Михаил шагнул за женой в полумрак спальни, где воздух всё ещё был густым от смеси дорогих духов, пота и секса, от этого терпкого, животного амбре, ставшего ароматом их общей победы и предательства. Его ноздри расширились, вдыхая этот опьяняющий коктейль — аромат её измены, который, как яд, возбуждал его ещё сильнее. Его ладонь скользнула по её влажной от душа спине, ощущая под пальцами каждый мускул, каждую дрожь, пробегающую по её телу. Она казалась такой хрупкой под его крупными руками — словно фарфоровая кукла, которую можно раздавить одним неосторожным движением, и это осознание его хрупкой, абсолютной власти над ней в этот миг было сильнейшим афродизиаком. Без лишних слов он развернул её к кровати и мягко, но властно опустил на спину, заставив упругий матрас прогнуться под её весом.

Её ноги – эти бесконечные, загорелые – сами собой поднялись, обвивая его спину, а пятки впились в его поясницу, притягивая ближе. Он слышал, как сухожилия на её тонких лодыжках напряглись, но не остановился — зная, что она любит эту грань между болью и удовольствием, ту самую, где заканчивается ласка и начинается обладание. Михаил навис над ней, его член, твёрдый как сталь и горячий от нетерпения, скользнул между её бёдер, собирая на себя её влагу, прежде чем одним мощным, разрывающим движением войти в неё до самого основания.

Милана ахнула, её тело выгнулось в дугу, а пальцы впились в простыни так, что суставы побелели. В её глазах мелькнуло что-то дикое — смесь боли, наслаждения и того самого "блядского огонька", который сводил с ума всех мужчин, огонь, который они вместе и разожгли. Он начал двигаться – не спеша, но с той самой неумолимой силой, которая всегда сводила её с ума. Каждый толчок заставлял её внутренности сжиматься вокруг него, каждый уход – оставлял пульсирующую пустоту, которую она тут же стремилась заполнить, поднимая бёдра навстречу, ее тело вело свой собственный, алчущий диалог с его плотью.

Их губы слились в поцелуе – жгучем, влажном, с привкусом мартини и её собственных стонов. Он узнал этот вкус — смесь её губной помады и чего-то чужого, несомненно, сигарного дыма с губ Транкавеля. Язык Михаила вторгался в её рот с той же неумолимостью, с какой его член заполнял её ниже, заставляя её терять остатки контроля, стирая последние следы других мужчин своим, знакомым до боли, властным прикосновением.

— Мишенька... — её голос сорвался в хриплый шёпот между поцелуями, — так хорошо...— Этот детский уменьшительный вариант его имени, произнесённый её охрип-шим, пропитанным похотью голосом, заставил его член пульсировать ещё сильнее, сжимаясь в ее горячей, живой плоти.

Он ускорился, его бёдра начали биться о её плоть с глухими шлепками, заставляя её стоны становиться всё громче, всё менее сдержанными. Его ладонь сжала её бедро так, что на завтра останется синяк — новая метка поверх призрачных следов легионеров, его личная печать поверх их общих.

На балконе Транкавель замер с сигарой на полпути ко рту, услышав эти звуки. Его пальцы непроизвольно впились в подлокотник кресла — он, привыкший командовать сотнями солдат, сейчас не мог контролировать собственное возбуждение, эту смесь ревности и животного азарта.

— Чёрт возьми... — прошептал он, обмениваясь взглядом с Венсаном, — она же только что еле стояла на ногах... — В его голосе звучало странное, непобедимое уважение — он встречал много женщин, но ни одна не была такой фениксом, восстававшим из пепла собственного наслаждения.

Капитан усмехнулся, дотронувшись до паха – его член снова был наготове. Он ловил себя на мысли, что эта женщина, которая чуть младше его матери, возбуждала его больше, чем все молодые любовницы прошлого, своей неистовой, не знающей предела отдачей. Его пальцы сжали бокал так, что хрусталь затрещал, он не мог поверить, что в таком хрупком теле может быть столько демонической страсти.

А в спальне Милана уже обхватывала Михаила ногами, её пятки сомкнулись на его пояснице, а руки притянули его так близко, что их потные груди слились воедино. Её ногти впились в его спину, оставляя красные дорожки — немые свидетельства её неистовства, ее попытки вобрать его в себя целиком.

— Поставь меня раком... — её горячее дыхание обожгло его ухо, а зубы слегка сжали мочку, — и войди сзади... как ты любишь... — Её голос звучал одновременно как просьба и приказ — она знала, что он не сможет отказать, потому что это была и его самая сокровенная фантазия.

Михаил почувствовал, как её слова ударили в пах, заставив член пульсировать ещё сильнее. Он медленно вышел из неё, наслаждаясь тем, как её тело сопротивлялось, пытаясь удержать его внутри, затем перевернул её одним резким движением. Её лёгкость всегда поражала его — она весила так мало, что он мог манипулировать её телом, как куклой, и в этой власти была своя, темная прелесть.

Её спина выгнулась, а ягодицы поднялись в немом приглашении. Он провёл головкой члена по её мокрым губам, собирая соки, затем поднялся выше, к её анусу, который всё ещё был слегка приоткрыт и воспален после капитана. Мысль о том, что там побывал другой мужчина, заставила его член дрогнуть от ядовитого возбуждения.

— Нет... — она резко обернулась, её глаза горели непокорным огнем, — не туда... — В её взгляде читалось что-то почти животное — она знала, что может получить всё, что захочет, и сейчас она хотела, чтобы он пометил ее как свою, вернул себе главенство в ее затраханном, испачканном теле.

Михаил усмехнулся и, не возражая, вернулся к её киске, вгоняя себя одним долгим, неумолимым движением. — Как прикажете, мадам... — Его голос звучал почти насмешливо, но в нём слышалась тень собственной, пожирающей ревности — он знал, что следующим будет один из легионеров, и эта мысль придавала его движениям новую, почти злую силу.

И начал трахать её так, чтобы стоны были слышны даже на улице, чтобы те двое на балконе не сомневались ни на секунду, кто сейчас ведет этот танец.

Михаил властно входил в Милану сзади, его мощные бедра с глухи-ми, отчетливыми шлепками бились о ее упругие ягодицы. Каждый удар его лобка о её плоть оставлял красные отметины на её бледной коже. Она стояла на четвереньках, спина выгнута в немом подчинении, пальцы впились в шелковистые простыни. Её поза была одновременно покорной и вызывающей — она знала, как эффектно выглядит её миниатюрное тело под его мощным телом, и это зрелище было частью их игры.

Каждый его толчок заставлял ее тело подаваться вперед, а затем снова возвращаться навстречу, принимая его всю длину. Он видел, как её внутренности сжимаются вокруг него даже через тонкую кожу живота — зрелище, от которого перехватывало дыхание, зрелище абсолютного, физиологического принятия.

— Да-а-а, бляяять... еби меня, Мишенька... — ее голос сорвался в хриплый, разрывающий горло вопль, когда он особенно глубоко вошел. Её крики были настолько громкими, что, вероятно, их слышали в соседних номерах, но ей было всё равно. Ее позор был ее короной, а его член — скипетром.

На балконе легионеры замерли, услышав эти оглушительные, животные крики. Транкавель сжал сигару зубами, а Венсан непроизвольно провел ладонью по болезненно набухшему члену. Молодой капитан чувствовал себя странно — его возбуждало не только её стоны, но и мысль, что эта женщина так беззастенчиво отдаётся мужу на их глазах, демонстрируя свою истинную, ничем не прикрытую суть. Они обменялись взглядами - в их глазах читалось одно: "Скоро наша очередь". Транкавель едва заметно кивнул — он уважал правила игры, но его терпение тоже имело пределы, и эти пределы явственно проступали в напряжении его челюсти.

Милана выгнула спину еще сильнее, ее ягодицы напряглись до каменной твердости.

— Сука... я кончаю... я снова кончаю... бляяять! — ее тело затряслось в оргазме, внутренности судорожно, как живые тиски, сжали член мужа. Её ноги задрожали, но она удержала позу — слишком гордая, чтобы рухнуть даже в момент наивысшего наслаждения, слишком "блядь", чтобы позволить себе потерять форму.

Михаил с рыком вогнал себя в нее в последний раз, его пальцы впились в ее бедра, оставляя багровые, долговечные следы. Горячая сперма заполнила ее, когда он кончил, тяжело дыша. Он чувствовал, как её тело продолжает мелко, судорожно пульсировать вокруг него, выжимая последние капли, как бы пытаясь высосать из него душу.

Он медленно вышел, наблюдая, как белые капли вытекают из ее растянутого отверстия. Это зрелище всегда завораживало его — доказательство их соединения, смешанное со следами других мужчин, физическое воплощение того сложного, извращенного узла, в который превратился их брак. Его ладонь нежно провела по ее вспотевшей груди, затем опустилась к дрожащим бедрам. После всей грубости в его прикосновении вдруг появилась неожиданная нежность, но это была нежность коллекционера к редкому, испачканному экспонату.

Но Милана не собиралась останавливаться. Ее пальцы скользнули между ног, собрали вытекающую сперму и медленно поднесли к губам. Язык ловко облизал пальцы, собирая каждую каплю. Её глаза при этом не отрывались от его лица — она знала, как это его заводит, как этот жест, одновременно отвратительный и эротичный, бьет точно в цель его самой темной похоти. Она обернулась к Михаилу — ее изумрудные глаза горели дьявольским огнем, а язык медленно обвел опухшие губы.

— Еще... — прошептала она, попа продолжая плавно вращаться, словно приманивая новых самцов. — Я хочу еще. Позови их обоих. Но останься здесь... — Её голос звучал хрипло, но в нём не было и тени усталости — только ненасытная жажда, жажда, способная высушить океан.

Ее голос звучал как приказ, смешанный с мольбой. Михаил почувствовал, как его член снова начал наполняться кровью, предательски откликаясь на ее самый грязный призыв. Он знал — игра только начинается. Где-то в глубине души он понимал, что стал заложником её желаний, но это было сладкое пленение, и единственной платой за свободу была бы потеря этого темного рая.

Михаил распахнул дверь на балкон, и в проеме возникли две мощные фигуры, застывшие в напряженном ожидании, как два истукана, высеченных из плоти и желания. Его пальцы непроизвольно сжали дверную ручку — часть его всё ещё сопротивлялась тому, чтобы делиться женой, но другая, более тёмная часть жаждала этого зрелища, жаждала увидеть, как ее разрывают на части, чтобы потом собрать заново — свою, только свою. В полумраке вечера их глаза горели хищным блеском, а напряженные члены, будто выкованные из бронзы, пульсировали в такт учащенному дыханию. Даже в расслабленном состоянии эти двое выглядели опасно, как тигры перед прыжком.

— Месье... — голос Михаила прозвучал низко и хрипло, — она зовет вас... Обоих. Не подкачайте. — Последние слова прозвучали как вызов — он знал, что они понимают скрытый смысл: "Покажите, на что способны французские офицеры".

Как два голодных хищника, легионеры проскользнули мимо него, их мускулистые тела излучали почти осязаемую, звериную энергию. Транкавель намеренно замедлил шаг, слегка задевая плечом Михаила - не случайной фамильярностью, а расчетливой проверкой границ. В воздухе запахло опасностью, дорогим коньяком и мужским потом. Этот запах - смесь дорогого парфюма, пота и чего-то первобытного, звериного — навсегда врезался в память Михаила как аромат того вечера, как запах его собственного падения и триумфа.

В центре комнаты на кровати, освещенная мягким светом ночника, стоя на четвереньках, их ждала Милана. Свет падал на её тело так, что каждый изгиб казался высеченным из мрамора древним скульптором. Замершая в позе совершенного подчинения, она представляла собой зрелище, от которого перехватывало дыхание: живую жертву, добровольно возложившую себя на алтарь порока.

Транкавель замер на пороге, его опытный взгляд мгновенно оценил ситуацию как поле боя: "Черт возьми, она же специально так стоит, подставляя самые уязвимые места". Венсан же просто потерял дар речи, впервые за вечер ощутив себя мальчишкой перед опытной женщиной, перед олицетворением той пожирающей страсти, о которой он лишь читал в книгах.

Ее спину выгнула томная дуга, каждый позвонок отчетливо проступал под перламутровой кожей, будто нить жемчуга, натянутая тетивой желания. Михаил, наблюдая со стороны, сжал кулаки — он знал, что эта поза не просто эротична, но и невероятно сложна физически. "Только она способна на такое после всего, что было, только ее воля, закаленная в их с ним играх, могла заставить тело творить такое".

Таз был приподнят с вызывающей дерзостью – две половинки упругих ягодиц, подобных спелым персикам, дрожали от напряжения. Венсан не мог оторвать взгляд - его поразило, как эта взрослая женщина демонстрировала тело лучше многих двадцатилетних, сохраняя и грацию девы, и сладострастие опытной куртизанки. Между ними – лишь тень, манящая в глубину, где еще сохранялась влага от недавнего обладания. Транкавель облизал губы - он уже представлял, как будет растягивать это узкое пространство, как его грубая сила встретится с ее податливой, но ненасытной плотью.

"Я вся – ожидание", — говорил каждый изгиб ее тела. "Я вся – вызов", — шептала дрожь в напряженных мышцах. Михаил почувствовал, как его член снова наполняется кровью — он ненавидел и обожал эту её способность превращаться в верховную жрицу разврата.

— Месьё... — ее голос дрожал от возбуждения, — я ваша пленница. Покажите мне, как французские офицеры обращаются с побежденными женщинами... — Последние слова она произнесла с лёгким акцентом, нарочито кокетливо — она знала, как это заводит иностранцев, как этот налет экзотики и покорности сводит их с ума.

Транкавель первым подошел к кровати. Его ладонь звонко шлепнула ее по ягодице, оставляя алый, четко очерченный отпечаток. Звук был таким громким, что Венсан невольно вздрогнул, но Милана лишь глубже прогнулась, издавая сдавленный, довольный стон. "Ты просила жестокости, мадам?" — его пальцы впились в ее бедра, раздвигая еще шире. Он отметил про себя, как её кожа мгновенно покраснела под его пальцами - такая нежная, почти как у девушки, и от этого контраста его собственная жестокость казалась ему еще слаще.

Конец ознакомительного фрагмента (Желающие прочитать полную главу смогут это сделать в закрытом канале)

— --------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примерно раз в неделю на сайте BestWeapon будет выкладываться ознакомительный фрагмент очередной главы цикла “Милана. Каникулы в Ницце”. Полная версия главы с такой же периодичностью будет добавляться в закрытый Телеграмм- канал Антология запретных историй.

В том же канале можно прочитать обновленные версии глав из цикла “Милана. Каникулы в Ницце”, в частности улучшенные версии части 1 - "Поезд Москва-Ницца".

Ссылка на публичный канал - t.me/vzroslyetainy

в публичном канале по ссылке https://t.me/AnthologyAccess_bot можно оформить подписку на закрытый канал Антология запретных историй

Подписку на канал можно оформить: на 1 месяц, на 2 месяца и на 3 месяцы. При оформлении подписки на 2 и 3 месяца предусмотрены скидки.

Также сообщаю, что пишу рассказы на заказ. По всем вопросам, добро пожаловать в личку.