Ранее Зарксис не пересекался с маркизом Далтором. Он знал о существование такого лорда, но интереса к его персоне не проявлял. Однако внезапно интерес проявил сам Далтор, собственной персоной пожаловав в поместье Зарксиса в Брайле. Началось всё с вежливого приветствия и слов маркиза о том, что он неплохо знал его отца, что вызвало у Зарксиса улыбку, ведь его настоящим отцом был не прошлый граф Чезвик, а один из Владык демонов по имени Ксарий. На протяжении долгого времени он враждовал с другим Владыкой – Малиусом, но не так давно они всё же заключили союз, и теперь действовали сообща. Зарксис многое бы отдал, чтобы узнать, что задумали эти двое, но пока не слишком далеко продвинулся в данном направлении. И это полукровку удручало. На фоне этой проблемы всё остальное, за редким исключением, казалось графу Чезвику несущественной мелочью.

— Мне нужна ваша помощь, - заявил маркиз после вступительной речи, наконец перейдя к делу.

— И чем я могу вам помочь?

— У меня есть бастард. Он принимал участие в военных действиях против шоранцев. Но в какой-то момент его отряд был разгромлен. Многие погибли, а выжившие попали в плен. После заключения мирного договора шоранцы вернули пленников, но моего сына среди них не было.

— Соболезную. Но пока не понимаю, чем могу помочь.

— Не торопитесь с соболезнованиями. Я подозреваю, что мой сын всё ещё жив. Он и другие наши соотечественники по-прежнему находятся в шоранском плену. И возвращать их никто не собирается.

Касательно конкретно сына Далтора Зарксису ничего не было известно, но в остальном маркиз попал в точку. Часть пленников шоранская сторона действительно не вернула, превратив их в рабов. Но об этом мало кто знал. Остаток жизни этим бедолагам предстояло провести на чужбине в качестве чужого имущества. Бастард Далтора, если он действительно жив, вполне мог оказаться в их числе.

— Даже если всё так, как вы говорите, что вам нужно конкретно от меня? – уточил Зарксис, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Я пытался разузнать о судьбе моего сына, но не особо в этом деле преуспел. Возможно, вам повезёт больше. Я знаю, что после окончания войны часть шоранских магов, сражавшихся против императора, присягнула вам на верность. Если отправите кого-то из них на разведку, этот колдун сможет узнать больше, чем мои люди. Буду благодарен за любую достоверную информацию о сыне. Если же окажется, что он действительно жив, и вы поможете вернуть его в Дальфар, я буду перед вами в неоплатном долгу. И я найду способ отблагодарить вас должным образом.

На Зарксиса данное обещание не произвело впечатления. Понятно было, что говоря об уплате долга, маркиз явно имел в виду не деньги, а что-то более ценное. Отправить кого-нибудь на поиски далторского отпрыска можно было чуть ли не по щелчку пальцев, но Зарксис не был уверен, стоит ли ему в это ввязываться. Прежде чем решать чужие проблемы, стоило сначала разобраться со своими. Но с другой стороны, поиски маркизовского бастарда, если он ещё жив, вряд ли займут много времени. Особенно если ими займётся кто-то толковый. С какой стороны не посмотри, никаких минусов эта авантюра не сулит – только плюсы.

— Расскажите о вашем бастарде, - попросил Зарксис, всё же приняв решение помочь Далтору.

РИЗ

Тренировку вдруг прерывает удар гонга. Появившийся Хасим требует, чтобы мы шли во двор, оставив тренировочное оружие здесь. Боевое нам выдают только перед выходом на арену. Вооружать три десятка невольников настоящими клинками – это очень плохая затея. При желании, мы и деревянными мечами можем устроить нешуточный переполох, если все разом бросимся на псов Хасима. Правда минимум половина из нас при этом поляжет, ведь столкнуться придётся не только с опытными бойцами, но ещё и с магами Селима. Как бы ни была смертоносна качественная сталь, магия всё равно эффективнее. Если бы не проклятые колдуны, швыряющиеся огнём и молниями, превращающие людей в ледяные статуи, а твёрдую почву в вязкое болото, меня бы не взяли в плен. Некогда свободный человек, сейчас я просто раб.

После того как приходим во двор, Хасим приказывает раздеться догола и построиться в одну шеренгу. Странное пожелание. Не задавая лишних вопросов, выполняем приказ старшего надсмотрщика. И тут из дома Селима выходит незнакомая девчонка. На вид ей чуть за двадцать, но вряд ли больше двадцати пяти. Чуть бледноватая, худая, с холодным взглядом и седыми волосами, как у старухи, роста невысокого, почти на голову ниже меня. Не шоранка, а дальфарка или аталийка.

— Это все? – спрашивает она у Хасима.

— Все до единого. Выбирай любого, - отвечает главный надсмотрщик.

Выбирать? Для чего? Вряд ли для чего-то хорошего. Руку готов дать на отсечение, что незнакомка – тёмный маг. Неторопливо проходя мимо шеренги, девка вдруг останавливается напротив меня, и опускает взгляд. Рассматривая моё мужское достоинство, незнакомка даже не краснеет. Затем поднимает взгляд, и какое-то время пристально смотрит мне в глаза снизу вверх.

— Этот, - вдруг объявляет она, затем касается моего правого плеча своей тощей ладошкой.

Стиснув зубы, стараюсь не закричать. Ощущение от прикосновения такое, будто меня калёным железом прижгли. Точно ведьма. Едва она убирает руку, боль тут же проходит, но на теле остаётся знак, похожий на змею.

— Одевайся, - объявляет девка.

Без лишних вопросов натягиваю штаны и надеваю рубаху. Остальным Хасим тоже приказывает одеться и вернуться к тренировкам. В итоге во дворе остаёмся лишь мы втроём: я, главный надзиратель и незнакомка.

— До рассвета он должен вернуться, - напоминает Хасим.

— Это уж как повезёт, - отвечает ведьма.

— Что значит, как повезёт? – ворчит главный надсмотрщик.

— То и значит. Не переживай. Если он умрёт, ты получишь щедрую компенсацию. А хозяину своему соврёшь, что это был несчастный случай.

Говоря эти слова, незнакомка продолжает всё так же пристально смотреть мне в глаза. Ждёшь, что я вздрогну или малодушно отведу взгляд? Не дождёшься, сука. Вдруг плечо пронзает острая боль, как если бы меня укусила змея или ужалил скорпион. Начав задыхаться, хватаюсь за шею. Сдавленно хрипя, другой рукой пытаюсь схватить проклятую ведьма за горло, но когда делаю это, обжигаю ладонь. Бросив взгляд на стоящего в сторонке Хасима, жду, что он хоть что-нибудь сделает, но ублюдок не торопится вмешиваться. Рухнув на колени, вот-вот отрублюсь от нехватки кислорода, как вдруг всё проходит. Подняв голову, вновь встречаюсь взглядом с ведьмой. Пусть эта сука и ниже меня, но теперь уже я смотрю на неё снизу вверх.

— Делай всё, что я говорю, и останешься цел. Ослушаешься меня – умрёшь. Попробуешь причинить мне вред – умрёшь. Всё ясно? – говорит незнакомка.

Помедлив с ответом, смотрю на обожжённую ладонь, но вижу, что никакого ожога не осталось. Кожа даже не покраснела, хотя ощущения были такие, будто я руку в костёр засунул. Ненавижу магов! И в штучках их колдовских плохо разбираюсь. Знаю, что маги света могут излечивать любые раны, даже смертельные, а вместо факелов используют светящиеся шарики. С тёмными же магами всё сложнее. Про них рассказывали очень много. Понять, что из услышанного - правда, а что – враньё, было не так уж просто. Один солдат, ныне покойный, как-то говорил, что некоторые маги через какие-то особые колдовские метки могут истязать своих жертв, даже если те находятся далеко. Он назвал это “фантомная боль”. Работает это как очень сильное и реалистичное внушение, при котором будет казаться, что тебе ломают кости, заживо варят в кипятке или срезают кожу, но при этом на теле даже царапины не останется. Вся боль исключительно в голове, но от этого совсем не легче. Вряд ли это наказание за какой-то не такой взгляд. Повода меня наказывать я этой суке не давал, но она это сделала. Просто потому что может. И чтобы с ходу дать понять, что с неё шутки плохи. Можно было просто об этом сказать, но невыносимая боль намного убедительнее любых слов.

— Ясно, - всё же отвечаю на вопрос незнакомки.

— Хорошо. Иди за мной, - приказывает ведьма.

И я иду. А что ещё остаётся? Шейка у этой суки совсем тоненькая. Чтобы свернуть её, огромных усилий не нужно. Вот только если я сделаю это, расплата последует незамедлительно. Не знаю, способна ли “фантомная боль” в итоге убить, но проверять не хочу. Не готов я платить столь высокую цену за то, чтобы покарать одну единственную высокомерную, злобную тварь. Если от её смерти мир и станет чище, то совсем незначительно. Сначала идём по улице мимо рынка, затем в какой-то момент сворачиваем в тёмный извилистый переулок. Пускай Зантир и не претендует на звание самой зловонной и грязной дыры Шоранской Империи, но всё равно городок это не самый спокойный. В таких переулках то и дело находят какого-нибудь бедолагу с пустыми карманами и перерезанным горлом. Но ведьма грабителей не боится. В себе и своих силах она явно уверена.

— Куда мы идём? – спрашиваю я спустя минут десять молчаливой ходьбы.

Идущая впереди незнакомка останавливается и оборачивается.

— Разве я разрешила тебе говорить со мной? – спрашивает она, буравя меня холодным взглядом.

— Нет. Но и не запрещала.

— Считай, что запретила. Ещё раз сделаешь это – пожалеешь.

И чтобы я эту мысль лучше усвоил, ведьма вновь невидимой рукой сильно сжимает моё горло, но довольно быстро отпускает, разворачивается, и идёт дальше. Что с тобой не так? Наш походный повар, упокой Светлейший его душу, поговаривал, что если баба всё время ходит злая и нервная, значит её много и жёстко трахают, либо наоборот, мало, от чего она и бесится. И пусть уродиной ведьму назвать сложно, сама мысль залезть на неё сверху, и хорошенько отодрать, вызывает отторжение. И дело тут не только в том, что я не привык брать женщину против воли, и чужие страдания ничуть меня не возбуждает. Просто интуиция подсказывает, что удовольствие от подобного я если и получу, то минимальное. Если во время соития девка кричит, то делать она это должна от удовольствия, а не от боли. А глядя на эту ведьму, кажется, что плотские утехи для неё – это что-то чуждое. Ощущение складывается именно такое, хотя, возможно, я и ошибаюсь.

Вскоре мы добираемся до роскошного трёхэтажного дома, в который заходим через вход для прислуги. Пока следую за седовласой, замечаю пару моих соотечественников, таскающих куда-то деревянные вёдра. Это не просто прислуга, а такие же рабы, как я. Хотя нет, не такие же. Даже рабы не равны между собой. Объединяет нас только то, что мы чужеземцы, утратившие свободу. Домашние рабы самые дешёвые и легко заменяемые. Их дрессируют серьёзнее, чем сторожевых псов. Эти бедолаги потом беспрекословно выполняют любые приказы своих хозяев, боясь лишний раз чихнуть или кашлянуть. Хоть сколько-нибудь смазливые девки ценятся дороже, чем парни, хотя и парнями могут воспользоваться точно так же, как и девками. Тут уж всё зависит от предпочтений хозяев и их окружения.

Закалённые в боях солдаты, взятые в плен – это уже совсем другой уровень. Их не заставляют всякой ерундой заниматься, вроде уборки и чистки до блеска ночных горшков. Такие как я, нужны для того, чтобы делать наших и без того не бедствующих хозяев ещё богаче. Проливая пот и кровь, мы сражаемся на аренах на потеху публике. Относятся к нам не так, как к домашним рабам. Мы не грязь под ногами, а имущество, представляющее определённую ценность. Нас неплохо кормят, позволяют отдыхать, если из-за какой-то ерунды наказывают, то чисто символически, а в случае заболеваний или увечий могут и подлечить. Это всё не потому что Селим такой добрый и искренне нам сочувствующий. Просто он понимает, что здоровый и сытый боец проявит себя намного лучше, чем голодный и больной. Селим не злобное животное, а делец, привыкший извлекать из всего выгоду. Однако с теми, кто его надежд не оправдал, он может быть очень жесток.

Седовласая приводит меня в одну из комнат, где стоит просторная деревянная бадья, наполненная горячей водой. Рядом с ней лежит губка и кусок мыла.

— Помойся, а то от тебя воняет, как от верблюда, - приказывает ведьма.

И часто ты верблюдов нюхаешь? И зачем я нужен тебе чистым? Собралась для какого-то ритуала по кусочку от меня отрезать, и тебе важно, чтобы все куски обязательно были чистыми? Надеюсь, что нет. Я не из тех, кто будет стоять и покорно ждать, пока меня кромсают чем-то острым. Тот злополучный бой вполне мог стать для меня последним. Я отчётливо видел, что битва уже проиграна, но в плен сдаваться не собирался. Хотел напоследок хотя бы одного мага прикончить, но не успел – что-то тяжелое прилетело мне по затылку, отчего я отрубился, а очнулся уже в клетке с другими пленниками. Неприятно это осознавать, но я сейчас совсем беспомощен. Если седовласая захочет сотворить со мной что-то нехорошее, я никак не смогу ей помешать из-за метки на плече. Кроме как выполнять все её хотелки, ничего другого мне пока не остаётся.

— Никогда раньше здесь не был, но что-то мне подсказывает, что это дом эмира, - говорю я, пока моюсь.

— Забыл, о чём я тебя предупреждала? – недобро бормочет ведьма.

В плече начинает очень неприятно покалывать.

— Это просто мысли вслух. Думать для человека – это так же естественно, как и дышать.

— Думай молча, иначе и дышать перестанешь. И с мытьём поскорее заканчивай. У тебя осталось ровно две минуты.

Покалывание в плече тут же проходит. Провоцировать седовласую явно не стоило, но, похоже, без необходимости вредить мне девка не собирается. По крайней мене, в данный момент. Что будет дальше, пока можно только гадать.

Закончив мытьё, наспех вытираюсь, и хочу одеться, но седовласая приказывает оставить одежду здесь и следовать за ней. Ещё немного по дому побродив, ведьма приводит меня в комнату с просторной кроватью, на которой сидит обнажённая темноволосая женщина. На вид ей слегка за сорок. Лицо не сказать чтобы привлекательное. Не уродина, но видал и посимпатичнее. Ноги и живот слегка полноватые, грудь довольно крупная, но какая-то отвисшая. Растительности между ног нет, и это явный плюс.

— Хороший выбор, - говорит темноволосая, внимательно осмотрев меня с головы до ног.

— Лучшее из того, что было, - отвечает ведьма.

С этим я бы поспорил. Хотя у каждого своё мнение и свои критерии. Если выбор был сделан по размеру члена, то тут ты в точку попала.

— Подойди ко мне, - приказывает сидящая на кровати женщина.

Повернув голову в сторону, бросаю вопросительный взгляд на седовласую. Та лишь коротко кивает. Подхожу к кровати.

— Что скажешь о моей груди? Но только честно, - обращается ко мне темноволосая.

— Нормально. Хотя видел и покрасивее.

— Только видел? Или ещё что-то делал? – уточняет ухмыльнувшаяся женщина.

— Делал.

— Покажи, что именно ты делал.

Всё ясно. Хозяин дома не уделяет должного внимания своей жене, и та готова опуститься до того, чтобы дать себя потискать какому-то рабу. Хотя одним лишь тисканием всё явно не ограничится. Не случайно седовласая приказала мне оставить одежду в другой комнате.

— А что насчёт неё? – спрашиваю я, кивком указав на ведьму.

— Не думай о ней. Представь, что её здесь нет, - предлагает хозяйка дома.

— Но если сделаешь что-то не так, я обязательно напомню о себе. И тебе это очень не понравится, - напоминает седовласая.

Понятно. Госпоже надо, чтобы я хорошенько её отодрал, а ведьма за всем этим понаблюдает. Возможно, в какой-то момент даже присоединится. Хотя нет, как-то слабо верится, что седовласая снизойдёт до тройничка. Накрыв ладонями грудь хозяйки дома, начинаю её поглаживать. Делать это стараюсь аккуратно. Темноволосой это вроде бы нравится. Похоже, мужские руки давно не касались этой груди, а может, и всего остального тоже. У меня же тоже давненько не было близости. Помню в прошлом месяце за победу и хорошее выступление на арене Селим в качестве поощрения прислал мне одну из своих домашних рабынь – белокурую аталийку. Полноценного секса у нас не было, но отсосала она мне просто бесподобно. Ртом и языком она орудовала ничуть не хуже, чем я клинком, хотя явно делала это без удовольствия и огонька. Но девчонка не жаловалась, покорно проглотив всё, чем я её накормил. После её ухода Селим зачем-то признался, что эта девка из какой-то дворянской семьи. До того, как её захватили имперские солдаты, она не то что не целовалась, но даже за руку с мужчиной не держалась, зато теперь так хорошо сосёт, будто от этого зависит её жизнь, что не так уж далеко от истины. Эти слова оставили после себя неприятное послевкусие. Появилось ощущение, будто я приложил руку к падению этой девчонки, и превращении её в покорную шлюху. Она этого явно не хотела и не выбирала. Тем не менее, когда позже ко мне вновь её прислали, я не смог отказать себе в удовольствии вновь накормить эту куколку своим семенем. А ведь я сейчас, в каком-то смысле, оказался на месте той девчонки. Мною тоже пользуются, особо не интересуясь моим мнением. Разница лишь в том, что я-то от всего этого хоть какое-то удовольствие получить смогу.

По глазам темноволосой вижу, что она хочет большего, чем поглаживание груди. Но пока она сама об этом не скажет, ничего лишнего себе не позволяю. Лишь после того как хозяйка дома чуть пошире раздвигает ноги в разные стороны, требует, чтобы я уделил внимание её животу и лобку, охотно этот приказ выполняю. В определённый момент засовываю указательный палец в сухую дырку, проверяю её глубину и ширину. И там вполне себе просторненько. Когда придёт время засунуть туда своего дружка, вряд ли хозяйке дома будет больно. Разве что она сама захочет, чтобы я отодрал её как можно жёстче. Не всем дамочкам по нраву ласки и нежность. Кого-то дико заводит грубость. А кому-то, чтобы кончить, кроме собственных рук больше ничего и не нужно. Чей-то умелый язычок тоже вполне подойдёт.

Пока разминаю её вагину, темноволосая хватается за моего дружка, и принимается яростно его надрачивать. Вот, наконец, и влага появилась, сразу вслед за стояком. Встав на четвереньки, хозяйка выпячивает зад, требует, что я её шлёпнул. Делаю, как она говорит.

— Сильнее! – требует темноволосая добавки.

Похоже, она из тех, кто любит пожёстче. После очередного шлепка по мягкому месту дамочка приказывает, чтобы я наконец-то хорошенько её поле вспахал, и не вытаскивал, когда буду кончать. Эти слова вызывают у меня улыбку. Приятно, когда желания мужчины и женщины совпадают.

— Если выдохнется слишком быстро – накажи его, - вдруг добавляет хозяйка.

— Хорошо, - отзывается седовласая.

Эти слова мой пыл слегка остудили. С наказанием всё более или менее понятно, но что означает “слишком быстро”? Хотелось бы побольше конкретики. Тем не менее, член до упора в вагину хозяйки дома загоняю. Дамочка от такого дёргается, но никакого недовольства не высказывает. Хочешь, чтобы было и хорошо и долго? Будет тебе и то, и другое. Не знаю, у кого из нас дольше не было полноценного секса, но готов поспорить на член и оба яйца, что кончишь ты раньше меня.

Ухватившись за плечи хозяйки дома, принимаюсь вспахивать её поле. Засаживаю глубоко, но не резко, наращивая темп постепенно. Толчки сопровождаются одобрительными возбуждёнными стонами, внутри темноволосой становится всё влажнее и жарче. За грудь или клитор дамочку не тискаю. Чтобы довести эту сучку до оргазма, помощь рук мне не нужна. Пускай от члена моего кончит. И она вскоре кончает. Но не я. Мне до разрядки ещё далеко. Минет не способен заменить полноценный секс, но сказать спасибо той белокурой девчушке всё же стоит, ведь снять напряжение и выплеснуть всё, что накопилось в яйцах, она мне помогла.

Не дав хозяйке дома отдышаться, размашисто шлёпаю её пятернёй по мягкому месту, после чего возобновляю долбёжку. Седовласая за всем этим наблюдает с абсолютно невозмутимым видом. Понять, нравится ли ей это, или же наоборот, вызывает отвращение, не получается. Но за излишнюю напористость наказания не следует. Значит, всё я делаю правильно. Разогнавшись, продолжаю остервенело драть хозяйку дома, пока не кончаю, наполнив жаркую вагину своим семенем. Остаюсь в ней до самого конца, и лишь когда мой дружок теряет силу, отстраняюсь. Тяжело дыша, развернувшаяся дамочка ложится на спину.

— Молодец, - бормочет она довольным тоном, поглаживая лобок.

Пропускаю похвалу мимо ушей. Кое-как переведя дух, темноволосая приподнимает корпус и хватается за мой член.

— Но ведь это не всё, на что ты способен? – говорит она с улыбкой, вновь начав работать рукой.

— Хотите добавки? – зачем-то уточняю, хотя ответ и так очевиден.

Конечно, хочет. По ней и так это видно. Так дамочке неймётся снова потрахаться, что на смену руке быстро приходит рот. Сосёт она не так хорошо, как та белокурая девчонка, но удовольствие от этого явно получает. То, что мой член сейчас не очень чистый, дамочку ничуть не отпугивает. Так она этим делом увлеклась, что продолжила работать ртом и языком даже после того, как у меня встал. Наконец она всё же отстранилась и легла на спину, разведя ноги в разные стороны. В этот раз рукой себе я помогаю. Благодаря манипуляциям с клитором и грудью, темноволосая умудряется дважды кончить, прежде чем я вновь наполняю её лоно семенем.

Казалось бы, всё, совсем я её затрахал, но нет. Хозяйка дома всё ещё полностью не удовлетворена, и хочет добавки. На поднятие члена в этот раз времени уходит больше. В процессе отсоса дамочка устаёт. Тогда на смену рту и языку приходит грудь. Сжав моего дружка, очищенного от всего лишнего, дамочка хорошенько потёрлась об него своими подушечками, благодаря чему он снова встал. В этот раз темноволосая хочет побыть сверху. Я не против, хотя моим мнением на этот счёт никто и не интересуется. Забравшись сверху, хозяйка дома до упора опускается на мой член. Пока она увлечённо скачет на мне, поворачиваю голову в сторону и встречаюсь взглядом с ведьмой. Поиграв с ней в пристальные гляделки, одерживаю уверенную победу. Седовласая не краснеет, да и губы от напряжения не кусает, но взгляд всё же отводит. Как бы она не пыталась изображать из себя безэмоциональную статую, ничто человеческое ей всё же не чуждо.

Оргазм накрывает нас практически одновременно. Рухнувшая на меня хозяйка дома совсем выдохлась. Кое-как она с меня сползла, похвалила за стойкость и выносливость, затем приказала седовласой собачонке вернуть меня обратно. Правильно, с вещами так обычно и поступают. Попользовался – верни на место. Сначала заходим в комнату с ванной, где валяется моя одежда.

— Вопрос можно? – спрашиваю после того, как надеваю рубаху и штаны.

— Задавай.

— Наблюдая за нами, ты представляла себя на месте своей госпожи?

Ответ получаю незамедлительно, но не словами. От нахлынувшей боли как подкошенный падаю на пол, начав задыхаться и биться в конвульсиях. Кажется, будто меня душат, прижигают и одновременно рвут на части. Так больно мне ещё никогда не было. Схватившись двумя руками за шею, не могу даже закричать, мысленно моля лишь об одном – чтобы всё это поскорее закончилось. И всё резко прекращается.

— Ответ понятен? Или повторить? – холодно интересуется ведьма.

Ах ты сука! Не люблю делать женщинам больно, если только они сами этого не хотят, но тебя с радостью бы удавил!

— Понятен, - сквозь зубы отвечаю седовласой суке.

— Тогда поднимайся, шелудивый пёс. Пора тебе вернуться обратно в свою конуру.

ТАЛЕЯ

Проучив наглеца, возвращаю его обратно, и передаю надсмотрщику вторую половину обещанного вознаграждения. Хоть это и так очевидно, на всякий случай говорю, чтобы он держал язык за зубами, и никому о нашем договоре не рассказывал. Мы в Зантире чуть меньше суток, а Шиона уже сделала то, что любит больше всего – наставила рога своему муженьку. Так она мстит ему за загубленную молодость и разбитое сердце. Как по мне, бессмысленная какая-то месть, ведь Сириф о проделках своей жены даже не догадывается. А может и догадывается, но ему наплевать. В любом случае, даже если правда станет известна, Сириф Шиону и пальцем не тронет, ведь ему очень нужна помощь её брата – местного эмира. Лишившись её, он запросто может и с жизнью проститься. Слишком уж серьёзных врагов Сириф нажил в столице. Ему бы тихо сидеть, и делать всё возможное, чтобы о нём забыли, а не пытаться козни плести и без охраны по борделям шляться. Впрочем, меня это не касается. Он – кобель, не способный удержать член в штанах, она – потаскуха, готовая раздвинуть ноги даже перед безродным рабом. Эти двое стоят друг друга.

Дом эмира уже виднеется вдали, как вдруг из ближайшего переулка навстречу мне выходит какой-то оборванец. Его одежда перепачкана в крови, а горло перерезано от уха до уха, что никак не мешает ожившему мертвецу спокойно передвигаться.

— Здравствуй, снежинка, - обращается ко мне покойник голосом Диона.

По спине пробегает неприятный холодок. Нет, только ни это.

— Думала, сбежишь на другой континент, и там мы тебя никогда не найдём? – спрашивает тот, в кого я когда-то была по уши влюблена.

— Я очень на это надеялась, - честно признаюсь.

— Значит, ты глупее, чем я думал. Мы всегда знали, где ты, но не трогали тебя, потому что в этом не было необходимости.

Мысль о том, что и сейчас Дион не сможет меня тронуть, слегка успокаивает. В теле ожившего мертвеца он представляет минимальную опасность.

— А сейчас такая необходимость появилась? – цепляюсь за конец последней фразы.

— Скоро появится. Ты отмечена смертью, и от этого тебе никуда не деться, как бы ты не старалась. Но мы навсегда оставим тебя в покое. Ты ведь этого хочешь?

— Скажи лучше, чего хочешь ты.

— Провести ритуал. Всего один. Если сделаешь это, “Око” больше тебя не побеспокоит.

Провести ритуал, чтобы “Теневое Око” забыло обо мне. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Либо обманут, либо я умру в ходе этого ритуала. Если бы всё было так просто, они бы сами его провели, а не обращались бы за помощью к беглой отступнице.

— Похоже, это что-то действительно важное, раз вам понадобилась моя помощь.

— Не переоценивай свою значимость. С тобой или без тебя, но ритуал в любом случае будет проведен. Лучше, чтобы с тобой. Это в твоих же интересах.

То есть, не так уж я “Оку” и нужна, а выгодное предложение ты делаешь мне исключительно по доброте душевной? Не верю. Только не ты. Я нужна “Оку”. Только пока непонятно, в качестве кого: пешки, которой легко можно пожертвовать или же значимой фигуры, на которой всё и держится. Помогать Диону не хочу, да и в то, что он оставит меня в покое, верится с трудом. Но и открыто отказывать ему тоже нельзя. Этим я сделаю себе только хуже. Когда имеешь дело с опасным и подлым противником, про честность и прямолинейность стоит забыть. Если хочешь одержать верх над негодяем – играй с ним по его же правилам. Только так есть шанс на победу.

— Что за ритуал? – решаю уточнить, не слишком рассчитывая на честный и подробный ответ.

— Узнаешь, когда придёт время. А пока продолжай жить, как жила, но помни – “Око” знает о каждом твоём шаге. Убежать, спрятаться или отсидеться не получится.

Это мы ещё посмотрим. Я уже не та наивная дурочка, которой была раньше, и на ошибках своих учусь.

— Если тебе нужно моё согласие, считай, что ты его получил. Ради того, чтобы больше никогда не слышать твой голос, я готова хоть луну с неба достать, - говорю именно то, что Дион хочет услышать.

Покойник улыбается, и из-за перерезанного горла это смотрится жутко.

— Рад это слышать. Всё будет хорошо. Просто не делай, глупостей, снежинка.

После этих слов труп падает на землю, и больше не поднимается. Понимая, что Диона здесь больше нет, перешагиваю через неподвижного покойника, и добираюсь до дома эмира, оставив мертвеца позади.