На лекции по конфликтологии царила та особенная тишина, когда все делают вид, что слушают. Преподаватель говорила о компромиссе как способе решения конфликта.

— Хорошо, я сделаю тебе массаж живота, но только после клизмы.

Вспоминала, как пальцы Александра Ивановича касались моего живота. Начал с лёгких круговых движений. Потом надавил на точку слева от пупка, что было так приятно и помогало расслабиться. Повторяющиеся движения пальцев словно играли невероятную мелодию. Он перемещал ладони с лёгкой вибрацией. Мягкие, равномерные круговые движения заставляли напряжение таять.

Тогда я закрывала глаза, чтобы лучше чувствовать.

— У тебя есть запасная ручка? — Лера толкнула меня.

Я вздрогнула, достала из сумки ручку.

— Ты какая-то отрешённая, — заметила Лера.

— Не выспалась, — сказала я между прочим.

— Понимаю. Завтра суббота, может, съездим в торговый центр? Мне нужны джинсы.

— Хорошо, — ответила я, возвращаясь мыслями к тёплым ладоням, которые помнила до сих пор.

На следующей паре, когда мы переходили в другую аудиторию, Никита оказался рядом.

— Оксан, — начал он, переминаясь с ноги на ногу. — Может, сходим в кино? В субботу вечером. Там новый фильм.

Лера, услышавшая это, резко обернулась:

— Она уже обещала мне. У нас планы. Джинсы, знаешь ли, важнее.

Никита приуныл, пробормотал что-то о «другом разе» и отошёл.

— Вечно он, — фыркнула Лера. — Всегда не вовремя.

Я промолчала.

В субботу утром мы поехали в торговый центр. В глубоком и холодном небе застыли редкие облака, осенний воздух был прозрачным и свежим. Ягоды рябины горели алым глянцем.

Лера быстро нашла свои джинсы и, довольная, уселась за столик в фудкорте.

— Давай чай попьём, — предложила она.

Парень за кассой скучно сказал:

— У нас новый чай: имбирь с можжевельником. Попробуете?

Я согласилась, и через минуту передо мной стояла чашка с терпким, пряным настоем. Сделала глоток и замерла.

Имбирь жёг, можжевельник отдавал лёгкой горчинкой, но было в этом вкусе что-то знакомое, почти родное. Как в тот раз, когда руки Александра Ивановича втирали согревающую мазь мне в спину. Я сделала ещё глоток, стараясь запомнить ощущение.

Лера пила чай со смородиной, добавив три ложки сахара.

— Послаще, — сказала она, прихлёбывая. — Не понимаю, как можно пить эту горечь.

— И вообще, Оксан, не налегай ты так на этот чай, — Она подозрительно покосилась на мою чашку. — Ты знаешь, что в больших количествах можжевельник ядовит? Мне Андрюша в четверг свой реферат пересказывал, пока я ему ногти пилила.

Посмотрела на чашку. Потом на Леру.

— Ядовит, говоришь? — переспросила я и сделала ещё один медленный, осознанный глоток с огромным удовольствием.

Лера покачала головой.

— Андрюша вчера опять психанул, — принялась жаловаться она. — Представляешь, я сказала, что хочу в это воскресенье в театр, а он говорит, у него матч по футболу. Я ему говорю: выбирай. Он выбрал футбол.

Я слушала в пол-уха, погружённая в терпкий, жгучий вкус чая. Очередной урок по дрессировке Андрюши закончился полным провалом.

В понедельник утром похолодало. Под несмолкаемый шум ливня ветер срывал с деревьев сухие жёлтые листья.

Пришла в университет за сорок минут до начала лекции. В коридоре ещё было пусто. Сдала куртку в гардероб и уже собиралась идти в аудиторию, когда в дверях появились две преподавательницы. Одну я узнала сразу. Все называли её мадемуазель Элен. Она вела у нас французский на первом курсе. Другая, постарше, в очках — заведующая кафедрой, кажется, литературы.

— Как твоё свидание с этим врачом? — спросила старшая.

У меня пересохло в горле. Сразу поняла, о ком идёт речь. Он тоже имеет право на личную жизнь. Я отступила к стенду с объявлениями, повернулась спиной и сделала вид, что изучаю расписание.

— Мари, это катастрофа! — воскликнула мадемуазель Элен, как будто говорила о конце света. — Пришёл даже без цветов. Думала, наконец-то нормальный мужчина, а он...

Мадемуазель Элен вздохнула.

— Ждала свечи, шампанское, ресторан. А он позвал в какое-то кафе. Заявил, что там тихо, уютно и умеют правильно заваривать чай. А в этом кафе даже вина нет. Спрашиваю: «Александр Иванович, вам нравится моё платье?» А он отвечает: «Да, удобное?». Платье, которое стоит половины моей зарплаты, — удобное! Столько времени перед зеркалом, укладка, макияж...

Она говорила всё громче.

— Я улыбаюсь и говорю: «Александр Иванович, как у вас дела?» А он отвечает: «Хорошо, на понедельник много пациентов». Это худшее свидание в моей жизни!

Она сделала паузу, а затем продолжила ещё громче.

— Думала, может, он стесняется. Спрашиваю его, слегка игриво: «Александр Иванович, а что вы любите?» А он говорит: «Чай». Потом смотрит на меня и предлагает: «Давайте я вам лапши с мясом закажу». Ты представляешь, лапша с мясом, Мари? Я говорю: «Спасибо, я не голодная». А он так спокойно смотрит и говорит: «А почему тогда у вас в животе урчит? Проблемы с желудком?» Я чуть под землю не провалилась.

Бросила взгляд на расписание другой группы на сегодня и с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Мир французских романов разбился о жестокий мир физиологии.

— Еле произнесла: «Давайте не будем об этом. Налейте мне чай, пожалуйста».

Мадемуазель Элен продолжала возмущаться.

— C’est la loose! Ах, Мари. Я ему говорю: «Вы, Александр Иванович, такой спокойный. Наверное, йогой занимаетесь?» А он отвечает: «Нет, японским джиу-джитсу». Я спрашиваю: «А что это?» Говорит: «Борьба». Я: «Как интересно, с кем боритесь?» А он: «Сам с собой». И тут я перестала его понимать окончательно.

Она помолчала, потом сказала с надрывом:

— Мари, это трагедия. У меня слов нет.

Старшая преподавательница, которую она назвала Мари, спокойно заметила:

— Зато будет что вспомнить.

— Не надо таких воспоминаний, — сказала мадемуазель Элен с театральными нотами в голосе. — Лучше бы книгу дома почитала.

Они прошли мимо. Я стояла у стенда, вцепившись взглядом в расписание. Буквы плыли перед глазами. Голоса затихли. В коридоре будто стало светлее.

Я медленно пошла на лекцию. В аудитории загуглила, что такое джиу-джитсу:

Уважение к Сэнсею. Долг ученика перед учителем «выше гор и глубже морей». Указания наставника не оспариваются.

Вечером я смотрела соревнования по японскому джиу-джитсу.

На экране спортсмен в чёрном кимоно плотно прижимал соперника к татами, его предплечье давило на грудь, тело накрывало противника, как тяжёлое, но живое одеяло. Я смотрела, не дыша, и вдруг вспомнила: я тоже лежала на боку, когда он вводил наконечник клизмы. Его рука лежала на моём бедре, удерживая меня на месте, а другая — на животе, и я чувствовала, как весь мир сужается до границ его ладоней. В этом удержании не было боли, только его присутствие, от которого хотелось мгновенно провалиться в его тепло.

122      +10 [1]

студенты, лёгкая эротика, клизма, врач, эротика атмосферы