Рассказ фанфик на Вселенную цикла "Черная Богиня"

Глава 13

Я ждал. Два дня. Три. Тишина давила на барабанные перепонки сильнее, чем басы в том клубе. Я почти убедил себя, что это была ошибка — её минутная прихоть, его минутная слабость, моя минутная... глупость. Но телефон молчал.

А на четвёртый день — зазвонил.

Номер не определялся. Я взял трубку с первого гудка, даже не успев подумать, стоит ли.

— Привет, аналитик, — голос Кристины был мягким, почти сонным. Как у женщины, которая только что проснулась и потягивается в шёлковых простынях. — Скучал?

— Да, — выдохнул я, и в этом единственном слове было всё: страх, стыд, надежда и та самая запретная, липкая тяга, от которой я перестал убегать.

— Вот и славно, — она зевнула, и этот звук — такой обыденный, такой человеческий — ударил сильнее любой пощёчины. — Одевайся. Через час встречаемся в том же месте, что и в прошлый раз. На парковке ТЦ. И, аналитик...

— Да?

— Надень что-нибудь... удобное. Сегодня мы будем не просто болтать.

Я приехал за двадцать минут до назначенного времени. Стоял на бетонной парковке, вдыхая запах выхлопных газов и сырости, и чувствовал себя школьником перед первым свиданием. Только ставки были выше — неизмеримо выше.

Они появились из полусумрака, как четыре призрака: Кристина в своём коронном розовом жакете, брюнетка с сигаретой, русая с каре и рыжая — та самая, что недавно стояла на пороге моей квартиры с ошейником в руках.

— Припаркуйся там, — Кристина кивнула на темный угол парковки, куда не доставали лучи фонарей. — Глуши мотор и выходи.

Я подчинился. Вышел. Они стояли полукругом, и я чувствовал себя зверьком, попавшим в кольцо охотниц.

— Ты посмотрел видео, — не вопросом, а утверждением произнесла Кристина. — Что ты чувствовал, когда этот «альфач» целовал мои туфли?

— Зависть, — честно ответил я, и этот честный ответ обжёг губы стыдом, – в тот момент я хотел оказаться на его месте и сам преклониться. А еще... восхищение, как ты интеллектуально размазала по стенке этого самоуверенного типа. Если честно, я сам хотел быть так же... размазанным.

Рыжая тихо рассмеялась — грудным, довольным смехом.

— Хороший мальчик. Не врёт. Уже прогресс.

— Значит, так, аналитик, — Кристина шагнула ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума. Её глаза в свете дальних фонарей казались почти чёрными. — Ты хочешь быть частью этого. Не только смотреть со стороны. Не только представлять, как ты на его месте. Ты хочешь... служить. По-настоящему. Я права?

Я кивнул. Горло сдавило.

— Но прежде чем ты сделаешь следующий шаг, ты должен понять, кому будешь служить. И чему.

Она взяла меня за руку — нежно, почти ласково, и повела к их машине. Белый «Панамера» тихо урчал двигателем. Брюнетка открыла заднюю дверь, приглашая сесть.

— Поехали, — коротко бросила Кристина. — Нам нужно место, где никто не помешает.

Их «убежище» оказалось в переоборудованном подвале старого особняка на окраине. Снаружи — облупившаяся штукатурка, заколоченные окна, табличка «Частная собственность, охраняется». Внутри — мягкий свет, стены, обитые чёрным бархатом, и воздух, пропитанный запахом ладана и дорогих духов.

— Садись, — Кристина указала на низкий диван. — И слушай. Тебе нужно многое понять.

Я сел. Она села напротив — на обитое алым бархатом кресло, похожее на трон. Брюнетка и рыжая остались стоять у стен, скрестив руки на груди. Их тени падали на чёрный бархат, как стражи.

— Начнём с того, что ты уже знаешь, — Кристина скрестила ноги. — Миром правят не мужчины. И не женщины. Миром правят те, кто понимает, что власть — это не сила кулака и не хитрость ума. Власть — это умение заставить другого захотеть подчиниться. Самостоятельно. Добровольно. С восторгом.

Она сделала паузу, давая мне время переварить.

— Мы называем это «Окном Овертона». Слышал термин?

— Что-то о постепенном сдвиге общественной морали, — выдавил я.

— Именно. То, что сегодня кажется немыслимым, завтра становится радикальным, послезавтра — приемлемым, а через год — единственно верным законом. Мы не ломаем мужчин. Мы просто... предлагаем им выбор. А потом делаем так, чтобы выбор в нашу пользу казался им самым логичным, самым естественным, самым желанным.

— Но зачем? — спросил я. — Какая вам выгода? Деньги? Власть?

Брюнетка, до этого молчавшая, хмыкнула.

— Он всё ещё мыслит категориями своих биткоинов и зарплат, Крис. Типичный аналитик.

— Не перебивай, — Кристина даже не взглянула на неё. — Деньги и власть — это следствие, аналитик. А цель... цель — это Она.

Девушка встала, подошла к дальней стене и нажала на незаметную кнопку. Бархатная панель бесшумно разъехалась, открывая картину.

Чёрный трон, костяные подлокотники, женщина в платье из тьмы и багровых нитей. Её лицо ускользало, когда я пытался сфокусироваться, и это было страшнее любых черт. А глаза... они смотрели прямо на меня. Сквозь холст. Сквозь время. Сквозь ту тонкую грань, что отделяла мой мир от того, о существовании которого я даже не подозревал.

— Это Она, — Кристина произнесла эти слова с таким благоговением, что у меня мурашки побежали по спине. — Черная Богиня. Изначальная Тьма. Та, кто была до того, как зажглись первые звёзды, и та, кто останется, когда последняя из них погаснет.

— Вы... вы поклоняетесь ей? — мой голос предательски дрогнул.

— Мы служим ей, — поправила рыжая. — Поклонение — для рабов. А мы — её дочери. Её воля в нашем мире. Её голос — в наших словах.

— И что она хочет? — я смотрел на картину, чувствуя, как в груди разгорается странное, почти мистическое тепло. — Власть? Жертвы?

— Власть у неё уже есть, — Кристина вернулась в кресло. — А жертвы... жертвы — это то, что вы, мужчины, умеете лучше всего. Вы умеете страдать. Вы умеете бояться. Вы умеете унижаться. И вся эта энергия — боль, страх, стыд — превращается в пищу для Неё. Вы — скот. Вы — батарейки. Вы — топливо, на котором работает наша Богиня.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не в переносном смысле — физически. Комната поплыла. В висках застучала кровь.

— Тот на интервью... — прошептал я. — И другие... вы... вы кормите её нашими унижениями?

— Не только унижениями, — рыжая подошла ближе. — Твоей дрожью, когда ты на коленях. Твоими слезами, когда мы делаем тебе больно. Твоим оргазмом, когда ты целуешь наши туфли. Всё это — энергия. Чистая, первозданная. И она идёт прямо в Чрево Богини.

— Но... как это возможно? Магии не существует.

— Не существует? — Кристина усмехнулась. — А что ты чувствовал, когда Ирина поставила тебя на колени и ты лизал ей пизду? Что ты чувствовал, когда целовал мои туфли на пороге? Что ты чувствовал, когда мы пустили тебя по кругу в туалете? Просто стыд? Просто боль? Или... что-то ещё? Что-то, что нельзя объяснить химией и нейронами?

Я молчал. Потому что она была права. В тот момент, когда ладонь Ирины с красными ногтями лежала на моём лице, а я целовал её пальцы, я чувствовал нечто... иное. Будто через неё во мне открывался портал. Будто часть меня утекала куда-то в тёмную, глубокую, пульсирующую тьму, а взамен приходило... освобождение.

— Ты уже был подключён, — тихо сказала рыжая, словно прочитав мои мысли. — В ту ночь, когда Ирина взяла тебя в оборот. Твоя боль стала проводником. Твой страх — ключом. Ты не просто играл в раба, Денис. Ты стал... ретранслятором. Ненадолго. Всего на несколько минут. Но Богиня почувствовала тебя.

— И теперь, — Кристина наклонилась вперёд, и её голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим, — ты можешь пойти дальше. Можешь стать её рабом по-настоящему. Не на час, не на ночь. Навсегда. Ты будешь чувствовать каждую секунду своего подчинения как высшее блаженство. Твоя жизнь превратится в непрерывный акт служения. И ты будешь... счастлив. По-настоящему.

— А если... если я откажусь?

— Никто тебя не держит, — пожала плечами брюнетка. — Дверь открыта. Выходи. Возвращайся к своей пицце и кофе, к своему скучному анализу данных, к своей пустой квартире. Но помни: ты уже пробовал такую жизнь. И она тебе не понравилась. Ты скучал по нам, Денис. Три дня. Ты считал секунды до звонка.

Она была права. И это было самое страшное.

Я поднял глаза на картину. На женщину в чёрном, чьё лицо ускользало, а взгляд прожигал насквозь. В её бездонных глазах не было ни любви, ни ненависти. Только безграничный, всепоглощающий голод. И я, маленький, ничтожный аналитик, который всего несколько недель назад шутил про белый снег в баре, вдруг понял: я хочу быть съеденным.

— Что я должен сделать? — спросил я.

Кристина улыбнулась. И в этой улыбке было обещание.

— Пока — ничего, — сказала она. — Просто будь рядом. Слушай. Наблюдай. И жди. Когда придёт время, мы призовем тебя. А сейчас... поехали к Ирине. Ты должен пройти инициацию.

Она встала, взяла меня за руку и потянула к выходу.

Я шёл за ней, чувствуя на затылке взгляд Чёрной Богини с картины. И впервые за долгое время я не хотел убегать.