Утром все трое завтракали бутербродами.

– А Ленка тогда укол ему как даст в задницу, болючий! – рассказывала Танька, громко смеясь и размахивая бутербродом. – Всё, больше Игнатьев за сигаретами из больницы не бегал. Охота к курению сразу пропала.

Кажется, это было смешно. Но никто не смеялся. Надежда Степановна сидела хмурая, и время от времени с подозрением поглядывала на зятя. Никита же выглядел расслабленным и даже каким-то... удовлетворенным. Он поглядывал на тёщу, будто отслеживая её реакцию.

– А у тебя, мам, как дела? – спросила Танька. – Как прошёл вчерашний вечер?

– У Надежды Степановны вечер прошел в подготовке к важному мероприятию, – ответил за неё Никита. – Потому что сегодня в десять утра у мамы важная презентация.

– Вовсе нет. Я поеду к двенадцати.

– Как к двенадцати? Вы же говорили, что нужно к десяти!

– К десяти подготовка будет, всякая ненужная муть, – процедила сквозь зубы тёща. – А сама выставка начнётся в двенадцать.

– Ах, в двенадцать, – кивнул Никита. – В таком случае, извините, я ненадолго отойду. Мне нужно ответить на письмо по работе.

– Эту ерунду, которой ты занимаешься, нельзя называть работой, – буркнула Надежда Степановна. Она яростно откусила бутерброд, как хищник, терзающий добычу, и стала жевать так усердно, будто представляла, что перемалывать зубами мошонку зятя.

А тем временем Никита включил компьютер. Он открыл свой вчерашний рассказ и отредактировал его. Вместо десяти часов поставил двенадцать. А затем он позвонил Петьке.

– Да, бро? – ответил тот совершенно трезвым голосом. – Я моцик ковыряю, ты что-то хотел или не срочно?

– Короче, сайт не волшебный, – быстро сказал Никита. – Тёща моя явно всё читает. Сидит теперь, бесится.

– Ну, поздравляю, вот ты всё и выяснил. А теперь...

– Но я хочу её ещё немного побесить, – сказал Никита тихо. – А то совсем берегов не видит, стерва. Хочу её проучить. И мне нужна твоя помощь.

– Моя? Но я чужих тёщ проучивать не умею.

– От тебя требуется только присутствие. Скажи, ты не мог бы сейчас подъехать к нам и взять с собой литр коньяка? Конечно, за мой счёт. Поляна полностью с меня.

– Угощаешь? – Петька явно заинтересовался. – Тогда ладно. Только... Тёщи твоей дома нет? Меня с лестницы никто не спустит?

– Да не бойся, всё будет нормально.

– Но это... Ну, мы просто выпьем и всё? Ты же не втянешь меня в глупую ситуацию?

– Нет, всё будет нормуль. Не бзди.

– Ну ща, я тогда моцик пока консервирую. Вечером доделаю. Прям сейчас выдвигаться?

– Да, сейчас. Жду.

Никита, довольный, выключил ноутбук и вернулся за стол.

Мать и дочь всё ещё ели. Надежда Степановна сердито жевала, а Танька щебетала:

– Мне вчера столько комплиментов сделали! Даже Григорьич, наш завоотделением, заметил, что моя причёска...

– Мне тоже нужно ненадолго отойти, – перебила мать, едва увидев Никиту, и поднялась со стула. С бутербродом в руке она направилась в свою комнату. Дверь сердито хлопнула.

– Так вот, – Танька переключилась на мужа. – Даже Григорьич заметил мою прическу! Он сделал мне комплимент. А один из пациентов, которому я ставила клизму... Никит, ну ты слушаешь, вообще?

Но Никита жевал свои собственные мысли и поглядывал в коридор. Туда, откуда вскоре должна была вернуться сердитая тёща.

– Извини, отвлёкся немного. Но я всё слышал! Да, тебе очень идёт эта причёска. Ты у меня красивая.

Танька расплылась в улыбке. А через секунду прибежала её мать в плохом настроении. Она села на стул. Посмотрела исподлобья на зятя. Сказала ему:

– Думаю, я сегодня на презентацию не пойду.

– Почему это? – спросил Никита, пряча улыбку.

– Потому что я плохо себя чувствую. А теперь молчите оба, мне нужно сделать важный звонок.

Надежда Степановна достала телефон и приложила к уху. С невозмутимым видом она ждала, слушая гудки. А затем вдруг сделала жалобное лицо и заговорила дрожащим голосом:

– Олег Иванович? Извините, у меня ЧП. Тошнота, рвота, и, прошу прощения за подробности, с унитаза слезть не могу. Вообще не знаю прямо, что делать. Таблетки горстями ем, ничего не помогает! Боюсь, что не смогу присутствовать на презентации. Я всё подготовила, все материалы вам отправила, вы там без меня справитесь? Да? Правда? Ой, спасибо, вы такой... понимающий. Да, конечно! Если я приду в себя, то я сразу приеду! Но это вряд ли. Очень уж мне плохо. Да, завтра буду на работе. Хорошо, если до завтра лучше не станет, то я обязательно возьму больничный. Удачи вам на выставке!

Едва она положила телефон на стол, дочь спросила обеспокоенно:

– Мама! Тебе плохо? Ты заболела?

– Нет, нормально всё. Просто не хочу... В общем, не хочу кое с кем встречаться. Там, на презентации, будут неприятные люди.

– Кстати! – громко сказал Никита. – О неприятных людях! Сейчас сюда придёт мой друг. Он принесет коньяк. Потому что сегодня праздник.

– Праздник? – удивилась Таня. – Это какой же?

– Ну... Э-э-э... День рождения у моей прабабушки. Посидим, выпьем...

– Я этого твоего кривозубого в свою квартиру не впущу, – отрезала Надежда Степановна.

– Понимаю, – кивнул Никита. – Ничего страшного! Главное, чтоб было ЧТО выпить. А ГДЕ выпить, мы уж как-нибудь найдем. Танюх, пойдёшь с нами к Петьке в гараж?

– Нет! – отрезала мать.

– Чего это нет? – возмутилась дочь. – Я устала после смены. Почему бы мне и не расслабиться!

– Никакого алкоголя!

– Мам! Мне не пять лет!

– Ну и что! Не хватало ещё, чтобы моя дочь стала алкоголичкой.

– Я не часто пью! – возмутилась Танька.

– Она нечасто пьёт, – поддержал Никита.

– Зато ты бухаешь постоянно, – заметила Надежда Степановна.

– А вот и нет. Крепкий алкоголь я пью редко, а пиво не считается.

– Ещё как считается!

– Нет.

– Да!

– Не ссорьтесь! – Танька поднялась. – Мама, мы пойдем куда-то, погуляем и выпьем. А тебе тут мешать не будем.

– Нет! – Надежда Степановна вскочила со стула. Она выглядела испуганной. – Я передумала. Я была слишком строга. Пусть этот кривозубый приходит. Пейте свой коньяк здесь. Вы мне не мешаете.

– Точно? – Никита хитро улыбнулся.

– Да, – подтвердила Надежда Степановна. – А я буду у себя в комнате. Хотя всё-таки... лучше я буду здесь. С вами за столом.

– Здесь?

– Да. Я тоже хочу выпить. Или ты не нальёшь тёще в честь дня рождения своей давно умершей прабабушки? – тёща посмотрела на зятя острым взглядом.

– Налью, – кивнул тот. – Праздник, он для всех праздник.

В дверь постучали.

– А вот и Петька, – обрадовался Никита. – Мой друг очень быстрый в делах, касающихся алкоголя.

– Скажи проще, твой друг – алкаш, – буркнула Надежда Степановна.

– Но я надеюсь, вы не станете оскорблять моего друга за столом? А то он обидчивый. Уйдет, и мы с Таней уйдём вместе с ним. Верно, Тань?

– Мама не станет никого оскорблять, – сказала Танька. – Да, мама?

– Да, дочь. Если только он будет нормально вести себя за столом. И пусть реже улыбается. Меня раздражает его зуб.

Стук повторился. Никита пошел к двери.

Едва он вышел из кухни, Надежда Степановна наклонилась к дочери и зашептала ей:

– Танька, ты в опасности!

– Чего? – не поняла та.

– Давай начистоту. У нас мало времени. Ты прекрасно знаешь, что я слежу за Никитой через его комп, – сказала мать.

– Ну, допустим, – уклончиво ответила Танька, опасаясь, не подставляет ли она соседку Вальку.

– Так вот, он опять пишет свои дурацкие волшебные рассказы. Написал, что они с Петькой вдвоем напоили тебя и это... Ну, ты поняла, что.

– Мама, у тебя слишком бурная фантазия, – снисходительно улыбнулась она.

– Это у мужа твоего извращенная фантазия. Говорю тебе, они хотят тебя жахнуть. Вдвоём. Одновременно. В два отверстия сразу. Ты понимаешь, в какие?

Танька покраснела. Затем она зашептала:

– Мама, прекрати нести этот бред. У тебя паранойя!

– Вовсе нет. Я просто хочу защитить тебя от этих извращенцев! Тебе нужно срочно свалить из дома, пока они тебя...

– Мама! Хватит! – Танька насупилась. – Этого не может быть. Во-первых, Никита меня знает, как облупленную. Он прекрасно понимает, что я на это никогда не соглашусь.

– Но алкоголь...

– Во-вторых, – перебила дочь. – Ты здесь, со мной. Они прямо при тебе, что ли, начнут...

– Просто пообещай мне, что ты на это никогда не согласишься! – прошипела мать.

– Конечно, я не такое никогда не соглашусь! – подтвердила дочь.

– Ну слава богу, – выдохнула Надежда Степановна. – А то если бы это случилось, меня хватил бы удар. Это был бы худший день в моей жизни.

– Мама, успокойся. Не будет у тебя никакого удара. Даже если Никита что-то такое и написал, то это не более чем фантазии, – сказала Танька. – Я уверена, что взаправду он ничего такого не планирует.

– Посмотрим, – буркнула мать и откинулась на спинку стула, скрестив руки. – Всё, молчи. Вон они, уже идут.

А пока за столом шёл этот разговор, в коридоре Никита впускал внутрь своего друга Петьку в квартиру. Тот выглядел довольным:

– Я тут ещё закуси прихватил... Тёщи дома нет?

– Все дома, – тихо сказал Никита. – Но не переживай. Банкет согласован.

– Дома? – испугался Петька. – Но ведь она же...

– Всё нормально! – повторил Никита, втягивая друга в квартиру. – Я предупредил.

– Но зачем я тебе здесь нужен?

– Для устрашения. Просто будешь сидеть и бесить мою тёщу.

– Ё-моё, зачем я только на это согласился...

– Чтобы нахаляву выпить и вкусно поесть, – подсказал Никита.

Петька вздохнул. Это было правдой. Поэтому он разулся, разделся. Затем двое друзей отправились на кухню.

– Здравствуйте, Надежда Степановна, – кивнул нерешительно Петька. – Привет, Танюх. Можно? – он кивнул на свободный стул.

– Руки вымыл? – строго спросила тёща.

– Руки? – Петька удивлённо посмотрел на свои ладони, черные от мазута, и торопливо направился в ванную.

Тем временем Никита разгрузил пакеты из магазина, взял кое-что из холодильника, выставил на стол. Надежда Степановна поглядывала на происходящее с очевидной тревогой. Танька увидела эту реакцию матери, закатила глаза и покачала головой.

Вскоре явился Петька. Его руки стали немного чище. Надежда Степановна смотрела на него с недовольством, но молчала.

Все занялись своими тарелками. Атмосфера была напряженной. Танька попыталась рассказать про случай на работе, но её мало кто слушал. Петька что-то пробубнил про плохое качество китайских карбюраторов. Никита и его тёща молчали, и только переглядывались.

– Выпьем, – сказал, наконец, Петька, который больше всех ощущал себя не в своей тарелке.

– Я налью, – быстро сказал Никита.

Он разлил коньяк по бокалам. Всем понемножку, а Таньке – больше всех.

Надежда Степановна это заметила. Она тут же поменяла два бокала местами: свой и дочери.

– Этот бокал я больше люблю, – объяснила она.

– Они же одинаковые! – удивилась Танька.

– Не для меня. Из этого любил пить мой дед.

И в подтверждение этих слов Надежда Степановна быстро осушила свой бокал, ни с кем не чокнувшись, не дождавшись тоста.

Все застыли в недоумении. Первой вышла из ступора Танька:

– За прабабушку, – сказала она.

– За какую прабабушку? – не понял Петька.

– У моей прабабушки сегодня день рождения, – объяснил Никита. – Потому и пьём.

Танька выпила, закусила. Затем спросила:

– Сколько ей лет было бы?

– Сто два, – ответил Никита. – Или сто четыре? Точно не помню. Честно говоря, я её даже не видел.

– Но день рождения празднуешь, – буркнула Надежда Степановна.

– Если есть повод, почему бы не выпить? – попытался пошутить Петька.

Шутку никто не поддержал. Засмеялся он один, обнажив кривой зуб. Надежда Степановна увидела это и скривилась. А Петька снова взял бутылку.

– Кому ещё?

Никто не отказался. Он налил почти всем, а когда дошел до Таньки, Никита выхватил у друга бутылку и снова налил жене двойную дозу.

Надежда Степановна тут же схватила бокал дочери, перелила в свой большую часть коньяка и моментально выпила.

– Мама! – воскликнула Танька.

– Просто я нервничаю, – сказала тёща, закусывая огурцом. – Не пошла на презентацию. Не будет ли последствий? Вдруг Олег Иванович будет недоволен!

Танька понимающе кивнула. Выпила свою небольшую порцию коньяка. Никита ухмыльнулся. Петька кидал на друга непонимающие взгляды. Надежда Степановна сидела хмурая и смотрела с подозрением на всех по очереди, будто готовая защищать дочь в случае атаки насильников-извращенцев.

Все снова стали есть. Говорили мало, жевали много.

– Выпьем, а то еда кончается, – сказал Никита, снова взяв бутылку.

– Еда не кончается, её много, – буркнула Надежда Степановна.

– И всё же, незачем тянуть кота за хвост. Как говорится, больше выпьем, раньше кончим, – он засмеялся. Петька поддержал. Танька не поняла. Надежда Степановна нахмурилась ещё сильнее. Будь она в мультфильме, над ней бы уже начали сгущаться тучи и бить молнии.

Никита разлил. Всем понемногу, а жене втрое больше.

– Куда ты льёшь столько ребёнку! – возмутилась Надежда Степановна.

– Да просто рука дёрнулась.

– Мама! Какому ещё ребёнку! – воскликнула Танька.

– Тебе столько нельзя, – отрезала мать и снова выпила коньяк дочери. На этот раз до дна.

– А мне что пить? – возмутилась та.

– Съешь помидор, в нём много жидкости, – ответила Надежда Степановна, поморщившись.

– Никита! Налей мне новую, – попросила Танька. – А то в моей маме вдруг проснулся скрытый алкоголик.

– Я просто нервничаю, – объяснила мать слегка заплетающимся языком.

Никита налил жене снова. Но тёща моментально схватила и опять выпила.

– Мама! – возмутилась Танька. – Что с тобой такое творится!

– Скоро он уже закончится, этот ваш коньяк? – спросила Надежда Степановна с надеждой и тут же засунула в рот котлету.

– Таким темпом если будете хлестать, то да, довольно скоро, – улыбнулся Никита. – Может, вам уже хватит?

– Ничего мне не хватит! – пробормотала Надежда Степановна заплетающимся языком. – Я выносливая. Наливайте ещё!

– О-о-о, точно хватит, – сказала Танька. – Знаешь, что, мам... Пойди-ка ты в свою комнату. Тебе нужно прилечь.

– Что? Ты сдурела? Я пойду, и оставлю вас тут одних? Втроём? Чтобы вы это... Ну... В общем, – она махнула рукой. – Не пойду я никуда. А вот тебе нужно срочно свалить из дома.

– Мне? – удивилась Танька. – Что ты несёшь, мама!

– Точно, что я несу, – пробормотала Надежда Степановна пьяным голосом. – Извините, я опьянела. Знаете, я действительно пойду полежу. Развлекайтесь, молодёжь.

И она ушла пошатывающейся походкой к себе в комнату, оставив троицу в недоумении. Заперев за собой на всякий случай дверь, Надежда Степановна взяла телефон и набрала номер. Спустя два гудка раздался старческий голос:

– Да, Надюш.

– Привет, мам, – пробормотала она в трубку.

– Что за голос, ты пьяная, что ли? – буркнула баба Варвара.

– Мам, ты слушай внимательно, потому что это важно. Мне нужно срочно увести Таньку из дома.

– Зачем это? – насторожилась бабка.

– Надо.

– Вечно тебе что-то надо. Что это за очередные махинации? Признавайся, а то не стану тебе помогать.

Надежда Степановна вздохнула. Затем ей на ум пришла идея.

– Помнишь, ты говорила, что мне пора бы уже с кем-то познакомиться? Ну, с мужчиной, например.

– Так это ты со своим мужиком так напилась? – догадалась баба Варвара.

– Ну, выпили немного, – признала Надежда Степановна. – А теперь нам нужно уединиться, понимаешь? Для закрепления отношений.

– И для секса, – подсказала бабка.

– Ну да, как раз для него. В общем, ты же знаешь этих мужиков, им только одного и надо. А если не получит, то наверняка уйдёт от меня.

– Так дай ему, чтоб не ушёл!

– Так ведь нет никакой возможности! Танька на дежурство раз в четверо суток сходит, а потом постоянно дома сидит. Где нам это... Ну, ты понимаешь.

– А Никита тоже дома? Его забрать?

– Никита на работе, – соврала Надежда Степановна.

– Ладно, помогу тебе, – согласилась баба Варвара. – Мужик – штука нужная. В хозяйстве всяко пригодится.

И она отключилась. Надежда Степановна улыбнулась. Она некоторое время смотрела на экран пьяными глазами. Затем, пошатываясь, поковыляла обратно на кухню. Шла медленно, с трудом попадая в дверные проёмы. Пока добралась до кухни, Танин телефон уже вибрировал.

Дочь взяла трубку, продолжая жевать.

– Да, баб Варвар!

– Танюша! – закричал из трубки старческий голос. – Срочно помоги! Умираю!

– Что случилось? – голос Тани стал встревоженным.

– Сердце колет! Давление скачет! Ноги ватные, совсем не ходят!

– Так может, ты скорую вызовешь?

– Не едет скорая. Вызывала уже. Говорят, случай не срочный, идите завтра в поликлинику.

– Давай я тебе вызову.

– Да не надо! Мне просто укол нужен от давления, вот и всё. Можешь приехать?

– Но баб Варвар, у нас тут как раз...

– Ой, умру скоро! Ну да ладно. Будет хоть вам с Никитой квартира отдельная после моей смерти...

– Баб Варвар, не умирай! – крикнула в трубку Танька. – Я сейчас приеду!

– Ох, давай побыстрее, внученька моя любимая! – проохкала напоследок бабка и положила трубку.

А Танька тут же вскочила из-за стола и помчалась к двери.

– Куда ты? – спросила довольная Надежда Степановна, которая всё это слушала, стоя на кухне и прислонившись к стене.

– Поеду к бабе Варваре. Ей опять плохо стало.

– Да ладно, она просто по тебе соскучилась, – сказал Никита. – Оставайся, Тань! Завтра съездишь!

– А вдруг ей действительно плохо! Нет, я лучше проверю, – послышалось из коридора. А затем дверь хлопнула.

Никита посмотрел на тёщу. Та не могла скрыть довольную улыбку.

– Она вернется через пару часов, – сказал Никита своей тёще. – Мы подождём. Спешить-то некуда.

У той улыбка сразу померкла. Она сердито глянула на зятя, затем на Петьку, затем снова на зятя. Махнула головой в сторону своей комнаты и сказала:

– На пару слов.

– Больше ух, говорят вслух, – пробормотал Петька, который тоже начал пьянеть.

– Заткнись, кривозубый, пока я тебя с лестницы не спустила, – процедила Надежда Степановна и пошла в сторону свое комнаты, подразумевая, что Никита последует за ней. Тот посмотрел виновато на Петьку, пожал плечами и поплёлся за тёщей.

Оказавшись внутри, пьяная тёща усадила зятя на диван, схватила его за шиворот и прошипела в лицо:

– Я знаю, что ты задумал, гад!

– Да? – Никита ухмыльнулся. – И откуда же?

– Не валяй дурака! Ты прекрасно знаешь, что я читаю твои извращённые рассказы.

– Нарушая моё личное пространство, – сказал Никита невозмутимо.

– Не вздумай делать с моей дочерью то, что ты там написал, извращенец!

Никита дёрнулся назад и высвободил свой воротник. Поправил его и сказал:

– Сайт волшебный. Как я там напишу, так всё и будет.

– Значит, удали рассказ! – потребовала Надежда Степановна.

– Нет.

– Я запрещаю тебе склонять к разврату мою дочь!

– Это моя жена. Я склоню её, куда захочу.

– Знаешь, что! – Надежда Степановна вскочила. – Она моя дочь! Так что пошёл ты в жопу!

– Туда и пойду, не сомневайся! – Никита тоже вскочил. – Мы с Петькой войдём в твою дочь вдвоём, с разных концов. А она будет пищать от восторга, как шлюшка, и просить ещё!

– Не вздумай! Я этого не допущу!

– И что ты сделаешь?

– Чего это ты мне тыкаешь? Я, между прочим, твоя тёща?

– Ты – шалава, которую я трахал в зад, и на которую я ссал!

Надежда Степановна умолкла. Она сердито смотрела на зятя. Тот сердито смотрел на тёщу. Оба с красными лицами. Оба пьяные: Никита немножко, а тёща – еле держась на ногах.

Затем она успокоилась. Будто осознала новую реальность. Всё, маски сброшены. Вещи названы своими именами. Люди названы своими сущностями. Реальность вернулась, а волшебство исчезло.

Надежда Степановна глубоко вдохнула и сказала:

– Хорошо, чёртов извращенец. Давай вести переговоры.

– Я тебя слушаю, – Никита хитро улыбнулся.

Вот она, победа. Сейчас наверняка последуют извинения. Мольбы о прощении. Обещания, что тёща больше не будет поступать так плохо. Что больше не станет шпионить за зятем. Не будет его пилить и унижать. Но вместо этого тёща предложила:

– Возьмите меня вместо неё.

Никита вытаращил на неё удивленные глаза.

– Взять тебя?

– Да. Раз ты так хочешь трахнуть кого-то вдвоём со своим вонючим дружком, трахните меня, только дочь не трогайте.

– И ты... Ты... – Никита вылупил на неё глаза. – Ты согласишься на это? Прямо сейчас?

– Да. Ради своей дочери. Чтобы защитить её.

– Это... Ну... – Никита почувствовал, как член в штанах начал надуваться от одного только осознания того, что сейчас предложила его тёща. – Я согласен, – сказал он быстро, пока Надежда Степановна не передумала. Пока не протрезвела. Пока не поняла, что на самом деле дочери ничто не угрожало. Что он, Никита, просто хотел позлить свою тёщу, но в реальности не подпустил бы Петьку к своей жене и на километр.

– Веди тогда сюда своего кривозуба, раз согласен, – Надежда Степановна опустилась на диван.

– Но с одним условием, – сказал Никита.

– Ещё и с условием? – возмутилась тёща.

– Ты должна сама умолять нас тебя трахать.

– Ты охренел?

– Или соглашайся, или мы напоим и отпердолим Таньку, – заявил Никита, сделав наглое лицо.

Несколько секунд зять и тёща смотрели друг на друга. Их лица выражали упрямство. А затем Надежда Степановна сдалась. Молчаливая капитуляция. Она сползла с дивана на пол. Подползла к Никите на коленях и попросила:

– Умоляю, Никита, дай мне пососать член!

Тот застыл, вылупив глаза на тёщу. Он растерялся и не знал, что ответить. Но отвечать и не потребовалось. Надежда Степановна сама расстегнула молнию на его брюках, извлекла твердеющий член и взяла в рот.

Она сосала и одновременно тащила штаны Никиты вниз, пока не спустила их до самого пола. Затем обхватила руками его голые ягодицы. Толкала их на себя, чтобы загнать член поглубже в глотку. Она сосала с энергией пьяной бабы, и Никите даже пришлось чуть ли не силком отнять у неё член, чтобы не кончить раньше, чем начнётся самое интересное.

– Хватит сосать, шалава! – сказал он, вживаясь в роль. – Мне нужен мой помощник. Иди на кухню, позови его.

– Я? – возмутилась Надежда Степановна, поднимаясь с колен.

– Да, ты. Попроси его, чтобы он тебя трахнул.

Несколько секунд тёща смотрела на него сердито. А затем вздохнула и шатающейся походкой побрела на кухню.

Она застала Петьку, наливающим себе коньяк. Тот дёрнулся, будто застигнутый за чем-то постыдным.

– Я думаю, налью всем, пока никого нет, – пробормотал он, оправдываясь под ледяным взглядом хозяйки.

Тёща не ответила. Она встала на колени на полу перед сидящим на стуле Петькой и взмолилась:

– Петя, пожалуйста, дай мне отсосать твой член!

Тот вылупил на женщину испуганные глаза. Он совершенно не понимал, что это должно значить. Его сейчас выгонят? Это сарказм? Насмешка? Прикол? Тёща и Никита разводят его вместе?

Не дожидаясь ответа, тёща полезла к ширинке. Завозилась с пуговицей.

– Вы чего делаете? – испугался Петька, хватая Надежду Степановну за руки.

– Петька, всё нормально, – послышался голос Никиты, который тоже пришел на кухню. – Моя тёща напилась и просит, чтобы мы трахнули её вдвоём.

– Вдвоём?

– Пожалуйста, трахните меня вдвоём! – подтвердила тёща. – Очень прошу! Я сделаю всё, что вы двое захотите!

– Что мы захотим? – повторил ошарашенный Петька.

Поняв, что друг испугался и впал в ступор, Никита подошёл к Петьке и схватил его за руку.

– Давай, шалава, хватай вторую руку, – обратился он к собственной тёще. – Тащим этого оленя в твою комнату.

Надежда Степановна молча подчинилась. Сама пьяная, еле стоя на ногах, она всё же поднялась с колен и схватила Петьку за руку. Вдвоём с зятем они потащили растерянно моргающего друга в направлении тёщиной комнаты.

Там они усадили Петьку на диван. Тот от испуга закрыл свою ширинку руками.

– Пусть посидит, немного придёт в себя, – сказал Никите. – А ты пока снимай штаны.

Надежда Степановна вздохнула. Покосилась на Петьку, который таращился на неё немигающим взглядом. А затем расстегнула и сняла брюки. Осталась в одних трусах. На них, прямо между ног, красовалось огромное влажное пятно.

– Ах ты развратная шалава! – сказал Никита, улыбаясь. – Да ты вся течешь!

Он схватил её за плечи и усадил на диван. Стянул с неё трусы и развел ноги. Между губками потянулись ниточки слизи. Вагина блестела от влаги. Из неё буквально текло.

– Пожалуйста, вставь в меня член! – взмолилась пьяная тёща, и она звучала почти искренне.

Быстро избавившись от одежды, Никита встал на колени на пол и несколько раз лизнул сочную вагину. Затем он заснул в неё палец. Тёща застонала. Влага стекала из вагины прямо к дырочке ануса. И тогда Никита переместил свой палец ниже.

– Может, ты хочешь, чтобы я засунул свой палец тебе в жопу? – предположил он.

– Да, пожалуйста, сделай это! – попросила тёща и развела свои аппетитные булочки руками.

Никита стал осторожно проталкивать палец в анус. Петька смотрел на это с вытаращенными глазами. Тёща тихо постанывала.

Палец вошел легко. Обильно смазанный жидкостью из вагины, он заскользил в тугом анусе.

Никита наклонился к вагине, стал лизать клитор и одновременно трахать тёщу пальцем в жопу. Она застонала громче.

– Пожалуйста, растяни мой анус! – взмолилась она.

Никита вставил два пальца. Он двигал ими вначале осторожно, а затем ускорился. Его язык всё ещё ласкал клитор, и тёща вдруг закричала очень громко, затряслась всем телом, схватила Никиту за затылок и вжала в свою вагину.

– Кажется, она кончила, – прокомментировал Петька, который за всем этим наблюдал.

Никита ещё некоторое время полизал. А когда тёща затихла, то поднял голову, вытер рукой подбородок и сказал Петьке:

– Снимай штаны, чего сидишь?

Петька стал послушно раздеваться. Его член уже стоял.

А Никита, продолжая трахать тёщину жопу двумя пальцами, сказал ей строго:

– Что ещё ты хочешь, чтобы мы с тобой сделали, анальная шлюха?

– Пожалуйста, трахните меня в две дырки сразу! – попросила она.

– Ты точно этого хочешь? – уточнил Никита с издевательской ухмылкой.

– Да, очень хочу!

– Так и быть, мерзкая шалава, – сказал он. – Мы трахнем тебя, уговорила. Сейчас я сяду на диван, а ты наденешься на мой член, понятно тебе, сучка?

– Да, спасибо! – обрадовалась Надежда Степановна.

Никита сел на диван. Та перекинула ногу и наделась на его член, который моментально исчез внутри переполненной влагой щёлки.

– Сними уже эту футболку, я хочу видеть твои сиськи, – буркнул Никита недовольно.

– Да, прости, Никитушка! Сейчас.

Тёща сняла футболку через голову. Затем отбросила в сторону и бюстгальтер. Никита схватил грудь обеими руками.

Надежда Степановна начала двигаться на члене. Она поцеловала зятя в губы и тихо застонала. Затем отстранилась и попросила:

– Сожми крепче!

Никита сжал сиськи. Теща застонала громче. А Никита крикнул другу:

– Чё пялишься? В жопу вставляй!

Петька осторожно подошел сзади. Но Надежда Степановна азартно двигалась верхом на своём зяте, и вставить не было никакой возможности.

– Тихо, шалава, остановись! – прикрикнул зять на тёщу. – Мой друг вставит тебе в зад, если ты попросишь.

– Пожалуйста, Петя, вставь свой член мне в зад! – попросила Надежда Степановна, остановив движения.

– Ну... ну... раз вы так просите...

Никита запустил руку к анусу тёщи. Слизь стекала по его члену, слегка выглядывавшему из вагины. Он захватил её пальцами и смазал анус.

– Давай, должно нормально пойти. Тут влажно, – сказал Никита.

Петька молча пристроился сзади. Стал проталкивать голову.

– Ну же, засовывай! – просила тёща и хлопала себя ладонью по попе. – Давай же, трахни мою попку!

– Заткнись, шалава! – прикрикнул Никита. – Не видишь, мой друг и так старается, как может.

А тем временем, кряхтя и подстраиваясь на согнутых коленях, Петьке всё же удалось войти в задницу Надежды Степановны. Он охнул и протолкнул поглубже.

– Пожалуйста, шлёпни меня по попе! – попросила женщина.

Петька ударил. Слабо и неуверенно. Тем временем его член вошел в анус уже до половины.

– Сильнее!

Петька ударил ещё несколько раз. А потом схватил ягодицы руками и стал трахать зад, увеличивая и скорость, и размах.

– Да, давай! Глубже! – закричала тёща. – Быстрее! Да, давай! – она схватила свои половинки руками и растянула их в стороны. А сама стала двигать тазом, насаживаясь вагиной на член Никиты.

Зять снова сжал сиськи. А тёща двигалась, извивалась с двумя членами внутри себя, стонала и просила ещё.

Вскоре она снова заорала и задёргалась, кончая. Она так сильно сжала плечи Никиты, что те посинели. А зять держал свою тёщу за талию, насаживая её вагину на свой член до самых яиц.

– А-а-а, больше не могу, – признался Петька. Он стал долбить зад со скоростью дятла, застонал, задёргался, а затем остановился.

– Пожалуйста, трахай меня дальше! – попросила тёща, едва отойдя от оргазма. – Моя попа ещё не насытилась твоим членом.

– Дальше? – повторил Петька неуверенно, смахивая со лба пот.

– Да, затолкай свою сперму поглубже в мою попу! – умоляла Надежда Степановна. – Ну же! Глубже! Давай!

И Петя толкал. Член теперь двигался легче. Он слегка похудел, сперма обильно смазала анус, да и сама жопа растянулась, стала более просторной.

Тем временем не выдержал Никита. Он застонал и снова схватил сиськи тёщи, сжал их в своих ладонях. Никита закричал, Надежда Степановна – тоже. То ли от боли из-за сильно сжатой груди, то ли от очередного оргазма.

– Да! Сдави их сильнее! – прохрипела она, подпрыгивая на члене всё выше, насаживаясь всё глубже.

Первым сдался Петька. Его член окончательно обмяк и вывалился из ануса.

– Я больше не могу вставить, – пожаловался он. – Извините, но я пойду помою член.

– Пожалуйста, не уходи! Трахай меня дальше! – попросила Надежда Степановна заплетающимся языком и похлопала себя по попе.

– Извините, – повторил Петька и вышел из комнаты. Вскоре из ванной послышался шум воды.

– Слезай, шалава, – приказал Никита и сбросил тёщу с члена.

– Нет, пожалуйста, ещё! – взмолилась она заплетающимся языком.

Но Никита уже кончил, и его член тоже начал обмякать. Поэтому он аккуратно уложил тёщу на диван, на бок. Та так и осталась лежать, лицом к спинке дивана. Посмотрев на её заднюю часть, где из обеих дырочек вытекала сперма, Никита поднял свои штаны с пола и отправился мыться. В коридоре он встретил Петьку, который как раз выходил из ванной.

– Было клёво, – улыбнулся друг, обнажив кривой зуб. – Я впервые трахал кого-то в жопу. Как ты её уговорил?

– Это всё волшебный рассказ, – уклончиво ответил Никита и вошел в ванную.

– Надо же, – пробормотал себе под нос Петька, отправляясь на кухню. – Может, эти рассказы действительно волшебные, раз они так легко могут превратить тёщу в шалаву, которая просит трахать её зад.

Петька уселся за стул и налил себе коньяка. Выпил, поморщился и улыбнулся.

Никита подставил под струю воды член, смывая остатки тёщиних вагинальных соков и собственной спермы.

Надежда Степановна спала на диване: пьяная, голая, наполненная спермой.

Все были довольные, спокойные и удовлетворенные.

Почти все. Только один человек не был спокоен. Танька.