КУКОЛКА

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 12. Кастинг у Пьера.

Когда я вернулась в общежитие, усталая и все еще переполненная бурей противоречивых чувств, Лиза уже была в постели и листала журнал мод.

— Заходил Костя, - сообщила она, не отрываясь от страниц: - Принёс новости. Приехал его знакомый, Пьер… французский режиссер, продюсер. Костя договорился о тебе. Завтра в шесть вечера он ждет тебя у себя. Номер 121 в гостинице «Санта Мария».

— Уже завтра?! - вырвалось у меня, и сердце упало куда-то в пятки. Я только что пережила тот кошмар с Димой и Юрой, и вот новая неизвестность, еще более пугающая.

— Завтра! - подтвердила Лиза, наконец-то глянув на меня. Увидев мой испуганный вид, она смягчилась: - Не бойся, подруга. Завтра он просто с тобой для начала познакомится и поговорит. Кастинг, это называется. Как на работу собеседование. Ничего страшного.

Но я боялась. Ночь прошла в тревожных полудремах. Я ворочалась, представляя то сурового бородатого старика за камерой, то наглого типа вроде тех, кого только что видела. Утром в институте лекции пролетели мимо меня. Я механически записывала что-то в тетрадь, но в голове крутились только мысли о предстоящей встрече.

Ровно в шесть я стояла у двери номера в гостинице. Это была не роскошный люкс, а обычный, даже немного потертый номерной фонд. Из-за двери доносился негромкий гул мужских голосов и смех. Я тяжело вздохнула, собрала всю волю в кулак и постучала. Дверь открыла женщина. Очень красивая, яркая, лет тридцати. У нее были темные, собранные в небрежный узел волосы, макияж безупречный, дорогой свитер и джинсы сидели на ней как влитые.

— Здравствуйте, я Алина… от Константина… - пролепетала я, чувствуя себя серой мышкой в своем старом пуховике и вылинявших джинсах.

— Да-да, тебя ждут! Заходи! - улыбнулась она теплой, но деловой улыбкой и жестом пригласила войти.

В прихожей, надевая пальто, стояла еще одна девушка - высокая, стройная блондинка с идеальными чертами лица. Мы на миг встретились взглядами и тут же опустили глаза. В её взгляде я прочитала то же самое понимание и смущение: мы обе знали, зачем здесь оказались. Это был тихий, мгновенный обмен опытом тех, кто стоит на одной ступени. Блондинка молча вышла. Я сняла куртку и зашла в номер.

В номере царил творческий беспорядок. На журнальном столике была разложена куча глянцевых журналов. За столом сидел мужчина лет сорока пяти. Невысокий, с лысеющей макушкой, но с живыми, очень внимательными глазами. Лицо у него было приятным, интеллигентным.

— Знакомься, Пьер, режиссер, - представила его женщина: - А меня зовут Габриэль. Я его помощница и переводчик.

Пьер что-то быстро сказал по-французски. Его голос был низким, спокойным. Габриэль тут же перевела:

—  Пьер говорит: «Константин был прав, ты очень мила». Он просит тебя присесть.

Я робко опустилась на краешек кресла. Пьер не сводил с меня глаз, его взгляд был изучающим, но не похабным. Он скорее оценивал, как скульптор глину. Потом он заговорил снова, и Габриэль переводила:

— Он готов завтра снять с тобой кастинг. Это необходимо.

— Кастинг? Это что? - переспросила я.

— Кастинг - это знакомство с камерой, - терпеливо объяснила Габриэль: - Ты ответишь на несколько вопросов. Потом нужно будет раздеться и показать тело перед объективом. Это стандартная процедура. За это тебе заплатят двести долларов… - она сделала небольшую паузу, давая мне осознать сумму: - Если после этого ты согласишься на съемку сценки с режиссером - еще триста. Всего пятьсот.

Пятьсот долларов. У меня перехватило дыхание. На такие деньги можно было прожить несколько месяцев, не думая о каждой копейке. Я даже не успела ничего сказать, как Пьер что-то пробурчал, и Габриэль, достав из сумочки пачку купюр, отсчитала несколько.

— Он говорит, это аванс на транспортные расходы. Пятьдесят. Завтра в час дня, не опаздывай.

Я взяла деньги, ощущая странную тяжесть в руке. Пятьдесят долларов за «транспорт»! На эти деньги я могла бы целый месяц питаться в студенческой столовой. Поблагодарив и попрощавшись, я вышла. У двери в коридоре уже ждала следующая девушка, скромно потупив взгляд.

«Прямо конвейер», - с горьковатой иронией подумала я.

Вечером я засыпала Лизу вопросами.

— У тебя тоже был такой кастинг?

— Был, конечно. Пьер без кастинга никого не берет. Поспрашивает о разном. Можешь врать, можешь правду говорить - ему важно твое поведение в кадре, твои реакции. А потом да, снимет все твои прелести. И трахнет, если захочешь и он захочет. Он это коллекционирует… - Лиза говорила об этом с удивительным спокойствием, как о чем-то рутинном.

—  Меня будут снимать, как он меня… будет трахать? - голос у меня дрогнул.

— Он сам все снимет. Он ставит камеру на треногу, включает, и все. Никого посторонних. Только ты, он и объектив.

— А кто эта Габриэль?

— Она с ним давно. Говорят, училась на филолога, знает языки. Раньше сама снималась, а теперь его правая рука. Ведает всеми делами: переводы, деньги, договоры, макияж для девочек перед съемками, следит за гигиеной и здоровьем. Без её одобрения Пьер ни с кем работать не станет.

Ночь снова была бессонной. Отсидев две первые пары, я сбежала с лекций. Ровно в час я снова стояла у того же номера. Номер теперь был почти стерильно чист, прибран. В центре, напротив кровати, стояла тренога с громоздкой профессиональной видеокамерой. Воздух пахл чистотой и легкой озоной от электроники.

Меня усадили на край кровати. Габриэль заняла место в кресле чуть сбоку от камеры. Пьер встал за объектив, и в его движениях появилась сосредоточенная, спокойная профессиональность. Он щелкнул выключателем, на камере загорелась красная лампочка. Мое сердце заколотилось как бешеное.

Пьер задал первый вопрос через Габриэль.

— Как тебя зовут? Сколько лет? Откуда ты? Чем занимаешься?

Я посмотрела прямо в черный глаз объектива, стараясь говорить четко, хотя голос слегка дрожал.

— Алина. Девятнадцать. Из Петербурга. Учусь в текстильном институте.

Пьер что-то сказал, и Габриэль перевела со смешком:

— Он говорит, ты похожа на куклу Барби. Очень изящная.

Я пожала плечами, пытаясь изобразить уверенность.

Вопросы пошли дальше, становясь все более личными.

— У тебя был секс с мужчинами?

— Был.

— Тебе это нравится?

– Да.

— Сколько партнеров было?

Я на секунду задумалась, мысленно пересчитав: Костя, Андрей… и те двое, что не считались. – Пятеро.

— А первый раз понравился?

— Да, – соврала я, вспомнив неловкость и боль.

— Тебе нравится делать минет?

— Да.

— Ты глотаешь сперму?

Я покраснела, но камера все фиксировала: - Да.

Пьер удовлетворенно кивнул: - А анальный секс?

— Да, - ответила я уже почти автоматически, стыд отступал перед странным азартом исповеди перед неживым объективом.

— Хорошо. Ты знаешь, чем я занимаюсь? Посмотри журналы под подушкой.

Я достала два глянцевых журнала «Private». На разворотах были яркие, откровенные фотографии группового секса, красивых тел, сплетенных в немыслимых позах. Кровь ударила в голову.

— Ты понимаешь, что, возможно, придется делать?

— Да, понимаю.

— Зачем тебе это?

— Мне нужны деньги, - выдохнула я самую чистую правду.

— Хороший ответ, - перевела Габриэль: - Теперь Пьер хочет увидеть твое тело. Разденься, пожалуйста.

Самый сложный момент. Я встала, ощущая, как все взгляды (и бездушный глаз камеры) прикованы ко мне. Сняла джинсы, джемпер. Руки дрожали, когда я расстегивала лифчик и стягивала трусики. Воздух комнаты коснулся обнаженной кожи, заставив покрыться мурашками.

— Покрутись, - последовала команда.

Я медленно повернулась на месте, показывая себя со всех сторон. Чувство стыда начало трансформироваться во что-то иное - в вызов, в демонстрацию.

— Хорошо. Встань на колени на кровать спиной ко мне. Выгни спину, подними попу. Теперь поверни голову и посмотри в камеру.

Я послушно забралась на постель, встала на четвереньки, выгнула спину, чувствуя, как это положение обнажает меня еще больше. Повернула голову. Мое отражение в большом зеркале шкафа показало мне другую Алину - покорную, сексуальную, с горящими щеками. В этот момент последние остатки стыда испарились. Я смотрела в камеру с вызовом.

— Отлично! - Пьер выключил камеру.

— Теперь, Алина, ты сама должна решить. Будешь сниматься с Пьером или нет? – спросила Габриэль.

— Я согласна, - сказала я твердо.

— Хорошо. Тогда сейчас сделаем пробную съемку. Я уйду. Иди в душ, тщательно помойся. На полочке халат. Одевай и возвращайся.

Под струями почти горячей воды я отмывала не только тело, но и пыталась смыть остатки страха. Обернувшись в мягкий белый банный халат, я вернулась в номер. Габриэль исчезла. Пьер показал рукой на кровать и скрылся в ванной.

Я сидела, сжавшись, слушая шум воды. Он вышел через несколько минут, одетый только в темную футболку. Его член, уже полувозбужденный, свободно болтался под тканью, а когда он подошел ближе, чтобы настроить камеру на кровать, я увидела его полностью - средних размеров, аккуратный. Но больше всего меня поразили его ноги, покрытые густыми темными волосами. Он казался таким… животным.

Пьер достал из тумбочки небольшую коробку, открыл ее и с профессиональным видом, словно хирург, надел на правую руку белую резиновую медицинскую перчатку. Затем он встал на колени на пол передо мной. Легким, но уверенным движением левой руки он откинул меня на спину на кровать. Раздвинул полы халата, а затем и мои ноги. Его взгляд стал пристальным, изучающим. Я почувствовала, как смазанный гелем палец в перчатке осторожно, но настойчиво нашел мой анус и начал мягко вводиться, разминая, подготавливая. Было непривычно и немного унизительно. Но затем он наклонился, и его теплый, умелый язык коснулся моей киски.

Пьер был виртуозом. Он не просто лизал, он исследовал, находил точки, о которых я сама не знала. Неприятные ощущения от его пальца в попке растворились в нарастающем вихре наслаждения от его рта. Я застонала, мои бедра сами начали двигаться ему навстречу. Он довел меня до грани, а затем остановился.

Скинув футболку, предъявив мне не менее волосатую грудь, чем его ноги, он лег на спину и потянул меня за волосы к своему члену, который теперь стоял колом. Я забыла про камеру, про всё. Устроилась между его ног, взяла его член в руку, ощутила его пульсацию. Потом провела языком по всей длине, от мошонки до головки, и взяла его в рот, стараясь заглотить как можно глубже. Во мне проснулся азарт. Я вылизывала его яйца, промежность, снова возвращалась к члену, глубоко и влажно засасывая его. Его стоны подстегивали меня.

Это стало для него последней каплей. Он отстранил мою голову, достал из коробки презерватив и ловко натянул его на себя. Затем перевернул меня, встал сзади на колени и, раздвинув мои ноги, одним точным, глубоким движением вошел в меня. Его пальцы впились в мои бедра. Он двигался мощно, ритмично. А потом… его палец, все еще в перчатке и смазанный, снова нашёл мой анус и на этот раз вошёл туда одновременно с движениями члена в киске. Ощущение двойного проникновения было ошеломляющим, запретным, невероятно интенсивным. Через мгновение он выскользнул из влагалища и, не прекращая движений пальцем, тем же плавным, подготовленным движением ввел свой член в мою заднюю дверь. Боль была, но приглушенная гелем и возбуждением, и почти сразу сменилась шквалом новых, незнакомых, захватывающих ощущений. Я кончила, крича в подушку.

Но Пьер только начинал. Он был неутомим и знал свое дело блестяще. Он крутил меня, менял позы, чередовал отверстия, как опытный жонглер. Я потеряла счет времени и оргазмам, которых было еще как минимум три. Наконец, он поставил меня перед собой на колени. Стоя, он снял презерватив, взял мое лицо в руки и направил свой член мне в рот, войдя глубоко в глотку. Я давилась, слезы выступили на глазах, но он держал крепко. Его стон, хриплый и животный, прозвучал прямо над моей головой, и я почувствовала, как горячие, густые струи спермы бьют мне прямо в горло. Он кончал долго и обильно, не отпуская, пока я, сквозь рвотные спазмы, не проглотила все. Впервые в жизни я слышала, чтобы мужчина кричал от оргазма с такой неистовой, почти болезненной силой.

— Хорошо! Молодец! - он выпустил меня, отдышался и произнес эти слова по-русски, видимо, заученные.

Я, шатаясь, поплелась в душ, отмываясь от его спермы, пота и геля. Когда я вышла одетая, в номере уже была Габриэль. Она улыбнулась мне и протянула плотный конверт.

— Вот твой заработок. Пятьсот. В субботу следующая съемка. В двенадцать. Не опаздывай. И с утра поменьше ешь.

— Съемочный день - это надолго? - спросила я, все еще находясь под впечатлением.

— Обычно три-четыре часа. Иногда дольше, если сцена сложная. Относись к этому как к работе. Ты должна выполнять все, что скажет режиссер на площадке. Если все пройдет хорошо, будем работать и дальше… - она протянула мне визитку: - Наш врач. Обследование бесплатное и обязательно перед каждой съемкой. Без справки о здоровье к съемкам не допускаем. Гигиена - то святое.

Выйдя из гостиницы, я зашла в ближайший подъезд, дрожащими руками вскрыла конверт и пересчитала хрустящие купюры. Таких денег я в жизни не держала. Прямо с места я отправилась в «Гостиный двор». Зашла в первый же приличный бутик. Продавщица смерила мой старый пуховик презрительным взглядом, но когда я начала выбирать вещи не глядя на ценники, её тон изменился. Через час у меня в руках были бумажные пакеты с логотипами: узкие темно-синие джинсы «Levi’s», черный обтягивающий джемпер, элегантные полусапожки на каблуке, туфли-лодочки и короткая стильная куртка-пуховик от какой-то модной марки. От пятисот долларов осталась лишь мелочь. Но это была не просто одежда. Это был панцирь, новая кожа. Я чувствовала их вес в руках и понимала - обратного пути нет.

Вернувшись в общагу, я застала там Инну. Мы с Лизой устроили показ мод. Я примеряла обновки под их восхищенные взгляды. Потом мы открыли бутылку дешевого вина, закусили купленными мной фруктами и шоколадом - обмывали мои покупки и мое первое погружение в новый, странный и пугающе прибыльный мир…

Продолжение следует…

Александр Пронин