Лили сидела на кровати, прислушиваясь к происходящему в доме. Сначала загудел пылесос — резкий шум, который казалось напоминал о прошлых, «нормальных» временах. Затем послышался голос Сюзи: отрывистый, командующий, не терпящий возражений.

Девушка ощутила, как по телу разливается острое, почти физическое облегчение. Сюзи дала ей время. Не позвала её прямо сейчас.

«Сюзи всё понимает», — с жаром подумала Лили, прижимаясь щекой к прохладному подоконнику. Эта женщина была… классной. Настоящей. Она не пыталась играть в «добрую тетю» или утешать её банальными фразами о том, что «все наладится».

Она не предложила ей бессмысленное утешение, а дала совет. Хороший совет. Жесткий, но единственный, который имел смысл. Будет трудно. Тяжело. Придется переступить через всё, что в ней воспитывали как «достойную девушку», но Лили этого и хотела. Она жаждала этого слома.

«Он будет груб»

Это слово крутилось в голове Лили, как заезженная пластинка, оставляя после себя странное послевкусие — смесь ледяного ужаса и обжигающего любопытства. Девушка закрыла глаза, пытаясь представить, что именно скрывается за этим определением. Она слышала всё, что происходило за стенами вчера ночью: глухие удары, крики, иногда она различала отдельные слова. Сегодня Сюзи показывала её синяки.

Но всё это было внешним, чужим опытом. Конечно, иногда она натыкалась на жёсткое порно в интернете, но до этой болезни оно не интересовало её.

«Ты должна быть абсолютно готова»

Лили сглотнула.

Она открыла ноутбук, и экран ослепил её в полумраке комнаты. Её пальцы летали по клавишам, вводя теги, которые ещё месяц назад заставили бы её покраснеть от одного упоминания, и погрузилась в мир, где границы между удовольствием и болью стирались.

По счастью барьеры в сети всё так же отсутствовали.

Сначала она искала просто «жёсткий секс», но быстро поняла, что этого недостаточно. Ей нужно было идти дальше, увидеть предел, за которым заканчивается привычное понятие «любви» и начинается чистая, первобытная власть.

Лили попробовала было классический БДСМ с кожаными ремнями и ударами плёткой, но вскоре ей и этого стало мало. Её пальцы, скролля страницу за страницей, уводили её всё глубже в кроличью нору человеческих извращений.

Женщина привязанная к кровати, к которой выстроился ряд голых мужчин. Женщина, к которую одновременно входит два члена, а третий то и дело даёт её пощёчину по щекам. Женщина с перевязанными, ставшими пурпурными грудями. Женщина, привязанная в железной раме, в которую мужчина в маске входит рукой сжатой в кулак почти до локтя.

Новое видео заставило её замереть: на экране женщина стояла на коленях пытаясь дотянуться ртом до члена мужчины, но цепочки идущие от пирсинга в её сосках и клиторе не давали ей. Когда она натягивала их до предела, мужчина просто делала полшага назад и давал ей пощёчину.

Лили захлопнула ноутбук, её сердце бешено стучало в груди.

«Выдержу ли я?» — этот вопрос пульсировал в висках Лили в такт бешеному сердцебиению. Она смотрела на свои тонкие запястья и представляла их стянутыми кожаными ремнями, чувствовала воображаемую тяжесть цепей, которые видели на экране. Боль. Унижение. Полное, абсолютное подчинение. Было ли это тем, чего отец хотел от неё на самом деле?

Это всего лишь порно. Оно всегда преувеличивает.

Лили снова включила ноутбук и открыла вкладку с одним из онлайн-магазинов для взрослых. «Hard & Heavy» Она с жадностью изучала карточки товаров, всматриваясь в холодный блеск полированной стали и матовую черноту плотной кожи, и каждое изображение отзывалось внизу живота тягучим, горячим током. Её взгляд замер на кожаном чокере с массивным стальным кольцом спереди. Лили невольно коснулась пальцами своей шеи, представляя, как холодный металл прижимается к коже, а за кольцо зацеплен поводок, который Дэвид будет держать в руке, ведя её по коридору, словно послушное животное.

Этот образ отозвался внизу живота не просто желанием, а мощным, почти электрическим разрядом. Лили почувствовала, как её бедра непроизвольно сжались, а рука сама скользнула между ног. В воображении она уже видела, как отец рывком дергает за поводок, заставляя её захлебнуться в собственном вскрике, падая на колени прямо перед ним. Это было так реально, что она почувствовала фантомный холод металла на коже, и влага, хлынувшая между ног, мгновенно пропитала ткань тонких трусиков.

Нет-нет-нет! Ещё не время.

Лили резко отдернула руку, словно обжегшись. Дыхание сбилось, а перед глазами всё еще плясали вспышки из видеороликов и глянцевых картинок магазина. Ей нужно было успокоиться, иначе этот внутренний пожар сжег бы её заживо, а она так ничего бы и не решила. Девушка глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах, и заставила себя вспомнить спокойный, уверенный голос Сюзи:

«Ты — молодая сексуальная женщина»

Совет Сюза был предельно ясен: чтобы стать соблазнительной женщиной, недостаточно просто надеть кружевное бельё. Нужно было излучать эту внутреннюю готовность, эту жадную, почти животную открытость, которую Сюзи демонстрировала каждым движением. Но в этой стратегии была одна огромная, зияющая брешь. Лили была девственницей.

Да, иногда она позволяла себе маленькие эксперименты. Ещё до болезни и до всякого Лукаса бывали вечера, когда в полумраке чьей-то машины она, задыхаясь от смеси страха и любопытства, брала в рот член своего парня. Или иногда она помогала ему своей рукой.

Но всё это было лишь прелюдией, она никогда не шла до конца. И что ей делать теперь? Какая же она сексуальная, если у неё не было настоящего секса?

В её голове вспыхнул сценарий, который заставил сердце пропустить удар. Вот она входит в кабинет к отцу, нарочито покачивая бедрами, в самом откровенном белье, которое смогла найти. Она падает перед ним на колени, трётся лицом о его член... Но вдруг картинка начинает искажаться, превращаясь в какой-то нелепый, почти болезненный фарс.

Когда он схватил её за волосы, заставляя принять его целиком, её горло сжималось в спазме, когда кислород перестал поступать, а глаза налились слезами. Воображаемая Лили забилась, пытаясь отстраниться, задыхаясь и издавая жалобные, сдавленные звуки.

Тогда воображаемый Дэвид поднял её и перекинул через подлокотник дивана. Его ладони легли ей на задницу, и Лили почувствовала, как он с силой вжимает её в кожаную обивку. В её фантазии он не спрашивал согласия; он просто входил в неё сзади, жестко и бесцеремонно. Лили представила, как она вскрикивает от неожиданности и резкой, распирающей боли, как её тело выгибается дугой, а руки судорожно пытаются закрыть вход в свою попку.

— Ничего страшного, моей девочке нужно время, — понимающий голос отца практически прозвучал у неё над ухом. — Всё нормально. Иди в свою комнату, поиграй в куклы. А пока я найду себе настоящую маленькую шлюшку. Например, какую-нибудь из твоих одноклассниц. Ночами я буду ебать её в соседней комнате, ты будешь лежать и слушать, а по утрам называть её «мамочкой», как тебе идея?

Лили закрыла лицо руками и застонала.

Нет, начать нужно с самых основ. У неё нет права на ошибку.

Лили снова открыла вкладку «Hard & Heavy». Если она хочет стать той женщиной, которую Дэвид примет с одобрением, ей нужно избавиться от своей неопытности, а для этого её нужно тренироваться. Она добавила в корзину силиконовый дилдо с реалистичной текстурой и анальную пробку со смазкой. То что нужно для неопытной девушки.

Затем она на мгновение замерла, глядя на раздел с аксессуарами. Пальцы дрожали, когда она выбирала кожаный ошейник с массивным кольцом спереди. К нему она добавила пару кожаных наручников с мягкой подкладкой. Лили понимала, что сейчас эти вещи её не понадобятся, но сама мысль о том, что они уже едут к ней, заставляла её сердце биться чаще.

Ну будущее - хихикнула она.

Номер папиной кредитной карты всплыл в её в памяти. На мгновение кольнуло чувство вины: ведь он безоговорочно ей доверял. Но это не было эгоизмом. Это было для него.

На экране появилось сообщение: «Ожидаемый срок доставки: 3–5 рабочих дней из-за беспрецедентного спроса». Целая вечность. К горлу подступала паника. От трех до пяти дней? А что, если он позовет ее раньше? А что, если Сюзи?.. Она подавила страх. Терпение. Нужно набраться терпения. Она будет готова.

Лили нажала кнопку «Оформить заказ».

**

Дэвид вырулил на центральную магистраль, и в салоне его внедорожника воцарилась странная, почти стерильная тишина. Город, который ещё месяц назад захлебывался в пробках и шуме клаксонов, теперь напоминал декорацию к фильму о конце света, застывшую в ожидании съемочной группы. Дороги были чистыми, светофоры продолжали ритмично переключать цвета, не было никаких банд или беспорядков. Пресса трубила о хаосе, коллапсе и крахе цивилизации, но реальность была куда более приземленной: город просто замер, затаив дыхание.

Людей стало катастрофически мало — карантин вымел всех из общественных пространств, оставив город на откуп редким патрулям, дорожным рабочим и тем, кому было жизненно необходимо выйти за продуктами.

Дэвид медленно крутил руль, всматриваясь в пустоту тротуаров. Женщины исчезли, словно их стерли с городского ландшафта одним нажатием клавиши, уступив место тишине и новому, строгому порядку. За всё время поездки он заметил лишь одну: она шла вцепившись в локоть своего спутника, настороженно поглядывающего по сторонам.

Детей тоже не было видно.

Он припарковался у входа в супермаркет. Внутри не было привычной суеты; вместо неё царила атмосфера подчеркнутого спокойствия. По проходам, размеренно поглядывая по сторонам, передвигались мужчины — и только мужчины. Бывшие грузчики и работники склада теперь поправляли ценники или расставляли товар в зале. Атмосфера напоминала сцены из старых фильмов пятидесятых: все были нарочито вежливы, обменивались короткими кивками и сдержанными «доброго дня», словно находились в каком-то закрытом мужском клубе, где правила приличия стали единственной опорой в рушащемся мире.

На кассе Дэвида встретил продавец из отдела спортивных товаров — детина под два метра ростом, чьи плечи едва умещались в стандартном жилете сотрудника магазина.

— Пакеты, сэр?

В его вопросе не было безразличия, типичного для кассиров. Парень глядел уверенно, даже можно сказать внимательно.

«Наверное дома его ждёт женщина», — пронеслось в голове у Дэвида. Сложно чувствовать себя маленьким и ненужным, когда знаешь, что тебя где-то ждут.

Выйдя из супермаркета, Дэвид заметил на краю парковки белый фургон. На боку автомобиля красовалось кривоватое изображение ярко-красных, полуоткрытых губ, явно нарисованное недавно и второпях. Возле открытой задней двери суетился какой-то мужчина, а еще один как раз уже нырнул внутрь.

Любопытство пересилило безразличие, и Дэвид свернул к фургону. Мужчина у двери, заметив его, обернулся. Это был невысокий, жилистый тип с бегающим взглядом и потной шеей.

— Здорово. Хочешь сбросить напряжение? Пятёрка рукой, двадцатка ртом. Если хочешь нормально трахнуть, то можем отдельно договориться.

Дэвид нахмурился. Это что, передвижной бордель?

— Мужик, ты в своём уме? У нас в штате вообще-то проституция нелегальна.

Тот только хохотнул.

— Ага, была. Да всем похуй, никаких проблем не будет. Ставлю сотню баксов, что у тебя у самого стояк каждый час. Ну а если не спускать, то через пару часов уже голова не варит. Нужно же людям как-то жить и работать. Вот я сервис и предоставляю. Так что, будешь? У меня там две бабы сидят, одна как раз свободна.

Дэвид только моргнул, переваривая услышанное. В словах этого типа, при всей их приземленности, крылся пугающе прагматичный смысл. Сам Дэвид, работая из дома, обходился салфетками в те часы, когда возбуждение становилось невыносимым, но после первой ночи с Сюзи он осознал пропасть между самоудовлетворением и живым, вибрирующим от покорности телом. А ведь мир не состоял из архитекторов на удалёнке. Как функционировали сейчас люди в офисах? Как справлялись те, кто часами находился на улице, или вообще моряки в открытом океане, отрезанные от берега на месяцы?

— Нет, спасибо, — Дэвид помотал головой, но затем нахмурился, вспомнив Лукаса. — Слушай, а ты где их взял? Они там добровольно?

— Ты чё, больше всех надо? — голос мужика мгновенно утратил притворную дружелюбность. — Конечно добровольно! Хочешь поболтать с ними — двести баксов, и обе на крови поклянутся, что всю жизнь мечтали стать шлюхами. А сейчас, если не будешь платить, то вали отсюда, не создавай очередь.

Дэвид не стал спорить. Конфликт с этим типом не принес бы ему ничего, кроме лишней головной боли. Сев в машину, он прислонился затылком к подголовнику и несколько минут просто смотрел на лобовое стекло, в котором отражалось серое, равнодушное небо.

Однако слова этого новоявленного сутенёра застряли в его сознании, словно заноза. Он вспомнил Сюзи сегодня утром: женщина готова была выпрыгнуть из окна по его слову.

Мужик у фургона не врал. Если бы Дэвид сейчас вернулся, зашел внутрь и спросил этих женщин, что те думают, они бы ответили с сияющими глазами и абсолютной уверенностью, что их жизнь обрела истинный смысл в отсосах случайным прохожим за копейки.

Рядом по дороге проехал большой трак, Дэвид проводил взглядом. Ещё одни парни, что проводят в дороге долгие дни. И что теперь, они будут возить женщин с собой? Или на заправках к магазинчикам и кафе добавятся обязательные бордели?

Он покачал головой, заводя автомобиль. Многое изменится. И это ещё неизвестно как будет организована обещанная Президентом регистрация опекунов.

Дэвид не спешил возвращаться домой. Он заехал в хозяйственный и мебельный — теперь, когда Сюзи стала частью его жизни, нужно было как-то организовать хранение её вещей. Затем он заглянул в магазин электроники, купив пару мощных Wi-Fi репитеров; электронику везли из Китая, а там бог его знает, что твориться.

Потом он завернул по адресу, что дала ему Сюзи. мистер Фернандес, невысокий мужчина с одышкой и мягкими, как тесто, чертами лица, выглядел настолько безобидно, что Дэвид невольно вспомнил тот ужас, с каким Сюзи описывала своего бывшего арендодателя. Её «страх» несомненно был не столько следствием реальной опасности, сколько частью её новой, глубоко укоренившейся потребности чувствовать себя маленькой и беззащитной перед лицом любой власти.

— Она теперь с тобой? — он смерил Дэвида взглядом и, видимо сочтя его достойным, кивнул. — Позаботься о ней!

Дэвиду ничего не оставалось, кроме как успокоить неожиданно заботливого арендодателя. Он даже позвонил Сюзи, чтобы она успокоила того по телефону, но у Дэвида всё равно осталось впечатление, что в глазах мистера Фернандеса он поймал Сюзи где-то на улице и сунул в багажник и только случайно оказался достоин её.

В квартире женщины он подсознательно ожидал найти что-то необычное, сексуальное, соответствующее той покорной и страстной Сюзи, с которой он провёл ночь. Однако вместо вызывающих нарядов его встретил ровный строй бежевых брюк, серых юбок-карандашей и закрытых блузок с высоким воротником. Никаких микроюбок и полок с секс-игрушками.

Было даже немного обидно. Впрочем, нормальная одежда тоже нужна, а всякое интересное он купит потом. Вряд ли в этом новом мире с этим будет проблемы. Дэвид всё-таки нашёл пару приятных глазу халатиков и комплектов кружевного белья. Набив одеждой сумки и забрав деньги с документами, он слетел по лестнице к машине.

Мистер Фернандес, поливавших цветы в фойе, помахал ему вслед.

Солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая небо в цвет запекшейся крови и оставляя город в липких, сиреневых сумерках. Дэвид припарковался у своего дома, чувствуя, как внизу живота разрастается знакомое, тягучее напряжение, которое за день превратилось из легкого гула в полноценный набат.

Мысли о том странном типе с фургоном больше не вызывали у него брезгливости; напротив, в них слышалась пугающая логика. Секса утром перед уходом теперь действительно казалось катастрофически мало. Это было всё равно что пытаться утолить жажду, облизывая одну каплю воды в час. Организм требовал разрядки с какой-то животной, неоспоримой настойчивостью, мысли путались, а внимание так и норовило перескочить с дороги на ожидающие его дома соблазнительные формы Сюзи.

Кроме того, хотелось есть. Вчера ночью он потратил куда больше энергии, чем обычно.

Дэвид открыл дверь, и замер на пороге, потому что пространство прихожей изменилось. Поверхности сияли стерильной чистотой, а обувь была расставлена по линейке, словно в музее или казарме.

Его женщины ждали его прямо там, в самом сердце прихожей.

Сюзи стояла впереди, она явно наведалась в гардероб Сары. Выцветшая джинсовая мини-юбка нелепо сидела на бедрах, спускаясь до середины бедра — для ее миниатюрной фигурки она была слишком длинной. Мягкая бледно-розовая блузка была туго завязана узлом прямо под грудью, приподнимая ее и подчеркивая соблазнительные формы. Макияж был безупречен: легкие дымчатые тени, капля румян, ярка красная помада. Её глаза просияли при виде Дэвида.

Рядом с ней, неестественно выпрямившись, но с опущенными глазами, стояла Сара. На ней были темные, хорошо сидящие брюки и накрахмаленная белая рубашка с аккуратно закатанными до локтей рукавами. Волосы были стянуты в строгий, гладкий хвост. Минимум косметики: лишь тональный крем, выравнивающий цвет лица, и немного туши. Она выглядела… презентабельно. Когда она в последний раз так одевалась? Разве что на работу. Но уж точно не дома, ради него.

Дэвид задержал на ней взгляд. Перемена была разительной.

— С возвращением домой, Дэвид, — произнесла Сюзи мягким тоном. Она слегка склонила голову — в этом жесте не было ни капли притворства, лишь чистое, концентрированное признание его власти.

Сара, стоявшая рядом, застыла, устремив взгляд в пол; её пальцы, сцепленные перед собой, побелели от напряжения, а грудь под накрахмаленной тканью рубашки часто и прерывисто вздымалась. Она напоминала натянутую струну, которая могла лопнуть от любого неосторожного движения.

— Саре нужно кое-что тебе сказать, — мягко пояснила Сюзи, бросив быстрый взгляд на другую женщину, и легонько подтолкнула её.

Сара вздрогнула, словно от физического удара, хотя Сюзи лишь едва коснулась её плеча. Её взгляд медленно, с мучительным усилием, оторвался от пола и тут же опустился обратно на натертые до блеска половицы. Когда она заговорила, голос звучал надтреснуто и хрипло, едва слышно.

— Дэвид… — голос Сары надломился, и она сглотнула, словно пытаясь протолкнуть через горло какой-то ком. — Я… я прошу прощения. За всё.

Каждое слово вырывалось из неё с трудом, будто она переступала через невидимую стену.

— За то, как я с тобой обращалась. За то, что… отгородилась от тебя, — она заговорила чуть быстрее, но голос всё ещё дрожал от сдерживаемого напряжения. — За то, что не… ценила тебя.

Она подняла глаза — лишь на мгновение, — и встретилась с его взглядом. В этом взгляде читалось что-то странное — одновременно похожее и не похожее на его старую жену.

— Я... ошибалась. Была эгоистичной, — она снова опустила взгляд, и плечи её поникли. — Прости меня.

Дэвид смотрел на Сару, но видел перед собой не женщину, а призрака. Где та стальная, принципиальная Сара, которая за одно лишь упоминание о флирте с коллегой устроила бы ему скандал на три дня? Если бы прежняя Сара застала его в одной постели с Сюзи, в этом самом доме, прихожая превратилась бы в зону боевых действий: летали бы тарелки, вещи собирались бы в чемоданы, а воздух разрывали бы крики о предательстве и достоинстве.

Он молчал, и эта тишина в прихожей стала почти осязаемой, тяжёлой, как слой свинца. Дэвид смотрел на Сару — на её поникшие плечи, на этот странный, надломленный голос — и внутри него что-то глухо лязгнуло. Была ли эта покорность плодом искреннего раскаяния или просто побочным эффектом вируса в её мозгу? В её словах был слышен страх, а не искренность.

В его молчании зрела холодная, почти физически ощутимая ярость. Он вспомнил, как она смотрела на него в последний год их брака — как на досадную помеху в её жизни, как на человека, который вечно «не дотягивает».

Ему вдруг стало противно от этого запоздалого раскаяния.. «Да пошла она к чёрту», — пронеслось у него в голове с неожиданной жестокостью. Ему не нужно было её раскаяние; ему нужно было, чтобы она не путалась по ногами.

— Хорошо, — коротко бросил он. — Хватит пока об этом. Спокойно оставайся, пока не станет понятно, что там с новыми законами.

Сара неуверенно кивнула. Казалось, что она хочет сказать что-то ещё, но Сюзи отстранила ей плечом.

— Ужин готов, Дэвид.

Сюзи превзошла себя: аромат запечённого лосося с лимоном и спаржей смешивался с запахом свечей, которые она расставила по периметру, создавая непривычный, но приятный уют. Стол, который раньше был местом неловкого молчания или скрытых упреков, теперь сиял чистотой, а сервировка была безупречной. Дэвид сидел во главе, чувствуя невероятное облечение. Это был их лучший ужин за долгие годы.

— Сара, дорогая, не забудь наполнять бокал Дэвида, — голос Сюзи прозвучал мягко, её глаза стрельнули в сторону жены.

Сара вздрогнула и поспешно склонилась над столом. Её движения были рваными, почти суетливыми, а взгляд оставался прикованным к скатерти. Сюзи, расположившаяся по правую руку от него, с легкой улыбкой наблюдала за этой сценой, время от времени касаясь бедра Дэвида под столом.

Но по-настоящему внимание Дэвида привлекла Лили. Девушка сидела напротив, и он поймал себя на мысли, что не видел её такой... живой уже очень давно. Исчезла та вечная серая пелена подростковой депрессии, зажатость и колючая отчужденность, которые сопровождали её всё время развода родителей. Теперь Лили буквально лучилась энергией. Она смеялась — искренне, открыто, и в этом смехе не было и следа прежнего надлома. Она рассказывала о чем-то забавном, что прочитала в сети, и её глаза блестели от какого-то нового, здорового восторга.

Дэвид наблюдал за ней, и в этот момент ледяной ком, который он носил в груди последнее время, начал медленно таять. Это было странное, почти забытое чувство — видеть дочь как живого, радостного человека. Прогресс. Настоящий, ощутимый прогресс. Лили больше не сжималась в комок при каждом его слове, не дрожала от его взгляда. Она не сводила с него глаз, на её щеках выступил румянец, а в голосе появилась какая-то новая игривость, которой раньше не было. Это было немножко странно, но по сравнению с последними днями это был невероятный прогресс.

Сюзи справилась: она усмирила Сару и подружилась с Лили. Дэвид скосил глаза на женщину и положил её руку на бедро под столом. Она ответила на взгляд, улыбнулась и подвинула его руку повыше.

Ужин подходил к концу, и в такой близости от женщины стояк уже было невозможно выдерживать. Он наклонился к Сюзи, едва касаясь губами её уха, и прошептал, обдав её горячим дыханием:

— Пошли в спальню. Хочу свою шлюшку.

Сюзи просияла от предвкушения, её пальцы на мгновение сжались на его бедре, прежде чем она медленно, с наслаждением выпрямилась. Её взгляд метнулся к Саре, которая замерла с полупустым бокалом в руке.

— Дорогая, — голос Сюзи стал прохладным и деловым, — Убери со стола и помой посуду. А когда закончишь... можешь подняться и послушать.

Дэвид замер, и в этот миг ему показалось, что время вокруг них загустело, превращаясь в патоку. Он ждал чего угодно: вспышки гнева, надрывного крика, или даже того, что Сара, в последний раз собрав остатки своего прежнего достоинства, швырнет бокал в стену. Он почти видел, как в её глазах вспыхивает искра старого огня, готовая перерасти в пожар из обвинений и скандалов. Но взрыва не произошло.

Жена только нервно кивнула. В этом жесте не было протеста — только покорная готовность принять свою новую роль. Лили, сидевшая напротив, внезапно опустила взгляд, и густой, малиновый румянец залил её шею и щеки.

Сюзи повела его наверх, едва касаясь его ладони своими пальцами. Когда они поднялись по лестнице площадки, Дэвид заметил странную деталь: прямо у двери в его спальню, у стены, стоял одинокий деревянный стул. Он выглядел нелепо и неуместно в в идеально убранном доме.

— Это для твоей жены, — Сюзи перехватила его взгляд. — Ты знаешь, оказывается она любит подслушивать. Дрочила себя всю ночь. Ну я и решила — пусть у неё будет своё место.

Слова Сюзи подействовали на него как электрический разряд, прошивший позвоночник от затылка до самого копчика. Образ Сары — когда-то жестокой и холодной — теперь прикованной к неудобному деревянному стулу в коридоре, чтобы слушать стоны своего мужа и другой женщины, вызывал в нем волну почти животного торжества. Это было не просто сексуальное желание; это было чувство абсолютной, неоспоримой победы. Дэвид с силой притянул Сюзи к себе, впиваясь в её губы жадным, властным поцелуем, в котором смешались голод и обладание. Он подхватил её на руки, чувствуя, как она крепко обхватывает его шею, и стремительным шагом занес её в спальню.

Дэвид замер в дверях, и из его груди вырвался короткий, недоуменный смешок. Посреди комнаты, залитой мягким светом торшера, стояла огромная двуспальная кровать с массивным деревянным изголовьем и тяжелым матрасом. Это была их старая кровать, та самая, на которой они с Сарой когда-то засыпали в обнимку, и которую он сам, в порыве окончательного разрыва год назад, с таким трудом стащил в подвал.

— Как?..

Сюзи хихикнула и посмотрела на него снизу вверх.

— Дэвид, — тихо сказала она, ее голос был теплым, как мед. — Здесь нет ничего, чего бы не смогли сделать две целеустремленные женщины, у которых есть целый день.

Она потянулась к нему за ещё одним поцелуем.

— Я сегодня была хорошей шлюшкой?

Она даже запомнила, что ему нравятся пошлости в постели. Дэвид неверяще покачал головой и толкнул её на кровать.

— Моей шлюшкой ты была вчера. Сегодня я буду трахаться с настоящей волшебницей.