Комментарии ЧАТ ТОП рейтинга ТОП 300

стрелкаНовые рассказы 99873

стрелкаА в попку лучше 14703

стрелкаВ первый раз 6836

стрелкаВаши рассказы 6810

стрелкаВосемнадцать лет 5793

стрелкаГетеросексуалы 11146

стрелкаГруппа 17040

стрелкаДрама 4557

стрелкаЖена-шлюшка 5420

стрелкаЖеномужчины 2761

стрелкаЗрелый возраст 3836

стрелкаИзмена 16617

стрелкаИнцест 15422

стрелкаКлассика 701

стрелкаКуннилингус 4754

стрелкаМастурбация 3364

стрелкаМинет 16614

стрелкаНаблюдатели 10767

стрелкаНе порно 4194

стрелкаОстальное 1475

стрелкаПеревод 10792

стрелкаПереодевание 1760

стрелкаПикап истории 1256

стрелкаПо принуждению 13028

стрелкаПодчинение 10012

стрелкаПоэзия 1747

стрелкаРассказы с фото 4058

стрелкаРомантика 6962

стрелкаСвингеры 2723

стрелкаСекс туризм 914

стрелкаСексwife & Cuckold 4525

стрелкаСлужебный роман 2893

стрелкаСлучай 12033

стрелкаСтранности 3569

стрелкаСтуденты 4548

стрелкаФантазии 4192

стрелкаФантастика 4497

стрелкаФемдом 2327

стрелкаФетиш 4171

стрелкаФотопост 887

стрелкаЭкзекуция 3936

стрелкаЭксклюзив 553

стрелкаЭротика 2813

стрелкаЭротическая сказка 3049

стрелкаЮмористические 1871

Показать серию рассказов
Укрощение айтишника. Часть 3. Глава 12
Категории: Фемдом, Фантастика
Автор: vasipppp
Дата: 16 ноября 2026
  • Шрифт:

Рассказ фанфик на Вселенную цикла "Черная Богиня"

Глава 12

Меня привели в пыточную.

Я почувствовал её раньше, чем увидел. Запах — густой, тяжёлый, въедливый. Смесь старого железа, застоявшейся крови, кожи и чего-то ещё, сладковато-гнилостного, от чего желудок мгновенно сжался в тугой комок. Этот запах не имел ничего общего с ладаном и благовониями ритуальных залов Сестёр. Он был древним. Первобытным. Честным.

Дверь со скрежетом отворилась, и я шагнул внутрь.

Комната была просторной, с низким каменным сводом. Свет давали лишь несколько тусклых ламп под потолком — жёлтых, пыльных, с проволочными корзинами вместо плафонов. Они выхватывали из полумрака предметы, и от того, что я увидел, по позвоночнику пробежал ледяной холод.

В центре возвышалась дыба. Настоящая. Не декорация, не музейный экспонат — рабочая, с потемневшими от времени деревянными валами, обмотанными толстыми канатами, с железными воротами для натяжения. Рядом — массивный дубовый стол, на котором ровными рядами лежали инструменты. Я заставил себя посмотреть. Клещи с загнутыми зубцами. Ножи с короткими, изогнутыми лезвиями. Шила. Молотки. Пилы. И ещё что-то, чему я не знал названия, — железное, шипастое, покрытое тёмной коркой, которую я не хотел идентифицировать.

Вдоль стен тянулись полки. На них — металлические клетки для головы и конечностей, утыканные шипами изнутри. Железные башмаки, которые медленно сжимают ступню. И маски — оскаленные, с кляпами и без прорезей для глаз. Всё это было старым, настоящим, сработанным не для игр. Потемневшая сталь хранила следы чужого отчаяния. Я физически ощущал его — эхо чужих криков, впитавшееся в камень и металл.

Это не были БДСМ-девайсы. Никаких бархатных наручников, никаких мягких плетей, никаких свечей для эстетики. Это были настоящие орудия пыток. Средневековых. Инквизиторских. И от этого было по-настоящему жутко.

В пыточной меня уже ждали.

Елена — в своём безупречном тёмно-синем костюме, с идеально уложенными рыжими волосами, с той же спокойной, деловой улыбкой. Она стояла у стола с инструментами, неторопливо перебирая пальцами рукоять одного из ножей. Её присутствие здесь, среди этого кошмара, в деловом костюме и с улыбкой топ-менеджера, было настолько неуместным, настолько вывернутым наизнанку, что казалось страшнее самих орудий.

А рядом с ней стояла ещё одна женщина.

Я увидел её — и сердце пропустило удар, а потом сорвалось в бешеный галоп.

Джинсы. Кожаный жакет. Золотистые волосы, рассыпанные по плечам мягкими волнами. Та же фигура, та же осанка, тот же уверенный, чуть насмешливый наклон головы. Чем-то она была похожа на Светлану. Настолько, что в первое мгновение я едва не шагнул к ней, едва не выкрикнул её имя.

Но это была не она.

Глаза — другие. Не серые, пронзительные, тёплые даже в гневе. А холодные, льдистые, почти прозрачные, с белесыми ресницами. Цвета мёртвого янтаря. И улыбка — не строгая, но живая, а другая. Застывшая, как маска, без единой морщинки в уголках губ.

Она молчала. Смотрела на меня. И в её взгляде не было ни презрения, ни торжества — только холодное, отстранённое любопытство энтомолога, разглядывающего редкую букашку перед тем, как приколоть её булавкой.

Я стоял в дверях, обнажённый под их взглядами, и чувствовал, как внутри меня, под слоем ужаса, разворачивается что-то первобытное. Это был не страх перед болью. Перед тем, что эта женщина — это не Светлана. И что она здесь для того, чтобы это доказать.

Льдистые глаза незнакомки скользнули по моему лицу, по груди, по сжатым в кулаки пальцам. Задержались на секунду дольше, чем нужно. Уголок её губ едва заметно дрогнул — то ли усмешка, то ли гримаса.

— Ну что ж, — произнесла она. Голос был низкий, чуть хрипловатый, с той же насмешливой интонацией, что я так хорошо знал. Но тембр — другой. Чужой. — Начнём, пожалуй.

Незнакомка шагнула ко мне первой. Медленно, не спеша. Её кожаный жакет тихо скрипнул на сгибе локтя, джинсы обтягивали бёдра — простые, почти домашние, отчего контраст с обстановкой становился ещё невыносимее.

Она остановилась передо мной, и я почувствовал её запах — не духи, а что-то другое. Тёплое, чуть терпкое, похожее на запах женской кожи после долгого дня. Так пахла Светлана по вечерам, когда снимала китель. И это сходство резануло по нервам сильнее, чем любой из инструментов на столе.

Её рука легла мне на грудь. Не ударила. Не сжала. Просто легла — тёплая, сухая ладонь, чуть царапнувшая мозолями. На мгновение она замерла, считывая пульс. А затем медленно, почти ласково, повела ладонью вниз — по рёбрам, по животу. Кончики пальцев едва касались кожи, оставляя за собой тонкий, электрический след.

Я задержал дыхание. Мышцы живота судорожно поджались — не от боли, а от чего-то более постыдного. От предвкушения, которое я не мог контролировать.

— Дрожишь, — тихо сказала она, и в хрипловатом голосе проскользнула нотка, похожая на одобрение. — Хорошо. Дрожь — это честно. Ты не врёшь своему телу.

Елена, стоявшая у стола, не двигалась. Она смотрела на нас — внимательно, как наставник на студента, выполняющего сложное упражнение. В её зелёных глазах не было ни жестокости, ни азарта. Только холодный, клинический интерес.

Незнакомка убрала руку. Я пошатнулся — самую малость, но она заметила. Уголок её губ снова дрогнул в той самой полуулыбке, и она сделала шаг назад, к столу с инструментами. Пальцы лениво скользнули по рукояти клещей, но не взяли их. Просто потрогали. Давая мне увидеть. Давая мне почувствовать.

И только тогда я понял, что происходит. Меня не будут пытать — пока. Меня будут дразнить. Играть на контрасте: прикосновение — и холод стали. Ласка — и запах крови. Они выстраивали ритм — качели между нежностью и ужасом, заставляя мой извращённый мозг сам, добровольно, потянуться за следующей дозой.

Мой страх был не болью. Мой страх был топливом.

— Ты, наверное, думаешь, что мы будем тебя пытать, — заговорила Елена, и в её голосе прозвучала почти дружеская, лекторская нотка. Она отошла от стола и встала чуть в стороне, скрестив руки на груди. — Вырывать признания, ломать кости, выкручивать суставы. Как в тех дешёвых фильмах про гестапо.

Она покачала головой, и на её губах мелькнула снисходительная полуулыбка.

— Это примитивно. Боль — это грубый инструмент. Она ломает быстро, но ненадёжно. Всё, что сломано силой, — заживает и мстит. Нам нужно другое. Нам нужно, чтобы ты сделал это сам. Добровольно. От чистого сердца.

Незнакомка в кожаном жакете подошла ко мне с другой стороны — так, что я оказался между ними. Две женщины. Два голоса. Один — холодный, аналитический, как скальпель. Другой — хрипловатый, вкрадчивый, как шёлк по коже.

— Ты знаешь, что мы хотим, — сказала двойница Светланы. Она больше не улыбалась. Её льдистые глаза смотрели на меня в упор, и в них не было ни насмешки, ни злобы — только спокойная, неотвратимая уверенность. — Ты напишешь текст присяги Чёрной Богине. Своей рукой. Своими словами. Не шаблон, не заученную мантру — а живое, искреннее признание. А потом прочитаешь его вслух. Стоя на коленях. Целуя туфли жрице.

Она сделала паузу, давая словам осесть. Давая мне почувствовать их вес. Их вкус. Их неизбежность.

— И ты сделаешь это не потому, что мы тебя сломаем. А потому, что ты сам захочешь. Потому что твоё тело, твоя психика, вся твоя извращённая, искореженная суть будет умолять нас об этом. Боль и ласка. Страх и удовольствие. Мы будем чередовать их так, что ты сам потеряешь грань между ними. Ты не заметишь, как перестанешь различать, где заканчивается пытка и начинается экстаз.

Елена чуть наклонила голову. В её зелёных глазах застыло что-то похожее на сочувствие — но такое же холодное, как и всё остальное в этой комнате.

— А если ты будешь сопротивляться, — добавила она мягко, почти печально, — если мы почувствуем фальшь... если ты попытаешься сыграть роль сломленного, но на самом деле будешь искать лазейку... — она сделала лёгкий жест в сторону стола с инструментами, — тогда мы перейдём к настоящей боли. К той, от которой нет кайфа. К той, которая не выжигает грех, а просто выжигает. Мы будем пытать тебя снова и снова. Пока ты не перестанешь притворяться. Пока ты не станешь настоящим.

Я стоял между ними, чувствуя, как слова впитываются в кожу, как яд. Они не угрожали. Они констатировали. И самое страшное было в том, что где-то в глубине, под слоем страха и ненависти к ним, под бронёй Паладина, которую я так старательно выковывал, — что-то отозвалось. Что-то старое. Голодное. Тёмное. Что-то, что помнило вкус пыли на губах и бархатную тяжесть ошейника на шее.

Я сжал зубы. «Нет. Я не сдамся. Я не сдамся».

Но тело уже дрожало. И это была не только дрожь страха.


635   141 10  Рейтинг +10 [2]

В избранное
  • Пожаловаться на рассказ

    * Поле обязательное к заполнению
  • вопрос-каптча

Оцените этот рассказ:

Оставьте свой комментарий

Зарегистрируйтесь и оставьте комментарий

Последние рассказы автора vasipppp

стрелкаЧАТ +35