Подполковник Транкавель перевернул Милану на спину с ловкостью опытного любовника, его движения были точными, выверенными,  лишенными суеты, но полными скрытой силы. Он действовал как будто разминировал бомбу,  где малейшая ошибка могла лишить его долгожданного взрыва. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя свежие красные отпечатки на уже изрядно помятой коже,  помечая ее заново, как свою территорию,  а затем подсунул под неё подушку, заставляя её таз приподняться в соблазнительном,  почти молящем изгибе. Он видел, как её глаза расширяются, как губы дрожат в предвкушении — она знала, что сейчас будет. И в ее взгляде не было страха, лишь пьянящая смесь стыда и жажды.

— Так лучше, да? — его голос звучал низко и хрипло,  будто приглушенный раскат грома,  пока он устраивался между её ног. В его глазах читалось холодное удовлетворение — он знал её тело лучше, чем она сама, знал, как довести её до края и удержать там, мучая,  не давая сорваться, пока сам не разрешит.

Милана чувствовала, как её бёдра дрожат от напряжения, а влага снова струится по внутренней стороне бедер,  смачивая простыни под ней. "Боже… опять…" — но протеста не было, только горячее, предательское ожидание,  сладкий и тошнотворный ком в горле. Её разум кричал, что она уже не должна хотеть этого, что её тело должно быть опустошено, но между ног пульсировало новое желание, настойчивое, как прибой. Она ненавидела себя за эту ненасытность, но ещё больше ненавидела то, как её киска сжималась в пустом пространстве, жадно требуя заполнения,  предавая ее снова и снова.

Транкавель положил её ноги себе на плечи, обнажая её полностью,  выставляя напоказ ее самую сокровенную, растерзанную плоть,  и провёл головкой члена по её мокрым,  распухшим губам,  наслаждаясь тем, как она содрогается от этого лёгкого,  но невыносимо соблазнительного прикосновения.  — Готова, chienne?

Она не успела ответить. Один плавный,  но неумолимый толчок — и он вошёл в неё полностью, заставив её вскрикнуть,  заполнив ее до самой матки.

— А-а-ах! Да… — Её тело вздрогнуло, как от удара током, внутренности сжались вокруг него, пытаясь удержать внутри. Она чувствовала каждый сантиметр, каждую прожилку на его члене, и это сводило с ума. "Как он может быть таким большим… и таким… идеально разрывающим ее изнутри?"

Он начал двигаться медленно, почти нежно, но с той самой неумолимой силой, которая заставляла её тело выгибаться навстречу каждому толчку,  предательски участвуя в своем собственном уничтожении. Его движения были методичными, как штыковая атака — точными, безжалостными, рассчитанными на максимальный эффект. Он знал, что делает, знал, как довести её до того момента, когда она перестанет думать и станет просто телом, дрожащим под ним,  живым, трепетным инструментом для его удовольствия.

Капитан Венсан пристроился рядом, его губы нашли её правый сосок, обхватывая его горячим,  влажным ртом. Зубки слегка сжали нежную кожу,  заставляя ее вскрикнуть от резкой боли, тут же растворившейся в удовольствии,  и Милана застонала ещё громче, её пальцы впились в простыни. " Они… они снова делают это вместе… они снова разрывают меня на части…" Её грудь вздымалась, соски затвердели до боли, а между ног уже собиралась новая волна влаги. Она чувствовала себя разорванной между ними — подполковник заполнял её снизу, капитан — сверху, и она не могла решить, куда тянуться, что хотеть больше,  ее сознание распадалось на два потока наслаждения.

Её рука потянулась к капитану, скользнула по его потному животу, ниже, пока не нашла его твёрдый,  почти обжигающе горячий член.

— Ах, salope… — прошептал он, когда её пальцы обхватили его. "Mon Dieu, qu'est-ce qu'elle me fait... " — промелькнуло у Венсана в голове (перевод с французского: Боже мой, что она со мной делает...). Его голос дрожал, и Милана почувствовала странную власть — даже такой железный мужчина не мог скрыть, как она его возбуждает,  как его железная воля тает под ее прикосновением.

Она дрочила ему в такт движениям подполковника, чувствуя, как капитан стонет у её груди. А потом — импульсивно, жадно — потянула его к себе, направляя его член к своим губам. Капитан,  поняв ее безмолвную мольбу,  сел ей на грудь и направил член к её губам.

 — Да… вот так… salope, continue... — Он застонал, когда её губы обхватили его,  когда ее язык скользнул по знакомой уже чувствительной уздечке.

Теперь она была между ними, как в ловушке: подполковник трахал её снизу, капитан — трахал её рот. "Я не выдержу…" Но она и не должна была. Её сознание сузилось до этих двух точек — разрывающего жара между ног и удушающей тяжести во рту. Она слышала их стоны, чувствовала, как их тела двигаются в унисон, как будто они тренировались делать это вместе годами. И где-то в глубине души теплилась мысль: "Миша… что ты скажешь, если увидишь меня сейчас?" Но даже эта мысль не могла остановить её. Она была их. Полностью. Ее личность растворилась в этом тройном соитии, оставив лишь воплощающуюся плоть.

Подполковник ускорился, его пальцы впились в её бёдра так, что завтра останутся синяки,  последние сувениры от этой ночи.

— Кончай, мадам, — прошептал он. — Кончай, как salope. Кончай, как шлюха, которой ты являешься.

И она кончила — с криком, который, казалось, услышала вся Ницца,  с криком, в котором не осталось ничего, кроме животного, всесокрушающего экстаза.

До прихода Михаила оставалось сорок минут.

Сорок минут, чтобы разложиться на атомы. Сорок минут, чтобы они могли собрать ее заново — по-своему.

Подполковник Транкавель продолжал вгонять себя в Милану с методичной жестокостью,  будто забивал сваи в мягкую, податливую землю. Каждый толчок заставлял её тело подаваться вперёд по мокрой простыне,  оставляя влажный след. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя багровые отпечатки на бледной коже. "Чёрт, она всё ещё такая тугая... Une vraie garce, elle se dfend jusqu'au bout..." — пронеслось в голове Транкавеля, когда её внутренности сжали его в горячих, живых тисках (перевод с французского: Она настоящая стерва, она борется до самого конца...). Её тело, казалось, специально сопротивлялось, сжимаясь вокруг него всё сильнее с каждым движением, будто не желая отпускать. Это сводило его с ума — он привык брать то, что хотел, но эта женщина заставляла его терять контроль,  ее плоть вела свою тихую, непокорную войну.

Он вышел из Миланы и посмотрел на капитана, взглядом предлагая ему его заменить. В его глазах читалось не просто желание — это был вызов. "Сможешь ли ты справиться с ней лучше, чем я? Сможешь ли ты сломить ее там, где я лишь подчинил?"

Капитан Венсан встал, и в его движениях была хищная грация, готовность продолжать пытку. Одним резким движением он перевернул Милану на живот. "Нет... не могу... ещё... Снова туда." — мелькнуло у неё в голове, но тело уже послушно приподняло таз, когда он подсунул подушку под её бёдра. Её разум протестовал, но плоть предательски подчинялась, будто созданная именно для этого — быть взятой снова и снова,  быть растянутой и разорванной до самого основания.

— Шире бедра. — его голос звучал как приказ,  не терпящий возражений. — Ouvre ton cul, salope marie. (перевод с французского - Раскрой свою задницу, замужняя шлюшка) — Он не просил — он знал, что она сделает это. И она сделала,  со стоном покорности, который был слаще любого крика сопротивления.

Ладонь шлёпнула по её ягодице, заставив вскрикнуть. Пальцы раздвинули её, обнажая розовое колечко, всё ещё припухше от предыдущего раза, воспаленное и беззащитное. "Он войдёт сейчас... Боже, он войдёт..." Её сердце колотилось так сильно, что она слышала его стук в ушах. Страх и возбуждение смешались в один клубок где-то под рёбрами. И он вошёл.

Милана взвыла, когда капитан вогнал себя в неё одним резким,  разрывающим движением. Её ногти впились в простыни, спина выгнулась, но он уже начал двигаться — жёстко, без прелюдий, будто мстил за что-то,  за ее слабость, за ее ненасытность, за саму ее женскую суть. "Да... больно... но..." — её мысли путались, тело раскалывалось между болью и нарастающим, нечеловеческим удовольствием. Она чувствовала, как её внутренности растягиваются, принимая его, как будто её тело создано именно для этого — быть разорванной между двумя мужчинами,  быть мостом из плоти и стона.

Транкавель встал перед её лицом. Его член, блестящий от её соков, дразняще коснулся губ. "Нет выбора...Я сама этого хотела". Но в глубине души она знала — это была ложь. Она не просто хотела этого — она жаждала. Ее душа, темная и голодная, кричала об этом. И теперь её тело платило за эту жажду. На трясущихся руках она приподнялась, приняв позу раком — задница высоко в воздухе, капитан за спиной, а перед лицом — ещё один член, требующий внимания,  замыкая ее в этой позорной, совершенной ловушке.

Её губы обхватили головку Транкавеля, язык скользнул по уздечке. "Солёный... горячий..." Вкус его кожи, смешанный с ее собственным унижением, был самым пьянящим нектаром.

— О-ох, salope... — подполковник зарычал, впиваясь пальцами в её волосы. Его пальцы тянули её за волосы так, что слёзы выступили на глазах, но она не сопротивлялась — её тело уже принадлежало им,  и эта боль была лишь еще одним доказательством ее полной капитуляции.

Теперь она была между ними — капитан долбил сзади, подполковник глубже заходил в её горло, а собственное тело пылало, как костёр, сжигая последние остатки ее “я”. "Я сейчас сойду с ума..." Она чувствовала себя разорванной на части, но в этом была какая-то странная целостность — будто только сейчас она стала тем, кем должна была быть. Распадаясь на части, она, наконец, обретала свою истинную, уродливую и прекрасную форму. И она закричала — крик, заглушённый плотью во рту, крик, в котором смешались боль, стыд и невероятное, животное наслаждение,  крик ее окончательной гибели и рождения.

"Putain... elle jouit comme une salope... " — с восхищением и яростью подумал Венсан, чувствуя, как её тело содрогается между ними (перевод с французского: Черт... она получает от этого удовольствие, как настоящая шлюха...).

До прихода Михаила оставалось двадцать минут.

Двадцать минут до суда. Двадцать минут, чтобы окончательно принять свою судьбу — судьбу вечной, ненасытной шлюхи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Хотите узнать, что случилось дальше?

Полная, расширенная версия главы доступна в приватном Telegram-канале «Антология запретных историй» по ссылке: https://t.me/AnthologyAccess_bot

Доступ предоставляется на ограниченный срок и не продлевается автоматически.

Оплата доступа через Telegram Stars (покупка Telegram Stars не требует каких-то специфических или специальных знаний)

Тарифы доступа:

• 1 месяц — 250 Telegram Stars

• 2 месяца — 450 Telegram Stars

• 3 месяца — 600 Telegram Stars

Анонсы новых глав цикла "Милана. Каникулы в Ницце": https://t.me/vzroslyetainy