Двое голых людей – зять и тёща – совершенно не стесняясь друг друга, стояли в комнате Надежды Степановны и ругались.

– Это всё ты виноват, развратник! – негодовала тёща. – Со своими рассказами. Развратил мне дочь. Сделал из неё анальную шлюху.

– Вы сами пришли ко мне после рассказа, стали сосать член, а затем взобрались на меня сверху! – напомнил Никита.

– Потому что ты это в рассказе написал!

– Но исполнять написанное было не обязательно!

– Ты шантажировал меня! Ты заставил меня засунуть в задницу банан!

– А вы следили за моим ноутбуком!

– Ты обоссал меня!

– Вы мной манипулировали!

– Ты невыносим! – Надежда Степановна топнула ногой. – Ты вентиляцию так и не почистил!

– Вы худшая тёща в мире! – не остался в долгу Никита. – Ворчливая и всем недовольная.

– А ты худший в мире муж! Ты изменял своей жене! Моей дочери!

– С вами! – возмутился Никита.

– Какая разница! Мог бы прогнать меня, когда я пришла. Как сделал бы любой верный муж. Но нет! Ты меня трахнул. Ещё и заставил засунуть в задницу банан!

– Да что вы прицепились ко мне с этим бананом!

– Пошёл ты! Я иду в душ.

– Мне тоже надо.

– Мне нужнее. Из меня течёт.

– У меня член в сперме.

– Но мы у меня дома, и это мой душ, – тёща оттолкнула зятя плечом. – Так что...

Но Никита не собирался торговаться за право пойти в душ. Он было моложе и быстрее, поэтому просто выбежал через дверь. Добежал до коридора и резко остановился.

– Ах ты... – послышалось сзади. Это шлёпала босыми ногами по паркету разъяренная тёща.

– Тихо! – шикнул Никита и указал глазами на пол. Едва выйдя из туалета, даже не закрыв дверь и не выключив свет, прямо в коридоре на полу спала Танька.

– Совсем пьяная, – покачала головой мать. – Вот, до чего вы ребёнка моего довели!

– Она, между прочим, из-за вас и нажралась!

– Вы трахнули её вдвоём! В жопу!

– Она сама нам велела! Ещё и угрожала!

– Хватит пререкаться! Хватай её и неси на кровать, – приказала Надежда Степановна.

Никита наклонился и поднял жену на руки. Он понёс её к своей комнате. Тёща бежала впереди, чтобы открыть дверь.

Вдвоём они уложили Таньку в постель. Надежда Степановна укрыла голую дочь одеялом.

– Осторожнее! – она сердито посмотрела на Никиту. – Стой дальше, не прикасайся ко мне своим членом.

– Вы сами задницу выставили, ни проехать, ни пройти, – буркнул тот.

Переругиваясь, они вышли из комнаты, осторожно прикрыли дверь. Затем, толкаясь и спеша, направились к ванной.

– Куда прёшь? – возмущалась тёща. – Я первая пойду, у меня в заднице хлюпает!

– Я только член вымою, и всё, – буркнул Никита. – А вы там на полчаса застрянете. Зачем мне столько ждать?

– Подождёшь, член не отвалится.

– Сами ждите. Жопа не прокиснет.

– Ты как с тёщей разговариваешь!

– Вы бы голые сиськи прикрыли, прежде чем о приличиях толковать.

– Вот из душа выйду, и всё прикрою.

– Нет, я первый!

И Никита вломился в ванную, попытавшись закрыть за собой дверь. Но Надежда Степановна не позволила, вломилась следом.

Тогда Никита быстро влез в душевую кабину – довольно просторную – и попытался закрыть за собой раздвижную дверь. Снова не получилось. Надежда Степановна вломилась следом.

– Совсем стыд потерял, – буркнула она. – К тёще прямо в душевую кабину влез.

– Я вообще-то первый здесь был! Это вы влезли!

– Алкаш!

– Стерва!

Надежда Степановна дёрнула рычаг. На них полилась тёплая вода. Не обращая внимания на зятя, женщина стала мыться. Никита тоже сосредоточился на гигиене. Взял мочалку, стал намыливать член.

– Потри мне спину, – сказала тёща. – Раз уж вломился. Хоть какая-то от тебя будет польза.

Она развернулась к зятю задом. Расставила ноги и принялась вымывать всю слизь из своей задницы и промежности.

– Спину, говорю, потри!

– Ага, – растерянно пробормотал Никита. Он стал тереть тёще спину той же мочалкой, которой только что обрабатывал собственный член.

– Ты чем трёшь! – Надежда Степановна повернулась к нему, гневно сверкнув глазами. – Моей мочалкой три, а не своей.

– Извините, – пробормотал тот.

Он сменил мочалку. Стал тереть спину. Гладкую спину с нежной кожей, по которой стекали капли воды. На которую налипли пышные и влажные каштановые волосы тёщи. Он тер спину мочалкой, а затем стал тереть руками. Затем стал не тереть, а гладить.

– Ты что там делаешь? – буркнула тёща, не оборачиваясь. – Мочалкой три!

Никита ничего не ответил. Его намыленные руки скользнули вперед. К пышной груди. Он схватил тёщу за голые сиськи. Стал гладить их. Намыленные руки легко скользили.

– Я просила вымыть мне спину, а не лапать! – возмутилась тёща. При этом она не отбросила руки зятя. Не оттолкнула его. Не закрыла свою грудь руками. Просто сказала, и всё. Поэтому зять воспринял эти слова, как приглашение.

Его член уже стоял. Он прижался к тёще. Член уперся вдоль между половинками попы.

– Извращенец, – пробормотала тёща. – Что ты делаешь? Твоя жена спит в спальне. Моя дочь.

– Заткнись, шалава, – сказал Никита и хлопнул тёщу по влажной заднице.

Та только охнула и выпятила зад. Никита хлопнул ещё несколько раз. А затем вставил в вагину. Сильно возбужденный, он стал торопливо трахать тёщу сзади, обнимая руками за сиськи. Быстрыми, резкими толчками. Будто спешил побыстрее кончить, пока тёща не опомнилась и не прогнала его.

Тёща начала стонать. Она выпятила попу, помогая члену войти глубже. Но затем вдруг резко остановилась и сказала:

– Стой! Вытащи!

Нехотя Никита достал член.

– В жопу! – скомандовала тёща и раздвинула руками свои ягодицы.

– Ах ты шалава, – обрадовался Никита и попытался войти в зад. Не сумел. Туго.

– Смазать надо, – напомнила Надежда Степановна.

Никита схватил шампунь.

– Нет! Ты знаешь, сколько он стоит? Возьми мыло.

Никита смазал член мылом и заснул тёще в зад. Та охнула и наклонилась.

Растягивать дырочку повторно не пришлось. В заднице всё ещё было просторно после недавнего секса. Никита стал размашисто трахать тёщу, балдея от тугости её шоколадной дырки. Он шлёпал её по мокрой заднице, лапал сзади за сиськи, а тёща ласкала свой клитор и стонала так громко, что Никита только удивлялся: неужели женщина совсем перестала стесняться своей дочери? Ведь они даже дверь в ванную не заперли.

Но дочь не проснулась и не пришла. А трах продолжался: дикий, неистовый, с громкими шлепками и криками.

Первой кончила тёща: с клитором в руке и двумя пальцами в вагине. Она кричала, извивалась, и так сильно сжала ноги, что чуть не вывихнула пальцы внутри себя.

Тёща уже обмякла, а Никита всё ещё таранил её зад. Его натиск не ослаб, и даже усилился. От трения почти полетели искры. Чтобы поддерживать темп, Никита схватил тёщу за талию и дёргал её на себя. Та по-прежнему стонала, но уже тише, чем раньше. Её стоны заглушались шумом льющейся сверху воды.

Вскоре Никита взревел, как медведь. Он сделал ещё несколько стремительны толчков тёще в зад и кончил. Несколько капель спермы брызнули внутрь.

Никита постоял немного, а затем вынул, отдышался и тут же стал натирать член мылом.

Тёща повернулась к нему. Ткнула в грудь пальцем и сказала:

– Это был последний раз, ты понял меня?

Тот кивнул.

– Дочери ни слова.

Снова кивок.

– Ко мне обращаться на «вы». Шалавой не обзывать. В жопу не трахать. Живём, как раньше.

– Если Танька согласится после всего этого со мной жить, – уточнил Никита.

– Если Танька согласится, – кивнула тёща. – А теперь вали из душевой кабины и дай мне нормально помыться. Без члена в жопе.

Никита кивнул и вышел.

Эпилог

Жизнь вернулась в привычное русло. Семья жила как раньше. Даже лучше.

Теща стала пилить зятя меньше. Это даже нельзя было назвать пилением. Так, слегка подпиливала.

Никита обращался к тёще строго на «вы». И в целом он старался общаться с ней поменьше. События в душе остались их общим секретом.

Никита пообещал Таньке, что больше не станет ей ни с кем изменять. Танька пообещала быть более внимательной в постели. Более раскованной. Лучше за собой следить. Брить ноги и между ног. Мыться раз в день, а не раз в неделю.

Мать и дочь старались общаться нормально. Почти как раньше. Почти.

Надежда Степановна относилась к дочери мягко. Вежливо. Уважительно. Как будто на неё давила вина. Что, вероятно, так и было. Дочь напротив, была слишком холодной. Вежливой, но отстранённой. Как будто всё ещё до конца не простила.

Так прошло два дня. А на третий день Танька собиралась с утра на дежурство. На сутки.

Они втроём ели за столом. Всё было как обычно. Тёща упрекнула зятя, что ножка стола шатается. Никита сидел возле жены, и старался быть внимательным. Они втроём болтали о всякой ерунде: о погоде, о последних новостях, о заканчивающейся подписке на ТВ.

Затем Танька взглянула на часы и заспешила.

– Мне пора, – сказала она. – Я надеюсь, вы вдвоём будете хорошо себя вести, пока меня нет? – спросила она с улыбкой.

– Ты о чём? – испугалась мать.

– Я имею в виду, вы ведь не поубиваете друг друга?

– Нет! – сказали зять и тёща в один голос.

– Хорошо, вы мне оба живые нужны.

Никита кивнул. Надежда Степановна стала разглядывать ногти.

– Чего вы такие напряжённые?

Никто не ответил. Никита схватил из корзинки хлеб и стал жевать его. Надежда Степановна взяла свою чашку и отпила из неё воздух, потому что кофе она допила ещё десять минут назад.

Танька только покачала головой. Она поцеловала на прощание мужа в щёку и ушла. Дверь за ней закрылась. За столом воцарилась неловкость. Привычная обыденность последних дней исчезла. Танька ушла и унесла её с собой. Как будто двое, которые остались дома, просто играли роли для одного зрителя. Не стало зрителя, не нужен и театр.

– Я вымою посуду, – сказала тёща, поднимаясь.

– Я помогу убрать со стола, – ответил Никита, не поднимая взгляда.

Он стал наставлять тарелки в мойку. Тёща мыла. Затем Никита взял со стола чашки. Когда он ставил их в мойку, он приблизился к Надежде Степановне так близко, что ощутил запах её дорогого шампуня. Её распущенные каштановые волосы защекотали нос.

Не понимая, зачем это делает, и не спрашивая разрешения, Никита запустил руку тёще под короткий халат и схватил её за задницу.

– Вы без трусов! – возмутился он.

– А ты недоволен, что ли?

– Ах ты шалава!

– Рот закрой! – буркнула тёща и выпятила задницу.

Никита стал гладить между половинок попы. Он нащупал анус и вставил в него кончик пальца. Вторая рука схватила Надежду Степановну за грудь поверх халата.

Тёща выключила воду, поняв, что мытьё посуды окончено. Она вытерла руки о халат и тихо застонала. Никита попытался засунуть палец в зад ещё глубже.

– Стой! – вдруг сказала тёща и отпихнула зятя руками. – Нет, так нельзя. Это неправильно.

– Неправильно? – Никита отступил на шаг.

– Да, неправильно. Знаешь, у нас с тобой ничего не выйдет.

– Почему не выйдет?

– Потому что в жопе сухо. Возьми с полки растительное масло.

Никита взял. И у них всё вышло.

Конец!

Если повесть вам понравилась, не пожалейте десяточку за финальную часть. Десятки помогают попасть в ТОП, воодушевляют автора и стимулируют к написанию новых рассказов.