Конец декабря. Курсовые по валеологии пахли типографской краской и надеждой на скорую свободу. Мы сидели в аудитории, кто-то из одногруппников слегка запинаясь рассказывал про роль темперамента и типы высшей нервной деятельности.

Преподаватель валеологии Волков обычно носил рубашки в клетку. Высокий и слегка полноватый, на его столе периодически лежала какая-нибудь булочка или пончик. Сейчас Волков тонким карандашом делал заметки на листке бумаги.

Лера шепнула, что ей уже надоел шелест курсовых, а хочется поскорее ощутить шуршание подарочной бумаги и тонкий звон ёлочных шаров. Она мечтательно рассуждала о том, что ей подарит Андрюша на Новый год. Никита вслух мечтал о новогодних каникулах, не забывая при этом грызть карандаш. Двое подруг со второго ряда шёпотом спорили о том, какие платья лучше заказать на маркетплейсе.

Работы сдали почти все, кроме меня, Леры и Никиты. На следующий день мы узнали, что преподаватель валеологии заболел и его не будет до середины января. У Леры зазвонил телефон. Она только кивала головой и отвечала «Да» и «хорошо». Было видно, как Лера старается контролировать даже своё дыхание, чтобы не показаться неучтивой.

Потом сказала: «До свидания, Александр Иванович». Меня словно током ударило.

— Оксана. Звонил Александр Иванович. Сказал привезти курсовые ему домой.

— Какой Александр Иванович? Врач, что ли?

— Ну да, Оксана, не тормози. Представь, по телефону сказал, что Волков позвонил ему лично и попросил «подхватить» студентов, чтобы те не разнесли деканат в панике. Надо ещё Никиту найти. Ты никуда не уходи.

Лера нашла его в столовой. Никита схватил курсовую и выбежал из аудитории, где должна была быть лекция по валеологии. Остальные одногруппники ушли домой.

Время работало против нас, и каждая минута промедления грозила проблемами с допуском к сессии. Мы были готовы ехать хоть на другой край города, лишь бы закрыть этот вопрос.

Втроём пошли в гардероб, оделись и вышли на улицу. Шли к остановке, под ногами хрустел снег. Через пять минут приехал автобус. На дорогах — предновогодние пробки. Ехали около двадцати минут. В автобусе сильно пахло бензином, меня начало укачивать. Словно стальным обручем стягивало голову с каждой минутой.

Лера, которая сидела рядом, спросила:

— Ты в порядке?

— Да, голова болит. Укачало немного.

Никита, стоявший рядом, достал телефон:

— Оксана, глянь, какой прикол про котов — он ткнул пальцем в экран, но видео не загрузилось. Связи не было.

Лера окинула его высокомерным взглядом.

— Долго ещё ждать?

Никита опустил взгляд.

— Ну, в транспорте сеть бывает плохо ловит.

Он вздохнул, порылся в рюкзаке и протянул мне пластинку мятной жвачки.

— На, возьми. Бабушка говорит, мята при укачивании — верное средство. Помогает.

Я взяла жвачку только для того, чтобы не обидеть Никиту.

Глаза его расширились, а на лице появилась восторженная улыбка. Никита был похож на щенка, который впервые увидел снег и не знает, что с этим делать.

Наконец мы вышли на улицу. От свежего воздуха мне стало немного легче. Лера говорила, что Александр Иванович вряд ли будет придираться и мы всё быстро сдадим.

Квартира Александра Ивановича встретила нас оглушительным ароматом хвои. В прихожей, вопреки всем ожиданиям, стояла огромная живая ёлка. На её густых ветках висели стеклянные игрушки и настоящие мандарины, привязанные ниточками.

У двери стояла дубовая скамья, а рядом — плетёная корзина для зонтов. Всё было расположено так удобно, что рука сама тянулась поставить сумку именно туда, где ей место. Не было ни одной брошенной в спешке вещи. Если бы такой порядок был в моей комнате, то родители решили, что меня подменили инопланетяне. Интересно, у него есть домработница или он сам наводит чистоту. Мне хотелось думать, что сам.

Александр Иванович предложил снять обувь, повесить куртки в шкаф и пройти в гостиную. На нём была белая футболка с V-образным вырезом и тёмно-синие льняные брюки. Воздух вокруг Александра Ивановича казался наэлектризованным. Короткие рукава обнажали сильные руки, выдавая человека, привыкшего к физическим нагрузкам. Разглядывала его с интересом, который бы следовало скрыть от одногруппников.

Мы прошли в гостиную. На стене висел свиток с каким-то иероглифом. Александр Иванович предложил сесть на стулья. Сам стоял в центре комнаты возле стола. Каждое слово одногруппников отзывалось тупой болью в затылке.

Первым взял работу Никиты. Неспешно переворачивал страницы.

— Никита, три балла, — поднял взгляд и ровно произнёс:

— Это поверхностно.

Никита засиял так, будто получил Нобелевскую премию. Он готов был запрыгать от счастья прямо здесь, но воспитание взяло верх. Из чистой вежливости спросил:

— Вас подождать?

— Нет, нам в другую сторону, — отчеканила Лера.

Никита едва не задел плечом колючие ветки в прихожей. Он молниеносно оделся и вылетел из квартиры.

Александр Иванович взял работу Леры. Медленно листал страницы, под этот шорох бумаги головная боль стала ещё отчётливее. Голос был ледяным, пугающе спокойным:

— Лера, идите сюда.

Он подошёл ближе к столу, включил ноутбук. Минута загрузки. Ритмично постучал пальцами по дереву.

— Первая страница выдачи. Полностью скопировано. Слово в слово. Вы думали, я не замечу? Вы думали, мне всё равно?

Лера всхлипнула. Слёзы катились по лицу.

— О чём вы вообще думали? Нужно переписать работу.

Лера не выдержала. Начала рыдать в голос.

— Лера, вы способны на большее. Надо только немного постараться, — сказал он чуть мягче. Сдадите после праздников уже в университете.

Мне было неловко это произносить, но я спросила: — Мне так жаль. Лера, ты меня подождёшь?

Она обиженно пролепетала сквозь слёзы:

— Слушай, отстань. У тебя всё хорошо, у меня всё плохо. Какое тут «подождать»?

Лера продолжала всхлипывать в прихожей. Я слышала, как она натягивает сапоги и пальто. Дверь захлопнулась.

Александр Иванович стоял возле окна. За стеклом падал снег. Красивые ледяные узоры на стекле сверкали будто в сказке. Смотрела на его спину и чувствовала странное удовольствие от того, что дверь за Лерой захлопнулась.

— Тема моей работы. Репродуктивное женское здоровье — начала я, собравшись с мыслями.

— Замечательная тема.

— Цели и задачи моей курсовой работы...

Он обернулся, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Голова болит?

— Да... укачало в автобусе.

Подошёл ко мне. Забрал курсовую работу. Положил на стол. Руки уверенно легли на нижний край моего свитера, и я невольно приподняла руки, подчиняясь его немому указанию. Стянул свитер и повесил на спинку стула. Негромко произнёс:

— Здесь стало слишком жарко, тебе не кажется?

Взгляд скользнул по моей шее. Он поправил воротник моей водолазки янтарного оттенка, которая была под свитером.

— Ложись на диван, — скомандовал он.

Почувствовала, как остатки моих сомнений испарились, оставляя место упоительному ожиданию. В этой тишине я наконец-то могла не играть роль «одной из многих», а просто быть пациенткой, которую он лечит.

Положил мне под голову небольшую декоративную подушку. Его горячие пальцы уверенным движением легли на мои виски. От этих прикосновений по ногам побежали мурашки. Я слегка подалась вперёд, чтобы сократить дистанцию между нами. Давил довольно сильно, но это было даже приятно. Начал делать точечный массаж. Боль, до этого пульсирующая в голове, стала медленно отступать под ритмичным давлением его рук. Стало чуть легче.

— Хорошо, Оксана. Закрой глаза и постарайся ровно и глубоко дышать.

Я так и сделала. Он продолжил делать точечный массаж головы. Надавливал костяшками пальцев где-то возле основания черепа, потом перешёл к шее, несколько раз надавил ладонями на плечи.

— Мышцы очень напряжённые. Дай мне знать, если будет больно или не очень комфортно. Плавно вдыхай через нос и медленно выдыхай ртом. Чувствуй, как уходит это напряжение.

Разминал плечи плавными круговыми движениями. Напряжение будто лёд медленно таяло под его руками.

Вновь вернулся к голове. Стало значительно легче. Остановился и сказал:

— Сейчас поставлю чайник. Могу предложить чай с имбирём и лемонграссом.

Пока он был на кухне, я рассматривала фотографию на полке. Александр Иванович в синем кимоно с чёрным поясом. Взгляд такой же пронзительный. За спиной услышала его голос.

— Это я на тренировке.

— Александр Иванович, вы давно занимаетесь?

— С шести лет. — Он тепло улыбнулся. Стоял совсем близко, и сейчас я не чувствовала ни внимательности врача, ни строгости преподавателя, а только его человеческое тепло.

— Хватит обо мне. Надо продолжить, чтобы боль или тошнота не вернулись. Ложись на диван.

Снял с меня колготки. Шероховатая ткань шуршала под его ладонями, обнажая мою кожу сантиметром за сантиметром. Он делал мне массаж стоп. Было приятно. От его рук исходило мягкое тепло. Несколько раз он надавил большими пальцами на точки в самом центре стопы, и в этом было что-то успокаивающее. Медленно, мягко и размеренно размял пальцы на ногах. Надавил костяшками пальцев на пятки. Под воздействием этого массажа мои мысли замедлились, превращаясь в лёгкое облако. Мне хотелось, чтобы он трогал меня так, как можно дольше.

Из кухни послышался свист чайника.

— Отлично. Готово. Сейчас вымою руки и заварю чай.

Он вернулся. Принёс табуретку, потом чашку с чаем.

— Спасибо, Александр Иванович.

— Пожалуйста.

— Почему вы не налили чай себе?

— Об этом я даже не подумал.

— Налейте и себе. Мне как-то неудобно.

— Если ты настаиваешь.

Он принёс ещё одну чашку. Мы пили чай. Пар окутывал его лицо мягкой дымкой. Я рассказывала про валеологию, зачёты, Леру, Никиту, подготовку к Новому году. Александр Иванович слушал и не перебивал. Рассказывала про парней и почему расстались.

Александр Иванович сделал глоток чая.

— Знаешь, иногда, чтобы обрести счастье, нужно перестать за ним гоняться. Перестань бороться с судьбой, и она сама принесёт тебя к нужному берегу. Когда я жил в Китае, у меня была девушка. Мы встречались несколько лет.

— Вы любили её?

Он посмотрел куда-то в сторону и шумно выдохнул.

— Наверное, да. Хотел жениться. Её родители были против этого брака. У нас был долгий разговор, она дала понять, что мы больше не можем быть вместе. Тогда я решил вернуться. Теперь я здесь.

Мы молча допили чай. Александр Иванович унёс чашки.

Вернулся в комнату, присел рядом, спросил о самочувствии и, немного помолчав, сказал:

— Оксана, я это редко кому предлагаю. Есть одна процедура, она требует доверия. Очень полезно для женского здоровья и общего самочувствия. Я бы хотел, чтобы ты попыталась расслабиться и довериться мне. Что ты об этом думаешь?

— Да, я очень хотела бы этого с вами, то есть с тобой, — вырвалось у меня.

Он чуть приподнял бровь и спокойным голосом сказал:

— Отлично. Я научился этому, когда жил в Китае.

Мой вопрос споткнулся о его слова.

— А что это?

— Иглоукалывание.

Отказываться было поздно. Александр Иванович достал из шкафа чёрную футболку.

— Уличную одежду сними, бюстгальтер тоже, он мешает правильной циркуляции крови. Ничто не должно мешать. Да, кстати, сходи освободи мочевой пузырь. Туалет в конце прихожей.

Я последовала его совету, вымыла руки и вернулась.

— Надевай футболку и ложись на спину. Я пока принесу иглы.

Он вышел из комнаты. Я разделась, повесила вещи на спинку стула. Надела футболку и легла.

Александр Иванович принёс иглы, вату и антисептик.

— Это твой первый опыт иглоукалывания?

— Да. Знаете, я всегда считала, что это страшно, больно и не приносит особой пользы.

Александр Иванович слегка улыбнулся и покачал головой.

— Не согласен по всем трём пунктам. Три иглы поставим на особые точки на животе. Уверен, это принесёт большую пользу. И ещё пять игл для работы с точками на стопах.

Он начал протирать кожу антисептиком. Лёгкое ощущение прохлады.

Тонкие серебряные иглы входили в стопы и низ живота мягко, почти приятно. Это было похоже на необычный, особенный подарок. Первая игла вошла в нужную точку на животе. Он читал моё тело как открытую книгу, точно зная, под каким градусом металл должен встретиться с кожей. Все иглы одна за другой входили в низ живота с мягкостью шёлка. После этого почувствовала, как они быстрым отточенным движением погружаются в стопы.

После того как поставил иглы, выключил верхний свет. Подошёл к умному будильнику. Коснулся его сенсорной панели, и на потолке загорелась проекция — 20:00. Цифры мягко светились в полумраке.

— Таймер. Через двадцать минут услышим сигнал.

Я посмотрела на потолок. Время текло медленно, но почему-то не пугало.

Пока я лежала, чувствуя, как по телу разливается тепло, Александр Иванович сидел в кресле напротив и внимательно читал мою курсовую работу. Он включил настольную лампу. Взял в руки ручку с красной пастой. Подчеркивал, делал какие-то отметки. Удивительно, как можно одновременно так нежно ставить иглы и так свирепо вычищать мою курсовую работу. Сейчас мне было всё равно, поставит ли он тройку или заставит всё переписать. Оценки сейчас казались чем-то бесконечно далёким и неважным.

Лёгкое приятное покалывание будто небольшой разряд тока пробежало по всему телу. Оно наполнилось лёгкостью, такой глубокой и чистой, какой я не знала прежде.

Через 20 минут Александр Иванович стал вытаскивать из меня иглы, вновь протёр кожу антисептиком. Слегка надавливая, прижимал вату к местам, где недавно были иглы. Будто бы хотел, чтобы на коже оставались не следы укола, а эхо его пальцев. Между прочим сказал:

— Поставил четыре. Для высшего балла здесь не хватает твоих личных выводов.

Улыбнулся. Слегка подмигнул мне. И его улыбка подействовала на меня как глоток чая с имбирём и лемонграссом — обжигающе, пряно и мгновенно бросая в жар.

— Не вставай. Десять минут тишины. Это не просьба, а часть лечения. Закрой глаза.

Накрыл мои ноги лёгким одеялом. Александр Иванович не спрашивал, холодно ли мне, он просто создавал уют. Его рука скользнула по краю дивана, едва задев мою ладонь, лежащую поверх пледа. Одеяло стало метафорой его отношения к миру: дарить тепло и не требовать ничего взамен. Мне совсем не было холодно, но под защитой этой тонкой ткани я позволила себе наконец-то перестать быть сильной и правильной. Я просто лежала и слушала зимнюю тишину за окнами.

— Как голова? Боль прошла?

— Да. Спасибо, Александр Иванович. Вы — легенда.

Он внимательно всматривался в моё лицо и слегка улыбался.

— Пожалуйста, Оксана. Рад, что тебе помогло.

Он унёс антисептик, иголки, вату. Я стала натягивать вещи: бюстгальтер, футболка, колготки, юбка, водолазка, свитер.

Вышла в коридор, окутанный запахом хвои. Перед самым уходом не выдержала и слегка обняла Александра Ивановича на прощание.

Он ответил не сразу, а после короткой звенящей паузы, едва ощутимо прижав меня к своей мягкой хлопковой футболке.

— С Новым годом, Александр Иванович.

Он протянул руку к ёлке, снял один мандарин и вложил его в мою ладонь. Я ощутила вибрацию его голоса кожей.

— С Новым годом, Оксана.

Этот фрукт казался маленьким солнцем, согревающим пальцы, пока я шла к двери под его внимательным, провожающим взглядом. Мандарин я сохранила до Нового года и съела лишь под бой курантов.

—

199      +10 [1]

студенты, врач, медицина, эротика, массаж, иглоукалывание, массаж стоп