Ровно в девять утра в дверь Вальки снова молотили.

– Да блин! Когда мне дадут поспать! – пробурчала она и натянула подушку себе на голову, закрыв уши. Стук не прекратился. Поняв, что сопротивление бесполезно, а игнор неэффективен, Валька сердито зашаркала ко входной двери. – Кого это принесло в такую рань, – бубнила она, хотя, конечно же, знала ответ.

Надежда Степановна ворвалась в квартиру с безумными глазами.

– Валька! Это просто капец! – закричала она. – Вино осталось?

– Полбутылки со вчера на столе на кухне, – пробормотала соседка сонным голосом, поправляя пижаму.

Не говоря больше ни слова, Надежда Степановна ворвалась на кухню. Она схватила бутылку и выдудлила всё из горла. Сразу полбутылки.

– Похоже, что-то произошло, – догадалась Валька, зевая и включая чайник.

– Да! Произошло ужасное! – Надежда Степановна уселась на стул. – Я едва только дождалась, как мои дети уйдут на работу, так сразу к тебе и примчалась! Знаешь, как сложно мне было держать покер-фейс за завтраком? Я болтала о ерунде. Придиралась к Никите, что он идёт на работу небритый, а сама... – она махнула рукой и заглянула в бутылку. Та оказалась пустой.

– Что случилось? – Валька уже окончательно проснулась и выглядела заинтересованной. – Вчера вечером ты говорила, что у твоих детей всё на мази. Что Танька сменила прическу и у них намечается...

– Да! – Надежда Степановна замахала руками. – Но что-то явно вошло не туда. Э-э-э, вернее, пошло не туда.

– Не туда?

– В общем... – Надежда Степановна замялась. – Я дам тебе почитать вчерашний рассказ Никиты. Но никому ни слова, ясно! Вообще никому!

– Да не переживай, я не из болтливых, – соврала Валька. – Давай сюда свой рассказ. Что же он там такое написал, что ты прибежала ко мне с такими безумными глазами и хлещешь вино из горла?

Надежда Степановна молча протянула подруге смартфон. Та смотрела. Вначале кивала. Затем улыбалась. Затем её глаза расширились. Затем она поперхнулась и закашлялась. Наконец, вытаращила глаза на Надежду Степановну и спросила:

– Это что... Он что... Он прям это и сделал, что написал?

Та молча кивнула.

– И ты... И ты это стерпела?

Снова кивок.

– Но это же... Это же... Но у тебя там болит теперь?

– Где?

– Ну, там, в попе. Или Никита был аккуратным?

– С попой всё нормально, – заверила подругу Надежда Степановна и тут же перешла на шёпот. – Но знаешь, что самое ужасное? Что я испытала удовольствие. Это было так отвратительно, и в то же время так... так возбуждающе! Он драл мой зад, а я чувствовала себя грязной шалавой. И мне нравилось ею быть. Позже я ласкала себя в душе, когда отмывалась от его мочи и собственного дерьма, и знаешь, что? Я кончила так, что почти закричала. Я испугалась, что могу разбудить дочь, и зажала себе рот руками.

– Да... – покачала головой Валька. – Не думала, что в тебе это есть. Даже я такого никогда не делала.

– А ты сделай, – посоветовала Надежда Степановна. – Вначале это как-то не очень, но потом...

– Нет, спасибо, – подняла руки Валька в защитном жесте. – Я лучше воздержусь. Конечно, я не такая естественная, как твоя дочь, но чтобы на тебя ссали... Это уже перебор.

– В общем, дело-то совсем не в этом, – отмахнулась Надежда Степановна. – Дело в том, что этот новый рассказ очень подозрительный.

– Подозрительный?

– Да. Сразу я не поняла, как только прочитала, потому что была в шоке. Но ночью у меня появилось время всё обдумать. И знаешь, что?

– Что?

– Кажется, он всё знает.

– Знает? – у Вальки забегали глаза. – Но... Но как? Почему ты так думаешь?

– Да потому что его новый рассказ выглядит как шантаж. Он будто говорит мне: «Дашь в жопу, а иначе я расскажу твоей дочери, какая ты развратница!» Понимаешь? Он как будто знает, что я это прочту, и пишет специально для меня.

– Ну-у-у-у, может быть это...

– Как будто кто-то проболтался.

– Да кто мог проболтаться-то, – отмахнулась Валька с невинной улыбкой.

– Ты! – Надежда Степановна указала на подругу пальцем, и её взгляд стал острым. – Валька! Признавайся! Ты моей дочери вчера проболталась или нет?

– Нет!

– Правду говори!

– Я не проболталась.

– Валя! Мне это нужно знать. Я не станут на тебя обижаться. И массажное кресло обратно не заберу. Пожалуйста, скажи правду!

Валька немного помолчала, затем вздохнула и призналась:

– Ну хорошо, я ей сказала кое-что, но не всё.

– Ты охренела! – завопила Надежда Степановна. – Я тебе по секрету, а ты...

– Но что мне было делать! – защищалась Валька. – Она вообще ничего не понимала и не собиралась ничего в себе менять, пока я ей не наплела, что Никита её завтра бросит, если она не назовет себя шлюшкой и не попросит отшлёпать.

– Никита её бросит? Но в рассказе ничего такого не было!

– Но я приукрасила немного, – пожала плечами Валька. – Зато видишь, всё срослось, судя по новому рассказу.

Надежда Степановна вздохнула и задумалась. Её глаза уставились в пустоту. Постепенно она успокоилась. В этом молчании прошла минута, потом – вторая. А затем Надежда Степановна заговорила:

– Я всё поняла. В рассказе – враньё. Ничего у них с Танькой не получилось. Танька сегодня ночевала в гостиной, а за завтраком они почти не разговаривали. Это значит, что они с Никитой поссорились.

Валька молча слушала. Только кивала.

– И тут же, поздним вечером, он пишет шантажирующий рассказ, – продолжила Надежда Степановна. – Заставляет меня трахать себя бананом в задницу, хочет обоссать... Понятно, что это наказание. И понятно, за что. Он понял, что я за ним шпионю.

– Похоже на то, – вздохнула Валька.

Надежда Степановна снова посмотрела на подругу сердито:

– Отвечай, болтунья! Что ты рассказала моей дочери! Только честно. Говори, как есть!

– Я сказала, – Валька виновато уставилась на свои руки. – Ну, я ведь про вас с Никитой ничего не говорила! Я наплела, что некий Никитин друг нашёл этот сайт рассказов, и этот друг ходил к своей соседке, уверовал в волшебство, и потом уже предложил это Никите. И тогда Никита написал рассказ, что если Танька на возьмется за ум, то он её бросит. И всё! В общем, Танька думает, что Никита написал один-единственный рассказ!

– А про слежку зачем разболтала?

– Так ведь Танька спросила, откуда я это всё знаю. Вот и пришлось рассказать о слежке. Но больше она ничего не знает, клянусь! – Валька перекрестилась.

– Слава богу, хоть о нас с Никитой Танька ничего не знает, – вздохнула Надежда Степановна. – И не узнает. Я надеюсь. Потому что кажется, наш с зятем роман подошел к концу. И он пообещал молчать. Ну, в своём последнем рассказе. Если я всё вытерплю и всё такое. Он сделал всё, что хотел, а я стерпела. Теперь он должен выполнить своё обещание. Так что... Теперь всё станет, как раньше. Он помирится с Танькой, и...

– Да только помирится ли, – осторожно вставила Валька.

– А почему нет?

– Ты же сама сказала, у них ничего не вышло в постели. И они поссорились.

– Ну и что? Все пары ссорятся. Потом мирятся. Возможно, он попросил в постели чего-то, типа банана с мочой. Танька отказалась и рассердилась. Они повздорили. Она в сердцах сказала, что всё знает про его рассказ, и проболталась про слежку. Логично же?

– Это... действительно могло произойти именно так, как ты рассказываешь, – признала Валька.

– В таком случае, с чего бы им не помириться? Ну, подуются друг на друга, поспят в разных комнатах ещё одну ночь, вот и всё.

– А ты с Никитой?

– Я надеюсь, его месть завершена, – сказала Надежда Степановна. – Теперь мы будем просто жить, как раньше. Он наверняка почистит свой ноутбук, чтобы я за ним не шпионила. Поставит пароль. Перестанет писать рассказы. А я снова стану обыкновенной несносной тёщей.

– Или ему так понравился твой зад, что он вернется за ним снова, – предположила Валька.

– Ну уж нет! Я на это больше не пойду. Стыд какой! – Надежда Степановна прижала ладони к щекам. – Всё, это был первый и последний раз. Если он ещё раз ко мне подвалит с подобными извращениями... Я просто... Просто скажу, что я не стану этого делать. Даже если снова шантаж. Пусть сдаёт меня Таньке, раз такой козёл! Я пойду в отказ и буду всё отрицать. Его слово против моего. Верно?

– В суде бы это прокатило, – кивнула Валька. – Прокатит ли на кухне... Ну, не знаю...

– Так что ты мне предлагаешь! – возмутилась Надежда Степановна. – Стать его анальной рабыней? Или мочеприемником? Только ради того, чтобы он дочке ничего не разболтал? Он меня будет трахать и шантажировать, ссать и снова шантажировать?

– Да чего ты кипятишься? – Валька подняла руки примирительно. – Он ведь тебе больше и не предлагал ничего, не требовал и не шантажировал. Может, всё устаканится, станет как раньше...

– Вот именно! – Надежда Степановна вскочила со стула. – Всё устаканится! Всё станет, как раньше!

И она, не прощаясь, помчалась к выходу. «Всё устаканится, всё устаканится...» – бормотала она себе под нос. Но ничего не устаканилось.