Глава 25

Габрайн приказал капитану развернуть корабль и выйти обратно в море. Большой остров Уайт остался справа от них, когда капитан повел судно на юг, обратно в Ла-Манш. Их поиски в обширной гавани Портсмута не увенчались успехом.

Здесь были следы того, что когда-то здесь существовал большой лагерь, но его уже не было, и датских судов, которые можно было бы атаковать, не осталось. Такое становилось слишком частым явлением.

За пять недель службы три шотландских корабля встретили лишь несколько драккаров. Тара продемонстрировала свои способности капитана во время первой погони. Казалось, она почти умела читать ветер, находя каждый выгодный порыв, и ее «Морской волк» вскоре обогнал корабли Габрайна и Лахлана.

Тот факт, что ее корабль не терял времени и сразу же открыл залповый огонь, пробивая и топя датчанина, также показал, что у нее хватало хладнокровия для выполнения поставленной задачи. С этого момента Лахлан и Габрайн перестали беспокоиться о том, что Тара может оказаться помехой в их кампании.

Нет, теперь друзей беспокоило почти полное отсутствие датчан. Разведчики были высажены на берег, и их донесения подтвердили, что в этом районе все еще находилось большое количество викингов, однако не было никаких признаков того, к чему они были наиболее привязаны - их кораблей.

Габрайн подал сигнал двум остальным, и они подошли своими кораблями.

— Это могут быть только реки, они наверняка используют их, продвигаясь вглубь суши по этим водным путям, - крикнул он им. - Предлагаю вернуться вдоль побережья на запад и осмотреть одну из них. Я пойду впереди, за мной - Тара, а ты, Лахлан, замыкаешь колонну. Будьте начеку.

Остальные кивнули, давая понять, что услышали и поняли.

Шотландцы повернули к побережью, а затем направились на запад, в сторону Борнмута. Как только они достигли устья реки Эйвон, Габрэйн велел своему капитану вести судно вверх по течению, держась середины русла.

Плыть было трудно, так как они шли против течения. Капитану пришлось применить все свое мастерство в управлении парусами, чтобы судно продолжало двигаться вперед. По обеим сторонам земля была относительно плоской и однообразной, совсем не похожей на их собственные высокогорья. Габрайну она показалась скучной - вероятно, богатой и плодородной, но тем не менее скучной.

Вскоре им пришлось обогнуть большой остров посреди реки, и, преодолев бесчисленные изгибы и повороты, они прошли мимо другого, меньшего острова, продолжая движение примерно на север. Проплыв, пожалуй, четыре мили, река разделилась, и Габрайн решил пойти по левой стороне, так как этот канал выглядел гораздо шире.

Теперь река текла на запад, но уже через полмили она снова извивалась на север, сужаясь на несколько сотен ярдов, прежде чем снова расшириться. На всем пути не было ни единого признака жизни, и Габрайн начинал думать, что это было чем-то вроде бессмысленного занятия.

Деревья теперь появлялись все чаще, сгущаясь у берегов реки; некоторые из них нависали над руслом, и из-за мачт корабля проход становился практически невозможным. Габрайн решил развернуть корабль в следующем подходящем месте на реке.

Они обогнули очередной изгиб и обнаружили, что река расширилась, почти образуя заводь. Габрэйн только что приказал капитану развернуть корабль, как воздух наполнился визгом и криками.

Из-за деревьев выскочили буквально сотни викингов, которые, очевидно, затаились в засаде. Около двадцати из них спустились на веревках над кораблями и приземлились на палубу. Эта небольшая группа сгрудилась и пронеслась вдоль борта, расчищая палубы, чтобы их товарищам было легче навалиться с борта. У шотландцев не было возможности использовать свои пушки.

В считанные минуты на палубах «Габрайна» оказалось более двухсот викингов, и началась кровавая рукопашная схватка. На караке было, пожалуй, около трехсот человек, но они не были готовы к бою на мечах, и это сильно сыграло против них. Люди бросились искать свое оружие, многие были сражены на месте, и довольно быстро Габрайн понял, что ситуация действительно складывается не в его пользу.

Он почувствовал, как корабль покачнулся, и, подняв глаза, увидел, что корабль Тары ударяется о его корму, а люди перепрыгивают через нос второго корабля, чтобы прийти на помощь Габрайну.

Теперь викинги оказались в окружении, сражаясь и спереди, и сзади, но, казалось, они наслаждались этим испытанием: их мечи и огромные боевые топоры сверкали в лучах солнца, а голоса громко выкрикивали викинговские боевые кличи.

Габрайн увидел, как хрупкая фигура Тары О’Кахан бросилась навстречу огромному датчанину. Ее клинок сверкнул, и викинг рухнул на палубу с перерезанной шеей. Ему пришлось отвести взгляд от нее, когда викинги начали штурмовать носовую палубу, на которой он стоял, и ему пришлось отбиваться от них. На тот момент было изготовлено всего несколько пистолетов, но у Габрейна был один из них. Теперь он вытащил пистолет и быстро выпустил несколько выстрелов, сбивая двух ближайших датчан, но все больше и больше викингов устремились по ступенькам к нему.

Люди вокруг него ругались, сталкиваясь с викинговским железом шотландской сталью, и более прочный металл давал им большое преимущество. Тем не менее датчане продолжали наступать, намереваясь добраться до Габрайна, которого они узнали как лидера экипажа. Он выпустил еще несколько выстрелов, когда представился чистый выстрел, и еще один викинг рухнул, из груди хлестала кровь.

Один викинг особенно выделялся среди остальных. Он был крупнее и шире, его дикие светлые волосы развевались на ветру; часть их прилипла к лбу из-за пота. В его глазах читался взгляд берсерка, и он размахивал вокруг себя влево и вправо двуручным топором. Его взгляд был прикован к Габрайну, и молодой король задрожал от его ярости.

Двумя прыжками датчанин взлетел по ступенькам и устремился прямо на Габрайна. Габрайн вновь поднял пистолет и нажал на курок. Ничего! Патроны закончились - он не считал выстрелы и, возможно, теперь должен был поплатиться за эту неосторожность. Он бросил бесполезное оружие и обнажил меч, готовясь встретить угрозу.

Датчанин кружил топором вокруг себя, описывая восьмерку; его взгляд был прикован к Габрайну, и он видел только его. Габрайн собрался встретить топор своим клинком, когда глаза датчанина стали стеклянными, а из его живота торчал меч.

Когда викинг упал вперед на колени, Габрайн увидел Тару О'Кахан: ее рыжие волосы развевались на ветру, а изумрудные глаза сверкали, когда она пыталась вытащить свой меч из тела жертвы.

— К вашим услугам, милорд, - отшутилась она, поворачиваясь, чтобы парировать удар другого датчанина.

Габрайн шагнул вперед, чтобы прикрыть ей спину, и они вдвоем вступили в схватку с еще несколькими викингами. Однако их число явно уменьшалось, и казалось, что совместные усилия двух шотландских экипажей склонили чашу весов в их пользу, и датчане были оттеснены к борту корабля. Конец не заставил себя долго ждать, и вскоре викинги стали прыгать за борт, пытаясь спастись.

Габрайн и Тара обнаружили, что больше не осталось врагов, с которыми стоило бы сражаться, и он одним движением поднял её на руки и крепко поцеловал в губы.

— Какое удовольствие для глаз! Ты как раз вовремя, Тара, но если твой муж узнает, что я позволил тебе выйти на поле боя в таком виде, он, несомненно, отрубит мне голову.

— Скотт не может так мной командовать, милорд. Пусть он и Верховный король, но я все еще могу сама принимать решения в своей жизни. К тому же, прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз скрещивала мечи с этими варварами. А теперь опусти меня, или Скотту придется с тобой поговорить!

Он рассмеялся, опуская ее на ноги, и они оба приступили к наведению порядка на своих кораблях и возвращению вниз по реке. Лахлан должен был развернуть свой корабль первым, затем Тара и, наконец, Габрайн. Все экипажи извлекли суровый урок и теперь держали оружие под рукой на случай повторного нападения. Габрайн подсчитал, что потерял более сорока человек в бою, и считал себя счастливчиком, что цифры не оказались выше.

Три корабля без дальнейших происшествий достигли устья Эйвона и вышли в открытое море. Габрайн остановил корабль, чтобы достойно проводить своих погибших. Их зашили в полотняные саваны, привязав в качестве груза пушечное ядро, а затем, произнеся несколько слов, Габрайн отправил их в морскую пучину.

Поняв, что плыть вверх по рекам было, в лучшем случае, безумием, и не имея других датских судов, на которые можно было бы напасть, шотландцы решили повернуть домой.

Когда лето переходило в осень, корабль, отплывший в Америку, вернулся в Обан. Используя карты Скотта, капитан совершил кругосветное путешествие за пять месяцев. Для хранения каучука из каучуковых деревьев были изготовлены большие стальные бочки, которые вскоре были выгружены с корабля. Экипаж привез с собой и другие вещи, в основном семена некоторых растений, которые, как знали специалисты, были эндемичными для той части мира. Среди груза было несколько саженцев каучуковых деревьев, которые, как надеялись, можно было бы выращивать в теплицах Галлоуэя, тем самым избавив от необходимости длительного плавания за этим товаром.

Бочки с латексом погрузили на повозки и отвезли через всю страну в Инверари для переработки. Химики были в восторге от возможности поработать с латексом и без промедления приступили к созданию первых партий резины. Как и предсказывали, потребовались пробы и ошибки, чтобы установить оптимальное соотношение серы и других веществ при вулканизации, но вскоре были изготовлены формы и выпущены первые шины.

Шотландцы IX века считали, что это очередная причудливая затея Скотта. Время от времени он выдвигал какие-то идеи, которые, по их мнению, были пустой тратой времени и сил, и этот случай был одним из таких. Никто из них не видел смысла в разработке чего-то, что можно было бы установить на колеса; на их взгляд, колеса и так вполне подходили для своих целей.

По мере того как лето продвигалось вперед и строительство первого самолета приближалось к завершению, среди новоприбывших нарастало волнение. Скотт, конечно же, поинтересовался, есть ли среди них пилоты, и обнаружил, что двое из них в свое время летали на небольших самолетах. Он не удивился, узнав, что Мак МакКелви тоже умеет летать - и на самолетах, и на вертолетах. Казалось, не было ничего, даже отдаленно связанного с военным делом, чего этот человек не умел бы делать.

Скотт понимал, что первый полет будет рискованным, так как у них не было возможности воспользоваться оборудованием, которое можно было бы использовать для тестирования двигателя, аэродинамики и т. Д. самолета, прежде чем кто-то поднимет его в воздух.

Мак специально для этого случая вернулся из Нортумбрии и был очень расстроен, когда Скотт предложил, чтобы не он совершал первый полет. Вместо этого между двумя остальными провели жеребьевку, и победитель, биохимик по имени Гэвин Макканн, широко улыбнулся, радуясь своей удаче.

Дорога из Инверари в Килкреннан была одной из первых, на которой уложили асфальт, и ее выбор в качестве взлетно-посадочной полосы для самолета был вполне очевиден. В очередной раз все жители города бросили свои дела, чтобы собраться и понаблюдать за происходящим. Взрослые шотландцы девятого века уже привыкли к тому, что Скотт знакомил их с новинками, но к этой новейшей технологии они не были готовы и вновь оказались потрясены.

Гэвин Макканн забрался в кабину биплана и запустил двигатель. Толпа ахнула, когда пропеллер начал вращаться, и Макканн дал машине разгон по дороге.

Когда самолет медленно оторвался от земли и начал набирать высоту, из толпы раздались громкие возгласы. Люди вытянули шеи, чтобы посмотреть на летательный аппарат, и ясно видели, как Гэвин Макканн машет им рукой. Макканн несколько раз пролетел над толпой туда и обратно, а затем приземлил самолет.

Все согласились, что не стоит перегружать самолет в этом первом полете, а лучше убедиться, что он может летать, а затем попросить механиков проверить все системы, чтобы убедиться, что они выдержали нагрузку. Планировалось постепенно увеличивать время полета.

Скотт был в восторге от успеха этого проекта, как и Мак Маккелви, у которого в голове рождались планы о создании военно-воздушных сил для поддержки его наземных войск. Жители Инверари были просто потрясены. Человек, летающий как птица, - в это было просто невозможно поверить. Люди начинали по-настоящему осознавать, на что способны эти специалисты, если им предоставить необходимые материалы, и у населения появилось новое увлечение - гадать, что же Скотт представит в следующий раз.

Молодежь в городе, конечно, была знакома с концепцией самолетов и полетов в рамках своего обучения. Читать об этом и видеть, как это происходит на самом деле, - это разные вещи, и это как-то более ярко подчеркнуло актуальность их уроков. Ученики обрели новую энергию в учебе, увидев собственными глазами, что можно сделать с помощью тех навыков, которым их учили.

На следующий день пришло сообщение по голубиной почте о том, что шотландские корабли были замечены у западного побережья, направляясь в Обан. Скотт спросил Гэвина МакКанна, дали ли механики разрешение на дальнейшие полеты самолета и сможет ли тот отвезти его в Обан, чтобы встретить возвращающиеся корабли. Гэвин ответил, что самолет в порядке и что он будет рад еще раз поднять его в воздух.

Полет до Обана занял всего полчаса. Гэвин вывел самолет над морем, и они пролетели мимо трех кораблей, помахав крыльями в знак приветствия. С своего места на пассажирском сиденье Скотт мог разглядеть каждого из своих друзей и свою жену и помахал им всем рукой. Гэвин наклонил самолет, и они направились к Обану, снижаясь для посадки на дорогу, ведущую к городу. Их прибытие вызвало панику: одни люди бежали в свои дома, а другие — навстречу им с оружием наперевес. Впереди Скотт видел, как ворота города закрывали перед ними.

Как только самолет остановился, он выскочил из него, чтобы представиться и заверить добрых жителей Обана, что это не какое-то вторжение. Когда жители начали понимать, что это их Верховный король спустился к ним с небес, они стали выходить из-за городских стен, чтобы посмотреть на самолет.

Скотт сообщил им, что он прибыл, чтобы встретить корабли, возвращающиеся из Англии, и большая часть толпы последовала за ним к гавани. Некоторые остались, чтобы продолжать глазеть на машину.

Когда три корабля вышли в бухту Обан, Габрайн подал сигнал Лахлану, и они прибрали часть парусов, чтобы предоставить кораблю Тары честь возглавить их вход в гавань. Она поняла, что они собираются сделать, и с палубы носовой части корабля театрально поклонилась каждому из них. Собравшаяся толпа приветствовала их аплодисментами, когда они пришвартовались у причала, и Тара бросилась вперед, чтобы обнять и поцеловать Скотта.

— Я действительно видела, как ты пролетел мимо моего корабля? - спросила она.

Скотт рассмеялся.

— Добро пожаловать домой, любовь моя, я так рад, что ты вернулась ко мне целой и невредимой. Я скучал по тебе, мы все скучали. Да, ты действительно видела, как я пролетел мимо твоего корабля. Я уже объяснял тебе концепцию самолетов и полетов. Теперь ты сама убедилась, что это действительно возможно.

— Но что тебя держало в воздухе? - наивно спросила она.

Скотт начал объяснять ей, что такое тяга и воздушный поток, но бросил это дело, увидев непонимающий взгляд на лице Тары. Вместо этого он спросил её, как шли дела на юге. Её лицо омрачилось, и он понял, что грядут плохие новости. Не успела она заговорить, как к ним присоединился Габрайн.

— Ваше Величество, я не могу в это поверить, но я уверен, что видел, как вы летали!

— Рад тебя видеть, Габрайн, хорошо, что ты вернулся. Я как раз спрашивал Тару, как прошёл твой поход в этот раз. У меня такое ощущение, что не всё обстоит гладко, - сказал Скотт.

Лицо Габрайна омрачилось.

— Боюсь, что нет, Ваше Величество. Более того, если бы не ваша маленькая ирландская воительница, я, возможно, и не вернулся бы вовсе. Именно она пронзила мечом викинга, который был вдвое больше ее, когда тот собирался отрубить мне голову топором.

Скотт с тревогой взглянул на Тару, обеспокоенный тем, что, судя по всему, она оказалась в гуще серьезного сражения.

— Тара, что это значит? Скажи мне, что ты не сражалась с викингами, вооруженная лишь мечом.

— Скотт, ты должен увидеть ее в действии. Поверь мне, ты бы так не говорил, если бы видел, насколько она быстра и смертоносна. То, чего ей не хватает в росте и весе, она с лихвой компенсирует мастерством и ловкостью в обращении с клинком. Не будь к ней так строг, как я уже сказала, я обязан ей жизнью.

Скотт заметил, что брови Тары опустились, а ее изумрудные глаза заблестели, когда в ней начал нарастать гнев. Он схватил ее и поцеловал прямо в губы, отступив на шаг, чтобы убедиться, что застал ее врасплох, как и надеялся.

— Не давай своему ирландскому нраву разыграться здесь, дорогая. Я за тебя переживаю. Я люблю тебя, поэтому и переживаю. Не сердись на меня за это, ладно?

Поцелуй Скотта и последовавшие за ним слова оказались достаточными, чтобы разрядить обстановку, и он снова повернулся к своему другу, чтобы выяснить подробности произошедшего. Габрайн рассказал о своих потерях и о том, как они произошли. Он предложил пересмотреть их текущую тактику, так как викинги успешно адаптировались и нейтрализовали ее. Скотт согласился и уже думал о том, чтобы вернуться в Инверари до того, как Мак отправлялся в Нортумбрию.

Он также указал, что поминальная служба была бы достойным знаком уважения к павшим.

Он предложил пассажирское место в самолете Таре и своим двум друзьям, но не удивился, когда все они отказались. Скотт снова присоединился к Гэвину Макканну и помахал им рукой, когда самолет покатился по дороге и снова поднялся в воздух.

2012 год нашей эры

— Боже мой! - воскликнул мужчина, пристально вглядывающийся в экран. Он поднял голову, и его глаза выпучились от испуга.

— Хватит богохульствовать, мистер Сигурдсон. Пожалуйста, доложите, - сказал капитан, сохраняя собственное спокойствие.

— Есть, капитан. Сэр, «умная пыль» зафиксировала объект, выходящий из межзвездного прыжка. Сейчас идет анализ, сэр.

— Отлично, передайте мне все данные, как только анализ будет завершен.

— Капитан, «умная пыль» сообщает, что двести крейсеров iLOX Mark IV совершили прыжок чуть дальше Луны; все они находятся в режиме невидимости, но «умная пыль» окружает их со всех сторон и фиксирует их, как и было задумано.

— Сэр, я получаю сигнал с USS Fortrenn о том, что развернутая ими «умная пыль» фиксирует аналогичное количество объектов на обратной стороне Земли. Капитан, похоже, легенда только что стала реальностью!

Мужчина явно все еще был встревожен, но его подготовка взяла верх, и он выполнял свои обязанности так, как и положено. Капитан сдержал свои эмоции, чтобы никто на мостике не заметил, как на него повлиял этот доклад. Тот факт, что легенда сбылась и что разработанная ими технология работает, не приносил ему никакого утешения. Информация, с которой они работали, не давала никаких подсказок о том, сколько кораблей iLOX попытаются осуществить атаку.

Земля построила одиннадцать огромных звездолетов «Бродсворд» в ожидании этого дня, но никто не предсказывал, что iLOX попытаются вторгнуться с такими силами; это было серьезным недооценением угрозы, и капитан был внутренне потрясен соотношением сил.

— Сэр, сообщение с «Файфа»: они тоже засекли флот из двухсот крейсеров iLOX Mark IV, которые совершили прыжок прямо за орбитой Марса, - добавил Сигурдсон.

— Компьютер.

— Да, капитан? - прозвучал голос из голограммы, появившейся сбоку от командного кресла капитана.

— Запускаю последовательность запуска оружия. Авторизация капитана USS Dalriada, Брюса Макфергуса. - Говоря это, капитан положил большой палец на сенсорную панель, прикрепленную к его креслу.

— Подтверждено. Авторизация на запуск оружия от капитана Брюса Макфергуса с USS Dalriada. Требуется подтверждение от другого офицера старшего звания, - ответил искусственный интеллект (ИИ).

— Weps, пожалуйста, подтверди запуск.

— Есть, капитан, - ответил человек, стоявший у панели справа от капитана.

— Компьютер, подтверждение запуска оружия авторизовано Чарльзом Маклином, офицером по вооружению корабля USS Dalriada

— Подтверждено. Системы вооружения готовы к применению.

— Мистер Сигурдсон, определила ли «умная пыль» координаты iLOX?

Не успел Сигурдсон ответить, как за него это сделал офицер по вооружению.

— Капитан, у меня есть информация, и расчеты для стрельбы уже готовы.

— Мистер Сигурдсон, судя по их реакции, я полагаю, что iLOX не знают о нашем присутствии? - спросил капитан.

— Сэр, могу подтвердить, что они уже просканировали этот район своими системами обнаружения и ничего не нашли.

— Хорошо, господа, давайте приготовимся надрать задницу инопланетянам! Да будут с нами Бог и святые, и, как всегда, Alba gu Brath!

Глава 26

Скотт успел вернуться в Инверари до того, как Мак отправился в Нортумбрию, и попросил его остаться, чтобы обсудить стратегию противодействия датской угрозе в Англии. Он провел несколько приятных дней со своими женами и детьми, ожидая прибытия Габрайна, Лахлана и Тары из Обана.

Во время полета Скотту пришла в голову еще одна идея, и теперь он воспользовался возможностью, чтобы обсудить ее со своими специалистами. Качество дорожного покрытия, которое они увидели при приземлении в Обане, контрастировало с его детскими воспоминаниями о дорогах в Глазго. Тогда ямы были обычным явлением, и он постоянно рисковал разбиться на велосипеде. И вот оно - велосипеды!

Вот экологически чистый способ передвижения по его новым дорогам, который к тому же поможет людям оставаться в форме и сохранять здоровье. Лучше всего то, что детям это понравится, и они будут с удовольствием играть на них.

Инженеры сочли эту идею отличной и согласились, что, вероятно, смогут изготовить несколько велосипедов довольно быстро. Это не будут легкие конструкции, характерные для XXI века, но они будут прочными и надежными. Скотт отправился на поиски группы детей, которым посчастливится получить первые изготовленные велосипеды. Он знал, что, как только они появятся, возникнет огромный спрос на новые.

Население Инверари выросло до чуть более двух тысяч человек. Скотт подсчитал, что в городе насчитывалось около четырехсот домохозяйств, и попросил изготовить велосипед для каждого дома. Это должно было стать семейным делом. Чем-то, что сблизит взрослых и детей, точно так же, как он помнил из собственного детства. Он до сих пор смутно помнил, как отец толкал его на маленьком велосипеде с боковыми колесиками.

Как только все вернулись в Инверари, Скотт созвал собрание, чтобы обсудить стратегию действий на юге. Габрайн начал с объяснения того, как датчане изменили свое поведение, приспособившись, чтобы отразить ущерб, нанесенный им тактикой, которая применялась до сих пор. Он объяснил, как, по его мнению, викинги использовали реки, чтобы скрываться дальше вглубь суши, и описал инцидент на реке Эйвон.

— Итак, друзья мои, что нам делать, чтобы продолжать помогать Альфреду и противостоять угрозе викингов? - спросил Скотт.

— Ваше Высочество, насколько это угроза для нас? Я имею в виду, Нортумбрия практически очищена, а эти датчане находятся на крайнем юге, за сотни миль от Шотландии. Зачем нам вообще о них беспокоиться? - вступил в разговор Лахлан.

— Да, Ваше Высочество, Лахлан прав. Почему бы нам просто не позволить датчанам и саксам перебить друг друга? Сорок погибших шотландцев в последнем походе - это слишком высокая цена за помощь народу, который в прошлом не раз показывал, что чувствует себя как дома, вторгаясь в Шотландию, - добавил Колмгил.

— Разве у нас нет высшего долга - помогать нашим соседям? Разве не стоит попытаться установить мир в тех землях, что окружают нас? Я говорю: пока идут войны, Шотландия находится под угрозой. Разве мы не несем ответственности перед теми, кто оказался втянут в эту борьбу? Перед невинными женщинами и детьми? Я считаю, что мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы помочь урегулировать конфликт на юге.

Последнее заявление неожиданно прозвучало от Мака МакКелви; старый ветеран показал, что у солдат действительно был мир в сердцах, когда они брали в руки оружие.

— Я считаю, что Мак прав в этом. Боевые действия между саксами и данами могут продолжаться много лет, принося огромные человеческие потери. Мирная Англия была бы гораздо предпочтительнее, это, безусловно, помогло бы в плане торговли, которую мы хотим вести с теми районами, где боевые действия идут наиболее ожесточенно.

— Я не считаю, что какая-либо из сторон представляет для Шотландии серьезную угрозу. Наш военный потенциал, даже с тем ограниченным вооружением, которое изготовил Мак, дает нам подавляющее превосходство. В этих условиях я считаю, что у нас есть моральный долг попытаться восстановить какой-то порядок, но как мы это сделаем? - сказал Скотт.

— Если это тот путь, по которому вы желаете идти, Ваше Высочество, то, по-моему, ответ относительно прост, - сказал Габрайн, - нам нужно выяснить, чего хотят обе стороны, и найти способ выступить посредником между ними, чтобы достичь решения, возможно, компромисса, с которым обе стороны смогут смириться.

— Да, Габрайн, легко сказать, но, пожалуй, гораздо сложнее воплотить это в жизнь. Давайте посмотрим, что нам известно. Датчане живут в Англии уже много лет. И только в последнее время их число значительно возросло, что привело к увеличению их численности и возникновению потребности в всё новых и новых землях.

— Похоже, Альфред отреагировал именно на это, а не на само присутствие датчан. Можно ли достичь соглашения, по которому датчанам будут уступлены определенные территории, и они должны будут жить в пределах этих территорий? Согласился бы на это Альфред? - продолжил Скотт.

— Что в этом выгодно для Альфреда, Ваше Высочество? - спросил Лахлан.

— Кроме прекращения постоянного захвата земель викингами? Ничего. Возможно, нам придется найти способ сделать сделку более привлекательной, - ответил Скотт.

— Почему бы просто не продемонстрировать наши возможности обеим сторонам, а затем приказать им прекратить? - спросил Колмгил.

— Потому что тогда нам пришлось бы постоянно патрулировать и следить за соблюдением мира. Если мы навяжем урегулирование силой, конфликт вспыхнет снова, как только мы отвернемся. Нет, это должно быть что-то, на что и викинги, и саксы согласятся по собственной воле, - сказал Мак.

— Я согласен с тобой, Мак. А что, если мы наладим торговлю с обеими сторонами и покажем им, какими природными ресурсами они располагают? Мы могли бы стимулировать торговлю между ними, что привело бы к формированию взаимозависимости вместо военных действий. Если обе стороны будут производить товары, необходимые друг другу, и обе будут процветать, сработает ли это? - спросил Скотт.

— Скорее всего, это только разжигало бы конфликт. Они будут завидовать богатствам друг друга, и если датчане будут процветать, разве это не привлечет еще больше датчан, желающих разделить улучшившиеся условия? - сказал Габрайн.

— Возможно, нет, мой друг. Вполне вероятно, что они будут ревностно охранять свои новообретенные богатства и сопротивляться пришельцам, желающим разделить их добычу. А что, если мы смажем механизм всего этого, наладив собственную торговлю с обеими сторонами? Мы знаем, что юг богат такими ресурсами, как олово и медь. Если мы начнем обменивать на них большие партии продовольствия, то давление на обе стороны с целью захватить больше земли может несколько ослабнуть. Если мы воспользуемся возможностью предоставить им экспертов, чтобы они начали улучшать землю и выращивать собственные урожаи, то их способность прокормить население значительно возрастет. Это, в свою очередь, означало бы, что потребуется меньше территории, так как, так сказать, больше людей останется дома.

— Если мы предоставим им учителей и будем поощрять образование, то, возможно, сможем воспитать в их детях более терпимое отношение к миру? Неужели мы действительно собираемся держать все то, что создаем, только для себя? Что мы делаем с достижениями в области медицины: просто позволяем окружающим продолжать страдать или лечим их?

Как и раньше, вклад Скотта вышел за рамки первоначальной дискуссии. По мере того как он начинал говорить, его слова становились все более дальновидными, а люди в комнате с удивлением смотрели на масштаб и размах того, что он предлагал - чего-то, далеко выходящего за пределы того, что кто-либо из них мог себе представить.

— Слава Богу! Вот замечательный проект, достойный целой нации. Помогать нашим ближним просто так? Потому что мы можем? Я, во всяком случае, готов присоединиться к этому. Если мы действительно меняем ход истории, то я хотел бы, чтобы Шотландия внесла свой вклад именно таким образом - помогая прекратить конфликты и содействуя развитию торговли, образования и терпимости. Улучшая здоровье, помогая другим развиваться, чтобы у них было лучшее качество жизни.

— Видение Ард Рига потрясающе! Почему Шотландия должна иметь все, пока другие страдают? В какой-то момент нам придется выйти за пределы наших границ, и, возможно, начать следует с наших ближайших соседей, а не с Америки. Я лишь предостерегаю, чтобы мы не делились достижениями в области вооружений, ведь в этом заключается наша собственная безопасность от тех, кто значительно превосходит нас по численности. – МакКелви закончил, задыхаясь от волнения, его лицо покраснело от страсти, с которой он произносил эти слова.

В комнате воцарилась тишина. Все присутствующие понимали, что это был переломный момент с точки зрения будущего пути, по которому пойдет страна, и они трезво обдумывали вероятные последствия выбора такого пути. Они смотрели друг на друга; некоторым этот момент казался почти невыносимым, а решение — слишком тяжелым, чтобы его принять. В конце концов молчание нарушил Габрайн.

— Да, Шотландии повезло в тот день, когда ты стал Ард Ригом, мой друг, она даже не подозревает, насколько ей повезло. Никогда еще я не чувствовал такой гордости за то, что я шотландец, как в этот момент. Как всегда, Скотт, ты прав, давай же поможем им, давай станем проводниками мира, развития и процветания. Пусть Шотландия займет свое место как отец народов, давайте будем заботиться о слабых, лечить больных и поддерживать тех, кто разделяет наши взгляды.

— Все это? Мы действительно способны на все это? Осмелимся ли мы пойти по такому пути? - спросил Колмгил.

— Раз мы осмелились об этом подумать, раз мы обменялись словами и, без сомнения, каждый из нас представил все это в своем воображении, разве мы можем стремиться к чему-то меньшему? - тихо сказал Скотт.

Он посмотрел на всех в комнате, и все медленно кивнули в знак согласия.

— Как всегда, друзья мои, помните: Alba gu Brath!

Между ними были досконально обсуждены все детали того, как будет организована эта новая «кампания». Первым шагом станет установление контакта с Альфредом и проверка его готовности согласиться на мир на тех условиях, которые они разработали. Скотт считал, что тот был бы сумасшедшим, если бы не принял все, что Шотландия могла ему предложить. Что он мог потерять?

Обсуждения с Альфредом, как надеялись, также помогут выяснить, кто является лидерами датчан, определить тех, с кем нужно будет поговорить, чтобы попытаться достичь соглашения со стороны викингов. Переговоры с датчанами будут гораздо сложнее. Скотт предположил, что некоторая театральность может помочь привлечь внимание участников и облегчить хотя бы начало переговоров. Он предложил каким-то образом использовать биплан, доставив для него запас топлива на корабле.

Перед тем как отправляться на юг, нужно было сделать ряд вещей. Скотт хотел, чтобы Мак и его небольшой, но хорошо вооруженный отряд находились на юге в качестве подкрепления на случай, если дела пойдут ужасно плохо. Он попросил, чтобы их без промедления отправили на юг, чтобы они могли разведать местность и собрать разведданные.

Следующим делом было убедиться, что урожай собран и находится в безопасности. Если частью решения по установлению мира должна была стать торговля продовольствием, то им нужно было убедиться, что продовольствие имеется в наличии.

Были объявлены наборы добровольцев для отправки на юг, чтобы начать обучать англичан и датчан некоторым аспектам усовершенствований, которые уже приносили пользу Шотландии. Поначалу их число было небольшим, так как по-прежнему необходимо было обеспечить все районы Шотландии всем необходимым. Тем не менее, они уже продемонстрировали, чего можно достичь, обучая других - экспоненциальный рост на юге будет огромным.

И, наконец, Скотт был твердо намерен жениться на всех своих женах, прежде чем отправляться в очередное путешествие. Он планировал это уже несколько месяцев и хотел сделать это, прежде чем снова покинуть их. Он не делился своими планами ни с одной из девушек и надеялся, что они простят его за это, когда узнают, что он затеял.

Он не выбрал конкретный день, а просто попросил аббата приехать в Инверари, чтобы они могли дождаться дня с хорошей погодой. Сама церемония должна была проходить на открытом воздухе, чтобы все желающие могли на ней присутствовать.

Скотт тайно нанял нескольких человек из города, чтобы они помогли ему с подготовкой. Каждая из его жен получит новое белое платье, украшенное изящной вышивкой и с длинным шлейфом. Для его детей и детей Габрайна были приготовлены нарядные наряды, чтобы они могли сопровождать каждую из девушек, а другие дети были отобраны для создания хора, который обеспечит изысканное музыкальное сопровождение во время определенных частей церемонии.

Наконец наступил тот день, когда Скотт понял, что пришло время привести всё в действие. Он как сумасшедший бегал по городу, чтобы в последний раз убедиться, что все его планы выполнены, а затем сообщил новость девушкам.

Скотт попросил женщин принести платья и букеты в дом, но остаться за дверью, пока он войдет один. Он созвал девушек.

— Мои любимые, сегодня один из самых счастливых дней в моей жизни. Вы все знаете, как сильно я люблю каждую из вас; я стараюсь показывать это каждый раз, когда мы вместе. Сегодня, если вы не против, для меня будет большой честью, если вы согласитесь стать моими женами.

— Милорд, что это за глупость? Мы и так уже ваши жены. Вы что, получили удар по голове? У вас что, рассудок помутился?, - спросила Фиона.

— Фиона, мы с тобой обменялись клятвами и действительно женаты, но твои сестры-жены - жены только по имени, а не в глазах церкви. Сегодня я исправлю это, и мы все вместе обменяемся клятвами перед Богом.

Сказав это, он открыл дверь и впустил женщин в великолепных платьях. Все его жены ахнули, увидев и его слова, и платья, а Эйлиан разрыдалась. Он обнял каждую из них, пока они приходили в себя и осознавали смысл его предложения.

— Не плачь, моя маленькая эльфийка, именно в этот день я хочу запомнить вас всех счастливыми - счастливыми от того, что мы все вместе.

Слезы Эйлиан заразили остальных, и вскоре Скотт оказался в окружении четырёх плачущих красавиц, пытавшихся прижаться к нему. Ему удалось их успокоить и убедить, что они действительно счастливы вступить с ним в «полноценный» брак.

— Все готово, мои любимые, но вам нужно подготовиться. У нас есть час или два, если вам нужно, чтобы заняться тем, чем обычно занимаются женщины, когда готовятся к особому случаю. Я приготовил красивую одежду и цветы, но каждая из вас олицетворяет то, что я считаю красотой, и эти материальные вещи — лишь бледные украшения по сравнению с этим. Я пойду и буду ждать вас у алтаря, прошу, не заставляйте меня ждать слишком долго.

Он нежно поцеловал каждую из них и вышел из дома, чтобы присоединиться к аббату и Габрайну, который выступал в роли шафера.

Девушки, должно быть, сжалились над ним, потому что менее чем через час Скотт услышал звуки одинокой волынки, означавшие, что девушки вышли из дома и шли к недавно убранному полю, где был установлен алтарь.

Девушки старались сохранять самообладание, идя парами. Горожане выстроились вдоль всего пути, ведущего через городские ворота на поле; многие женщины плакали, глядя на то, как прекрасно выглядели все невесты в своих платьях с золотыми диадемами на головах. Дэвид, Кринан, юный Скотт и Кеннет - каждый из них держал шлейф одного из платьев.

Выйдя за ворота, девушки пошли за волынщиком, пока не дошли до поля, а народ следовал за ними, чтобы стать свидетелями церемонии. Последние тридцать метров до алтаря занимали мужчины в полном горном костюме, подняв свои клейморы так, чтобы образовать длинную арку, под которой девушки могли пройти.

Тара вновь ахнула, когда заметила своих родителей, стоящих сбоку от алтаря.

Скотт стоял спиной к девушкам, пока они медленно шли к нему; ему не терпелось обернуться и посмотреть на них, но он заставлял себя смотреть вперед. Наконец они присоединились к нему - по две с каждой стороны, и волынщик прервал свою мелодию, и наступила минута тишины. Она вскоре прервалась, когда дети из хора начали тихо петь, и аббат вышел вперед, чтобы встать перед Скоттом и девушками. Он тихо обратился к ним, пытаясь немного успокоить нервы девочек.

Аббат поднял руку, и хор прекратил пение.

— Друзья мои, мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями перед Богом бракосочетания нашего возлюбленного Арда Рига с его избранными спутницами жизни.

— Церковь проповедует любовь, и я знаю, что любовь между людьми, стоящими перед нами, - это глубокая и прочная любовь, которая, без сомнения, служит примером для всех нас.

— Скотт, Фиона, Эйлиан, Хельфе и Тара. Я призываю вас перед лицом Бога и всех этих добрых людей из Инверари принять клятвы, которые свяжут вас еще крепче, если это вообще возможно. Готовы ли вы к этому? Клясться друг другу в верности до конца своих дней?

Он посмотрел на каждого из них по очереди, и все ответили «да».

— Да будет так. Скотт, Ваше Высочество, не могли бы вы произнести свои клятвы?

— Фиона, Эйлиан, Хельфе и Тара, вы уже в моем сердце, вы часть меня, пока мы дышим. Я, Скотт мак Фергус, Ард Риг нан Альбаннах, настоящим клянусь перед Богом и этими свидетелями:

— Я клянусь помогать вам, кормить вас и защищать вас, а также наших детей.

— Я клянусь лелеять вас, заботиться о вас, учитывать ваши потребности, чувства, желания и мнения.

— Я клянусь делиться с вами своими мирскими владениями, своим временем, своими потребностями, чувствами, желаниями и мнениями.

— Я клянусь почитать вас, ставить вас выше всех других и проявлять к вам уважение.

— Прежде всего я клянусь любить вас, любить вас сейчас и вечно, даже после той жизни, которую мы ведем сейчас.

— Я клянусь любить вас, когда мы счастливы, любить вас, когда мы грустим или злимся, любить вас, когда радость бьет из наших сердец, или когда боль становится почти невыносимой.

Я клянусь любить вас всей душой, если вы примете меня».

Воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь пением птиц и плачем четырех прекрасных женщин. Он тронул их этим признанием в том, что они для него значат, но они плакали от радости.

Аббат дал им несколько минут, чтобы они могли собраться с мыслями, а затем спросил каждую из них, принимают ли они Скотта в качестве своего мужа. Они подтвердили, что принимают, и аббат попросил всех пятерых опуститься на колени на шелковые подушки, которые были расставлены перед алтарем специально для этого момента церемонии.

Когда они опустились на колени, склонив головы, аббат благословил их и то, что они вместе начинали. Затем он снова поднял их на ноги.

«Друзья мои, я объявляю вас мужем и женами».

Скотт поцеловал каждую из своих жен под громкие аплодисменты толпы, многие женщины были растроганы до слёз. Один волынщик заиграл «Хайлендский собор», а затем к нему постепенно присоединились ещё двадцать, и звук нарастал, достигнув мощного крещендо.

2012 год нашей эры

— Мистер Сигурдсон, откройте канал связи с адмиралом Маккаллохом, пожалуйста.

— Есть, капитан. Канал открыт, сэр.

— Адмирал, это Брюс Макфергус с «Далриады». Перед мной находятся двести крейсеров iLOX. Похоже, они не обнаружили нас, и пока что не запустили ни одного из своих истребителей. Кажется, они что-то ждут.

— Мои системы вооружения приведены в боевую готовность, и у меня есть сорок имплозионных торпед с зафиксированными координатами стрельбы. Я намерен открыть огонь, а затем совершить прыжок за спину врага, чтобы выпустить вторую волну. Я знаю, что здесь есть еще «Бродсворды», сэр, но кто знает, что iLOX могут предпринять, пока мы будем ждать, пока они займут позиции.

— Я предпочел бы нанести по ним мощный удар, адмирал, прежде чем они выведут в космос еще больше техники. Мы знаем, что у этих кораблей есть конструктивный недостаток в щитах, и мы можем использовать это, чтобы вывести их из строя. Прошу Земное командование дать разрешение на «готовность к стрельбе», сэр.

— Это адмирал Маккаллох, обращаюсь ко всем кораблям типа «Бродсворд». В соответствии с приказом я подтверждаю, что оружие готово к бою. Каждый из вас имеет полное право открывать огонь по собственному усмотрению.

— Сэр, как только я открою огонь, наши маленькие инопланетные друзья сразу поймут, что их вторжению оказывается сопротивление. Предлагаю скоординировать действия кораблей типа «Бродсворд» так, чтобы все, кто находится в зоне досягаемости, открыли огонь одновременно, - сказал Макфергус.

— Согласен, капитан. Пусть искусственный интеллект кораблей синхронизирует данные для первоначальной атаки. Удачи и Alba gu Brath! Адмирал отключается.

— Синхронизация уже установлена, капитан, - ответил ИИ.

— Отлично. Мистер Сигурдсон, вы рассчитали точку прыжка?

— Да, сэр, точка рассчитана, последовательность прыжка готова к запуску.

— Мне нужен этот прыжок, как только торпеды будут запущены.

— Есть, сэр.

— Оружейники, мне нужна вторая волна торпед, готовая к запуску, как только прыжок будет завершен. Вы рассчитали позиции iLOX, чтобы у вас остались возможности для стрельбы после совершения прыжка?

— Да, сэр. Компьютеру понадобится меньше секунды, чтобы подтвердить, что положение «iLOX» не изменилось после прыжка, но после этого я смогу предоставить вам ещё сорок торпед, а импульсные пушки будут готовы к бою.

— ИИ, объявить боевую тревогу. Орудие, огонь по моей команде через три, два, один. Стартовать!

— Торпеды запущены, сэр.

— Запускайте прыжок, мистер Сигурдсон!

— Последовательность прыжка уже запущена, и мы прыгаем прямо сейчас, капитан.

— ИИ, продолжайте подавать координаты стрельбы по любым неповрежденным кораблям iLOX на импульсные пушки, пока запускаются торпеды.

— Да, капитан.

— Прыжок завершен!

— Торпеды запущены! Капитан, вторая волна имплозионных торпед запущена. Десять секунд на перезарядку и повторный запуск.

— Как можно быстрее, Weps! Мистер Сигурдсон, сколько времени нужно, чтобы выполнить следующий прыжок? Я хочу, чтобы мы оказались под iLOX с Солнцем за спиной, как только это будет возможно.

— Уже рассчитано, капитан, прыжок будет готов через пятнадцать секунд.

— Импульсная пушка задействована, сэр. iLOX засекли нас. Подтверждаю: все торпеды поразили цели. До попадания первой волны - две секунды, сэр.

— iLOX маневрируют, пытаясь уклониться от торпед, сэр. Они запускают средства противодействия. Система Smart-dust зафиксировала запуск торпед iLOX, которые направляются к нам.

— Спасибо, мистер Сигурдсон.

Капитан посмотрел на огромный экран перед своим креслом.

— Первая волна торпед достигла цели, сэр. Семь секунд до того, как третья волна торпед будет готова к запуску.

На экране капитан мог видеть странные возмущения в космической атмосфере. Как и подсказывает название, имплозионная торпеда была разработана не для взрыва, а для имплозии, втягивая энергию из окружающей среды внутрь. Фактически корабли iLOX сжимались, сворачиваясь в себя. В режиме невидимости это вызывало мерцание и искривление занимаемого ими пространства, и именно это наблюдал капитан.

— Двенадцать секунд до готовности к прыжку. Передние щиты на максимум, капитан.

— Сэр, по моим расчетам, первые торпеды iLOX поразят корабль через девять секунд, - сказал ИИ.