Господи, по глазам видно: эти парни мечтают заняться со мной сексом, — для меня это очень чуждо. И льстит, и отвращает одновременно.

— Ей пора, ребята, — сказала им Эми. — И не вздумайте увязываться — я проблемы устрою.

— Мы не насильники, мэм, — ответил Митч. — Даже если бы были — нас бы засняли камеры, раз её столько снимают.

— Надеюсь, выиграете завтра, — сказала я и улыбнулась.

— А ты не хочешь прийти поболеть? — спросил Донни. — Могли бы потом встретиться.

— Мне нельзя, — сказала я, впервые радуясь запрету. — Но спасибо. Храни вас Бог, и берегите себя.

— Пока! — сказали они, и Митч добавил: — Будем смотреть тебя как можно больше. Мы станем героями в школе в понедельник — ведь мы встретили тебя.

— Надеюсь, это пойдёт вам на пользу, — сказала я, внутренне ненавидя мысль о том, как они покажут видео в своей школе.

Эми проводила меня до машины, как обещала; я с облегчением увидела, что она на месте. Я боялась, что раз оставила ключи внутри, как велели, — кто-нибудь мог ее угнать. Я тут же запрыгнула внутрь и завела двигатель, чтобы прогреть и разморозить окна.

— Холодно здесь, — заметила Эми. — Заболеешь, если будешь здесь слишком долго.

— Так и подумаешь, — ответила я, зная, что, наверное, не заболею. — Подождёшь, пока отъеду, — чтобы никто не увязался?

— Конечно, — ответила она. — Я не спешу нести Элу бумагу. Пусть ещё попотеет.

В машине зазвонил мобильник. Чёрт, только бы не сказали, что нужно ещё что-то здесь сделать.

— Алло, — ответила я.

— Привет, милая, — приятно проговорила Эмили. — Хотела сказать: всё прошло отлично, я тобой очень довольно.

— Спасибо, — с облегчением ответила я.

— Жаль, что Эл такой бестактный, — продолжила Эмили. — Он полезен нам, но иногда — тот ещё мерзавец. Надеюсь, он планирует убрать за собой в нашем туалете. Так вот, сладенькая: Кейси заканчивает через сорок пять минут, и мы бы хотели, чтобы ты была там до того.

— Но я сейчас в сорока пяти минутах езды, — сказала я. — Попробую, но буду впритык. Можно мне включить печку, пожалуйста? Очень холодно.

— Да, если пообещаешь продолжать притворяться замёрзшей на публику, — потребовала она. — Ну, растираться и всё такое — им, кажется, нравится. То, что зашли эти ребята из Медфорда, — настоящая удача, и шоу от этого только выиграло, тебе не кажется?

— Наверное, — саркастически ответила я, включая печку.

— Ты так сексуально выглядела с этой шваброй, — продолжала она. — Бедняжка Стейси только что отключилась от изнеможения: ты её так завела. Видела бы ты её, как она мирно спит на диване, — почти такой же ангелочек, как ты во сне. Кстати: она придумала отличную штуку для тебя на завтрашний вечер. Я рада, что мы заставили тебя спросить.

— Что именно? — с любопытством спросила я.

— Скажем завтра — после мероприятия в университете Орегона, — поддразнила она. — А сейчас лучше выезжай, если хочешь успеть к Кейси до того, как она закончит, а Си-Джей отправит твоего папу в тюрьму за что-нибудь.

— Что?! — заорала я в трубку. — Зачем ей это?

— Потому что он продолжает отвергать её ухаживания, — пояснила Эмили. — Знаю, по-детски, но она плохо принимает отказ и хочет отыграться.

— Пожалуйста, не дай ей, — взмолилась я. — Он же отказывает ей из-за того, что она со мной делает, — ты знаешь.

— Конечно, знаю, — ответила она. — И если ты успеешь к Кейси до конца смены — я прослежу, чтобы Си-Джей вела себя прилично. Если нет — я мало что могу, и она наверняка сделает какую-нибудь гадость.

— Да ладно, Эмили, — начала умолять я. — Придётся гнать, чтобы успеть. А если остановят?

— Тогда твой папа в заднице, — сухо сказала она. — Ты тоже — по крайней мере, ненадолго. К счастью, ты ценный актив.

— Я уже выезжаю, — сказала я, пристёгивая ремень. — Пожалуйста, дай мне хоть небольшой запас, пожалуйста. Я делаю всё, что ты просишь.

— Да, делаешь, и я знаю: ты успеешь, дорогая. Обязательно дослушай остаток шоу Джейми, прежде чем переключить станцию, — может, услышишь что-то интересное. Безопасной дороги, сладенькая. — Она повесила трубку, а я уже молилась не попасться полиции, пока мчусь по трассе.

— И снова с вами «Вокруг города», — объявил Джейми из радиодинамиков. — Я Джейми Браун, и через минуту вернёмся к звонкам.

Судя по всему, тема шоу не поменялась за то время, что я провела в закусочной: последние полчаса мне снова пришлось слушать, как возбуждённые мужики обсуждают, какая я миленькая, или что мне нужно сделать импланты, или что я могу приходить мыть им полы в любое время, — и так далее. Достаточно, чтобы задуматься: а не отказаться ли от секса с кем-либо вообще — если мужики все такие. Боже, помню, как мне было неловко на семейных посиделках, когда родственники начинали обсуждать меня с другими родственниками, — но эти чувства ничто по сравнению с тем, что мне пришлось вынести, слушая эту дрянь. Пэрис Хилтон чувствует то же самое, когда в разговорных шоу обсуждают, какая она шлюха из-за порноролика? Если нет — хотела бы знать, как ей удаётся этого избежать. Наверное, тратит побольше семейных денег или берёт в рот очередной член.

Я глянула на часы на приборке: у меня около пятнадцати минут, чтобы добраться до работы Кейси до конца её смены, а Юджин уже виден на горизонте. Мне везло: за весь путь ни одного копа, хотя я не опускалась ниже семидесяти миль с момента выезда на трассу. Не верится, что Эмили позволит Си-Джей упечь папу в тюрьму — просто потому, что он её больше не хочет, — если я не успею до конца смены Кейси. Почему они всегда добавляют сложностей ко всему, что заставляют делать? Надеюсь, у Скотта есть хороший план, как меня вытащить, и лучше бы он воспользовался им поскорее, потому что всё заходит слишком далеко. Надеюсь, я вспомню, как доехать до той гостиницы, когда въеду в город, — это через пару минут.

— У неё было очень напряжённое лицо с тех пор, как она уехала с трак-стопа, — сообщил Джейми слушателям. — Мне кажется: она либо спешит туда, куда едет, либо тот стейк, что она съела, встал поперёк и приходится сдерживаться.

Ну не остряк ли. Печально, но я правда ругаю себя, что не зашла в туалет перед выездом из закусочной. Не так уж и встало, как он описывает, но в туалет я точно зайду, когда доберусь до гостиницы. Зря я столько съела.

— Вернёмся к звонкам — готовимся завершать шоу на сегодня, — продолжил Джейми. — Бетси из Юджина — с объявлением о том, что Аманда будет делать завтра днём. Здравствуйте, мисс Бетси.

— Привет, Джейми, — захихикала Бетси. Я узнала в ней одну из студенток из ночного клуба несколько дней назад. — Спасибо, что пригласили на шоу.

— Всегда рад помочь молодым студенточкам по всему штату, — игриво ответил Джейми. — Я слышал, у вас новости о юной леди, которую мы сегодня обсуждаем, — просветите нас.

— Ну, Джейми, — взволнованно защебетала Бетси, — завтра в час дня в Брукс-парке, здесь, в Юджине, наше сестринство проведёт встречу в честь начала продаж эксклюзивных CD с подборкой снимков Аманды, которую многие у нас прозвали «Девочка-призрак». Мы собрали их у людей в кампусе и городе, кто встречал её в прошлые выходные. Как вы, возможно, знаете: в прошлые выходные её видели голой в нескольких местах города, включая футбольный матч «Дакс» — и на стадионе, и на поле. С её разрешения мы подготовили этот специальный CD, чтобы собрать деньги на гуманитарную помощь в Судане.

— Очень благородно с вашей стороны, — похвалил Джейми. — Эти снимки уже есть на её сайте?

— Некоторые — да, — признала она. — Но у нас много таких, на которые она дала нам эксклюзивные права и которых больше нигде нет. Кроме того, мы рады сообщить: к CD теперь прилагается ограниченный тираж — двадцатиминутный DVD с её забегом на футбольном матче, тоже эксклюзивный, без дополнительной платы. Но количество ограничено.

— Ничего себе, здорово, — воскликнул Джейми. — И любой может купить?

— В продажу на сайте поступят в субботу, но завтра на встрече мы будем продавать — так что, кто не хочет ждать, приходите. Все приглашены: будут еда и игры — чтобы собрать максимум денег. Это ради благой гуманитарной цели и будет очень весело.

— И Аманда будет лично, я прав?

— Да, — радостно объявила Бетси. — Она не будет выступать, но поздоровается, попозирует пару часов и подпишет диски, и — она заверила: будет в нашем любимом наряде.

— Ну, по словам её вебмастера, который был у нас в эфире, у неё теперь особого выбора нет — что надеть, — радостно напомнил всем Джейми. — Поэтому, думаю, завтра у вас будет хорошая явка.

— Мы надеемся, — ответила Бетси. — Я познакомилась с ней на днях: она ангел — такая милая и совсем не такая, как можно подумать. И танцевать с ней весело.

Я как раз въехала в городскую черту, и стало немного легче — хотя бы добралась с запасом времени, чтобы найти гостиницу. К сожалению, в прошлый раз я не очень старалась запоминать, в какую сторону мы ехали, — мысли были о том, чтобы скорее домой и одеться. Но, кажется, этот съезд знакомый, — надеюсь, правильно.

— Вы ведь пришлёте мне экземпляр вашей продукции? — спросил Джейми у Бетси. — Один только DVD мне бы очень пригодился: тех, что будут продавать, ещё нет, а так хочется сесть в кресло и смотреть на нормальном телевизоре.

— Ну конечно, пришлём, — ответила Бетси. — Но вы же знаете, что можно сделать свои DVD из видео с её сайта?

— О чём это вы? — растерялся Джейми.

— А, вы не знаете. На сайте об этом не пишут, но вы наверняка заметили: технология там посовременнее, чем у большинства.

— Да.

— Так вот: вы не поверите, но видео там CD-R-совместимое — можно записать на обычный CD-R и смотреть на DVD-плеере.

— Что? — недоверчиво переспросил Джейми. — Никогда не слышал.

— Но это правда, — уверенно сказала Бетси. — Мы вчера всей компанией — я и моя подруга Тай — смотрели себя за танцами с ней в «Брасс Манки» на большом экране с видео, которое записали из интернета. Мы целую кучу сделали и раздали по сестринству.

— Вы не серьёзно, — ошарашенно сказал Джейми. Я и сама была ошарашена. — Это слишком легко. Если так — любой может сделать себе DVD за цену CD-R-болванки. Я думал, они собираются выпускать свои DVD?

— Собираются, — пояснила Бетси, пока я стояла на светофоре. — Там будет эксклюзивный материал и дополнительные фишки, которых нет на сайте, — это стимул купить. Но они полностью в курсе, что люди могут сделать свои — просто сохранив на диск и записав, — и они этого и хотели. Эмили, которая была у вас раньше, сказала: это должно быть как у Deadheads — те записывали концерты Grateful Dead и обменивались копиями. Круто же, правда? Что-то в этом очень позитивное.

Для всех позитивно, кроме меня. Я не хочу быть Grateful Dead, чтобы люди обменивались моими изображениями и преследовали меня повсюду, как гуру. Я так и вижу: парни бегут скупать пачками болванки, делают DVD и передают друзьям. О Господи, меня тошнит, и при этом то чёртово чувство снова начинает расти внутри. Чёрт, как я ненавижу этих сраных стерв. Чёрт, эта улица знакомая — кажется, сюда надо сворачивать, у меня всего минут десять.

— Ну, я знаю, чем займусь сегодня ночью, — взволнованно провозгласил Джейми. — Она быстро становится лучшим, что случилось с одинокими парнями. Жаль, Бетси, что у нас мало времени — скоро последняя реклама, — но спасибо, что пришли и всё рассказали. Ещё раз быстро — про завтра, на прощание.

— Завтра днём в Брукс-парке в Юджине — продажа эксклюзивных CD, — повторила Бетси. — Все приглашены, но предупреждаю: у Аманды будет охрана, так что не приходите с сексуальной повесткой. Все должны вести себя прилично. Но если вы взрослый человек и любите то, что она делает, так же как мы, — будет весело.

— Звучит потрясающе, и да: ведите себя прилично. Спасибо за звонок, Бетси; я сейчас вернусь — закроем шоу.