Габрайн послал Скотту сообщения, в которых написал, что хочет вернуться в Инверари на празднование Дня Святого Андрея.

В качестве сюрприза Скотт приказал своим строителям возвести новый дом для Габрайна, уже сильно скучая по своему молодому другу. Он спроектировал этот дом больше, чем свой собственный, и предусмотрел в нём все усовершенствования, которые он к тому моменту уже внедрил. Во время строительства он проводил много времени с мастерами, предлагая усовершенствования к своим первоначальным проектам и участвуя в работе вместе с ними. Завершить строительство вовремя было сложной задачей, но все с энтузиазмом бросились в работу.

Здание было закончено и готово всего за несколько дней до того, как Габрайн вернулся с Эстой и юным Скоттом. Он был в восторге от своего нового жилища, как и Эста, и они быстро обустроились.

Настал день праздника, но внимание Скотта и его жен было отвлечено тем, что у маленькой эльфийки начались схватки. Габрайн сказал Скотту остаться с Эйлиан и оставить проведение торжеств на его попечение.

Фиона ухаживала за Эйлиан, а Хелла ей помогала. Погода на улице была неблагоприятной для дня Святого Андрея: сильный ветер и проливной дождь, а роды были самыми длительными, которые Скотт когда-либо видел. Эйлиан страдала от схваток почти весь день, и наступила ночь, прежде чем Фиона сказала, что, по ее мнению, наконец-то настал момент.

Скотт находился в своей привычной позе - рядом с беременной женой, держа ее за руку и пытаясь помочь ей перенести боль. Он видел, что его маленькая эльфийка измотана дневными мучениями, и молился, чтобы все это поскорее закончилось.

— Я вижу головку малыша, Эйлиан, тужься при схватках, моя дорогая, тужься, уже почти все, - подбадривала Фиона.

Скотт перешел к краю кровати, между раздвинутыми бедрами Эйлин. Он видел макушку головы ребенка, и это напомнило ему о рождении маленькой Тины, его первого ребенка. Слёзы хлынули из его глаз, когда воспоминания о Кирсти и Тине нахлынули на него, и он обнаружил, что рыдает и с трудом дышит.

Эйлиан взвизгнула, когда ее настигла очередная схватка, и Скотт видел, как она пытается сосредоточиться, чтобы тужиться. Он заметил три маленьких пальчика рядом с головкой ребенка, и когда Эйлиан тужилась, головка высунулась еще больше, а вместе с ней - рука и предплечье. Он смотрел в изумлении, так как казалось, будто ребенок вытянул руку, чтобы вытащить себя наружу и помочь матери, подняв руку, как Супермен в полете. Еще одно усилие Эйлиан - и появились шея и одно плечо ребенка.

Скотт попытался моргнуть, чтобы прогнать слезы, и взять себя в руки, но эмоции были слишком сильны - словно огромный шар, раздувающийся у него в груди. Он протянул руки, чтобы принять ребенка, обхватив его так же, как несколько лет назад маленькую Тину, и осторожно потянул, помогая родам. Маленькая ручка вытянулась, и он почувствовал, как пальчики младенца крепко сжали его предплечье.

Помощь Скотта и явная решимость малыша появиться на свет помогли ускорить последние мгновения. Скотт почувствовал, как весь вес младенца опустился в его руки, и он посмотрел на него, вновь удивляясь чуду природы. Идеально сформированные маленькие пальчики на руках и ногах, ноготки, спутанные волосы на голове, грудь, расширяющаяся, когда он вдыхал свои первые глотки воздуха.

Фиона пыталась вырвать ребенка из его рук, пока он вглядывался в его маленькое личико. Он мог поклясться, что глазки были открыты и смотрели на него в ответ, в них явно мелькнула искорка. Вновь эмоции захлестнули его, и он почувствовал сильную потребность защитить этот маленький комочек, возможно, смерть Тины тяжелым грузом лежала на его совести.

Он оттолкнул Фиону и обошел кровать, чтобы передать малыша изможденной Эйлиан. Она даже не могла поднять голову, но природный инстинкт заставил ее взять ребенка и прижать его прямо к груди, где он сразу же начал жадно сосать.

— Это мальчик, моя маленькая эльфийка, мальчик. Я был так уверен, что у нас будет дочь. Я еще не придумал имя для мальчика.

— Кринан, Скотт. Его нужно назвать Кринаном. Я всегда любила этот маленький порт в Дунадде - и само место, и его название. Пожалуйста, дай ему имя Кринан.

Даже эти несколько слов полностью истощили Эйлиан, и она погрузилась в сон, а Кринан по-прежнему с удовольствием сосал грудь. Скотт слышал, как с балкона доносились звуки мелодии «Amazing Grace», исполняемой на волынке. Он научил волынщиков этой мелодии всего несколько недель назад, и теперь она казалась очень уместной.

Фиона и Хелла выпроводили Скотта из комнаты, стремясь закончить работу по принятию родов. Он почти вывалился из дома в дикую ночь и направился к общественному дому. Погода несколько омрачила торжества, но люди все еще пили и пели. Играли волынки. Он рассказал Габрайну, что Эйлиан родила мальчика, и сумел раздобыть выпивку.

Роды действительно потрясли его, и он почувствовал потребность найти место, где можно было бы побыть в одиночестве хотя бы ненадолго, но повсюду, казалось, шло какое-то веселье. Ему пришла в голову идея, и он вернулся в дом, чтобы забрать свой старый рюкзак. Он весил гораздо тяжелее, чем раньше, потому что теперь служил ему тайником для золотых монет и серебряных слитков, которые он постепенно копил.

Он схватил кувшин с вином и кружку, вышел из дома, обошел его сзади, нашел место под парой больших деревьев и быстро разбил палатку, чтобы укрыться от дождя и ветра.

Он налил себе вина и сел, погрузившись в раздумья. Чудо рождения было невероятным, и оно по-прежнему не отпускало его: теплое ощущение от осознания того, что ты сыграл свою роль в появлении новой жизни, маленького человечка, - это было потрясающее «ощущение». Рождение маленького Кринана не только вновь вызвало у него слезы на глазах, но и привело к еще одному решению: оно помогло ему определиться в вопросе о порохе. Он решил, что должен сделать все, что в его силах, чтобы защитить окружающих, и если для этого нужно разработать порох, то так тому и быть - это необходимо.

Наконец обретя душевный покой в этом вопросе, он позволил себе просто насладиться радостью зачатия нового ребенка со своей маленькой эльфийкой. Он выпил еще вина и прислушался к тому, как завывает ветер снаружи. Раздался гром, и вспыхнула молния, осветившая внутреннюю часть палатки. Опорожнив бокал, он залез в свой спальный мешок и улегся. Он слышал, как приближается гроза, и пытался сосредоточиться на этом, погружаясь в сон. Громкий раскат грома и яркий свет, осветивший палатку, прошли мимо него, пока он тихо храпел.

На следующее утро Скотт проснулся, вспомнив о родах прошлой ночью, и широко улыбнулся, осознав, что у него появился еще один сын. Он выполз из спального мешка и расстегнул застежку палатки, но затем остановился и втянул голову обратно в палатку. Он ахнул и попытался взять себя в руки.

— Нееет!

В детстве он однажды на полной скорости врезался на велосипеде в стену и от удара полностью потерял ориентацию: в ушах звенело, а все вокруг казалось каким-то пустым. Прошло несколько минут, прежде чем все его чувства постепенно вернулись к нему. Сейчас он чувствовал себя точно так же, только в десять раз хуже. Он не мог поверить, что за палаткой стоял целый ряд автофургонов!

Наконец он понял, что должен выйти из палатки. Выполз на улицу, он оглядел чилийские араукарии и небольшой курган из камней. Он отодвинул камни и порылся в куче, прежде чем достать свой навигатор. Он включил его и с тревогой заметил, что устройство запустилось и показало координаты. Похоже, не оставалось никаких сомнений, что он вернулся в свою собственную временную линию. С недоумением он посмотрел на себя: на килт и прочую одежду, которую носил, и забеспокоился, что выглядит как участник реконструкции сражения.

Слезы снова текли по его лицу. Больше нет Эйлиан, нет Фионы, Хеллы, Габрайна. Нет маленького Дэвида, нет Кринана. А как же верный Лахлан, Мёрдок, преданный Альбаннах? Больше нет Далриады. Что он наделал с историей?

Он собрался так быстро, насколько позволяли его слезящиеся глаза и болящее сердце, и взвалил рюкзак на спину. Почувствовав его вес, он снова опустил его, чтобы проверить содержимое. Внутри лежал его запас золотых монет и серебряных слитков. Рядом с ними в маленьком кошельке лежали его банковские карты.

Скотт спустился к дороге и повернул налево, в сторону города Инверари. Всё выглядело так же, как он запомнил. Он снял деньги в банкомате и зашел в газетный киоск, чтобы купить газету. Дата на газете подсказала ему, что он вернулся в 2007 год нашей эры, а его приключение, длившееся более шести лет, казалось, длилось всего около шести месяцев.

Он купил билет на автобус, действуя почти на автопилоте, и занял место, когда тот подъехал. Время в пути он коротал, просматривая газету в поисках каких-либо признаков того, что в Шотландии что-то изменилось в результате его путешествия - и не нашел ничего, абсолютно ничего.

Когда он вернулся в свою квартиру, ему с трудом удалось войти в дверь из-за почты, скопившейся за ней. Еще одна стопка писем лежала на столе в прихожей, что позволяло предположить, что кто-то навещал квартиру в его отсутствие - он догадался, что это были его родители. Он понял, что ему придется поговорить с ними и объяснить свое шестимесячное отсутствие, но сейчас ему было не до этого.

Он включил компьютер и начал искать в Google сайты, посвящённые истории Шотландии. Через три часа он так и не смог найти ничего! В четвёртый раз он ввёл в поисковую строку «Википедия, короли Альбы» и просмотрел результаты. Один из них был выделен, так как он уже посещал эту страницу - «Хроники королей Альбы». Он щелкнул по ней и увидел во втором абзаце упоминание о «Попплтонском манускрипте». Он щелкнул еще раз и увидел, что в пятом абзаце выделена другая фраза - «Короли Далриады». Он щелкнул и по ней. Похоже, исторической информации о Далриаде было предостаточно вплоть до того момента, когда он там побывал.

Это казалось странным. Почему столько информации до середины IX века, а потом - ничего? Ведь с течением времени исторические записи должны были становиться все более полными? Что-то здесь не сходилось.

Он на время бросил это дело и сел на диван. Ему пришлось признать, что ничего не изменилось. Если бы его реформы прижились, особенно в сфере образования, то должно было бы быть много доказательств этого.

На следующий день он связался с родителями и придумал оправдание, что ему нужно немного отдохнуть после учебы. Они не простили ему того, что он не предупредил их и не поддерживал связь, пока был в отъезде.

В течение следующих нескольких месяцев Скотту удалось обменять свои серебряные слитки на деньги и приобрести внедорожник и кое-какое снаряжение. Он провел несколько недель, объезжая все места, которые ему были знакомы, но не нашел ни единого следа своей прежней жизни.

Он сидел в своей квартире, в глубокой депрессии из-за своей потери: целая жизнь ушла - и зачем? Он никогда особо не задумывался о том, как его отбросило назад во времени, и теперь задавался вопросом: не повлияло ли его решение в ту последнюю ночь разработать порох на то, что он вернулся в свое время? Эта мысль мучила его. Могло ли все сложиться иначе, если бы он не решил заниматься порохом?

Он снова сел за компьютер и повторил тот же ритуал, который уже много раз выполнял. «Википедия: Короли Альбы», затем «Хроники королей Альбы» и «Попплтонская рукопись». Он сидел, уставившись в экран. Перед тем как нажать на последнюю ссылку «Короли Далриады», он заметил, что следующая ссылка была «Шотландские монархи». Он осознал, что полностью отбросил все свои благородные мысли о Шотландии в целом, пока пытался найти что-нибудь о Далриаде и своих друзьях.

Он щелкнул по ссылке «Шотландские монархи» и прокрутил страницу вниз, чтобы взглянуть на неё. Он увидел Константина и Эда, за которыми следовали Гирик и Эохайд. Так что даже голос Габрайна ничуть ничего не изменил. Он всё же смог выжать слабую улыбку, когда заметил, что оба юных принца, Дональд и Константин, в конце концов стали верховными королями. Значит, они, по крайней мере, выжили.

Он прокрутил страницу еще ниже, пока не дошел до записи о Доме Данкелда. Он посмотрел на запись о Дункане I - 1034–1040. В записи его имя было указано как Доннчад мак Кринаин. Сын Кринана? Наверняка нет, это невозможно. К тому же между ними было почти сто пятьдесят лет. Возможно, внук? Была ли его единственной целью возвращение в прошлое - обеспечить, чтобы этот маленький кусочек шотландской истории произошел так, как и должно было быть?

— Черт возьми! - сказал Скотт; - это же невозможно?