Утренний свет едва пробивался сквозь тяжелые шторы, окрашивая спальню Дэвида в приглушенные золотистые тона. Сучка вошла в комнату бесшумно, стараясь быть максимально незаметной, как и подобало её статусу. В руках она бережно несла серебряный поднос со свежевыжатым соком — в последнее время Господин любил освежиться перед завтраком. Она замерла в дверях, затаив дыхание, и её взгляд тут же упал на огромную кровать.

Молодая госпожа, абсолютно нагая, если не считать её любимого ошейника, была занята делом. С тщанием девушка вылизывала последние капли его семени, в то время как её отец лежал, вытянувшись на кровати, с наслаждением заложив руки за голову.

Сучка, стараясь не дышать, подошла к прикроватному столику и осторожно поставила стакан с соком. На мгновение она задержала взгляд девушке. С этого ракурса ей открывался прекрасный вид на розовую киску девушки, наполненную густым белым семенем господина. Сучка невольно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от жгучей зависти и вожделения.

Она мечтала, чтобы бы ей позволили хотя ощутить на языке этот сладкий, густой нектар, который Лили так бережно хранила в себе. Но Сучка знала: у неё нет шансов. Молодая госпожа была беспощадна к ней. Она никогда не позволяла Сучке прикоснуться к остаткам семени в её собственном лоне или почистить за ней член Господина.

Сучка не смела обижаться; сама мысль о недовольстве казалась ей теперь кощунством. Наоброт, она смотрела на Молодую госпожу с благоговейным трепетом. Девушка была не просто дочерью или служанкой — она была протеже Дэвида, его живым шедевром.

И известна она была далеко за пределами дома. В этом новом мире, где женщина была готова раздвинуть ноги по одному движению брови мужчины, её ценность оставалась астрономической. Дэвиду предлагали за неё миллионы, но он неизменно отвергал эти сделки. Лили была его личным сокровищем, которым он делился с другими лишь изредка и на краткий миг, чтобы подчеркнуть своё превосходство над остальными мужчинами.

— Господин мэр, — Дэвид с улыбкой пожал руку массивного чернокожего мужчины. — Рад видеть, что вы нашли время в своем плотном графике, чтобы заглянуть на наш званый вечер.

Мэр города, массивный и статный мужчина, ответил на рукопожатие с густым, рокочущим смехом. Но всё его внимание было приковано к Лили. Девушка стояла чуть позади Дэвида, грациозно склонив голову, и её наряд — полупрозрачная шёлковая комбинация цвета слоновой кости и тончайшие чулки, удерживаемые кружевными подвязками — за последние месяцы окончательно вытеснил старые вечерние платья из гардероба высшего общества.

Собственная спутница мэра, которая стояла рядом, быстро взглянула на Лили и сразу опустила глаза. Её наряд был скорее насмешкой, чем одеждой: коротенькое платье из тончайшего голубого шелка, лишенное и пуговиц, и застежек, и вообще какого-то намёка на завязки. Это был, по сути, халатик, который держался на теле лишь благодаря тому, что женщина обеими руками судорожно сжимала ткань на груди, пытаясь не дать ей разойтись. Любое неосторожное движение, любой резкий вздох, любой неосторожный наклон — и её обнаженное тело тут же предстало бы перед гостями.

— Знаете, Дэвид, я же смотрел то вирусное видео с вашей дочерью... по поводу этикета женщин нового мира, — пророкотал мэр подхватывая бокал от проходившей рядом официантки. — Впечатляет. Лили воплощает в себе саму суть современной женственности. Такая дисциплина, такая... податливость. Редкий экземпляр.

— Спасибо за тёплые слова, господин мэр, — Дэвид едва заметно улыбнулся. Он положил руку на плечо Лили, и девушка мгновенно прильнула к нему, словно верный пес, чувствуя каждое движение его пальцев. — Я поистине горжусь ею. Дураки говорят, что теперь женщины стали безмозглыми марионетками. Чушь. Они стали более способными, чем когда-либо, просто им теперь не нужно тратить энергию на борьбу с собственной природой.

— Хорошо сказано, чертовски хорошо сказано! — Мэр снова расхохотался. Он с одобрением хлопнул Дэвида по плечу, несколько человек в зале обернулось.

Дэвид, сохраняя вежливую улыбку, перевел взгляд на спутницу мэра, изо всех сил сражающуюся с платьем. Это определённо был смелый эксперимент: женщина была вынуждена постоянно поддерживать очень тонкую ткань руками, что только подчеркивало её беспомощность. Дэвид видел много экстравагантных вещей за последние месяцы, но такое встречал в первый раз.

— Вижу, вас заинтриговал этот фасон, — мэр с усмешкой проследил за взглядом архитектора, в его глазах вспыхнул озорной огонек. — Это новая модель, экспериментальный крой из Парижа. Носится исключительно без белья.

— Экспериментальный крой, говорите? — Дэвид с интересом смотрел, как девушка борется с собственным платьем. — Выглядит... рискованно.

— В этом и заключается всё очарование, — мэр с удовольствием посмотрел на свою спутницу, которая вздрогнула под его взором. Она запахнула своё платье плотнее, тонкая ткань натянулась, подчёркивая полное отсутствие белья под ним — Видите ли, моя Сахарок недавно проявила нерасторопность. Поэтому я решил внедрить систему мотивации. Правила просты: за каждый случай, когда она оголит свои прелести сегодня, её ждет наказание по возвращении домой.

— Забавно, — хмыкнул Дэвид. Мэр был человеком огромного влияния, и неплохо бы сделать их первую встречу запоминающейся. — Но знаете, иногда лучший способ проучить провинившуюся женщину — это дать ей почувствовать, что она заменяема. Если хотите, можете воспользоваться Лили в следующий раз, когда вам захочется слить напряжение.

Мэр не заставил себя ждать. Его глаза хищно сузились, а губы растянулись в предвкушении. Он небрежно, почти по-хозяйски, обхватил локоть Лили, уводя её в сторону от шумного зала, вглубь роскошного особняка, где за тяжелыми дубовыми дверями скрывались приватные гостиные. Лили шла рядом с ним, её бедра плавно покачивались, а великолепный шёлк комбинации дразнил взгляд при каждом шаге. Она чувствовала на себе жадный взор мужчины и ощущала, как внутри неё просыпается знакомое, почти животное желание угодить его воле.

Позади них, словно привязанный тенью призрак, семенила Сахарок. Лили чувствовала на себе её затравленный взгляд и ощущала знакомый прилив превосходства. Она шла с высоко поднятой головой, наслаждаясь тем, что мужчины хотят именно её, Лили, а не просто какую-то случайную дырку для слива.

Лили едва сдерживала улыбку, чувствуя, как крепкая хватка мэра на её локте заставляет её тело вибрировать от предвкушения. В то же время в голове промелькнула мимолетная, почти дерзкая мысль: эти мужчины, даже самые влиятельные из них, всё ещё слишком скованы остатками старого мира. Зачем этот долгий путь к приватным покоям? Зачем эти церемонии с закрытыми дверями, когда вокруг столько восхищённых взглядов? Он бы мог взять её прямо здесь, в центре зала, на ковре из дорогого перса, чтобы все видели, как хороша она. Это было бы так естественно, так правильно..

Тяжелые двери захлопнулись за их спинами. Мэр не стал тратить время на любезности; он тут же с жадностью притянул Лили к себе, его массивная ладонь сдала её грудь. Лили издала гортанный стон, который был больше похож на кошачье мурлыканье, и инстинктивно выгнулась навстречу его прикосновению.

— Довольно прелюдий, — пророкотал мэр, шлёпнув её напоследок по попке. — За работу.

Лили не заставила себя ждать. Она рухнула на колени, её руки привычно освободили член, а губы, влажные и жадные, обхватили головку. Она сразу же начала сосать с истинным рвением, стараясь охватить всё своим горлом, втягивая его глубоко, до самого основания. Нос её упёрся в лобок.

У мэра был большой член. Даже больше, чем у папочки. но Лили тренировалась с очень большими дилдо. Она знала, что папочка будет делиться ею. Она была готова.

Мэр, однако, не был настроен на минет. Он грубо схватил её за волосы, заставляя отстраниться, и с силой толкнул назад, так что она едва не повалилась на спину.

— Достаточно сосать, крошка, — бросил он. — Сосут мне секретарше на работе. Поработай своей пиздой. Живо!

Лили на мгновение замерла, прямо с членом во рту. Она ожидала, что её сейчас грубо перекинут через ближайший кожаный диван или прижмут к стене, но Мэр оставался неподвижен; он стоял скрестив руки на массивной груди.

Я справлюсь.

Она поднялась, её глаза блестели от азарта. Одним плавным, отработанным движением девушка спустила кружевные трусики, и отбросила их в сторону, выгибаясь так, чтобы мужчина видел её блестящую щёлку. Воздух в комнате стал тяжелым от мужского тестостерона и её собственного возбуждения. Уверенным движением Лили насадилась на его массивный член, замерла на секунду и начала двигать бёдрами, опираясь руками на пол.

— Ха! Ну ты и гимнастка, — пророкотал мэр, чувствуя, как плотные, горячие стенки её влагалища обхватывают его. У него не было недостатка в выборе женщин, но эта девушка была чем-то особенным.

Спина Лили выгнулась идеальной дугой, а пальцы впились в ворс ковра, когда она начала ритмично подниматься и опускаться, одновременно сжимая мышцы влагалища. Она существовала для мужского удовольствия, и была в этом чертовски хороша.

Мэр издал глухой, утробный рык, который больше походил на звук заведенного мотора, чем на человеческий голос. Его массивное тело вздрогнуло, когда волна оргазма накрыла его с головой, и он наконец с силой прижал Лили к себе, наконец схватив девушку за бёдра. Лили, почувствовав мощный поток его семени, тоже кончила на месте, едва устояв на ногах.

Это было то, ради чего она жила.

— Чёрт возьми, — выдохнул мэр, нескрываемым восторгом глядя на Лили, которая наконец упала на колени, когда он, наконец, вытащил член. — Ты просто невероятная. Я не помню, чтобы кто-то из моих женщин так чувствовал ритм. Видишь, Сахарок, как должна женщина трахаться?

Он со значением посмотрел в сторону своей спутницы, которая всё так же стояла в углу, судорожно сжимая края своего нелепого голубого платья. Сахарок выглядела так, будто её только что ударили наотмашь. Её губы дрожали, а в глазах застыли слёзы. Она была не просто проигнорирована — её заменили кем-то более молодым, более жадным и, что самое страшное, в разы более искусным.

— Она просто дилетант, господин, — Лили, придя в себя, подползла к мужчине и стала облизывать его член. — Видно, что ей не хватало правильного руководства.

Мэр довольно потрепал девушку за ухом, а потом схватил её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Не хочешь потренировать её?

В глазах Лили вспыхнули лукавые огоньки. Она облизнулась и ответила:

— С удовольствием, господин. С огромным удовольствием.

Сучка выскользнула из комнаты Господина, и направилась в покои Молодой Госпожи. У неё были и другие обязанности. Пока девушка заботилась о удовольствии своего отца, Сучка должна была позаботиться о её дне.

Женщина подошла к гардеробу и проверила приготовленный наряд Молодой Госпожи.

Образование для женщин не исчезло, наоборот, школы и колледжи, теперь строго разделённые по полу, недавно наконец-то снова открыли свои двери.

И если для мужчин Лили Эванс была изысканным аксессуаром и желанным призом, то в стенах Женской Академии Дженксона она была богиней. Лили не просто посещала занятия — она диктовала правила. В Академии, где каждая девушка мечтала заслужить внимание влиятельных попечителей, Лили была той, чье одобрение могло вознести одноклассницу на вершину социальной лестницы или стереть её в порошок одним брезгливым взглядом.

Сучка разложила на шелковых простынях комплект из черного латекса и высоких ботинок и удовлетворённо кивнула. Всё было идеально.

Разумеется, этот наряд не имел ничего общего с утверждённой формой академии. Но никто в стенах учебного заведения и в мыслях не мог возразить самой Лили Эванс.

Лили шла по коридору, и звук её каблуков — резкий, ритмичный, бескомпромиссный — работал как невидимый сигнал. Девушки, застывшие у стен, словно испуганные стадо овец, синхронно втягивали животы и опускали глаза в пол, когда она проходила мимо. Никто не смел встретиться с ней взглядом; она чувствовала их зависть, смешанную с животным страхом, и это возбуждало её сильнее, чем любое порно.

Девушка запрыгнула на подоконник и, закинув одну ногу на другую, с легким прищуром принялась разглядывать свой высокий ботинок. На идеально глянцевой поверхности, прямо у самого носка, виднелось крошечное, почти незаметное пятнышко. Лили картинно покачала головой.

— Грязно, — картинно протянула она.

В коридоре повисла звенящая, почти осязаемая тишина. Девушки, стоявшие вдоль стен, затаили дыхание, незаметно переглядываясь.

Две девушки сорвались с места одновременно. Одна из них, бледная первокурсница с тонкими пальцами, едва не споткнулась о собственные ноги, но всё же успела упасть перед ботинком Лили первой. Вторая, более высокая и статная, тут же рухнула рядом, подползая к первой. Заговорили они почти одновременно.

— Позвольте мне! Пожалуйста, госпожа Лили, позвольте мне привести вашу обувь в порядок! — задыхаясь проговорила первая, косясь на соперницу.

— Пожалуйста, госпожа Лили, позвольте мне! — взмолилась вторая. — Я сделаю их идеально чистыми, клянусь!

Лили лениво переводила взгляд с одной девушки на другую, словно выбирая более спелый плод на прилавке. В её глазах не было ни капли сочувствия. Она медленно достала телефон, включила камеру и, не глядя на них, бросила:

— Деритесь.

Первокурсница не стала ждать второго приглашения. Завизжав, она вцепилась в волосы соперницы, дернув ту на себя с неожиданной силой. Вторая девушка ответила мгновенно: её пальцы сжались в замок на затылке бледной отличницы, и обе они повалились на кафельный пол. Это не была профессиональная драка — они бились неумело, хаотично, с какой-то надрывной, отчаянной жадностью. Они не сражались за право коснуться кожи ботинка; они сражались за право быть замеченными.

Девушки знали, что как не жестока была их богиня, попасть на её видео означало получить «золотой билет». В новом мире её репутация была ценнее любого диплома.

Вторая девушка, чьи пальцы всё ещё мертвой хваткой сжимали волосы соперницы, зарычав, припечатала лицо первокурсницы к кафелю. Бледная девушка охнула, выпустив соперницу. Победившая девушка замерла над поверженной, её правый глаз стремительно заплывал, а из царапины на носу показалась кровь. Но даже в этом состоянии она выглядела торжествующей. Она не смотрела на противницу — её взгляд, полный фанатичного обожания, был прикован к Лили.

— Что здесь происходит?! — голос профессора Миллер прогремел по коридору. Она подбежала к группе девушек, задыхаясь, её очки съехали на кончик носа, а в глазах читался остаток старого, академического возмущения. — Лили, немедленно прикажите им встать! Это образовательное учреждение, а не гладиаторская арена!

Лили спрыгнула с подоконника и, сократив расстояние до профессора за один шаг, с силой влепила ей пощечину.

— Для тебя — Госпожа Эванс, пизда старая, — холодно поправила она профессора. — Забыла, с кем разговариваешь?

Миссис Миллер замерла. Её щека мгновенно вспыхнула ярко-красным, а голова слегка повернулась от удара. В её памяти всплыли годы преподавания, лекции по социологии и времена, когда слово учителя было законом. Но реальность нового мира была куда жестче. Она вспомнила своего собственного мужа, который теперь едва позволял ей приближаться к своему члену. Она вспомнила видео из особняка мэра, которое Лили выложила на прошлой неделе — тридцать миллионов просмотров, тридцать миллионов свидетелей того, как эта девочка пользуется мужским вниманием. В этом мире статус определялся тем, сколько мужчин тебя желают и сколько женщин тебе подчиняются. Профессор Миллер была никем. Лили была всем.

— Не нужно визжать, Миллер, у меня от твоего голоса мигрень начинается, — Лили лениво зевнула, даже не глянув на застывшую в шоке женщину. Она перевела взгляд на победившую девушку, которая всё ещё тяжело дышала, стоя рядом. — Ты. Вытри свою рожу и займись делом. Мои ботинки ждут.

Победительница сглотнула. Она опустилась на колени, высунула язык и принялась лизать обувь своей госпожи. Лили включила камеру на телефоне, снимая унижающуюся перед ней девушку. Она щёлкнула пальцами, не оборачиваясь.

— Миллер, бери лузершу и отправь её чистить сортиры сегодня. А на следующей перемене, во время секс-перерыва, разрешаю полизать мне. Я сегодня добрая.

— Благодарю вас, Госпожа Эванс, — прошептала миссис Миллер.

Сучка спустилась по лестнице. На первом этаже её встретил уютный аромат свежесваренного кофе и поджаренных тостов. На кухне, в мягком утреннем свете, суетилась Старшая Госпожа.

Она выглядела сейчас почти трогательно: её некогда подтянутый силуэт теперь был дополнен массивным, тяжело свисающим животом. Господин благословил её дочерью. Женщина была на позднем сроке, и не так ловка, как раньше; её движения стали медленными, а походка неуклюжей.

Но готовить завтрак для Господина она всё равно не доверяла никому. Она оглянулась и заметила служанку.

— Сучка, займись пока столом, я уже почти закончила с омлетом для Господина, — негромко приказала Старшая Госпожа.

Сучка покорно склонила голову, чувствуя, как в груди разливается тепло. Старшая госпожа всегда относилась к ней с добротой. Она не требовала невозможного и всегда позволяла Сучке почистить её после секса с Господином.

С недавних пор, правда, была ещё одна госпожа — Рабочая. Она не жила в доме, но пару раз Господин приводил её познакомится. Сучке она не нравилась — женщина, с её точки зрения, была наглой до невозможности. Ей бы определённо не помешала «исправительная сессия» с Молодой Госпожой.

Дэвид откинулся на кожаном кресле, медленно вращая в пальцах тяжелую золотую ручку. В его просторном офисе, где панорамные окна открывали вид на город, стояла абсолютная тишина. Перед его столом, выстроившись в безупречную линию, замерли пять женщин. Все они были одеты в одинаковые, подчеркивающие фигуру облегающие платья, которые не оставляли места для воображения.

Каждая из них была профессионалом в своей области — юристы, маркетологи, аналитики — но сейчас их дипломы и опыт значили меньше, чем способность хорошо сосать член.

Дэвид не спешил. Его взгляд медленно скользил по их лицам, отмечая, кто из них слишком сильно дрожит, а кто, напротив, пытается скрыть в глазах искру прежней гордости. Эту искру он любил больше всего — именно её было приятнее всего гасить.

— Ты, — показал он на самую левую. — Образование и опыт работы?

— Степень магистра по международному праву, семь лет стажа в «Бейкер и Ко», специализация по слияниям и поглощениям, — голос женщины был ровным, но пальцы, сжимавшие край облегающего платья, побелели.

Дэвид довольно кивнул. Он щёлкнул пальцами.

— Юбку задери.

Женщина с магистерской степенью послушно задрала край ткани. Тонкий шелк скользнул вверх, обнажая темный кустик между ног.

Дэвид поморщился. Он не любил заросшие дырки. Махнув рукой, он приказал женщине сделать шаг назад. Потом показал на стоящую посередине блондинку.

— Сразу пизду покажи.

Блондинка не заставила себя ждать. Одним движением она задрала подол платья и слегка раздвинула ноги. Её лобок был абсолютно чистым, пиздёнка аккуратной, а над щёлочкой виднелась татуировка.

Дэвид поманил её пальцем.

Блондинка приблизилась, опустилась на колени, аккуратно раздвинув бедра, и замерла, затаив дыхание. Дэвид медленно наклонился вперед, чтобы детально рассмотреть татуировку. Тонким, каллиграфическим шрифтом, прямо над входом в её влагалище, была выведена надпись: «Добро пожаловать».

— Неплохо, — хмыкнул он. — Образование и опыт работы?

— Маркетолог, стратегия бренда, пять лет в «Глобал Маркетинг», — прошептала она.

— Угум, — Дэвид подхватил со стола её резюме и покрутил в руках. — Причина продажи?

Блондинка сглотнула, и бросила на него быстрый взгляд.

— Мой муж предпочитает дома девушку помоложе. Он отправил меня работать, а временной занятости на моей позиции нет, — женщина замолчала и пристально посмотрела на него снизу вверх. — Господин, я профессионал. Неужели для работы важно, что у меня между ног?

Дэвид замер, а затем его плечи начали мелко дрожать. Сначала это был короткий смешок, но через секунду он уже открыто хохотал, откинув голову назад.

— Раком встань, — приказал он, отсмеявшись.

Блондинка не колебалась ни секунды. Она рухнула вперед, опираясь ладонями о ворсистый ковер, и выгнула спину в идеальную, вызывающую дугу. Платье из тонкого шелка предательски натянулось, а подол задрался, обнажая открытую задницу.

В самом центре её растянутых ягодиц поблескивал полированное основание анальной пробки.

— Я погляжу, между ног у тебя всю в порядке, — протянул Дэвид, пробуя пробку пальцами.

Сидела она крепко.

— Нынешний хозяин приказал мне подготовится к продаже, господин. Я всегда добиваюсь максимума.

— Отлично, э... — Дэвид ещё раз потянул к себе резюме, — Поросёнок?

— Мой муж-хозяин изволил пошутить после государственной регистрации, господин. — Женщина, всё ещё стоящая раком, всхлипнула.

— Не важно. Мне не нужны в офисе свиньи, потом тебя переименую. — Дэвид постучал пальцами по резюме. — Я тебя беру. Жить будешь в новом помещении для женского персонала при офисе. Работать — моим ассистентом. По сути что-то вроде секретаря с расширенной экспертизой. Но первейшая твоя задача — это давать любому сотруднику по первому требованию. Офисные бляди — общие, политика компании. Пробку, кстати, оставь, мне нравится. Вопросы есть?

— Никаких, господин! — она зарыдала от облегчения, прижимаясь лицом к ковру.

Дэвид удовлетворённо кивнул. Покупка не была блажью — сейчас уже почти все мужчины пришли к выводу, что доверять можно только тем женщинам, которыми владеешь. Эта свинка не предаст его и будет работать имея в голове только его интересы. Это много стоило и на этих условиях всё больше и больше женщин возвращались на работу в самых разных сферах.

— Отлично. А теперь последний тест — под стол, поработай ртом.

Сучка замерла у края стола, едва дыша. Рядом, в своей привычной роли правой руки, стояла Старшая Госпожа; она караулила у плиты держа завтрак тёплым — Господин задерживался. Молодая госпожа сидела на краю стула, её спина была прямой, как струна, а руки покоились на коленях. Перед ней стояла тарелка с изысканными фруктами и йогуртом, но девушка не смела даже взглянуть на еду.

Все они ждали своего Господина, который сегодня задерживался.

Тяжелые шаги Дэвида эхом разнеслись по лестнице, нарушая застывшую тишину дома. Он спускался быстро, почти бегом; в его движениях сквозило раздражение. В руках он сжимал телефон, который то и дело пиликал уведомлениями.

— Побыстрее! — бросил он, опустившись на стул.

— Что-то случилось? — Сюзи тут же поставила перед ним тарелку с омлетом идеальной температуры.

— Позвонили с работы, — Дэвид неопределённо махнул рукой. — Полчаса мне мозги трахали, ничего не успел сделать.

Его взгляд упал на сидящую в углу стола Сучку.

— Обслужи меня.

Сучка без промедления скользнула под массивный дубовый стол, чувствуя, как сердце колотится о ребра от предвкушения. В её сознании эта фраза была сродни электрическому разряду, мгновенно стирающему все остальные мысли. Господин нуждался в ней прямо сейчас. Она ловко расправилась с молнией его брюк, освобождая тяжёлый член, который тут же отправился в её рот.

Тёплая струя ударила в её горло, заставляя Сучку вздрогнуть от неожиданности, но она не отстранилась ни на миллиметр. Напротив, она инстинктивно прижалась плотнее, стараясь поглотить каждую каплю. Она чувствовала, как горячая жидкость заполняет её рот, и в этом была какая-то первобытная, животная правильность. Быть использованной как простой сосуд, как живой писсуар для своего Господина — в этом акте было столько абсолютного обесценивания её человечности, что Сучка ощутила почти болезненный всплеск экстаза.

Наверху Господин что-то спросил у молодой госпожи и рассмеялся её ответу. К ним присоединилась и Старшая госпожа. Атмосфера напряжения на кухне развеялась.

Когда последний поток иссяк, Дэвид медленно, с почти отеческой нежностью, провел пальцами по её волосам, спускаясь к самому уху.

— Умница, — негромко произнёс Дэвид, потрепав её по волосам.

Сучка зажмурилась, прижимаясь влажной щекой к его ладони. В её глазах заблестели слёзы, и одна из них медленно скатилась по щеке, оставляя влажный след. Это был чистый, дистиллированный восторг — знать, что она справилась, что она полезна, что у неё есть место в этом доме.

В этот момент Сара Эванс была счастлива, как никогда в жизни.

Всё было хорошо.

Конец.

_________________________________________

История трансформации семьи Эвансов подошла к концу. Сам "Инцидент" не получил такого внимания, как прошлая работа, что мне немного обидно, честно говоря. Лично мне он нравится намного больше. Но читатель — барин.

Однако, я заметил что некоторые люди — их не так много, но они есть — приходят сюда постоянно, и им нравится то, что я пишу.

Спасибо вам.

Мне будет приятно, если вы оставите комментарии под этим финалом. 

На следующей неделе я начну выкладку новой работы - "Хроники контролёра разума."

Манйд контрол раньше был одним из моих самых любимых жанров. Я читал миллион таких рассказов и в своей работе постарался не скатываться в знакомые штампы. Новая серия будет заметно короче прошлых двух - а почему - узнаете позже :)

Хэштэги новой серии: "контроль разума, прикладная психология, мизогония"

До следующей недели!