Легкий топот по трапу и вот Милана предстает перед зрителями в образе матроса. Очень короткая синяя плиссированная юбочка (такая короткая, что при каждом шаге обнажалась нижняя часть ягодиц и смутная тень между них), белый прозрачный топик с матросским воротником, который только чуть прикрывает ее грудь, тёмные соски, напрягшиеся от прохлады или предвкушения. Белые плотные гольфы с синими полосками до колен, синие туфли лодочки без каблука и бескозырка. И конечно же черный чокер на шее. На губах женщины играла та самая улыбка охотницы, которая сводила с ума всех троих. Ее наряд был пародией на форму, издевкой над дисциплиной, и в этом заключалась его главная прелесть.

Милана подбежала к Анри, вытянулась по стойке смирно и приложив правую ладонь к виску звонко отрапортовала.

– Monsieur le Capitaine, матрос Милана прибыла для прохождения службы на вашей яхте.

Ее поза была нарочито правильной, что лишь подчеркивало развратность ее внешнего вида. Затем скромно потупившись тихо произнесла.

– Научите вашего нового матроса управлять яхтой. – Голос Миланы звучал подобно колокольчику, но каждый понимал, что это колокольчик, звонящий к началу совсем не праведной службы.

Анри ошалело кивнул в знак согласия. – “Боже, она выглядит как грешная фея...” — промелькнуло у него в голове, и он с ужасом осознал, что уже не может мыслить трезво. Его разум утопал в омуте желания, и он уже не боролся с этим.

Милана двинулась к трапу с нарочитой медлительностью, каждый её шаг превращая в отдельный спектакль. Бёдра покачивались с преувеличенной амплитудой, заставляя ягодицы играть упругими полушариями. Каждое движение ее бедер было тщательно выверенным жестом, частью сложной хореографии соблазнения. Спина выгибалась в том самом изгибе, что заставлял мужские пальцы непроизвольно сжиматься в тоске по прикосновению. Она знала - Анри вынужден следовать за ней, и эта мысль заставляло её кожу покрываться лёгкой испариной. Власть была слаще любого физического контакта, и она купалась в ней. “Смотри, капитан, смотри и сходи с ума по мне».

На середине лестницы Милана вдруг "оступилась" — этот жест был настолько искусно сыгран, что даже опытный моряк не смог бы отличить подделку от реальности. — Ой!

Анри среагировал мгновенно – его руки подхватили её под ягодицы, и тут случилось то, чего Милана и добивалась. Его правая ладонь случайно (или не совсем) скользнула между её ног, и он ощутил тот самый жар, что исходил от её влагалища, и терпкий, дурманящий запах её возбуждения — такой сильный и пряный, что у него на мгновение потемнело в глазах. Этот аромат, смесь морской соли и чего-то глубоко животного, ударил в голову сильнее любого коньяка. Пальцы Дюваля на мгновение утонули в горячей влаге, наткнувшись на твёрдый, инородный предмет, скрытый в ней. Это прикосновение обожгло его, как раскаленный металл. Капитан застыл, будто поражённый молнией — его член болезненно напрягся в тесных шортах, пульсируя в такт внезапно участившемуся сердцебиению. Пульсация в паху была настолько сильной, что отдавалась в висках. «Она... она вся горит... И эта штука...» — его мозг отказывался верить в реальность происходящего. Разум отказывался принять, что под тонкой тканью скрывается такая порочная реальность.

— Вы... осторожнее, — прошептал Анри, и его голос звучал хрипло, как у человека, пробежавшего марафон. Слова вышли прерывисто, выдавая его полную опустошенность и одержимость. “Не отпускай...” — молило всё его существо.

Милана лишь хитро улыбнулась, чувствуя, как дрожат его руки, когда он ставит её обратно на ступени. Ее улыбка была полна торжества — она чувствовала его дрожь и знала, что это дрожь капитуляции. Женщина продолжила подъём, зная, что его взгляд прикован к покачивающимся ягодицам... И к ее пробочке. Она намеренно чуть сильнее виляла бёдрами, чтобы синий пластик мерцал в свете палубных огней. Синий акцент между ягодиц стал для него гипнотическим маяком, приковывающим взгляд.

На мостике Милана встала перед штурвалом, заставляя Анри обнять её сзади – его тело прижалось к её спине, а возбуждённый член явственно упирался в её поясницу. Твердость его члена через ткань шорт была безмолвным признанием его полного поражения.

— Вот компас... вот рычаги... — голос Дюваля дрожал, когда Милана намеренно терлась голой попой о его напряжённую плоть. Каждое слово давалось ему с трудом, будто он поднимал якорь голыми руками. Его профессиональные объяснения тонули в море собственного возбуждения. “Она трётся о меня, как кошка... и эта проклятая пробка... она чувствует всё...” Мысль о пробке, скрытой в ее теле, пока она трется о него, сводила с ума.

— А это что? — с притворной невинностью повернулась Милана, и её практически обнажённая грудь прижалась к его груди. Соски, твёрдые как камешки, оставили на коже Дюваля следы, невидимые, но ощутимые. Грудь женщины была идеальным оружием, а притворная невинность — смертоносным прицелом. “Поцелуй меня, капитан, я знаю, что ты этого хочешь” — кричал взгляд Миланы. В ее глазах горел не вопрос, а требование, и он был не в силах ему противостоять.

— Это... дроссель... — Анри задыхался, его лоб покрылся испариной, а пальцы сжимали приборную панель с такой силой, что казалось — вот-вот треснет лакированное дерево. Его пальцы впились в панель, как утопающий в соломинку, но спасения не было. “Я не могу больше...” Это была молитва о пощаде, которую он сам же не хотел, чтобы была услышана.

— Ммм... а как его крутить? — женщина повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. Дыхание Миланы, тёплое и сладкое от вина, обжигало его кожу. Она чувствовала, как его сердце колотится о её спину, как дикий зверь в клетке. Ее губы были так близко, что он чувствовал их тепло, обещающее и пугающее одновременно.

Капитан потерял дар речи. Его глаза метались между её губами и штурвалом, будто он пытался вспомнить, как управлять судном, хотя всю жизнь делал это на автомате. Все его знания и опыт рассыпались в прах перед этим соблазном.

— Вы такой смелый, Анри... — прошептала Милана, её голос звучал как шёлк по обнажённой коже. — Вы не боитесь плавать в открытом море один. Я бы умерла от страха... — Она намеренно прижалась к нему сильнее, чувствуя, как его тело дрожит. Ее тело стало его единственной реальностью, затмившей море, небо и все прошлые убеждения.

Анри сглотнул ком в горле. Когда он заговорил, его голос был низким, хриплым, полным того самого напряжения, что копилось в нём весь вечер:

— В открытом море...страшно бывает только. — он сделал паузу, его руки невольно сжали её бёдра, ощущая под пальцами упругость ее плоти, — в одиночестве. А когда рядом такой матрос... — его губы скривились в подобие улыбки, —.. .можно забыть обо всех страхах. — В его словах звучала горькая правда — с ней он забывал не только о страхах, но и о себе самом.

Милана рассмеялась — этот звук, звонкий и чистый, смешался с плеском волн. Она знала — капитан уже её, и эта ночь обещала быть ещё более жаркой, чем они все предполагали. Ее смех был гимном ее победы, а блеск в глазах — обещанием будущих наслаждений, граничащих с безумием.

— Ой, это же пульт от той штучки, которая сейчас во мне. А я думала, что он потерялся. – Радостно произнесла Милана, как будто реально переживала, что пульт пропал.

Ее радость была столь же искусной, как и все ее предыдущие жесты, частью тщательно отрепетированного спектакля. Она взяла правую руку Анри и вложила в нее пульт.

– Смотрите, если нажимать на эту кнопочку, то скорость вращения будет увеличиваться. — Её глаза блестели озорством и обещанием. В ее взгляде читалась не только шалость, но и вызов — проверка его готовности принять правила ее игры. Милана нажала на кнопку, потом еще раз.

Сначала послышался тихий, едва уловимый гудящий звук. Милана слегка вздрогнула, и её улыбка стала более напряжённой. Легкая судорога пробежала по ее внутренним мышцам, заставив ее непроизвольно сжать бедра. Она нажала ещё раз, и ещё. С каждым новым нажатием её дыхание становилось всё прерывистее, а глаза начали терять фокус. Ее зрачки расширились, поглощая окружающий свет, отражая лишь внутреннюю бурю.

После седьмого нажатия её тело внезапно выгнулось в дугу.

— А-ах!.. — Громкий, сдавленный стон вырвался с губ Миланы, не оставляя сомнений в мощности вибратора, работающего теперь на максимальной скорости. Звук, вырвавшийся из ее груди, был диким, животным, не оставляющим места для притворства. Её пальцы впились в приборную доску рубки, а бёдра начали совершать непроизвольные, мелкие толчки, будто её изнутри бил ток. Ее тело стало ареной борьбы между ее волей и всепоглощающим наслаждением. Женщина закинула голову на плечо Дювалю, её глаза были закрыты, а по щекам катились слезы наслаждения.

— Да-а-а.... вот так... — Шепот Миланы был полон такой искренней, безудержной страсти, что это заставило содрогнуться даже его, видавшего виды моряка.

Анри, ошеломлённый, мог только крепче держать женщину, чувствуя, как всё её тело бьётся в конвульсиях у него на руках. Он ощущал каждую вибрацию, передававшуюся от ее тела к его, и это сводило его с ума. Его собственное возбуждение достигло пика, Дюваль чувствовал каждую судорогу Миланы, каждый спазм, и это сводило его с ума. Его член болезненно пульсировал, требуя освобождения, но он был парализован зрелищем ее экстаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Хотите узнать, что случилось дальше?

Полная, расширенная версия главы доступна в приватном Telegram-канале «Антология запретных историй» по ссылке: https://t.me/AnthologyAccess_bot

Доступ предоставляется на ограниченный срок и не продлевается автоматически (к сожалению это условие оплаты звездами Telegram).

Оплата доступа через Telegram Stars (покупка Telegram Stars не требует каких-то специфических или специальных знаний)

Анонсы новых глав цикла "Милана. Каникулы в Ницце" появляются в публичном канале: https://t.me/vzroslyetainy за 3-4 дня до публикации здесь.

В приватном Telegram-канале «Антология запретных историй» уже опубликованы 23 истории из этого цикла.