РИЗ

На вечерней тренировке кажется, будто бойцов стало чуточку меньше. Так и есть. Не хватает двоих. На вопрос, что с ними случилось, получаю ответ, что один погиб во время боя, а второму так сильно досталось от какой-то когтистой твари, что лекари лишь чудом его спасли. Сейчас он, мягко говоря, не в лучшей форме, и даже оружие в руках держать не может, но лучше бы ему поскорее восстановиться. Не имеет значения, насколько умелым и сильным бойцом ты был ранее. Немощные и калеки Селиму не нужны. В Дальфаре и Аталии проблему с ранами и увечьями мог бы решить любой средненький маг света. Но у шоранцев всё по-другому. Местные колдуны швыряются огнём и молниями, призывают полчища уродливых монстров, но при этом у них серьёзные проблемы с магическим лечением. Не потому ли, что шоранцы не верят в Светлейшего? Насколько я знаю, у них какие-то свои боги. Возможно, потому им и приходится лечиться снадобьями и травами, а не магией. Что же касается раненного бойца, надеюсь, он всё же восстановится. Каждый из нас в любой момент может оказаться на его месте.

Тренировочный бой прерывают двое надсмотрщиков, которые отводят меня к Хасиму. Там меня уже ждёт хмурая седовласая ведьма. Похоже, у её хозяйки опять сильно чешется между ног, и она хочет, что я помог ей унять этот зуд.

— Выпей, - приказывает Хасим, указывая на чашу на столе.

А вот это уже что-то новенькое. Взяв чашу, вижу какую-то зелёную жидкость. Сделав один маленький глоток, морщусь. Ну и кислятина! На её фоне даже лимон покажется сладким.

— До дна, - настаивает седовласая.

Приходится и эту прихоть выполнить. Не знаю, что это была за гадость, но после неё кружится голова и слезятся глаза как после очистки лука. Да и привкус очень гадкий во рту остался, будто я мочи лошадиной напился.

— Что это за гадость? – спрашиваю я, ставя пустую чашу на стол.

— Не твоё собачье дело, - ворчит Хасим.

Затем седовласая приближается, остановившись от меня на расстоянии вытянутой руки.

— Расслабься и не делай резких движений. Иначе будет больно, - предупреждает она, прежде чем коснуться моей головы двумя руками.

Странно, что предупредила. Мне казалось, ей нравится делать мне больно. Но расслабиться всё же пытаюсь. Ведьма что-то тихо шепчет себе под нос, на пару секунд прикрыв глаза. Голова после такого закружилась ещё сильнее, в висках начало покалывать, да и дышать стало чуть сложнее. Далее седовласая о чём-то меня спрашивает, а я на её вопросы отвечаю. Вот только при этом не слышу ни её голос, ни свой. Зато ведьма, судя по всему, разузнала всё, что хотела. Только она руки убрала, дышать сразу стало легче, да и в висках покалывать прекратило.

— Возвращайся туда, откуда пришёл, - приказывает ведьма с отчётливым разочарованием в голосе.

И всё? Что это вообще значит? Случка, похоже, отменяется. Позволив сделать пару глотков из кувшина с водой, Хасим лично отводит меня обратно, по пути шепнув, чтобы я об этом разговоре никому не рассказывал. Знать бы, о чём вообще идёт речь. Я же не слышал, о чём седовласая меня расспрашивала, и как на её вопросы ответил. Ненавижу магов. Всё у них не как у нормальных людей.

На самой тренировке ничего примечательно не происходит. После её завершения возвращаюсь обратно в свою клетку. Проходит минут тридцать, прежде чем мне приносят ужин. От жареной баранины пахнет поистине восхитительно. Хочу уже насладиться сочным мясом, как вдруг к моей клетке чуть ли не подбегает уже знакомая белокурая девчонка.

— Не вздумай это есть! – с ходу выпаливает он.

— Что?

— Я случайно подслушала разговор Хасима и той девушки. Они хотят тебя отравить.

— Что ты несёшь? Зачем им меня травить?

— А зачем мне лгать?

Действительно, зачем? Ни одной внятной причины с ходу придумать не могу.

— Пожалуйста, ничего не ешь и не пей. И о нашем разговоре никому не рассказывай, - просит незваная гостья.

— Спасибо за предупреждение, но...

— Давай потом это обсудим. Я навещу тебя позже.

Не дав мне больше и слова сказать, девчонка убегает. Странно всё это. Покорная и безмолвная кукла для плотских утех вдруг стала не в меру бойкой и болтливой. Это оргазм так на неё повлиял? Не о том думаешь, кретин! Тебя только что убить пытались. Подло, исподтишка, так что ты даже ничего не заподозрил. Стоп, а почему они меня сразу не убили? Вслед за кислятиной, могли бы и яд меня заставить выпить. Была же возможность. Видимо, на тот момент они ещё только думали, что со мной делать. Вот ведь сукины дети! С седовласой-то всё понятно, но почему Хасим на это согласился? Бодрый и здоровый боец вдруг умирает в своей клетке, а главный надсмотрщик не знает, как же так произошло. Селим ведь не дурак. Он бы не поверил, что это произошло случайно. Разве что у Хасима не осталось другого выхода, и он почему-то решил, что прикончить меня – это меньшее из двух зол. И плевать, как это всё будет выглядеть со стороны.

Воду из кружки выливаю на землю, а отравленную еду прячу в углу за ночным горшком. Пришедшему за посудой рабу жалуюсь, что что-то мне нехорошо, ложусь на кровать и поворачиваюсь лицом к стене. Интересно, что за яд мне подмешали в еду? Должен ли я был умереть быстро и мучительно, или же медленно и во сне, толком ничего не почувствовав? Надеюсь, второе. Иначе Хасим может придти, чтобы удостовериться, что я сдох. Когда он зайдёт ко мне в клетку, у меня появится возможность сбежать, однако это сработает лишь в том случае, если он будет один. Да и прикончить его сначала придётся, чтобы на его крик все остальные надсмотрщики не сбежались.

Однако время идёт, а наведываться ко мне никто не спешит. Периодически мимо клетки кто-то проходит, но внутрь не заглядывает. А я так и лежу лицом к стене, не видя, кто же там бродит. По узкому окошку в уголке вижу, что на улице уже совсем темно. А ведь белокурая обещала снова меня сегодня проведать. Передумала? Или случилось что похуже? Проходит ещё около часа, прежде чем я слышу чьи-то тихие крадущиеся шаги. Белокурая девчонка приоделась, сменив откровенное платье на более закрытое, а заодно надев плащ с капюшоном. На плече у неё висит большая сумка.

— Бежать собралась? – спрашиваю я, хотя ответ и так очевиден.

— Да. Ты со мной?

— Может ты не заметила, но между нами закрытая дверь и решётка.

Девчонка достаёт из кармана связку ключей.

— Ты со мной? – повторяет она свой вопрос.

Даже не знаю, что на это ответить. Похоже, девчонка уже всё для себя решила уже после нашего прошлого разговора. А может быть и задолго до него. Неужели она уже давно планировала побег, просто притворяясь покорной овечкой, чтобы никто ничего не заподозрил? Более подходящая одежда, еда и питьё и даже ключи от клеток. При желании, всё это можно раздобыть и за один вечер, но сама идея сбежать вряд ли была спонтанной.

— Может ты узнала, почему меня хотели убить? – пока ухожу от ответа.

— Сестру эмира Калида отравили. Хасим и та ведьма считают, что ты как-то к этому причастен.

Что за бред? Как седовласая пришла к такому идиотскому выводу? Я же всё время был у неё на виду. Или она думает, что я знал, куда и к кому меня ведут, и заранее член ядом смазал? Что-то здесь не сходится. Но в любом случае, оставаться здесь нельзя. Одной попыткой отравления всё вряд ли ограничится. Бежать надо.

— Я с тобой, - отвечаю на прошлый вопрос.

Вздохнув с облегчением, девчонка подбирает нужный ключ и отпирает дверь. Что-то мне подсказывает, что в случае отказа делать этого она бы не стала. Да и о планах своих заранее не сообщила бы, что я её не сдал.

— Как тебя зовут? – спрашиваю я, выбравшись из клетки.

— Лисандра.

— А я Риз.

— Я знаю.

После этих слов девчонка протягивает мне маленький нож. Такой зубочисткой овощи резать, но обзавестись нормальным оружием она мне поможет. Стараясь не шуметь, подкарауливаем надсмотрщика, делавшего очередной обход. Незаметно подкравшись сзади, зажимаю ему рот ладонью и перерезаю горло. Позаимствовав его клинок, оттаскиваю покойника в укромный уголок. Выход на улицу охраняют ещё двое. Расслабившиеся, совсем не ожидающие подвоха, они болтают о чём-то своём, изредка поглядывая по сторонам. Вонзив клинок в спину одному, второму тут же дырявлю живот. Минус три надсмотрщика. За такое меня четвертуют или заживо сдерут кожу. Если поймают. В любом случае, для меня это точка невозврата. Выбравшись из клетки, я бы мог попробовать добраться до Селима, и объяснить, что сговорившийся с проклятой ведьмой Хасим хотел меня убить. Нет, это был бы плохой вариант. За то, что самовольно посреди ночи вышел из клетки, меня в любом случае наказали бы. А вот Лисандре досталось бы намного сильнее, вплоть до казни. Так что правильно я всё сделал.

Удаляясь от арены, полной грудью дышу прохладным вечерним воздухом. Вот она, свобода. Понять бы теперь, как правильно ей распорядиться.

— Нам нужно как можно скорее покинуть Зантир. Когда Селим узнает, что произошло, сделать это будет намного сложнее, - говорит Лисандра, пока мы пробираемся через переулок.

— Это понятно. Есть идеи, как нам попасть за ворота?

— Попробовать договориться со стражей, чтобы нас выпустили из города.

— Шутишь? И что мы предложим им взамен? Бурдюк с водой или пару лепёшек? Вряд ли их это заинтересует.

— Не волнуйся. Я знаю, что им предложить.

Заявляет это Лисандра очень уверенно. Надеюсь, речь идёт не о том, что у неё между ног. То есть, бесплатно засадить смазливой девчонке стражники вряд ли откажутся, но после того как закончат, сразу же отведут беглую рабыню обратно к её хозяину. Надеюсь, она это понимает, и иллюзий на этот счёт не питает. Однако добравшись до ворот, внезапно обнаруживаем, что стражники мертвы. Все до единого. Разбираться, что с ними произошло, времени нет. Чем быстрее и дальше мы уберёмся, тем лучше.

— Ну и каков твой план? – спрашиваю уже после того как ворота остаются позади.

— Потом расскажу, - пытается Лисандра от меня отмахнуться.

— Расскажи сейчас. А я послушаю и решу, насколько он плох или хорош. Делать выводы о твоих умственных способностях пока рановато, но что-то мне подсказывает, что раз уж ты решилась на побег, то придумала что-то получше, чем просто бегать по пустыне, пока тебя не поймают, или еда и питьё не закончатся.

Шагающая рядом девчонка молчит, размышляя, стоит ли мне доверять. Поздно ты об этом задумалась. Как и тебе, мне назад дороги нет. Теперь мы в одной лодке, и ты не можешь этого не понимать.

— Я надеялась, что смогу добраться до Аргата, и там нанять корабль, - всё же признаётся Лисандра.

— Нанять? Значит, помимо еды, одежды и питья ты ещё и деньжат смогла умыкнуть?

— Не только деньжат.

— А что ещё?

Остановившись, девушка достаёт из-за пазухи какой-то мешочек, и протягивает его мне. Развязав узелок, обнаруживаю в мешке изумруды. Каждый камень размером почти с человеческий глаз.

— Ого! Откуда это у тебя?

— Из тайника Селима. Об этих камнях я знала уже давно, но пытаться их украсть не решалась. Селим часто проверял, всё ли на месте. Если бы он заметил пропажу, нам бы всем не поздоровилось.

— А сейчас ты их забрала, потому что решила, что терять уже всё равно нечего.

Лисандра кивает. Я хоть и не ювелир, но что-то мне подсказывает, что изумруды стоят целое состояние. Этого хватит, чтобы расплатиться за вход в Аргат и нанять корабль в порту. Ещё даже и останется. Только вот путь до Аргата неблизкий. Особенно пешком, когда тебя ещё и разыскивают, чтобы жестоко казнить. Донести изумруды до порта будет непросто. Но другого выхода у нас нет. Либо мы вернёмся домой, либо умрём, пытаясь сделать это. Третьего не дано.

ТАЛЕЯ

Узнав о смерти своей жены, Сириф изображает скорбь. Фальшивит, ублюдок. Да и от горечи к обвинениям переходит как-то уж слишком быстро. Кого он обвиняет в случившемся? Конечно же меня, кого же ещё! Называет неблагодарной двуличной дрянью, которую из жалости приютили, а она отплатила за это подлым ударом в спину. Меня не приютили, а взяли на службу. Понимает ли этот кретин разницу или просто пытается отвести от себя подозрения? Кричит, что какие-то неведомые враги Шионы щедро заплатили мне за её убийство, хотя у него самого повод избавиться от нелюбимой жены был куда серьёзнее.

Устав слушать все эти нелепые обвинения в свой адрес, напоминаю об утренней ссоре, на что Сириф заявляет, что его отношения с Шионой меня не касаются. Поскольку наш спор происходит в присутствии Калида, пользуясь случаем, заявляю, что знаю рецепт одного зелья, под воздействием которого очень сложно солгать, предлагая использовать его на Сирифе. Заволновавшийся вдовец ожидаемо возражает. Очень уж ему не хочется откровенничать. Вот только выбор за него делает Калид, желающий во что бы то ни стало найти и покарать всех причастных к смерти любимой сестры.

Заставив “безутешного” вдовца выпить приготовленное зелье, касаюсь головы Сирифа. Если ублюдок попробует солгать, то почувствует боль. Хотя с настолько слабой ментальной защитой соврать ему вряд ли удастся. При допросе присутствует и Калид. Если выяснится, что Сириф приложил руку к смерти Шионы, то живым эту комнату он не покинет, или же отправится в подземелье, где им займутся опытные палачи. Меня устроит любой вариант. Однако вдовец оказывается невиновен. Он подтверждает, что был очень зол на Шиону за последнюю измену, и хотел её за такое унижение наказать, но кто-то его опередил. Печально, но закономерно. Между ссорой супругов и просмотром боёв на арене прошло совсем мало времени. Сириф попросту не успел бы отравить Шиону, даже если бы уже тогда у него под рукой был нужный яд. Это сделал кто-то другой. Вопрос в том, кто именно. Задаюсь им не только я, но и эмир, начавший расспрашивать меня о последнем любовнике Шионы. Наглый раб – это последний, кого бы я заподозрила в убийстве своей госпожи. Не было у него ни мотива, ни возможности сделать это. Или же я чего-то не знаю? Стоит это на всякий случай проверить.

Вновь встретившись с главным надсмотрщиком, ранее получившим от меня щедрое вознаграждение, рассказываю о случившемся. Известие о смерти сестры эмира очень встревожило этого пса. Он начал заверять, что не имеет к этому никакого отношения, хотя я ни в чём его и не обвиняла. Допрос самого раба тоже ничего не прояснил. Наглец ничего не знает. На всякий случай провожу допрос так, чтобы наглец потом даже не смог вспомнить, о чём шла речь. Увы, и эта дорожка в итоге привела в тупик.

Пока возвращаюсь в дом Калида, уже не в первый раз задаюсь вопросом, кому понадобилось убивать Шиону. Может, к этому каким-то образом причастен Дион? Не случайно он дал о себе знать именно сейчас. Или же это просто совпадение? Диону же наплевать на Шиону. Она для него никто. Но может, всё дело во мне, а не в моей бывшей госпоже? Её устранение было необходимо для того, чтобы выбить почву у меня из-под ног. Это как раз в его духе. Такой человек может подарить тебе щенка или котёнка, дождаться, пока ты как можно сильнее к питомцу привяжешься, чтобы потом свернуть ему шею у тебя на глазах. Этот змей отлично знает, как ужалить в самое сердце.

Внезапно мне в шею вонзается что-то острое. Вздрогнув, выдёргиваю дротик. Веки тяжелеют, перед глазами всё плывет. Развернувшись, замечаю стрелка, который стремительно превращается в размытое пятно. Проклятье! Пошатнувшись, делаю пару шагов, после чего падаю без сознания. В себя прихожу уже в каком-то подземелье, прикованная цепями к стене. Одежды на мне нет, зато на шее висит простенький амулет, лишающий колдуна сил. Передо мной стоят хмурый Калид и ещё какой-то мужчина со шрамом на правой щеке. Слева от меня – стол с пыточными инструментами, справа – раскалённая жаровня.

— Знаешь, что это? – интересуется эмир, показывая полупустой пузырёк с какой-то тёмно-синей жидкостью.

— Нет.

— Я нашёл его в твоей комнате, и приказал одному рабу выпить. Он задохнулся, но перед этим долго кашлял кровью. Прямо как моя сестра.

Проклятье! Убивший Шиону выродок, кем бы он ни был, подставил меня!

— Кто вам подсказал обыскать мою комнату? – задаю наводящий вопрос.

— Для этого никакие подсказки и не нужны. Таким как ты доверять нельзя. Жаль, что Шиона вовремя этого не поняла. Живой ты это подземелье не покинешь, но если расскажешь всё по-хорошему, умрёшь быстро и без боли. Выбор за тобой.

— Мне нечего рассказывать. Я не убивала Шиону. А яд мне подбросили. Я...

— По-хорошему, значит, не хочешь. Тогда будет по-плохому.

Переведя взгляд на пыточника, эмир молча кивает, затем уходит. Палач же без лишних слов приступает к делу. Взяв розги, ублюдок смачивает их в воде, затем начинает не слишком сильно хлестать меня по бёдрам, животу и груди. Кричу от боли, но ничего поделать не могу. Проклятый амулет не позволяет мне колдовать. А ублюдку явно мои страдания и беспомощность доставляют удовольствие. Я вижу это по его реакции на мои вопли. Калиду нужны ответы, а этому выродку просто нравится меня мучить. Он ещё и приговаривает, что это только лёгкая разминка, а всё самое весёлое ещё впереди. Злобный, больной ублюдок.

Сечь меня подонок вскоре перестаёт, но не потому что устал или сжалился надо мной. Похоже, ему просто стало скучно. Отложив розги в сторону, палач показывает мне какой-то предмет, похожий на металлическую луковицу. Снизу у неё есть небольшое отверстие. Стоит пыточнику луковицу немного покрутить, как она слегка раскрывается, словно цветок.

— Догадываешься, где это предмет сейчас окажется? – спрашивает мой истязатель.

Догадываюсь. И от этого становится страшно. Лучше бы он и дальше продолжил меня сечь.

— Калид хочет знать правду. Но тебе ведь всё равно, что и когда я скажу, - говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.

Ублюдок ухмыляется, без слов подтверждая то, что мне и так известно. Нацепив луковицу на небольшой металлический прут, приблизившийся к жаровне палач опускает её в огонь, чтобы хорошенько нагреть. Пользуясь тем, что выродок пока на меня не смотрит, пытаюсь освободить руки, но ничего не выходит. Тогда пробую использовать рот. Амулет висит на не металлической цепочке, а на тонком шнурке. Сумев до него дотянуться, пытаюсь шнурок перегрызть, и мне это удаётся. Палач оборачивается как раз в тот момент, когда амулет падает к моим ногам. Ублюдок тут же меняется в лице. Понимает, чем это для него чревато, и сразу же выхватывает из-за пояса нож. Времени на атаку нет, да и со скованными руками сотворить что-то убийственное весьма проблематично. Но кое-что защитное использовать можно.

Произношу короткое заклинание, прежде чем сделавший резкий выпад палач пытается полоснуть меня по горлу. Однако моя шея остаётся цела. Смертельная рана вернулась к тому, кто пытался меня убить. Шах и мат, выродок! Вздрогнув, выронивший оружие палач хватается двумя руками за горло. Из-под ладоней обильно течёт кровь. Осознав, что умирает, негодяй из последних сил пытается меня придушить, но делает этим хуже лишь самому себе. Немного испачкав меня своей кровью, палач замертво падает к моим ногам. С помощью магии поднимаю и беру под контроль свежего мертвеца. После того как он освобождает меня от цепей, заряжаю покойника тёмной энергией и отправляю на поиски Калида. Прости, Шиона, но скоро ты воссоединишься с братом. Если оставлю его в живых, он не успокоится, пока не отыщет меня. Я не могу так рисковать.

Покинув подземелье, разделяюсь с покойником. Незаметно добравшись до своей комнаты, спешу одеться. Пока собираю снадобья и настойки, слышу крики и чудовищный грохот. Похоже, мой мёртвый миньон всё же отыскал Калида, и теперь у меня на одну проблему меньше. Пользуясь хаосом и неразберихой, незаметно покидаю дом эмира. Добравшись до ближайшего трактира, приобретаю еды и воды в дорогу, а заодно и средней паршивости жеребца. Однако при попытке покинуть город в меня вдруг начинают стрелять из арбалетов. Похоже, ещё до моей поимки Калид приказал страже остановить меня, если я попробую убраться из Зантира.

Поймав пару арбалетных болтов, конь замертво падает на землю, подняв небольшое облако пыли. Лишь чудом ничего себе не повредив, спешу использовать мёртвую тушу в качестве укрытия, пока и во мне не появились дополнительные дырки. Тёмной звездой по ним ударить? Не стоит. Сильно шуметь и тратить слишком много времени на это отребье совсем не хочется. Вполне подойдёт и печать гнева. Для неё мне нужны особый нож и свежая кровь, желательно, не своя. К счастью, и то и другое у меня под рукой есть. Проделав дополнительную дырку в не успевшей остыть конской туше, жду, пока нож впитает в себя как можно больше крови, затем рисую им на песке треугольник. Сосредоточившись, обозначаю радиус действия печати, осторожно оградив себя от её пагубного воздействия. Заклинание не подействует, если у стражников есть хотя бы простенькие обереги для ментальной защиты. Вот только ничего такого у них нет. Едва заклинание начинает действовать, обстрелявшие меня арбалетчики теряют над собой контроль. Всепоглощающая ярость берёт над ними верх. Осторожно выглянув из-за укрытия, наблюдая, как стражники остервенело кромсают друг друга, не чувствуя боли. Заклинание действует всего несколько минут, прежде чем рассеяться, но этого времени вполне должно хватить. Когда остаётся всего один чуть живой стражник, оживляю парочку мертвецов, и бросаю их на последнего выжившего. Вот и всё, путь расчищен. Осталось только коня своего воскресить. Из-за высокой жары животное начнёт сильно вонять и быстро разлагаться, но это будет утром. Главное, что мёртвый конь, не нуждаясь в еде и отдыхе, сможет скакать без остановки всю ночь. Жаль, что я так не могу. С помощью магии подняв мёртвого скакуна, забираюсь ему на спину, и спешу поскорее покинуть Зантир.