Рассказ фанфик на Вселенную цикла "Черная Богиня"

Глава 7

Непрерывное сидение за мониторами быстро давало о себе знать. Мой внутренний процессор буксовал не из-за сложных алгоритмов, а из-за элементарного перегрева «аппаратной части». Я спал от силы по три часа на кожаном диванчике в подсобке, питался сухомяткой, а моя и без того не идеальная осанка окончательно согнулась под тяжестью усталости. Лицо обрело мертвенно-серый, синюшный оттенок, а мышцы превратились в дряблый, атрофированный кисель.

В один из вечеров, когда я в очередной раз сидел, ссутулившись над строчками сетевого трафика, в серверную вошла Светлана.

Она встала у меня за спиной. Я почувствовал её присутствие ещё до того, как услышал шаг. Её проницательный взгляд медленно прошёлся по моим сгорбленным плечам, впалой груди и дрожащим от переутомления пальцам на клавиатуре.

— Встань, Логинов, — прозвучал её ровный, холодный голос.

Я мгновенно поднялся, едва не задев край стола.

— Посмотри на себя, — Светлана обошла меня по кругу, и в её тоне прорезалось глубокое, брезгливое неудовольствие. — Ты похож на бледную, чахоточную моль. Сгорбленный, заплывший дешёвым жиром и плохим кофе, с атрофированными мышцами. Чёрная Богиня превращала своих рабов в хилых, больных инвалидов, гниющих в сырых подвалах. Но мой Паладин не может быть физически ущербным слизняком.

Она скрестила руки на груди, смерив меня взглядом строгой правительницы:

— Твой мозг — это высококлассный софт. Но софт не работает на сбоящем, ржавом железе. Нам нужна чистая, эффективная функциональность. Шагом марш за мной.

Мы спустились на нижний уровень комплекса, куда доступ имела только высшая администрация. Светлана приложила карту к сканеру, и тяжелая дверь бесшумно разъехалась, открывая просторный, высокотехнологичный спортивный зал. Никаких обшарпанных матов или ржавых гантелей: идеальное полимерное покрытие, зеркальные стены, холодный свет диодов и блеск хромированных тренажёров тяжелой атлетики. Пахло озоном, прохладой и качественной кожей.

— Раздевайся до пояса, — велела Светлана.

Она сняла свой форменный китель, оставшись в строгой, облегающей чёрной майке-рашгарде, подчёркивавшей её безупречную, спортивную фигуру, и убрала золотистые волосы в тугой узел на затылке. В её руках появился короткий, упругий кожаный стек — не для пыток, а для указания траектории движений.

— Наш новый ритуал называется «Закалка Клинка», — произнесла она, неторопливо прохаживаясь вдоль зеркала. — Твой мазохизм, твоя жажда боли и подчинения никуда не исчезли, Логинов. Твой деформированный мозг всё ещё требует острой дозы. Но мы выжжем из этого процесса всю культовую грязь. Отныне ты будешь получать свою боль через раскалённую молочную кислоту в мышцах, через преодоление собственной слабости и через железную, нечеловеческую дисциплину.

Она указала стеком на прохладный полимерный пол у своих ног:

— На пол. Упор лежа принять.

Я мгновенно опустился на сухой пол. Положение планки заставило ослабевшие мышцы рук сразу же задрожать.

— Пятдесят отжиманий, — отчеканила Госпожа, вставая надо мной. Носок её спортивной кроссовки едва ощутимо коснулся моей груди, контролируя глубину прогиба. — Локти к корпусу. Корпус — прямая линия. Каждое опускание — с произнесением формулы: «Служу Порядку!». Если форма поплывёт или ты собьёшься со счёта — начинаем счет заново. Работать!

— Раз! Служу Порядку! — выдохнул я, опускаясь вниз и чувствуя, как знакомая волна возбуждения пробежала по телу, отдаваясь в паху острым огнем.

— Ниже! — твёрдо скомандовала Светлана, и стек сухим, ощутимым щелчком обжёг мою поясницу, заставляя мгновенно выпрямить позвоночник. — Спину держи! Не прогибаться!

— Два! Служу Порядку!

Уже на двадцатом повторении мои руки начали гореть синим пламенем. На тридцатом — в висках застучал тяжёлый молот, а из груди вырвался рваный, хриплый сип. Дельтовидные мышцы и грудь накрыла дикая, раскалённая боль. Мой извращённый мозг, мгновенно узнав знакомую химию физического страдания, ответил каскадным, лавинообразным выбросом эндорфинов, еще больше усиливая сладостное возбуждение. Меня просто колбасило, придавая сил. Это была сладкая абсолютна чистая боль! Без плевков в лицо, без унижения, без гнилого ладана. Это была мощная, строгая боль трансформации.

— Сорок! Служу... Порядку! — прохрипел я, едва не рухнув лицом на пол.

— Не сметь падать! — её голос прорезал туман в моей голове, как стальной клинок. — Держи планку, раб Порядка! Твоё тело принадлежит мне! Преодолей себя! Ещё десять повторений, живо!

Я выжимал себя из последних сил, впиваясь пальцами в покрытие. Каждое движение сопровождалось острой, сладострастной судорогой во всём теле. Кожа покрылась жарким потом, сердце колотилось в ребра, как запертый зверь, но в голове вместо привычного хаоса вспыхнула звенящая, ослепительно-белая пустота.

После отжиманий последовал тяжелый гриф штанги. Приседания до отказа, когда ноги сводила судорога, а Светлана стояла рядом, контролируя каждое микро-движение, отдавая сухие, бескомпромиссные команды и наказывая за малейшую слабину чеканным ударом стека по бёдрам.

Когда часовой ад закончился, я бессильно рухнул на мат, тяжело и часто дыша. Всё моё тело горело, мышцы налились тяжелым, горячим свинцом, но эмоциональный эффект был оглушительным. Старая ломка по грязи культа полностью сгорела в огне физического напряжения. Я чувствовал себя не растоптанным слизняком, а переплавленным, заново закалённым куском стали.

Светлана подошла ко мне, сверху вниз смотря на моё мокрое, тяжело дышащее тело. В её глазах читалось суровое, но несомненное удовлетворение.

Она нагнулась и плавно положила сухую, прохладную ладонь на мой пылающий лоб.

— Хороший мальчик, — тихо, но с глубокой властью произнесла Госпожа. — Ты выдержал первую закалку. Какова твоя цель, Клинок?

Я, преодолевая дикую мышечную усталость, соскользнул с мата на одно колено, опустил голову и прижался горячими губами к краю её чёрной спортивной майки.

— Служить вам, Госпожа... — выдохнул я. — И хранить Порядок.

— Вставай, Паладин, — она слегка сжала моё плечо. — Свежая кровь прилила к твоему мозгу. Пойдём за терминал. Пора ликвидировать этот гадюшник «спящих».