Глава 33:

Дверь виллы захлопнулась за нами, и жара наконец отступила: внутри было прохладно, темно. Венди бросила пистолет и бинокль на пол и побежала в душ. Я слышал, как она включила воду на максимум, потом её голос, звонкий и счастливый:

— Олаааф! Иди сюда, мне нужна помощь!

Я вошёл. Она стояла спиной, вода стекала по её спине, по ягодицам, по ногам, и она медленно намыливала себя большим куском мыла, проводя им между ног, по животу, по груди. Пена была густая, белая, и она нарочно оставляла её на сосках, на лобке, на внутренней стороне бёдер.

— Помой мне спину, — сказала она, не оборачиваясь.

Я взял губку, провёл по её плечам, по лопаткам, ниже. Она выгнулась, подставляя попу, и тихо выдохнула, когда мои пальцы скользнули между ягодиц.

— Вот тут... да... и ниже... — прошептала она.

Мы стояли под душем минут двадцать. Потом она обернулась, прижалась ко мне всем мокрым телом, и мы целовались, пока вода не стала холодной. Она кусала меня за нижнюю губу, за шею, за плечо, оставляя маленькие красные следы.

— Я хочу всё, — сказала она хрипло. — Прямо сейчас.

Я выключил воду, поднял её на руки — она была лёгкая, мокрая, горячая — и вынес в спальню. Простыня сразу стала мокрой под ней. Она лежала на спине, гироко раздвинув ноги, и смотрела на меня сверху вниз, хотя я был выше.

— Покажи мне, — сказала она.

Я опустился перед ней на колени. Сначала просто смотрел: она лежала, тяжело дыша, грудь поднималась, соски твёрдые, как мелкие ягоды. Потом медленно провёл языком от колена вверх, по внутренней стороне бедра, останавливаясь в миллиметре от неё, чувствуя, как она дрожит от ожидания. Когда я наконец коснулся клитора, она выгнулась так, что пятки оторвались от кровати, и издала звук, который был не криком, а долгим, протяжным стоном. Я взял её руку, положил ей же на грудь, и она начала ласкать себя сама, сжимая сосок, пока я работал языком.

Она кончила первый раз почти сразу, крикнув так, что я испугался, не услышат ли соседи, и я почувствовал, как она сжимается внутри, хотя туда ничего не входило. Потом второй — когда я ввёл в неё сзади один палец, потом два, медленно, до самого основания, и она начала двигаться навстречу, шепча моё имя сквозь стоны.

Потом она легла на живот, подложив под себя подушку, высоко подняв ягодицы.

— Теперь ты, — прошептала она. — Но только медленно. Я хочу чувствовать каждую секунду.

Я вошёл в неё сзади, и она застонала так тихо и глубоко, что у меня перехватило дыхание. Она была горячая, узкая, влажная от всего предыдущего. Я двигался почти неподвижно, просто чувствуя, как она обхватывает меня, как её тело дрожит, как она дышит в подушку. Она кончала снова и снова, не прикасаясь к себе, просто от того, что я был внутри, от того, что она чувствовала себя полностью открытой, полностью моей. Она поворачивала голову, чтобы я видел её лицо — глаза закрыты, губы приоткрыты, щёки красные. Я провёл рукой по её спине, по шее, по волосам, и она вдруг начала кончать снова.

Потом мы лежали рядом, потные, мокрые. Она положила голову мне на грудь и пальцем рисовала круги вокруг соска.

— Знаешь, — сказала тихо, — Я всё забыла. Кто я, где я... Это всё там, - и она махнула рукой.

— Сиеста удалась, — сказал я.

Она засмеялась, уткнувшись носом мне в шею.

Мы пролежали так до заката, не вставая, не говоря ни слова, просто дыша друг другом и тёплым воздухом, который проникал через открытое окно вместе с запахом моря и олив.

Глава 37

Мы проснулись, когда солнце уже утонуло за горизонтом, и в комнате стояла густая синяя тень. Венди лежала на мне, прижавшись всем телом, её дыхание было тёплым на моей шее. Я провёл ладонью по её спине, она пошевелилась, потянулась, как кошка, и тихо застонала от удовольствия.

— Который час? — прошептала она.

— Девятый, — ответил я. — Самое время выйти в люди.

Я не стал говорить ей про просьбу агента Интерпола и про «терапию публичной наготой». Просто поцеловал её и сказал:

— Прогуляемся. Ночь тёплая, огни, музыка... Помнишь тот парк аттракционов, где мы вчера были? Может, сегодня ещё что-нибудь интересное найдём.

Она вскочила, глаза загорелись:

— Да! Хочу снова на «Колесо ужаса» и на тот аттракцион, где всё вверх ногами!

Я накинул гавайку, шорты и мы вышли на улицу. Несколько кварталов тишины и пустоты, а улица Сан-Антонио уже гудела: неон, запах жареных кальмаров, голоса и музыка из каждого бара. Венди шла, пританцовывая, иногда подпрыгивала, чтобы посмотреть поверх толпы.

Мы прошли метров триста в сторону порта, когда из переулка вырвался звук, который невозможно было игнорировать: медленный, глубокий, почти животный бас, от которого вибрировали рёбра. Над аркой висела маленькая неоновая вывеска: «COVA SANTA — secret party — tonight only».

Толпа у входа была странная: кто в костюмах ангелов, кто в латексе, кто вообще чуть ли не голый, но с светящейся краской на теле. У входа стояли двухметровый качок и девушка в серебряном бикини и с огромными крыльями из павлиньих перьев. Вышибала протянул перед нами ручищу, как шлагбаум, и укоризненно посмотрел на меня.

— Парень, что у тебя в голове? Там, внутри, конечно, весело и интересно, но это не самое подходящее место для ребёнка.

Я повернулася так, чтобы отгородить его от Венди и протянул её паспорт и справку.

— Это не то, что ты думаешь, - сказал я тихо. – Моя подруга – взрослая девушка. Но, понимаешь, ей надо самой убедиться в том, что она взрослая и всё такое.

Здоровяк, наморщив лоб, пролистал паспорт и повертел в руках справку из полиции.

— Ну и дела... – он показал документы ангелу в серебряном бикини. Девушка кивнула, даже не раздумывая.

Она посмотрела на Венди, потом на меня, улыбнулась и отстегнула верёвочку:

— Ты уже в дресс-коде, красотка. Проходите.

Венди схватила меня за руку и потащила внутрь.

Внутри было темно, только ультрафиолет и лазеры. От глубокого techno пол под ногами дрожал, как живое существо. Ультрафиолет превращал тела в призраков. Люди танцевали медленно, почти без движений, но каждый в своём ритме. Венди остановилась посреди зала, закрыла глаза и начала двигаться — не как обычно прыгала и кружилась, а медленно, плавно, будто вода. Её тело светилось в ультрафиолете, приобретая странный вид: голубоватая кожа, ярко-розовые соски, влага между ног блестела, как жидкий металл.

Рядом с ней возник парень лет двадцати пяти, высокий, в белых брюках и без рубашки, с татуировкой крыльев на спине. Он не сказал ни слова, просто встал напротив и начал повторять её движения — зеркально. Венди открыла глаза, посмотрела на него, улыбнулась и продолжила. Они танцевали так минут пять, не касаясь друг друга, но между ними было сантиметров двадцать безумного напряжения. Музыка не играла, она пульсировала внутри костей.

Потом он протянул руку. Венди посмотрела на меня через плечо. Я кивнул. Венди должна понять, что она привлекательная не только для меня – и здесь была отличная возможность продемонстрировать это. Венди взяла ладонь своего неожиданного спутника, и он повёл её к маленькой сцене в углу, где уже стояли ещё трое: две девушки и парень, почти голые – ну, парень был в плавках, девушки в трусиках и топлесс. Все трое были покрыты светящейся краской, а на сцене — только большой белый куб, подсвеченный снизу.

Парень с татуировкой крыльев подвёл Венди к белому кубу высотой по пояс. Когда он легко поднял её и поставил босыми ступнями на холодную поверхность, она вздрогнула всем телом. Она встала посреди, раскинула руки, и музыка вдруг сменилась на медленный, почти гипнотический бит. Люди вокруг начали аплодировать, потом замолкать. Все смотрели только на неё.

Крылатый отступил на шаг. Две девушки и второй парень поднялись следом, образовав вокруг Венди идеальный круг. Ни одного лишнего движения. Только дыхание и бит.

Я подошёл ближе. Крылатый держал в руках тонкую кисть и банку с жидкой флуоресцентной краской цвета электрик. Он не рисовал узоры, он писал по Венди светом. Первая линия прошла от левой ключицы к правому соску, медленно, будто проводил ножом по маслу. Венди выдохнула, грудь поднялась, сосок затвердел ещё сильнее, стал почти чёрным в ультрафиолете. Вторая линия — от правой ключицы вниз, по центру живота, остановилась в миллиметре от клитора. Она невольно подалась бёдрами вперёд, ища продолжения, но кисть ушла в сторону.

Девушка слева — короткие платиновые волосы – она немного походила на Дебби Харри из «Блонди» — взяла зелёную краску и провела линию по внутренней стороне бедра Венди, от колена вверх, останавливаясь там, где кожа становится самой нежной. Венди задрожала, колени слегка подогнулись. Вторая девушка — смуглая, с длинными косами — провела розовую полосу по спине Венди, от лопатки до копчика, и когда кисть коснулась ложбинки между ягодицами, Венди тихо, почти неслышно застонала, оттопырив ягодицы.

Парень с дредами придвинулся к Венди последним. У него в руках была не кисть, а губка, пропитанная ярко-фиолетовым. Он встал сзади, прижался к ней почти вплотную, и провёл губкой по её ягодицам, раздвигая их чуть шире, чем нужно. Венди втянула воздух сквозь зубы. Он не трогал её руками, только губкой, но каждый проход был медленным, влажным, оставлял на коже яркий след и заставлял её дрожать всё сильнее.

Потом он отошёл на шаг, щёлкнул пальцами и что-то сказал по каталонски парню с крыльями, назвав его «Икер». Венди стояла неподвижно, только грудь поднималась часто-часто, глаза закрыты, губы приоткрыты. Её тело дрожало мелкой, почти незаметной дрожью, будто внутри неё тоже звучала музыка.

Икер поднял руку, и свет стал пульсировать в такт биту. Каждый удар баса — и пальцы четверых одновременно касались её в четырёх разных местах. Венди начала кончать без единого звука: просто выгнулась, голова запрокинулась, руки сжались в кулаки, и всё тело содрогнулось один раз, второй, третий. Никто её не трогал между ног, но она текла, это было видно даже в ультрафиолете: тонкая струйка по внутренней стороне бедра, светящаяся, как жидкий неон.

Когда музыка достигла кульминации, Икер подошёл вплотную, положил ладонь ей на живот, прямо на центр узора, и прошептал что-то.

Меня оттеснили от куба. Люди стояли молча, не танцуя. Я стоял в толпе и чувствовал, как сердце колотится в ушах. Это был не стриптиз, не шоу, не эротика в привычном смысле. Это было что-то ритуальное, хорал на языке, которого я не знал.

Когда музыка достигла пика, Венди вдруг открыла глаза, посмотрела прямо на меня сквозь зал — расстояние метров двадцать, но я почувствовал этот взгляд физически — и медленно, очень медленно улыбнулась. Потом подняла руки вверх, и свет погас полностью.

Когда он снова зажёгся, куб был пуст. Венди стояла рядом со мной, вся в светящихся узорах, тяжело дыша. Её зрачки сужались и расширялись в ритме дыхания.

— Я... — начала она и не нашла слов.

Я просто обнял её. Краска пачкала мне рубашку, но мне было всё равно. Она прижалась ко мне, уткнулась лицом в грудь.

— Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось, — прошептала она.

— Аттракционы подождут, — сказал я.

Она странно засмеялась и прижалась ко мне всем телом.

— Аттракцион уже был.

Мы вышли из Cova Santa в три часа ночи. На улице было прохладно. Светящиеся узоры на её коже постепенно тускнели. Она шла, прижавшись ко мне. Я чувствовал, как её дрожь постепенно затихает.

(Продолжение следует)