КУКОЛКА

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 4. Дефлорация

На следующий день я с утра ушла бродить по городу. Осенний Петербург встретил меня серым, низким небом и влажным ветром, гонявшим по асфальту жёлтые листья. Я шла по аллеям Летнего сада, но не видела ни строгих скульптур, ни оголённых крон. Внутри бушевал ураган, перемалывающий всю мою прежнюю жизнь. Вчерашний вечер стал осью, точкой невозврата. Всё раскололось на «до» и «после».

«До» - это было плоское, как газетный лист, существование в Мухосранске. Школа, подруги, мечты о побеге и Олег… О, Олег! Теперь он казался мне не просто мальчиком, а какой-то жалкой карикатурой на мужчину. Его неумелые, торопливые ласки, его «замок верности» - всё это рассыпалось в прах перед холодной, всепоглощающей реальностью вчерашней ночи. Я понимала: вернись он сейчас, я не смогла бы даже смотреть на него. Для кого же я берегла себя все эти месяцы? Для призрака? Для иллюзии?

«После» - это был новый мир. Резкий, как запах коньяка, яркий, как свет в нашей комнате после полуночи, и невероятно, пугающе манящий. Общага, Лиза и Инна с их шокирующей свободой, и он - Костя. Само его имя отзывалось внизу живота тёплым, тревожным спазмом. Мысль о том, что сегодня всё может повториться, а может, пойти ещё дальше, будоражила меня так, что я остановилась, опершись о холодную чугунную решётку канала, и просто стояла, пытаясь перевести дух. Решение созрело во мне, кристально ясное и бесповоротное.

Вернулась в общагу с твёрдой, почти дерзкой решимостью. В комнате пахло мясом, специями и… чем-то ещё, знакомым и возбуждающим. Застала я Лизу и Костю. Они сидели в халатах на тахте, раскрасневшиеся, с блестящими глазами. Воздух был влажным и тёплым, а покрывало на Лизиной кровати лежало в характерных, бесстыдных складках. Они явно не скучали.

— Вот и Куколка вернулась! Привет! - Костя встретил меня той же, чуть насмешливой интонацией, но в его взгляде я прочла одобрение: - Мартини будешь? Bianco? Суховат для тебя, наверное, но попробуй.

Я плюхнулась в кресло, сбросила куртку, и, не отвечая, залпом выпила поданный мне бокал. Сладковато-горьковатая, холодная жидкость обожгла горло и мгновенно разлилась приятной тяжестью. Костя тут же долил ещё.

— Будешь кушать? У нас шашлык остался, - предложила Лиза, сама доедая кусочек: - Костя привёз, с настоящего мангала, не из столовой.

— Нет, спасибо, - мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. Я отставила бокал и посмотрела прямо на Костю: - Пока не хочется. Я… я тут подумала. И решила.

Я сделала паузу, собираясь с духом. Оба смотрели на меня с интересом.

— Не буду я себя больше беречь. Не для кого. Так что… - я выдохнула: - Костя, я хочу. Чтобы… ну, чтобы всё. Чтобы и туда, и туда. Как вчера. Но… чтобы по-настоящему.

В комнате повисла тишина.

— Опа! - первая выдохнула Лиза, и в её голосе прозвучало неподдельное удивление и даже уважение: - Ну ты даёшь, подруга! Не тянула резину.

— Куколка сегодня везде даёт, я смотрю, - усмехнулся Костя, но в его глазах вспыхнул тот самый, хищный и заинтересованный огонёк, которого я ждала.

— Жаль, Инки нет, - с некоторым сожалением протянула Лиза: - Ей было бы интересно на это посмотреть. Она ценит такие… решительные шаги.

— А где она? - спросила я, всё ещё чувствуя нервную дрожь в коленях.

Лиза переглянулась с Костей. Такое знакомое, понимающее переглядывание.

— Инна сегодня очень занята, - уклончиво сказала Лиза, но Костя её перебил.

— Она работает. Мы потом расскажем про эту работу. Может, и тебе будет интересно. Позже.

В его словах была та же загадочность, что и вчера, но сейчас мне было не до разгадок. Меня затягивало в водоворот «здесь и сейчас».

— Раз такая тема, не будем тянуть, - Костя отставил свой бокал и поднялся. Он был выше и массивнее, чем казался сидящим: - Иди в душ. И к нам.

Мне и самой не хотелось ждать. Я допила остатки мартини, чувствуя, как алкоголь и возбуждение пьянят сильнее любого напитка, и удалилась в душевую. На этот раз я мылась не спеша, почти ритуально. Изучала в потускневшем зеркале своё тело - то самое, которое через несколько минут должно было перестать быть девственным. Страха почти не было. Было жгучее, нездоровое любопытство и азарт.

Вернувшись в халате, я снова присела в кресло. Костя протянул мне свежий бокал.

— Проводим целку! - произнёс он вместо тоста, звонко чокнувшись со мной.

Я выпила, ощущая, как лёгкая слабость растекается по конечностям. Он взял меня за руку - его ладонь была сухой и очень тёплой — и поднял с кресла. Подвёл к Лизиной тахте. Остановился и, не сводя с меня глаз, потянул за узел пояса моего халата. Ткань расстегнулась и грузно соскользнула на пол, обнажив меня целиком. Затем он стянул с себя свой халат одним движением.

Теперь, без спешки и полутьмы, я могла разглядеть его. Его тело действительно было безукоризненным - не культуриста, а скорее пловца или скалолаза: широкие плечи, узкие бёдра, рельефный пресс без излишеств. И его член, уже наполовину возбуждённый, казался монументальным - длинным, толстым, с крупной, выразительной головкой. Вид его не пугал, а завораживал.

Костя лёг на тахту, на спину, и потянул меня к себе. Я прилегла рядом, чувствуя тепло его кожи.

— Ты не присоединишься? - спросил он Лизу, не отрывая взгляда от меня.

— Нет, - та устроилась в кресле поудобнее, поджав под себя ноги: - Такое не каждый день увидишь. Хочу со стороны посмотреть. Жаль, Инка пропускает.

Костя наклонился надо мной. Его тень накрыла меня. Он начал изучать меня медленно, почти по-научному. Его ладони, гладкие и тёплые, легли сначала на мои ключицы, потом скользнули вниз, обняли маленькую, упругую грудь. Большие пальцы провели по соскам, заставив их моментально затвердеть и вытянуться. Я вздрогнула. Его руки поползли ниже, по рёбрам, по плоскому животу, заставив мышцы напрячься. Он обводил контуры моего тела, как бы запоминая его.

Потом он сполз вниз по тахте, и его голова оказалась между моих бёдер. Я зажмурилась, вцепившись пальцами в покрывало. Первое прикосновение его языка было таким же точным и неумолимым, как вчера. Он водил им по внешним губам, потом нащупал бугорок клитора и закружил вокруг него, то едва касаясь, то надавливая увереннее. Он опускался ниже, к самому входу, лаская его кончиком языка, заставляя меня выгибаться и тихо стонать. Я мгновенно вспыхнула, как сухая трава. Дыхание стало рваным, прерывистым. Я чувствовала, как из меня вытекают тёплые, клейкие капли, смешиваясь с его слюной.

Он поднялся, встав на колени между моих ног. Его член, теперь полностью твёрдый и грозный, коснулся моей кожи. Он водил его головкой по моим распухшим, влажным губам, размазывая соки, слегка раздвигая их, дразня самый вход. Одновременно его палец нашёл клитор и начал мягко, ритмично теребить его. Это двойное воздействие сводило с ума.

— Пожалуйста… - вырвалось у меня хриплым шёпотом.

Но он не спешил. Он продолжал свою игру, заставляя меня метаться, поднимать бёдра навстречу, терять последние остатки стыда. Только когда я, опершись на локти и согнув колени, почти оторвала таз от кровати в немом требовании, он услышал меня.

Он положил мои щиколотки себе на плечи, пригнув меня почти пополам. Сверху нависло его лицо - сосредоточенное, с чуть прищуренными глазами. Я видела каждую его ресницу.

— Расслабься, - тихо сказал он. И одним сильным, резким, не оставляющим выбора движением вошёл в меня.

Боль. Острая, жгучая, разрывающая. Короткий, надорванный крик сорвался с моих губ. Слёзы брызнули из глаз. Он проткнул преграду и погрузился глубоко внутрь, заполнив собой всё. Я задохнулась, вцепившись ему в предплечья так, что ногти впились в кожу.

Костя замер. Давая мне привыкнуть, перевести дух, принять этот новый, шокирующий статус своего тела. Через несколько секунд он наклонился и поцеловал меня в губы - грубо, по-мужски. Потом начал двигаться. Сначала медленно, осторожно, выжидающе. Боль понемногу отступала, превращаясь в странное, давящее, непривычное чувство наполненности. А потом… потом пошли другие ощущения. Трение, тепло, нарастающее возбуждение где-то там, в самой глубине, несмотря ни на что.

Я начала отвечать ему. Сначала робкими движениями бёдер, потом смелее. Мои стоны, сначала от боли, стали другими - низкими, горловыми. Я закрыла глаза, отпустила его руки и сама вцепилась в скомканное покрывало, то стуча по нему кулачками, то стискивая складки. Он ускорялся. Его движения становились размашистее, увереннее, глубже. Каждый толчок отзывался во всём моём теле. Мир сузился до этой точки соединения, до его тяжёлого дыхания над ухом, до хлюпающих, неприличных звуков.

И это случилось. Волна, начавшись где-то в самой сердцевине, там, куда он доставал, разлилась горячими судорогами по всему животу, сжала внутренности, вырвалась наружу дрожью в ногах и сдавленным криком. Мой первый *настоящий* оргазм. Не от пальцев, не от языка — от мужчины внутри меня. Я резко выгнулась, пытаясь вжаться в него ещё глубже, затряслась и бессильно рухнула на спину, полностью опустошённая.

Костя замер на мгновение, давая мне надышаться, прочувствовать отголоски. Потом снова начал двигаться, но теперь его ритм изменился - стал порывистым, неровным. Через пару минут он резко вытащил себя из меня, его член, блестящий от нашей смешанной влаги, дернулся в воздухе.

Он аккуратно снял мои ноги с плеч. Я, ещё вся в дрожи, инстинктивно приподнялась на колени на кровати и потянулась к нему губами, желая закончить то, что началось.

Лиза, всё это время молча наблюдавшая, не выдержала. Она подошла, обняла Костю за бёдра сзади и ловко направила его пульсирующий член мне в рот. Её пальцы запутались в моих волосах, помогая, направляя. Мой рот, уже знающий его вкус и форму, принял его жадно. Я сосала, лизала, работала языком у основания, и вместе с ловкими руками Лизы мы довели его до края за считанные секунды.

Он резко подался вперёв, глубоко в горло, и, держа мою голову, начал двигаться сам, короткими, сильными толчками. Его стон, низкий и хриплый, прозвучал над самой моей макушкой. Затем хлынул поток - густой, горячий, обильный. Я торопилась глотать, но не успевала. Часть семени выплеснулась из уголков рта, тёплыми каплями упав мне на колени и на покрывало.

— Осторожно! Не испачкай моё покрывало! - вскрикнула Лиза, и её голос вернул меня в реальность: - Надо всё глотать! Иди быстрее в душ, а то засохнет - потом отстирать нереально!

Я, всё ещё пошатываясь, слезла с кровати и поплелась в душ. Там я включила воду и просто стояла под сильными струями, прислонившись лбом к холодной кафельной плитке. Тело гудело, между ног было непривычно и слегка саднило, во рту стоял его вкус. Я провела рукой по низу живота, пытаясь осознать, что барьер, который я так берегла, исчез. Не было ни сожаления, ни паники. Была странная, оглушённая пустота и чёткое понимание: назад пути нет. И не хочется.

Когда я вернулась, завернувшись в полотенце, Костя уже ушёл. В комнате пахло сексом, алкоголем и шашлыком. На тахте лежало только мятое покрывало, а на спинке кресла висел его халат. Лиза, уже одетая в домашнее, смотрела на меня с новой, оценивающей улыбкой.

— Ну что, Куколка? - произнесла она: - Добро пожаловать в мир взрослых.

Я ничего не ответила. Просто кивнула и села на свою кровать, чувствуя, как по телу растекается глубокая, животная усталость. Пустота внутри понемногу начинала заполняться чем-то другим — тёплым, уверенным и очень, очень опасным. Я была своей. Полностью.

Продолжение следует

Александр Пронин