Балкон отеля «Le Petit Palais» висел над самым морем, паря в воздухе между небом и водой, как и она сама — между приличием и пороком. Высота вызывала лёгкое головокружение, но Милану это только возбуждало - мысль, что кто-то снизу может увидеть её обнажённую фигуру на фоне заката, заставляла сердце биться чаще, наполняя живот странной, сладкой тяжестью. Её пальцы судорожно сжали перила, оставляя влажные отпечатки на прохладном мраморе.

Закат окрасил небо в пурпур и золото, и этот свет дрожал на обнажённой коже Миланы, подчёркивая каждый изгиб, каждую крошечную мушку, каждый след от чужих пальцев. Она чувствовала себя выставленной напоказ, как дорогой экспонат в витрине. Лучи солнца ласкали её ягодицы, делая кожу почти прозрачной, подсвечивали капельки пота между грудей, а также тонкий, влажный блеск на внутренней стороне её бёдер. "Пусть смотрят", - прошептала она про себя, выгибая спину ещё сильнее, подставляя солнцу и их взглядам свою самую сокровенную, тёмную часть.

Капитан Венсан подал ей бокал шампанского, его пальцы намеренно задержались на её руке дольше, чем нужно. Его прикосновение обожгло, словно раскалённый металл. В глазах капитана читалось голодное ожидание - он уже представлял, как будет входить в неё, как её тело примет его. Но пока он сдерживался, подчиняясь негласной иерархии - сначала подполковник. Его уважение к командиру было сильнее желания, но ненамного.

— Для храбрости, — ухмыльнулся он. В его голосе звучала насмешка, но Милана знала - он тоже взволнован. Его член явно напрягся в узких военных бриджах, вырисовывая под тканью внушительный, твёрдый контур, когда она намеренно облизнула край бокала, глядя ему прямо в глаза, словно пробуя на вкус его самого.

Транкавель, полулежа в плетёном кресле, протянул ей тонкую дамскую сигариллу. Его движения были точными, выверенными, как всегда. В его глазах читалось холодное любопытство: выдержит ли она эту игру до конца? Или её нервы сдадут раньше, чем они прикоснутся к ней?

— Кури. Это расслабляет. - Но они оба знали - сегодня не будет никакого расслабления. Сегодня будет больно, сладко и унизительно. Его голос звучал как приказ, и Милана автоматически потянулась за сигаретой, как послушная солдат, её пальцы на мгновение сомкнулись на тонкой сигарете, и она почувствовала, как дрожит её рука.

Милана приняла её, чувствуя, как дрожит кончик сигареты между её пальцев. Всё её тело предательски выдавало волнение - дрожащие руки, учащённое дыхание, соски, набухшие и затвердевшие от возбуждения и вечерней прохлады. Она видела, как легионеры следят за каждым её движением, словно хищники, оценивающие добычу, и отмечала, как взгляд Венсана прилип к её груди, а взгляд Транкавеля — к дрожащим пальцам рук, впившихся в каменное ограждение балкона.

Пламя зажигалки, которое поднёс Венсан, осветило её лицо — губы, слегка приоткрытые, глаза, расширенные от возбуждения. В этом свете она увидела своё отражение в его зрачках - развратную, покорную, готовую на всё. И самое страшное - ей нравился этот образ. Он был правдой, самой горькой и самой сладкой из всех.

Она сделала первую затяжку, дым смешался с шампанским на её языке. Горьковатый вкус табака переплелся со сладостью алкоголя, создавая странную гармонию - как и эти двое мужчин: жёсткий, как сталь, подполковник и пылкий, как пламя, капитан. И она — горючий материал, готовый вспыхнуть от любой искры.

А они сидели напротив — двое мужчин в одних военных бриджах, их глаза неотрывно следили за ней. Их взгляды физически ощущались на коже - тяжёлый, оценивающий взгляд Транкавеля скользил по её груди, горячий, нетерпеливый взгляд Венсана - между ног. Милана непроизвольно сжала бёдра, чувствуя, как новая, предательская струйка влаги стекает по внутренней стороне бедра. Они изучали её, - отмечая каждую уязвимость, каждую чувствительную точку. И она позволяла это, более того - выставляла себя напоказ, поворачиваясь так, чтобы лучше видно было, зная, что этот стриптиз для двоих — лишь начало её полного саморазрушения.

— Ты прекрасна, — произнёс Транкавель, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто комплимент. Это было признание. В его обычно холодных глазах вспыхнул тот самый хищный огонёк, который она видела в поезде. Только сейчас он горел ярче - они были наедине, и правила игры устанавливали они. Правила, по которым её тело становилось полем боя, а её душа — трофеем.

Милана улыбнулась и откинула голову назад, позволяя ветру ласкать её шею. Её поза была одновременно вызовом и капитуляцией - она знала, что выглядит как добыча, но в этом был свой кайф. Пусть берут. Пусть пользуются. Она готова. Её влагалище пульсировало в такт её сердцу, безмолвно крича о своей готовности.

Они не торопились. Шампанское, сигарета, её обнажённость перед ними — всё это было лишь прелюдией, ритуалом подготовки к жертвоприношению. Игра только начиналась. Милана чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой. Её тело дрожало от предвкушения - когда же они коснутся её? Когда начнётся настоящая игра? Когда её тело перестанет принадлежать ей и станет инструментом для их удовольствия?

Дым сигары клубился в закатном воздухе, когда подполковник Транкавель сделал последнюю затяжку и медленно выдохнул, не отрывая глаз от Миланы. Он выпускал дым колечками, наблюдая, как они растворяются вокруг её груди, будто заключая её в дымовые оковы. Его взгляд говорил яснее слов - хватит прелюдий. Пришло время действовать.

Его взгляд, тяжёлый и тёмный, скользнул вниз, к ширинке бриджей, где уже угадывался явственный рельеф. Милана не могла оторвать глаз от этого выпуклого контура. Её рот наполнился слюной в предвкушении - она уже представляла, как будет брать его в рот, как его руки вцепятся в её волосы... Как её горло будет сжиматься вокруг него, а её собственное тело будет трепетать от грубых ласк капитана сзади.

— Давай, fille sale, — произнёс он голосом, который звучал как приказ, низким и властным, не оставляющим места для возражений. — Ты прекрасно знаешь, зачем пришла. - Никаких нежностей. Никаких прелюдий. Только жёсткая, неприкрытая правда. И в этом была своя прелесть. Правда о том, что она была всего лишь вещью для их удовольствия. (перевод с французского – Давай, грязная девчонка)

Милана замерла на мгновение, чувствуя, как пульсирует кровь в её висках. Последний миг перед падением. Последний шанс передумать. Но её тело уже приняло решение - между ног было так мокро, что капли стекали по внутренней стороне бёдер, оставляя влажные дорожки на прозрачных чулках. Перед креслом Транкавеля она опустилась на колени.

Конец ознакомительного фрагмента.

Хотите узнать, что случилось дальше?

Полная, расширенная версия главы доступна в приватном Telegram-канале «Антология запретных историй» по ссылке: https://t.me/AnthologyAccessNew_bot

Доступ предоставляется на ограниченный срок и не продлевается автоматически. Уведомления об окончании срока подписки приходят своевременно.))

Оплата доступа через Telegram Stars (покупка Telegram Stars не требует каких-то специфических или специальных знаний)

Анонсы новых глав цикла "Милана. Каникулы в Ницце": https://t.me/vzroslyetainy