После купания пляж погрузился в ленивую истому. Тела, утомлённые солнцем и страстью, раскинулись на золотистом песке, как выброшенные морем трофеи. Мужчины, обнажённые и расслабленные, разбрелись по золотистому песку, их кожа блестела от морской соли, волосы высыхали беспорядочными прядями. Пахло кожей, морем и едва уловимым, но стойким ароматом смешанных телесных жидкостей. Воздух был наполнен смесью запахов — моря, дорогого солнцезащитного крема и секса. Лёгкий обед — свежие устрицы, прохладный просекко, сочные дольки арбуза — был разложен на простыне, растянутой между камнями. Но главным пиром были они сами — их тела, их истощение, их молчаливое согласие на всё, что она ещё захочет.

Из портативной колонки, стоящей на песке, лилась тягучая, томная мелодия — Sting & Cheb Mami «Desert Rose». Восточные мотивы, пустынный ветер в голосе Стинга и пронзительный, манящий вокал Cheb Mami создавали странный, гипнотический контраст с солёным бризом и плеском волн. Музыка обволакивала пляж, смешиваясь с запахом крема и разгорячённых тел, превращая эту сцену то ли в мираж, то ли в ритуал где-то на краю света.

Милана, неутомимая как морской бриз, снова порхала между ними, словно резвая чайка. Её кожа, казалось, впитала весь солнечный свет и теперь излучала его обратно, а в глазах плясали чёртики новой, ещё не реализованной шалости. Казалось, она черпала энергию прямо из солнца и мужского внимания. Она перескакивала с коленей одного мужчины на колени другого, её смех звенел в воздухе, когда они пытались удержать её, но их пальцы скользили по мокрой от моря коже, не в силах поймать эту невесомую фею. Женщина была как ртуть — ускользающая, живая, и каждый её побег лишь сильнее разжигал в них охотничий инстинкт.

— Миша, а ты почему такой грустный? — Милана плюхнулась к мужу на колени, её мокрые груди прижались к его груди, оставляя влажные отпечатки. Холодные, загорелые соски, твёрдые как галька, впились в его горячую кожу, заставив его вздрогнуть и непроизвольно выдохнуть.

Михаил обнял жену, его губы коснулись макушки, вдохнув запах моря и её духов. В его объятиях она казалась такой хрупкой, хотя он знал, какая стальная воля и ненасытная плоть скрыты в этом изящном теле.

— Я? Да просто думаю, сколько ещё энергии у тебя в запасе... — в его голосе звучала усталая нежность, смешанная с восхищением. Михаил чувствовал, как сердце Миланы бьётся ровно и сильно, будто она только что проснулась, а не провела день в непрерывном сексуальном марафоне. Его руки нежно гладили её спину, чувствуя под пальцами следы от загара и солёные кристаллики. Ладони скользили вниз, к ягодицам, и он с наслаждением ощущал под пальцами знакомую упругость.

Тем временем рука Миланы потянулась к бокалу просекко, который держал Венсан. Её движения были плавными и грациозными, как у танцовщицы. Женская рука легла на мужское запястье, и Венсан почувствовал, как по его жилам пробежал разряд — тот самый, что всегда предвещал новую порцию безумия с её участием.

— Габриэль, налей и мне! — Милана запрокинула голову, открыв рот, как птенец, ожидающий кормления. Её шея вытянулась, обнажая уязвимые места, и все мужчины невольно задержали взгляд. На женской шее алели свежие засосы, оставленные разными губами, и этот вид сводил их с ума.

Венсан, не сводя с неё тёмного взгляда, наклонил бокал, и золотистая жидкость поли-лась ей в рот. Но часть вина пролилась, стекая по подбородку, капля за каплей падая на грудь. Холодные капли, как ледяные иглы, упали на её нагретую солнцем кожу, заставили её вздрогнуть, а соски налились и затвердели, вырисовываясь под тонкой плёнкой влаги.

— Ой, как неаккуратно! — Милана рассмеялась, а Венсан тут же наклонился, его язык скользнул по её коже, слизывая капли с той же страстью, с какой вчера исследовал другие её изгибы. Его язык был шершавым и горячим, мужчина водил им по её ключицам, спускался в ложбинку между грудями, а его зубы слегка покусывали налитые соски. Щетина слегка колола нежную кожу, оставляя лёгкую красноту. Милана вскрикивала и прижималась к нему, её пальцы впивались в его волосы, и все видели, как её бёдра непроизвольно совершают круговые движения, ища опору.

Транкавель наблюдал за этой сценой, полулёжа на песке, сигара дымилась в его пальцах. Его взгляд, обычно такой расчётливый, теперь был тёмным, полным невысказанных обещаний. "Она играет с нами, как кошка с мышками... и мы позволяем" — промелькнуло у него в голове, когда он заметил, как рука Венсана незаметно скользнула под её бедро. Его собственный член, лежащий вяло на бедре, медленно начал пробуждаться, и Транкавель с усмешкой наблюдал за этим предательством собственной плоти.

Анри сидел чуть в стороне, его лицо всё ещё пылало румянцем, но глаза, обычно такие строгие, теперь не могли оторваться от неё. "Mon Dieu, как она может быть такой... такой..." — мысль оборвалась, когда женщина бросила на него игривый взгляд и облизнула губы, на которых ещё блестели капли вина. Анри видел, как язык Венсана скользит по женской груди, и представлял, что это его губы, его язык, и от этой мысли его собственная, ещё не остывшая после утреннего урока плоть, снова заныла тупым, требовательным желанием.

Музыка всё звучала, восточные мотивы «Desert Rose» сплетались с криками чаек и ленивым плеском волн, создавая ощущение, что время здесь течёт иначе — медленно, тягуче, как расплавленный мёд. И в этом звуковом мареве, среди нагретого песка и разгорячённых тел, каждый из них чувствовал: этот день, эта бухта, эта женщина — всё это мираж, который вот-вот рассеется, оставив лишь сожаление о том, что это когда-то было.

Солнце, вино и море сделали своё дело — один за другим они начали засыпать под убаюкивающий шум прибоя. Тела расслаблялись, разговоры становились всё тише и бессвязнее. Сигара Транкавеля потухла, так и недокуренная, Венсан растянулся на песке, положив голову на сложенные руки, а Михаил медленно опускал веки, всё ещё обнимая жену.

Милана задремала в объятиях Михаила, её голова покоилась на его груди, рука обнимала за талию. Её дыхание было ровным, губы слегка приоткрыты, ресницы дрожали во сне. Даже во сне женское тело излучало соблазн — расслабленное и беззащитное, оно обещало рай тому, кто осмелится потревожить её сон. Во сне пальцы Миланы время от времени сжимались на коже мужа, будто и в забытьи она не хотела его отпускать. Это был жест глубокой, животной привязанности, который он один из всех имел право видеть.

Но через несколько часов... Милана проснулась первой.

День уже давно сменился ранними сумерками, и только садившееся за горизонт солнце еще освещало песок и тела спящих мужчин. Они спали как убитые, разбросавшись на песке — Венсан на боку, одна рука под головой, его мощный торс дышал ровно, а полувозбуждённый член лежал на бедре, храня былую мощь. Тишину ночи нарушали лишь звуки их сна — низкий, ритмичный храп Венсана, прерывистое, будто после долгого бега, дыхание Транкавеля. Анри бормотал что-то во сне, его губы шевелились, и сквозь сон пробилось имя, произнесённое с такой болью, что даже луна, казалось, спряталась за облако: “Изабель... прости...” Транкавель лежал на спине, сигара так и осталась зажатой между пальцев, его лицо, обычно такое суровое, сейчас было размягчено сном, но даже во сне его поза выдавала привычку к командованию. Михаил всё ещё лежал там, где она его оставила, его рука инстинктивно искала её во сне. Воздух над пляжем уже не пах так густо, как днём — запах секса выветрился, растворился в вечерней прохладе, сменившись свежестью морского бриза. Но стоило приблизиться к спящим, как можно было уловить, что от их разгорячённых тел всё ещё исходил слабый, едва уловимый мускусный аромат, смешанный с морской солью и приторно-сладким запахом солнцезащитного крема. Это был запах уставшей, но не насытившейся до конца плоти — запах, от которого у Миланы перехватило дыхание.

Их члены, уставшие от дневных игр, теперь лежали вяло, но Милана уже знала — стоит лишь прикоснуться... Её изумрудные глаза вспыхнули в лунном свете, в них не было и тени усталости, лишь холодный, хищный блеск и предвкушение новой ночной охоты. Первая цель — Анри. Он спал на краю, чуть в стороне от всех, его седая голова была запрокинута, а на лице застыло выражение растерянности и покоя. Его тело, покрытое свежими следами её ногтей и зубов, казалось, всё ещё хранило жар дневного унижения. Именно с него она и начнёт.

Милана бесшумно подползла к нему, как пантера к добыче, её тень скользила по серебряному песку. Песок, уже остывший, был прохладным под её коленями, но её собственная кожа пылала. Женские пальцы скользнули по бёдрам Дюваля, лаская, пробуждая, прежде чем оковать его член тёплым, уверенным кольцом пальцев.

— Ммм... — её стон был тихим, как шёпот волны, когда Милана наклонилась и взяла член Анри в рот. Её губы, мягкие и влажные, плотно обхватили его, а язык тут же принялся вырисовывать сладостные круги на нежной головке, заставляя её проступать сквозь плоть.

Анри вздрогнул, глаза распахнулись, и он увидел её — эту демоницу, которая снова хотела его. Его тело, ещё не до конца проснувшееся, взорвалось волной огня, и член, будто и не бывало ночной усталости, мощно затвердел у неё во рту.

Милана приложила палец к его губам: — Тссс... не разбуди никого... — Но это было бесполезно. Её собственные стоны, хоть и приглушённые, уже вибрировали в ночном воздухе, смешиваясь с её активной работой.

Женщина перекинула ногу через Анри, села сверху, её киска обхватила его, горячая и влажная даже после моря. Она опустилась на него медленно, с наслаждением, чувствуя, как каждый сантиметр его толщины растягивает её изнутри, заполняя до самого предела. Милана начала двигаться — сначала медленно, томно, потом всё быстрее, её бёдра работали с хищной грацией. Мускулы её внутренних бёдер напрягались и расслаблялись в идеальном ритме, загоняя его всё глубже.

— А-ах... да... — женщина уже не сдерживалась, её стоны, громкие и страстные, разносились по ночному пляжу, смешиваясь с плеском волн. Голова Миланы была запрокинута, а пальцы впились в волосатую грудь Дюваля, оставляя красные полосы на загорелой коже.

Венсан первым открыл глаза, увидел эту картину — и тут же подполз сзади. Его собственное возбуждение было таким острым, что он почти не чувствовал песка под коленями.

— Место для меня есть? — прошептал он, проводя пальцем между женских ягодиц. Его палец скользнул глубже, найдя уже знакомое, податливое колечко и надавив на него, готовя путь.

— Всегда... ты знаешь куда... — Голос Миланы задрожал, когда он вошёл в неё сзади, начав двойное проникновение. Она замерла на секунду, её тело вздрогнуло от этого вторжения, а затем снова задвигалось, находя новый, головокружительный ритм.

Транкавель и Михаил тоже проснулись, но Милана не забыла и про них. Её руки потянулись к ним, приглашая, требуя.

— Жан-Пьер... Миша... — она тянулась к ним, её рот, ловкий и ненасытный, принимал их по очереди, язык скользил, губы сжимались. Женщина управляла мужчинами, как дирижёр оркестром, заставляя их члены пульсировать в такт движениям её бёдер.

Милана оказалась в центре живого, дышащего круга из плоти, пота и лунного света. Чьи-то руки, чьи-то губы, чьи-то члены — всё смешалось в едином, животном вихре. Она была не женщиной, а богиней, которой приносят себя в жертву четверо её жрецов. Их тела, могучие и опытные, были теперь всего лишь инструментами в её руках, послушными её воле.

Венсан первым разрядился в ее попу. С его губ сорвался сдавленный стон, когда его тело выплеснуло в неё всю свою мощь, и затем отвалилось в сторону. Затем не выдержал Анри и, крепко прижав Милану к своей груди, кончил ей в киску. Его крик был хриплым и разбитым, а пальцы так впились в её ягодицы, что наутро остались синяки.

Милана сползла с Анри и посмотрела на мужа и на Транкавеля.

— Мальчики, давайте вы меня просто в писю по одному... — попросила она умоляюще, её голос звучал хрипло и без сил, но в глазах всё ещё тлели угольки. Женщина была вся влажная от них, её растянутая киска пульсировала, но её плоть всё ещё жаждала новой полноты.

Транкавель положил Милану на спину на песок и вошёл в неё с такой силой, что она взвыла, обвивая его ногами. Это был не просто вход, это был захват, утверждение власти, от которого её тело выгнулось дугой. Жан-Пьер трахал женщину, глядя, как по её животу и груди растекаются следы других мужчин, и это зрелище свело его с ума быстрее, чем он ожидал. Вдруг Милана заверещала, ее тело выгнулось дугой, и она бурно кончила. Её внутренности сжали его член судорожными спазмами, выжимая из неё последние соки. Для Транкавеля это стало сигналом. Он закинул ее ноги себе на плечи и стал вгонять свой член в нее особенно мощно. Чувствуя близкий оргазм, мужчина достал член и стал кончать ей на живот и на груди. Густая, жемчужная струя ударила ей на кожу, горячая и липкая, смешиваясь с потом и следами предыдущих мужчин.

Милана растерла сперму по своему телу и посмотрела на мужа.

– Миша, теперь твоя очередь. Возьми меня сзади. — Её взгляд был мутным от наслаждения, но в нём читался приказ.

Она перевернулась на живот и развела пошире бедра. Михаил стал пристраивать свой член к ее уже раздолбанной киске. Там было просторно. Тогда он без предупреждения двинулся вперёд, но не в неё, а выше. Член вошел в анус жены как по маслу. Она вскрикнула от неожиданности и острой, непривычной боли, которая тут же сменилась пронзительным, запретным наслаждением. Милана глухо застонала, ее руки вцепились в песок. Михаил стал трахать её как отбойный молоток. И странное дело, Милана снова почувствовала знакомый жар. Её анус, туго обхватывающий его член, горел, посылая в мозг искры, и её влагалище, пустое и чувствительное, само по себе начало судорожно сжиматься. Трое мужчин стояли рядом и смотрели, как муж ебёт в жопу свою жену, которая только что извивалась и кончала под другими мужчинами. Эта картина возбудила Милану, и она стала подмахивать попой навстречу мужу. Михаил заметил это и ускорил толчки. Милана уже стонала в голос. И вот не выдержал Михаил. Со звериным рыком он прижал к своему паху ягодицы жены и стал изливаться в неё. Его сперма, горячая и обильная, заполнила её кишечник, и он почувствовал, как её тело тоже бьётся в судорогах.

Михаил отлепился от нее, и ощущение внезапной пустоты и незавершенности заставило Милану вздрогнуть. Волна оргазма, так близкая, отступила, оставив на месте мучительное, нетерпеливое напряжение где-то в самой глубине, в низу живота. Ей нужно было закончить. Сейчас. Её клитор, огромный и пульсирующий, требовал финального, решающего прикосновения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Полная, расширенная версия главы доступна в приватном Telegram-канале «Антология запретных историй» по ссылке: https://t.me/AnthologyAccess_bot

Доступ предоставляется на ограниченный срок и не продлевается автоматически (к сожалению это условие оплаты звездами Telegram).

Оплата доступа через Telegram Stars (покупка Telegram Stars не требует каких-то специфических или специальных знаний)

Анонсы новых глав цикла "Милана. Каникулы в Ницце" появляются в публичном канале: https://t.me/vzroslyetainy за 3-4 дня до публикации здесь.

В приватном Telegram-канале «Антология запретных историй» уже опубликованы 24 истории из этого цикла.