Рассказ фанфик на Вселенную цикла "Черная Богиня"

Глава 1

Лязг тяжёлого засова прорезал гулкую тишину камеры, словно стальной клинок.

— Логинов! На выход! — рявкнул из коридора вертухай, с грохотом барабаняя связкой ключей по железу двери.

— Ха, «Логинов»... — хмыкнул кто-то из зеков на верхних нарах. — У нашего компьютерного гения даже фамилия из синтаксиса команд состоит. Системный человек.

Вася — бывалый арестант с поблёкшими перстнями на пальцах — поднялся с нар и гулко похлопал меня по плечу. В его взгляде не было и тени прежней тюремной спеси. За эти месяцы на централе меня никто не трогал: я наглухо зашифровал блатные каналы связи и заработал нерушимый авторитет высокотехнологичного преступника. Мужская иерархия меня вообще не волновала — моя нервная система просто не воспринимала их угрозы. Но я до судорог в пальцах истосковался по женскому голосу.

— Про мои дела на воле не забудь, когда выберешься, — вполголоса напомнил Вася. — Пропиши там в базах всё, как обещал. Мои детки без отца совсем сгинут.

— Не забуду, Вася. Я помню всё, — тихо ответил я, поправляя воротник арестантской робы.

— Руки за спину! Шаг влево, шаг вправо — стреляю без предупреждения. Пошёл!

Меня вели длинными, извилистыми коридорами с облупившейся краской. Запах сырости, дешёвого табака и старой хлорки въелся здесь в каждый сантиметр бетона. Конвоир остановился у массивной дубовой двери, резко повернул ключ в замке и грубо толкнул меня в плечо.

— Входи, Логинов.

Я сделал шаг через порог и замер. Мой внутренний процессор мгновенно выдал системный сбой.

За лакированным рабочим столом сидела женщина в строгом синем кителе с майорскими погонами. Очень красивая. Настоящей, чистой, почти монументальной красотой. Её густые золотистые волосы были аккуратно уложены на затылке в элегантный, строго зафиксированный узел. На её губах, подчёркнутых сдержанной помадой, играла лёгкая полуулыбка, а в проницательных голубых глазах читался строгий, но удивительно тёплый, почти убаюкивающий свет.

Дыхание перехватило. В груди сладко и больно сжался ком.

Это была Она. Белая Дева. Та самая фигура из моего галлюцинаторного видения на тайской вилле — сотканная из чистого света, порядка и абсолютной гармонии. Не бестелесный фантом. Живая. Настоящая. Представительница Власти и Государства.

— Оставьте нас, сержант, — негромко, но с тоном, не допускающим возражений, велела она конвоиру.

Служака заметно замялся, переступая с ноги на ногу и не выпуская из рук резиновою дубинку:

— Вы уверены, товарищ майор? Он же по тяжелой статье идёт — промышленный шпионаж, взломы, экстремизм... Опасный элемент, психологически нестабилен.

Майор медленно подняла на него свой ясный, ледяной и одновременно обволакивающий взгляд, чуть приподняв одну бровь:

— Уверена, сержант. Я в своё время и не таких «опасных» к ногтю прижимала. А уж с этим «ботаником» как-нибудь справлюсь. Выйдите и закройте дверь с той стороны. Свободны.

Майор поднялась из-за стола. Строгая форменная юбка чуть выше колен идеально подчёркивала линию её бёдер, а на ногах блестели элегантные чёрные туфли из лакированной кожи на умеренном, строгом каблуке. С каждым её шагом по паркету разносился чёткий, ритмичный цокот — холодный и размеренный, словно тиканье табельного хронометра.

Я невольно опустил взгляд на её стройные, безупречные ноги. В глубине сознания мгновенно вспыхнул условный рефлекс, прописанный прошлыми истязаниями: в груди перехватило дыхание, а губы судорожно пересохли от дикого, постыдного желания рухнуть ничком и прижаться ликом к этой лакированной коже.

Она заметила мой взгляд. На её губах скользнула тонкая, едва уловимая усмешка. Пройдя к двери, майор поворотом ключа заблокировала замок.

«Что она задумала? Что здесь происходит?» — лихорадочно забилась в голове тревожная мысль. Мой внутренний аналитик отчаянно пытался собрать разрозненные данные в единый алгоритм, но система выдавала ошибку за ошибкой.

— На колени, Логинов! — её голос прозвучал как хруст ломающегося льда. Без крика, но с такой концентрированной, непреклонной силой, от которой сжимается сердце.

Я замешкался, застыв на месте. Всё во мне сопротивлялось. Это было неправильно! Это не имело отношения к привычным декорациям: не тайская вилла с дурманящим дымом ладана, не полумрак подсобки Ирины и не мрачные ритуалы Кристины. Сама товарищ майор была абсолютным, ослепительным антиподом Чёрной Богини — воплощением Порядка, Закона и Чистоты. Мой «процессор» плавился, не понимая, по какому протоколу реагировать на этот новый, невиданный тип доминирования.

— Ты что, глухой?! — отчеканила она.

Хлёсткая, звонкая пощёчина обожгла мою щёку прежде, чем я успел осознать движение её руки. Голову мотнуло в сторону. Физическая боль мгновенно срезонировала с израненной психикой: по телу пробежала горячая судорога, а внизу живота отозвался тугой, сладостный импульс покорности. Старая прошивка сработала безупречно.

Я мгновенно потерял опору и покорно рухнул на колени. Коленные чашечки с глухим стуком ударились о твёрдый, холодный паркет.

— Так-то лучше, — усмехнулась майор, медленно неторопливыми шагами обходя меня по кругу, словно хозяйка, проверяющая качество нового приобретения. — Я вижу, «сёстры» отлично тебя выдрессировали. Код вбит глубоко. А теперь слушай меня предельно внимательно, Логинов. Время твоей анархичной вольницы кончилось. Теперь ты принадлежишь мне. Теперь ты — мой духовный раб. Ты понял?

Я снова замер, уткнувшись взглядом в её туфли. Мозг зашкаливало. Идея о том, что офицер спецслужб — представительница Государства — прямо сейчас заявляет свои права на моё духовное рабство, ломала все логические паттерны. Конфликт версий ПО загрузил мою голову на все сто процентов.

— Я не слышу ответа! — её голос звенел сталью над моей макушкой.

— Понял... Госпожа, — с трудом выдавил я из пересохшего горла, чувствуя, как это слово выжигает остатки прежнего «я».

— Отлично, — её тон мгновенно сменился на деловой и прагматичный, хотя властные нотки никуда не исчезли. — А теперь к делу, Логинов. У тебя есть ровно два варианта дальнейшего существования. Вариант первый: ты идёшь по этапу на максимальный срок. И поверь мне, не за твои копеечные хакерские пакости, а по полноценному блоку экстремистских статей. Финансирование запрещённого культа, промышленный шпионаж, содействие терроризму. Тут дело расследовано на высшем уровне. Это автоматический билет в колонию строгого режима лет на двадцать, а то и на четверть века. К старости выйдешь на свободу инвалидом... если вообще доживёшь.

— Сейчас ты среди заключённых пользуешься авторитетом, — продолжала майор, неторопливо прохаживаясь передо мной. — Для них ты не жалкий сектант и не исполнитель чужой воли, а опасный специалист: человек, который способен одним ноутбуком вскрыть систему, обрушить защиту и оставить за собой пустые журналы доступа.

Она остановилась у меня за спиной. Я слышал лишь тихий скрип её каблука по паркету и собственное дыхание — слишком громкое в гулкой тишине кабинета.

— Но что произойдёт, если в вашу камеру попадёт тот, кто знает правду? — спросила она почти мягко. — Если он расскажет, кем ты был на самом деле? Покажет, что за образом хладнокровного хакера скрывается человек, которого водили на поводке, ставили на колени и заставляли выполнять чужие приказы?

Я стиснул зубы. В памяти вспыхнули обрывки: чёрный бархат, запах ладана, холодная плитка под коленями, багровые полосы на спине. Старые образы, казалось, просачивались сквозь бетонные стены, как дым.

Майор обошла меня и снова оказалась перед лицом.

— Как думаешь, на какой ступени окажется твой авторитет, когда твоя подноготная выйдет наружу? — Она чуть наклонила голову. — Ты станешь не «опасным специалистом», а удобной мишенью. Человеком, которого можно унижать без риска получить ответ. И никто не станет разбираться, где там был культ, где шантаж, а где твоя собственная воля.

Она выдержала паузу, позволяя словам осесть во мне тяжёлым грузом.

— Но существует и другой путь.

В её голосе впервые прозвучало нечто похожее на предложение. Не доброта — нет. Скорее, тщательно рассчитанная возможность, выложенная передо мной, как единственная безопасная дверь в коридоре без окон.

— Ты начинаешь сотрудничать со следствием. Не формально, не для галочки, а по-настоящему. Помогаешь нам восстановить структуру «Сестринства», находишь уцелевшие узлы, расшифровываешь архивы, называешь имена и связи. А главное — безоговорочно исполняешь распоряжения своей новой Госпожи.

Слово «новой» она произнесла особенно отчётливо.

У меня внутри что-то дёрнулось. Не страх. Не возмущение. Узнавание — неприятное, почти физическое. Мозг, привыкший раскладывать любую угрозу по уровням доступа, уже пытался оценить предложенную конфигурацию.

— В таком случае, — продолжила майор, — обвинение ограничивается первой частью статьи 272. Несанкционированный доступ к компьютерной информации без отягчающих обстоятельств. Максимум — два года. Но до максимума ещё нужно дойти. При грамотной позиции защиты, признании вины, сотрудничестве и твоей практической пользе для следствия наказание может оказаться значительно мягче.

Она присела на край стола, скрестив ноги. Лакированная туфля едва заметно качнулась в воздухе.

— Реальный срок? Возможно, несколько месяцев. При благоприятном стечении обстоятельств — условное наказание. В отдельных рамках закона возможны и другие варианты: штраф, ограничение свободы, соглашение о сотрудничестве. А если ты всё-таки отправишься в колонию, вопрос об условно-досрочном освобождении можно будет рассматривать после отбытия установленной законом части срока. Никаких сказок про гарантии, Логинов. Я не обещаю тебе свободу. Я предлагаю шанс её заслужить.

Она говорила спокойно, почти буднично, словно обсуждала условия контракта. Но я слышал настоящий смысл, скрытый между фразами: либо государство признаёт меня преступником, либо она переписывает мне приговор.

— А штраф, — майор слегка улыбнулась, — для человека с твоими способностями и теми деньгами, которые ты успел заработать на службе культу, вряд ли станет непреодолимым препятствием.

Она наклонилась ближе. От неё пахло чистой тканью, холодным металлом и едва уловимым парфюмом — без ладана, дыма и приторной сладости прежних хозяек.

— Выбирай, Логинов. Остаться для заключённых легендой — пока кто-нибудь не сорвёт с тебя эту маску. Или стать моим оперативным ресурсом и получить возможность выйти отсюда человеком, а не номером в списке осуждённых.

Я поднял глаза.

— А если я откажусь?

— Тогда я открою дверь, позову конвоира и распоряжусь вернуть тебя в камеру. Там ты продолжишь играть роль великого хакера. Только теперь будешь знать, что твоя легенда держится на одном файле, одном свидетеле и одном случайном сокамернике.

Она выпрямилась и посмотрела на меня сверху вниз.

— Ну что, Денис Александрович? Ты готов начать служить по-настоящему?

Я застыл на коленях, чувствуя, как мой внутренний процессор вышел на предельные триста процентов загрузки.

Майор внимательно наблюдала за мной. Заметив, как в моей голове с бешенством вертятся шестерёнки, она слегка улыбнулась самыми уголками накрашенных губ — так смотрит опытный программист на терминал, в котором запущен сложный компилятор.

А в моём сознании в это время с бешеной скоростью проигрывалась симуляция ближайшего будущего.

Сценарий «А»: Тюрьма.

В камеру заходит новый этап. Какой-нибудь авторитет или блатной, у которого на руках свежий слив из централа или экспертиза кадров из того злополучного клубного туалета. Легенда «неприкасаемого высокотехнологичного хакера» рушится за миллисекунду. Мужская тюремная иерархия не знает милосердия — меня мгновенно отметут в самый низ, попытаются сломать, опустить, превратить в бесправную тень.

Нет. Этому не бывать.

Моя психика, перепрошитая ритуалами, физиологически не способна на подчинение мужчине. Мужская угроза не вызывала во мне сладостной истомы — она выбивала предохранители и включала глухую, слепую агрессию. Я не сдамся. Я сделаю заточку. Вцеплюсь в горло первому же, кто попытается коснуться меня с позиции силы. Меня, скорее всего, убьют. Забьют ногами в умывальнике или затыкают заточенными электродами. Пусть. Лучше умереть в кровавой каше, чем позволить мужчине доминировать надо мной.

Но мозг тут же запустил следующий логический поток: а ради чего?

Кристина ультимативно вбивала в меня догму: «Ты должен без колебаний пожертвовать своей жалкой жизнью ради идеалов Чёрной Богини».

Но какая польза Богине от моего изрубленного трупа в штрафном изоляторе? Как моя бессмысленная смерть в драке с зеками поможет «Сестринству» вернуть влияние и захватить власть? Никак. Это фатальный сбой системы, фатальная ошибка без сохранения логов. Бессмысленный шум.

Сценарий «Б»: Государство и Майор.

Если я соглашаюсь на условия стоящей передо мной женщины, я выхожу из глухого тупика. Я становлюсь оперативным ресурсом. Троянским конём. Я сохраняю жизнь, получаю доступ к оборудованию, сетям и глобальной информации.

Здесь система ветвилась на два вероятностных исхода:

1. Я использую спецслужбы как временный сервер, переиграю их систему и найду способ помочь выжившим «сёстрам».

2. Или... новая прошивка Белой Девы, её абсолютная, государственная власть полностью перезапишет мои настройки, и я останусь её верным Паладином навсегда.

В любом случае результатом первого исхода была победа, результатом второго — новая, строгая, но безопасная форма существования.

Это была классическая теория игр — задача принятия решений в условиях глубокой неопределённости. Сценарий «А» гарантировал стопроцентный ноль и биологическое уничтожение. Сценарий «Б» оставлял ненулевую вероятность любого благоприятного исхода.

Выбор был очевиден. Алгоритм выстроился сам.

Я медленно поднял глаза, встречаясь со строгим, но обжигающе-тёплым взглядом майора. Свежие повязки на спине отозвались едва заметным, сладким импульсом. Конфликт систем внутри меня угас — Порядок взял верх.

— Я сделал выбор, — мой голос прозвучал тихо, но впервые за всё время в нём не было ни капли дрожи.

— И каков твой вердикт, Логинов? — она чуть приподняла бровь, наклонившись ближе.

Я подался вперёд, опустил голову и прижал свои губы к лакированному носку её чёрной туфли — коротко, едва ощутимо, но с полной, осознанной покорностью перед лицом нового, Светлого Порядка.

— Я выбираю вариант номер два, — выдохнул я прямо в глянец её обуви. — Командуйте, Госпожа майор. Ваша новая операционная система загружена и принята в работу.

— Отлично, — сказала майор. На её губах появилась едва заметная улыбка. — Хороший мальчик. Возвращайся в камеру и жди.

Она произнесла это буднично, почти небрежно, словно речь шла о простой административной процедуре. Но я уже понимал: решение принято не мной. Я лишь подтвердил то, что она заранее просчитала.

Майор подошла к двери и отодвинула засов. Металл со скрежетом прошёл по направляющим — сухой, неприятный звук, похожий на щелчок замыкающегося замка.

— Конвой! — крикнула она в коридор.

Через несколько секунд в кабинет вошли двое охранников. Один молча встал у двери, второй указал мне на выход. Я поднялся с колен. Ноги слегка дрожали, но я заставил себя держать спину прямо.

Перед тем как выйти, я ещё раз посмотрел на майора.

Она уже вернулась за стол и перелистывала лежавшую перед ней папку. Для неё разговор закончился. Для меня — только начался.

В тот же день меня этапировали.

Без объяснений, без дополнительных допросов и без возможности попрощаться с сокамерниками. Меня вывели из здания через служебный вход, посадили в неприметный серый микроавтобус и пристегнули к металлическому сиденью. Рядом расположились двое высоких мужчин в чёрных костюмах и тёмных очках. Они не походили на обычных конвоиров: слишком спокойные, слишком собранные, слишком внимательные.

Машина тронулась, и знакомые стены изолятора начали медленно исчезать за окном.

Я не знал, куда меня везут.