КУКОЛКА

(по просьбе читателей, разбил рассказ по главам, немного отредактировав)

Глава 23. Женя

Через день Вика уехала домой - её школьные каникулы закончились, и она умчалась на поезде в свой провинциальный городок, увозя в чемодане не только новые наряды, но и полторы тысячи долларов, и совершенно новый взгляд на жизнь. Мы обнялись на перроне, и она шепнула мне на ухо: - Я ещё вернусь. Теперь я знаю, ради чего стоит рваться в Питер!

Я переехала обратно в общежитие. Комната встретила меня знакомым запахом пыли, дешёвого освежителя и чужих сигарет, которые курили в коридоре. Кровать Лизы была пуста — она ещё не вернулась из своего городка, и я временно разместила свои вещи на её половине, чтобы чувствовать себя просторнее.

Продолжалась учёба. И моя разгульная жизнь в общаге — тоже.

Заказчик Андрея пока не подкидывал нам новой работы, но мы не скучали. Мы часто снимали свои собственные сексуальные игры - я, Костя, Инна, Лиза и, конечно, Андрей. Он приносил камеру, мы расставляли свет, и начиналось то, что мы уже не могли остановить. Это было сильнее нас - потребность фиксировать на плёнку каждый стон, каждое проникновение, каждый оргазм. Мы запасали отснятый материал впрок, как белка запасает орехи. Иногда Андрею удавалось продать наши произведения за небольшие деньги - заказчики находились через Томаса, через старые связи Пьера, даже через Артура. Гонорары были уже не те, что за полноценные съёмки, но и этим деньгам мы были рады.

Приехал Пьер. Француз объявился в городе внезапно, как всегда, и я ждала звонка - думала, он пригласит меня на новые съёмки. Но звонка не последовало. Потом я узнала от Андрея, что Пьер уже вовсю работает с новыми девочками, и среди них - моя сестра.

Вика приехала на первые же выходные. Остановилась у Андрея и, по его рекомендации, прошлась по полной программе французского режиссёра. Я не спрашивала её о подробностях - она сама рассказала, когда мы пили чай на кухне общежития, прижавшись друг к другу на узком диванчике.

— Он сказал, что у меня природный талант, - говорила она, помешивая ложечкой сахар: - Сказал, что такие девушки, как я, рождаются раз в десять лет.

— Он всем так говорит, - усмехнулась я: - И мне говорил, и Лизе, и Инне.

— Но я ему верю, - Вика улыбнулась той улыбкой, которую я уже хорошо знала. Улыбкой женщины, которая только что открыла свою силу.

Я не стала её переубеждать.

Зоя съехала из общежития. Это случилось внезапно - в пятницу она ещё ночевала в своей комнате, а в понедельник пришла с огромным чемоданом и сказала, что забирает остатки вещей. Я застала её в коридоре, когда она пыталась утрамбовать в сумку зимние сапоги.

— Ты куда? - спросила я.

Она подняла на меня глаза - и я увидела в них то, чего никогда не ожидала от всегда рассудительной, слегка циничной Зои. Счастье. Обыкновенное, девичье, дурацкое счастье.

— К Фаю, - сказала она просто: - Переезжаю к нему на квартиру.

Я замерла. Фай - тот самый сенегалец, порноактёр с чудовищным членом, который на дне рождения Андрея трахал меня и Лизу так, что мы обе неделю ходили с растянутыми дырочками. Фай, который запал на Зою, когда вшестером справляли день рождения его друга в сауне.

— Ты серьёзно? - выдохнула я.

— Абсолютно, - она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли сомнения: - Мы встретились через неделю после того дня рождения. Я думала - просто перепихон. А потом… потом я поняла, что не могу без него. Он такой нежный, Алина. Ты не представляешь. Такой заботливый. И он меня любит. По-настоящему.

Я смотрела на неё и молчала. Жизнь бывает очень удивительна.

— Я рада за тебя, - сказала я наконец: - Правда.

 Знаю, - она чмокнула меня в щёку: - Приходи в гости. У него огромная квартира. Места много.

Она ушла, и в коридоре общежития стало как-то пусто.

Я вместе с Зоей - уже бывшей соседкой, но оставшейся подругой - записалась в тренажёрный зал. Мы ходили туда два раза в неделю, поддерживали себя и свои тела в тонусе. Зоя теперь тренировалась с утроенным усердием - говорила, что Фай любит, когда у неё упругая попка. Я просто привыкла к нагрузкам, к приятной усталости в мышцах, к тому, как тело становится сильнее и гибче после каждой тренировки.

Самое главное, что в этом зале были большие закрывающиеся кабинки душевых. Не казённые пластиковые закутки, а настоящие кабинки с дверями от пола до потолка, с тёплой водой, с деревянными решётками на полу. После тренировки, когда другие посетители расходились, мы с Зоей могли уединиться в одной кабинке.

Под тёплыми струями мы ласкали друг дружку - почти как тогда, на картошке, почти как в старой жизни, когда мы были просто студентками, а не порноактрисами. Её пальцы скользили по моей мокрой коже, находили самые чувствительные места, и я стонала, прижимаясь лбом к прохладному кафелю. Мои руки отвечали ей тем же - я знала, как довести её до дрожи, знала каждую точку на её теле. Мы кончали почти одновременно, заглушая стоны шумом воды, а потом долго стояли, обнявшись, чувствуя, как струи смывают с нас пот и усталость.

Я и не заметила, как в зале начал появляться ОН.

Сначала я просто ощущала на себе чей-то взгляд. Тренируюсь на тренажёре - чувствую, кто-то смотрит. Иду в бассейн - краем глаза вижу мужскую фигуру. Выхожу из раздевалки - он уже там, якобы разминается. Куда я - туда и он.

Я в бассейн - и он через дорожку, размеренно рассекает воду кролем. Я на беговую дорожку - он на соседней, задаёт тот же темп. Я на тренажёр для ягодиц - и он тут как тут, на соседнем, делает те же упражнения.

Хорошо, что душевые были раздельными - женскими и мужскими. Хотя, глядя на его настойчивость, я уже не была уверена, что это его остановит.

В конце концов, мы познакомились.

Это случилось у фонтанчика с питьевой водой. Я наклонялась, чтобы напиться, и мои мокрые после бассейна волосы упали вперёд, закрывая лицо. А когда я выпрямилась, он стоял рядом.

— Привет, - сказал он: - Я Женя.

— Лена, - ответила я, вытирая губы.

Ему было двадцать семь лет. Он работал в какой-то крупной торговой фирме - позже я узнала, что он занимает там должность руководителя отдела закупок. Спортивный, подтянутый, с широкими плечами и узкими бёдрами. Вежливый, с хорошими манерами, которые не выглядели наигранными. И очень, очень симпатичный.

У него были карие глаза - тёплые, с золотистыми крапинками, и обворожительная улыбка на широкоскулом лице. Чётко очерченные скулы, волевой подбородок, лёгкая небритость. Он был немножко похож на американского актёра, сыгравшего в популярном фильме про солдата-ветерана Рембо - только моложе и без этого безумного взгляда. Та же порода, та же мужская красота.

После тренировки он предложил подвезти меня до общежития.

— Я не кусаюсь, - улыбнулся он, заметив моё колебание: - Просто подвезу. На улице дождь, а у меня машина.

Я согласилась.

Мы вышли на парковку, и я увидела его автомобиль. Это был не просто Мерседес. Это был Мерседес, каких я даже в журналах не видела - чёрный, низкий, агрессивный, с тонированными стёклами и колёсами, которые стоили, наверное, как вся моя общага вместе взятая. Дверь открылась бесшумно, салон пах кожей и дорогим парфюмом, сиденья обнимали тело, как мягкие ладони.

Я таких машин не то что не каталась - я таких машин никогда близко не видела.

Женя включил музыку - тихий джаз, ненавязчивый - и мы поехали. Он оказался увлекательным собеседником. Рассказывал о своей работе, о путешествиях, о том, как недавно вернулся из командировки в Сингапур. Спрашивал меня об учёбе, об институте, о планах на будущее. Ни разу не попытался залезть под юбку, не отпустил ни одного сального намёка.

Договорившись о следующей встрече в тренажёрном зале, мы попрощались. Я вышла из машины и долго стояла у дверей общежития, глядя, как чёрный Мерседес бесшумно растворяется в потоке машин.

Я была впечатлена. Им. И его автомобилем.

Мы стали встречаться. Это были самые странные отношения в моей жизни. Женя дарил мне цветы - не дешёвые гвоздики из ларька, а настоящие букеты в целлофане, с лентами, с доставкой. Приглашал в кино - в дорогие кинотеатры в центре, с удобными креслами и шампанским в антракте. Водил в интересные кафе и клубы - такие, куда мои одногруппницы могли только мечтать попасть.

За мной никогда никто так не ухаживал. Костя был хорош в постели, но цветы дарил только на Восьмое марта, и то с пятого раза. Андрей вообще считал романтику пустой тратой времени. А Женя… Женя смотрел на меня так, будто я была самой желанной женщиной на земле.

Через пару недель конфетно-букетного периода он пригласил меня к себе домой.

— Хочу показать тебе свою квартиру, - сказал он: - Если ты, конечно, не против.

Я была не против. Мне было безумно интересно посмотреть, в каких хоромах живёт владелец такого крутого автомобиля.

Квартира меня ошеломила. Это был не просто ремонт - это был музей технического и дизайнерского прогресса. Белая глянцевая мебель, которая, казалось, парила в воздухе. Светло-серые диваны и кресла из мягчайшей кожи. Ковры с высоким ворсом, утопающие в ногу. Необыкновенные светильники - огромные шары из матового стекла, тонкие металлические нити, капли света на стенах.

Квартира Андрея даже рядом не стояла с этим роскошным интерьером. Про мою общагу я вообще молчала.

Женя включил телевизор - огромный, на полстены, с изогнутым экраном, который делал картинку почти трёхмерной. Усадил меня на диван - белый кожаный, невесомо мягкий. И с хлопком открыл шампанское.

— За знакомство, - улыбнулся он: - Точнее, за продолжение знакомства.

Я улыбнулась в ответ и сделала глоток. Шампанское было лёгким, чуть сладковатым, с пузырьками, которые щекотали нёбо. Я бы предпочла привычное виски - обжигающее, честное, без этой игривой сладости. Но перед моим новым кавалером я старалась быть как можно порядочней. Порядочные девушки пьют шампанское. Порядочные девушки не заглатывают члены до горла в первую же ночь. Порядочные девушки ждут.

Я уже знала, откуда у Жени такая шикарная жизнь. Его отец был одним из руководителей в системе строительства города - большие деньги, большие связи, большие возможности. Да и сам Женя хорошо зарабатывал в своей торговой фирме. Но даже если бы он был простым менеджером с зарплатой в пятьдесят тысяч, он всё равно бы мне нравился. Его состоятельность лишь усиливала его мужское очарование, делала образ более цельным.

Конечно, мне нравился не только кошелёк. Мне нравилось, как он смотрит на меня. Как касается моей руки за столом. Как улыбается, когда я рассказываю какую-нибудь глупость. С ним я чувствовала себя не порнозвездой, не «куколкой», не расходным материалом для съёмок. С ним я чувствовала себя девушкой.

Мы поболтали о том о сём. Выпили ещё по бокалу. Потом ещё.

А потом мы стали целоваться.

Это было с нами не в первый раз - в кино мы уже успели вдоволь нацеловаться, прячась в темноте последних рядов. Но там мы были не одни, там нас окружали чужие люди, и это сдерживало. А здесь мы были только вдвоём, в этой роскошной белой квартире, и Женя пошёл дальше.

Я ощутила, как его ладони скользнули под мой голубой джемпер. Пальцы пробежали по животу, задержались на талии, поднялись выше. Он легко, почти профессионально, отвёл в сторону чашечку бюстгальтера, и подушечки его пальцев коснулись моих сосков.

Горошинки затвердели мгновенно, отозвавшись на прикосновение сладкой, тянущей болью. Я выдохнула, прикрывая глаза. Его пальцы перебирали их — нежно, осторожно, словно боясь повредить. Большим и указательным сжимал, перекатывал, слегка оттягивал.

У меня закружилась голова. Я уже была готова сбросить с себя всю одежду, раздвинуть ноги, взять его член в рот - всё, что угодно, лишь бы не останавливался. Но где-то в глубине сознания теплилась мысль: «Будь сдержаннее. Не раскуси твою извращённую натуру. Порядочные девушки так себя не ведут».

Я передала инициативу партнёру.

Женя, видя, что я не сопротивляюсь, начал постепенно меня раздевать. Его движения были неторопливыми, почти церемониальными. Вот он стянул с меня джемпер - я приподняла руки, помогая. Вот расстегнул лифчик - застёжка щёлкнула, ткань упала, и я осталась обнажённой до пояса. Он отбросил бельё на подушки дивана, и несколько секунд просто смотрел на мою грудь.

— Красивая, - выдохнул он: - Очень красивая.

Я покраснела. Настоящим, искренним румянцем, которого не мог вызвать ни один оргазм.

Его руки скользнули ниже. Расстегнули пуговицу на джинсах, потянули молнию. Металлический звук показался мне оглушительным в тишине комнаты. Он потянул джинсы вниз, и я приподняла бёдра, помогая.

— Женя, может, не надо? - спросила я.

Это было для проформы. Мы оба знали, что «надо». Мы оба знали, что я хочу этого не меньше, чем он.

— Надо, - прошептал он дрожащим голосом: - Не бойся.

Он поцеловал меня в живот. Чуть ниже пупка, в ложбинку, которая вела вниз. Его губы были горячими, и я вздрогнула от этого прикосновения.

Он снял с меня джинсы. Вместе с трусиками - дешёвым хлопком, в котором я ходила на тренировки, думая, что это никого не волнует. Трусики присоединились к бюстгальтеру на подушках дивана.

Женя опустился на колени на пушистый ковёр.

Раздвинул мои ножки - я послушно развела их шире. И принялся вылизывать мою щель.

Он делал это неумело. Совсем не так, как Андрей, который знал каждую складочку, каждую точку. Не так, как Костя, который мог довести до оргазма одним движением языка. Женя вылизывал меня, как заботливый кот вылизывает ранку - старательно, но без понимания, где нажимать, а где просто касаться. Его язык был шершавым, немного хаотичным, он тыкался то в клитор, то во влагалище, то просто водил по половым губам.

Но каждое соприкосновение этого неумелого языка отзывалось во мне сладостным током. Каждый раз, когда его губы касались моего клитора, я вздрагивала. Каждое движение заставляло меня плыть по приятным волнам страсти.

Я так завелась, что, когда он наконец поднялся и начал раздеваться, я забыла обо всех своих намерениях «быть правильной».

Он снял футболку - под ней оказался идеальный пресс, широкие плечи, гладкая кожа без единого прыщика. Остался в одних трусах - модных, чёрных, обтягивающих. Его член уже стоял так, что ткань натянулась до предела, обрисовывая внушительный контур.

Я сидела на диване, абсолютно голая, с разведёнными ногами, с которых всё ещё стекала его слюна. И я забыла, что хотела стараться быть порядочной.

Я сама стащила с него трусы.

Его член выскочил наружу, качнулся, как маятник, и хлопнул меня по щеке. Тёплый, упругий, с головкой, уже влажной от предэякулята. Я провела по нему ладонью - от основания до головки, собирая прозрачную каплю.

Я стала гладить его упругие ягодицы - двумя руками, сжимая, разминая. Запустила ладонь между его ног, поймала пальцами раскачивающиеся яички. Перебирала их, перекатывала, слегка оттягивала вниз.

Его член стоял по стойке смирно, как пульсирующий кровью клинок, мечтающий угодить в ножны.

Я забыла обо всём.

Я сползла с дивана на колени - ковёр был мягким, пушистым, приятно щекотал кожу. Я опустилась перед ним и поймала ртом его раскачивающуюся дубинку.

Сразу вобрала почти всю - насколько позволяло горло. Я уже давно научилась не давиться, расслаблять мышцы, дышать носом. Я нанизывалась на него энергично, ритмично, одной рукой массируя ему ягодицы, а другой придерживая основание члена, чтобы не поперхнуться.

Женя в ответ двигал бёдрами. Поначалу неуверенно, потом смелее. Его руки легли на мои волосы, пальцы запутались в прядях. Он постанывал - низко, гортанно, сдерживаясь и не в силах сдержаться.

Я вошла во вкус. Я делала с его членом всё, чему научилась за эти месяцы. Вводила почти на всю длину в горло, чувствуя, как головка упирается в мягкое нёбо. Потом вынимала и облизывала - от яичек до головки, по спирали, кончиком языка. Крепко сжимала губами головку и водила по ней язычком - быстро-быстро, как кисточкой. Дарила ей самые нежные поцелуи, на которые только была способна.

Через несколько минут Женя подхватил меня под мышки, приподнял и опрокинул на диван. Его тело придавило меня к мягкой коже - горячее, тяжёлое, пахнущее потом и парфюмом. Его член упёрся мне в живот, скользнул ниже, нашёл вход.

Я ощутила толчки. И биение его органа у себя внутри.

Я обвила его ногами, обхватила руками за шею и с силой прижалась к его горячему телу. Я сжимала его так, будто хотела слиться с ним в одно целое. Мои пальцы впились в его спину, ноги скрестились на пояснице.

Я почувствовала, что этим обхватом сдерживаю его движения. Он пытался двигаться, но я держала его мёртвой хваткой. Немного ослабила руки на спине, но ноги убирать не стала. Он задвигался - сначала медленно, потом быстрее.

Мне казалось, что внутри нет ни капли свободного места. Его член с каждым движением всё теснее и теснее упирался в глубину моего влагалища. Я чувствовала, как он касается шейки матки - нежно, но настойчиво.

Я немного ослабила ноги и опустила их со спины Жени. Он тут же подхватил их, запрокинул себе на плечи и продолжил двигаться в том же ритме. Моё влагалище было теперь немного приподнято и расширено - идеальная позиция для глубокого проникновения.

Его член нырял в меня гораздо глубже, чем раньше. Он доставал до самыхх потаённых глубин. И каждый раз, когда он достигал этой точки, я сопровождала проникновение протяжным, хриплым стоном.

Женя понемногу увеличивал скорость. Его бёдра двигались быстрее, толчки становились чаще. Он плотнее прижимался ко мне, сильнее придавливал мои ноги к моей груди. Мои коленки оказались прижаты к моим же грудям, я смотрела на его член, входящий в меня, и видела, как влажно блестит его ствол.

Я была на грани оргазма.

Моё тело начинало сводить блаженной судорогой. Она исходила из глубины моей щёлки - тягучая, горячая, неотвратимая. Я охватила руками его спину и в самый яркий момент своего оргазма вонзилась в неё ногтями.

Я закричала. Громко, не стесняясь, забыв о том, что хотела быть порядочной. Я выгнулась дугой, сжимая его член внутренними мышцами, и чувствовала, как волна удовольствия прокатывается по телу от макушки до пяток.

Мне было хорошо. Мне было легко.

Женя сделал несколько резких, неглубоких движений и обильно кончил внутрь меня. Я чувствовала, как его член пульсирует, выбрасывая струю за струёй, как горячая жидкость заливает мою матку. Он застонал - громко, протяжно, уткнувшись лицом мне в шею - и повалился рядом на диван.

Я, наконец, опустила ноги. Они дрожали, в коленях чувствовалась слабость. Я осталась лежать на спине, раскинув руки, и чувствовала, как внутри меня растекается его сперма. Тёплая, густая, медленно вытекающая наружу.

— Алина, ты супер, - выдохнул Женя. Его грудь тяжело вздымалась: - Где ты такому научилась?

Я замерла. На секунду мне показалось, что он всё понял, всё прочитал по моим стонам, по моим движениям.

— Был один учитель… - сказала я осторожно: - Но мы с ним давно расстались. Давай больше не будем вспоминать о прошлом.

— Хорошо, милая, - он повернулся ко мне, прильнул к моим губам.

Поцелуй был долгим, нежным, благодарным.

В нашу первую ночь Женя был неутомим. Мы уснули только под утро - после того, как он кончил в меня ещё дважды, после того, как я брала его в рот в душе, после того, как он вылизывал меня до нового оргазма на кухонном столе. Я потеряла счёт времени, потеряла счёт своим разрядкам.

Быстро позавтракав - кофе и круассаны из ближайшей пекарни, - мы разбежались. Он на работу, в свой офис в центре. Я в институт.

Договорились созвониться.

В тот же вечер мы снова встретились у него дома. И снова предались любовным утехам. И на следующую ночь. И через день.

Утром после очередной бессонной ночи Женя взял мою руку в свою и сказал:

— Алина, - переезжай ко мне.

Я смотрела на его красивое лицо, на эти карие глаза с золотистыми крапинками, на эту искреннюю, открытую улыбку. Я представляла, как просыпаюсь каждое утро в этой белой роскошной спальне, пью кофе на этой белой роскошной кухне, засыпаю в его объятиях на этих белых роскошных простынях.

И я понимала, что при этом раскладе я больше не смогу принимать участия в наших общежитейских оргиях.

Ни съёмок с Андреем. Ни спонтанных ночей с Костей. Ни двойных проникновений с Артуром. Ни Пьера с его кастингами и французским шармом. Ни тёплых струй душа с Зоей. Ни того особого, пьянящего чувства, когда ты - желанная, нужная, востребованная.

Я была не готова отказаться от этого.

— Милый, - сказала я мягко, поглаживая его пальцы: - Давай не будем форсировать события. Давай пока оставим всё как есть. Узнаем друг друга ближе - и тогда будем решать.

Он хотел что-то возразить, но я продолжила:

— Мне от общаги ближе к институту. Если я перееду сюда, мне придётся вставать на час раньше, тратить кучу времени на дорогу. Ты же не хочешь, чтобы я опаздывала на пары?

Он молчал, слушая.

— Я буду часто к тебе приезжать, - пообещала я: - Очень часто. И оставаться у тебя. А в другие дни буду заниматься с девчонками, готовиться к экзаменам. Сама понимаешь, сессия на носу.

Он вздохнул, но не стал настаивать.

— Хорошо, - сказал он: - Как скажешь.

Я поцеловала его в щёку, пряча улыбку.

Знал бы он, чем мы с девчонками там занимались. Знал бы он, какие «экзамены» мы сдавали…

Продолжение следует…

Александр Пронин