Глава девятнадцатая

Когда я вернулся с пакетом свежего хлеба и фруктов, Венди с соседскими детьми прыгала на батуте. Все трое хохотали во весь голос. Видимо, никаких конфликтов не возникло.

Я не стал вмешиваться и незаметно прошёл в дом. Это было вовремя – зазвонил телефон. Разумеется, звонили Пауль и Сильвия. Я успокоил их и поднёс трубку к дверям на терраму, чтобы они сами услышали смех своей дочери.

— Венди прекрасно адаптируется. Уверен, что после нашего возвращения все проблемы прекратятся, и ваша дочь сможет действительно наслаждаться публичной наготой.

Сильвия и Пауль горячо поблагодарили меня и дали отбой.

Подумав, я снова разделся и убрал одежду в шкаф. Вряд ли Венди приведёт своих новых друзей в дом, а ей самой будет приятно увидеть кого-то, такого же голого, как она.

Венди припрыжку влетела в дом, как будто в самом деле маленькая девочка. Она вся светилась.

— Невероятно! И Аня и Том никакие не нудисты и вообще не хотят становиться нудистами, но они приняли меня такой, как я есть. Помнишь, что было на пляже? Здесь – то же самое. Им наплевать, голая я или нет, они просто играли со мной.

Венди плюхнулась на диван и задрала ноги на низкий столик.

— Ты говорил, что они будут меня рассматривать, потому что это необычно, быть голышом вне пляжа.

— Да, говорил. И что, они тебя не рассматривали?

— Рассматривали, но не так, как ты думаешь. Они почти сразу просекли, что я взрослая девушка, а не ребёнок. Аня сказала, что я «не так» двигаюсь. Но не волнуйся, я им изложила твою запасную версию, они в неё поверили. И своему папе ничего не скажут.

— Папе они не скажут, а маме?

— Мамы нет. Киршенбергер - вдовец, отец-одиночка. Как я поняла, он всю жизнь вложил в детей и не подумал повторно жениться. Кстати, эта твоя шпионская версия хорошо сработала. Ребята встревожились и сказали, что постараются держаться подальше от подозрительных незнакомцев.

Я невольно рассмеялся.

— На такой эффект я не рассчитывал, хотя рад, что дети будут вести себя осторожней.

На улице быстро темнело. Мы не стали зажигать свет и обедали в сгущающихся сумерках. Венди хотела остаться дома, но я уговорил её пройтись хотя бы по ближайшим улицам, чтобы освоиться. Из привычки перестраховываться, я тайно от Венди взял с собой наши паспорта и её медицинскую справку, а она пошла налегке, полностью мне доверяя.

До этого момента у нас всё получалось легко и свободно. Мне казалось, что вечерняя прогулка станет прекрасным завершением дня. Ну, я ошибся.

Мы вышли на вечереющую улицу и прошли квартал, никого не встречая. Было похоже, что все курортники либо спали, либо веселились в центре города, где имелся парк развлечений, рестораны, кафе и уличная музыка. Я был одет в светлую гавайку и шорты цвета хаки, а Венди, разумеется, шла голышом.

На перекрёстке, когда Венди уже начала зевать и предлагать вернуться на виллу, около нас резко затормозила немолодая супружеская пара. Они были в бешенстве. Женщина заорала на меня по-английски, обзывая наглым извращенцем, сумашедшим педофилом и прочими прекрасными определениями, а потом обрушалсь на Венди, заявив, что никогда в жизни не видела столь отвратительных эксгибиционисток. Я только рот открывал, не в состоянии прервать поток громогласных ругательств. Муж поддакивал жене и не менее громко возмущался, однако пялился на Венди с недвусмысленным выражением на блестящей от пота помятой физиономии.

— Gerald, hold them and I'll call the police, - наконец выплюнула разъярённая мегера и умчалась. Мне не составило бы труда оттолкнуть этого дядьку и увести Венди прочь от скандала, но я решил, что убегать от полиции, когда чувствуешь себя правым – плохая идея. К тому же, Венди должна была убедиться, что по закону ей ничего не грозит. Я посмотрел на девушку. Она была бледна, но, в общем, спокойна и ответила мне неуверенной улыбкой. Я обнял её за плечи.

— Ничего не бойся, мы в своём праве, - сказал я ей и поцеловал в висок.

Наш «охранник» взирал на нас с явным удовольствием и часто облизывался.

— It's disgusting what you're doing, - наконец сказал он. Я улыбнулся ему прямо в лицо, и дядька покраснел.

Наконец появилась гневная фурия, таща за собой скучающего полицейского. Полицейский пытался вырвать у неё из цепких пальцев рукав улиформы и всё повторял «Синьора, синьора...», но дама не слушала. Увидев нас, полицейский оживился.

— Señorita y señor, por favor, acompáñenme a la estación de policía, - важно сказал он. Я очень плохо знаю испанский. Но смысл я уловил и последовал за представителем закона. Англоязычные супруги шли за нами, отсекая, как они думали, возможность нашего бегства.

Глава двадцатая

В ярко освещённом полицейском участке нас встретил усталый дежурный сержант. Он сразу прогнал супружескую пару, сказав им на плохом английском, что они уже выполнили свой гражданский долг и могут убираться ко всем чертям. Скандализованная дама удалилась, погрозив нам на прощание кулаком. Муж задержался было, пожирая глазами Венди, но дама вернулась и увела мужа силой. Было слышно, как на улице она переключилась на оскорбления в адрес своего мужа.

Усталый сержант повернулся к нам с вопросительным видом.

Я начал подбирать испанские слова, но он сказал «не надо» и заговорил по-немецки.

— От этих американских туристов масса хлопот, - сказал он, ничуть не удивлённый наготой Венди. – Они лезут, куда их не просят. Тем не менее, мне хотелось бы понять, почему несовершеннолетняя девочка гулят голышом по улице в сопровождении взрослого парня.

Я протянул ему наши паспорта. Он заглянул в документы Венди и поднял брови.

— Синьорита, поздравляю, вы отлично сохранились для вашего возраста, продолжайте в том же духе! – полицейский развернул справку. – Ага! Теперь всё ясно, - он вернул мне документы с тем же невозмутимым видом.

— Многие туристы специально приезжают к нам, чтобы побегать туда-сюда без всякой одежды. Мы привыкли к этому и не считаем нарушением порядка. Это, знаете ли, репутация нашего острова. Но, конечно, если на публике совершаются какие-то действия сексуального плана, тогда совсем другое дело... Хотя тоже не всегда. Чаще всего достаточно мягкого устного выговора, без протокола.

Сержант сел за стол и достал формуляр.

— Не все полицейские хорошо говорят по-немецки, поэтому я напишу вам официальное разрешение ходитть по городу голышом. По-испански, - сказал он Венди. Девушка торопливо кивнула. Полицейский быстро нацарапал несколько слов, приложил печать и с улыбкой протянул бумажку Венди, - Я рад, что эта американка притащила вас именно в мой участок. Мне доставило большое удовольствие познакомится с вами, - сказал он с улыбкой и быстро взглянул на меня.

– Нет причин для ревности, - заметил он. – Ваша девушка просто прелесть, и мы все вам завидуем.

Сержант проводил нас до двери и на прощанье легоньку шлёпнул Венди по ягодице.

— Приятного отдыха, - сказал он.

— Спасибо, - отозвалась Венди и легко поцеловала его в щёку. Сержант со смехом покачал головой.

— Хорошо, что моя жена этого не видит.

Взявшись за руки, мы шли по едва освещённой улице. Я, наполовину в шутку, предложил Венди сходить в центр города, но она, естественно, отказалась.

— На сегодня довольно острых ощущений. Я устала.

Мы вернулись к нашей вилле. У Киршенбергеров окно светилось отблеском экрана телевизора, но это был единственный свет на всей улице. Мы вошли в дом, не зажигая освещения.

В темноте я почувствовал, как Венди обняла меня и прижалась ко мне всем телом. В следующую секунду она оттолкнула меня и принятясь, тяжело дыша, стаскивать с меня рубашку.

— Сними, сними это, я не хочу, чтобы ты был в этом, - бормотала она. Я быстро изабавился от гавайки и шорт, и Венди успокоенно перевела дыхание.

— Ужасно глупо, правда? – придушено сказала она. Я видел только её силуэт на фоне слабого света звёзд сквозь панорамное окно террасы. Наклонившись, я поцеловал её в губы и подхватил, такую лёгкую, на руки. – Только не сейчас, ладно? – прошептала она. – Я тоже хочу, но давай мы сделаем это в другой раз.

— Да?

— Угу. Меня трясёт всю, и голова кружится после такой прогулки. У меня сейчас все мысли только этим заняты.

— Ты сильно расстроилась?

— Нет. Наоборот. Но это ужасно странное чувство. Со мной такого никогда не было, - мы почти ощупью добрались до дивана и сели, прижавшись друг к другу. Венди была горячей, как будто у неё была температура. – Понимаешь, я с детства хожу голая, и меня видели сотни людей. Но я как-то вдруг увидела себя чужими глазами... Понимаешь, не взглядом натуриста или нудиста, а совсем чужими... И на меня накатило...

— Я чуть не кончила прямо там, в полицейском учкастке, - призналась она. Я поцеловал её в висок.

– Я эксгибиционистка? – неуверенно спросила Венди.

— Во всяком случае, я хочу сделать из тебя эксгибиционистку, - сказал я откровенно. – Я хочу, чтобы ты получала удовольствие от того, что тебя, голую, видят другие люди. Ты полжизни мучилась из-за своей наготы, а на самом деле тебе надо гордиться – как я тебе объяснял. Я хочу, чтобы тебе понравилось показывать себя.

Венди молчала. Из оливковой рощи за оградой виллы неслось тихое стрекотание сверчков.

— Я поняла, - наконец сказала она. – А я могу быть с тобой откровенной? Что будет, если я скажу что-то ужасное. Что-то, что тебя оскорбит?

— Ты не можешь сказать ничего, что меня оскорбило бы, - возразил я. – Я принимаю тебя такой, как ты есть.

— Ну... Это ужасно непристойно... Грязно...

— Венди, пожалуйста, хватит мяться. Скажи прямо, чего ты хочешь.

Меня осенило.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я ещё раз... поцеловал твою попу?

В свете звёзд я увидел, как Венди кивнула. Не дожидаясь моего согласия, она развернулась ко мне задом, приподняв ягодицы, и я приник к её анусу, вдвигая язык так глубоко, насколько это было возможно. Венди жалобно застонала и выгнула спину, я почувствовал, как под моими ладонями по её телу прокатилась волна напряжения, и она снова забилась в оргазме.

Продолжение следует