Блестящие

Пролог

Хочу рассказать вам правдивую историю об одном периоде моей работы в музыкальном бизнесе. Это было в начале первого десятилетия нашего столетия — время, когда на эстраде блистали живые легенды, а жизнь за кулисами кипела похлеще, чем на сцене.

Благодаря моему дяде, который достиг весьма высокого поста в музыкальном мире, я получил работу, от которой у любого нормального мужика снесло бы крышу. Я стал директором популярнейшей вокальной группы «Блестящие», которая на тот момент состояла из трёх певиц и невероятных красавиц — Анны, Ксении и Юлии. Фамилии их называть не буду, так как они до сих пор публичные особы и вполне успешны. Но те, кто хоть немного в курсе истории отечественной поп-музыки и состава культового трио «Блестящие», без труда догадаются, о ком идёт речь.

В мои официальные обязанности входило решение всех организационных вопросов: контроль технических райдеров, расселение, встречи и бесконечные проблемы, которые неизбежно сопровождают гастроли в разных городах. Но самой главной, самой восхитительной и, конечно же, неофициальной частью моей миссии была организация досуга певиц. И поверьте, это был самый сладкий кусок пирога в моей работе.

В нашей дружной команде также были Оля — гениальный стилист и костюмер в одном лице, и Саша — звукорежиссёр, обладавший удивительным чутьём на ритм не только в музыке, но и в жизни.

Обычно гастроли в новом городе были рассчитаны на два дня. После утомительного перелёта мы заселялись в гостиницу, бросали вещи по номерам и собирались в ресторане внизу. Ужин почти всегда проходил шумно: кто-то перебирал впечатления от предыдущего города, кто-то спорил о программе, кто-то уже мысленно жил завтрашним концертом. Потом девушки расходились по номерам, приходя в себя после дороги и вчерашнего «досуга», которым закончился концерт в предыдущем городе. Они спали до самого обеда, набираясь сил, а ближе к вечеру гостиничный этаж начинал напоминать маленькую гримёрную фабрику: фены гудели, по коридору тянуло лаком для волос и духами, в дверях мелькали кофры с костюмами. Начиналась тщательная подготовка к концерту: макияж, причёски, примерка сверкающих нарядов, которые Оля мастерски подбирала для каждого выступления.

Перед самым выходом на сцену была ещё одна маленькая, но важная традиция — немного кокаина. Это тоже входило в список моих негласных обязанностей. Белый порошок помогал девушкам три часа бойко скакать по сцене, ослепительно улыбаться и открывать рот под фонограмму, создавая для зрителей иллюзию идеального шоу.

А вот после концерта начиналось самое интересное. Начиналась наша разгрузочная оргия! Это не описка и не фигура речи, а самая настоящая, разгульная и ненасытная групповуха, о которой я, честно говоря, вспоминаю с ностальгией.

Всё началось примерно через полгода моего директорства. К тому времени мы уже неплохо притёрлись друг к другу и на гастролях жили почти как небольшая кочующая семья. После концертов адреналин ещё долго не отпускал: в ушах продолжал гудеть зал, перед глазами мелькали вспышки света, а тело никак не хотело переходить в обычный режим. Поэтому мы нередко собирались в чьём-нибудь номере, открывали бутылку, включали музыку потише и постепенно сбрасывали сценическое напряжение. До поры всё ограничивалось разговорами, выпивкой и шутками. Но в тот судьбоносный вечер привычный сценарий вдруг дал трещину.

По просьбе наших звёздочек к щедрому ассортименту алкоголя я раздобыл несколько косяков отличной анаши. То ли мы перебрали с выпивкой, то ли травка оказалась невероятно забористой, а скорее всего, сработал убийственный коктейль из того и другого, но в какой-то момент наших девочек просто прорвало. Их понесло в такой разнос, что у меня до сих пор дух захватывает, когда я вспоминаю ту ночь.

Я тогда тоже был изрядно обдолбан и, словно ёжик в тумане, мутно осознавал, что происходит нечто запредельное, выходящее за привычные рамки. Помню, стилист Оля, которая всегда была душой компании и активно участвовала в наших попойках, ловко, почти профессионально расстегнула мою ширинку.

Я ощутил, как её прохладные пальчики коснулись разгорячённой кожи, а через мгновение её пухлые губки сомкнулись на головке моего члена, освободившейся от плена ткани. Это было настолько неожиданно и чертовски приятно, что у меня перехватило дыхание. В тот же самый миг я уже отчаянно целовал пухлые, сладкие губы Анны, а мои ладони, повинуясь животному инстинкту, неистово мяли её большую, упругую грудь, отчаянно пытаясь пробраться под чашечки лифчика, чтобы ощутить эту плоть без преград. Голова кружилась, всё плыло перед глазами, как в сюрреалистическом сне, но ощущения были настолько яркими, что сомнений не оставалось — это происходит наяву.

Когда поздним утром я очнулся и с трудом разлепил глаза, передо мной царил дикий хаос. В комнате стоял тяжёлый, густой запах секса и алкоголя. Оглядевшись, я понял — это был не сон. Рядом со мной, в самом центре огромной кровати, сладко обнявшись, совершенно голые, лежали Ксения и Юлия. Их стройные тела сплелись в клубок, создавая невероятно эротичную картину. С другого бока к девушкам прижимался наш звукорежиссёр Саша, тоже в чём мать родила. На кресле, свернувшись калачиком, посапывала обнажённая Оля, а на диване, уткнувшись лицом в подушку и соблазнительно выставив попку кверху, спала Анна. И все, включая меня, были абсолютно голыми. Гостиничный номер больше не благоухал парфюмом — теперь здесь царило густое амбре алкоголя, терпкого женского пота и резкого, доминирующего запаха мужской спермы. Сомнений быть не могло: ночная оргия была не сном, а самой что ни на есть реальностью, причём, судя по состоянию номера и нашим телам, очень бурной.

Я бросил взгляд на часы и моментально протрезвел. До вылета оставалось не больше четырёх часов. За окном уже разгоралось серое гостиничное утро, из коридора доносились глухие хлопки дверей и скрип тележки уборщицы, а у нас в номере царило такое послевкусие ночи, будто здесь прошёл маленький ураган. Нужно было собираться, добираться до аэропорта, проходить регистрацию — и каким-то чудом привести всю компанию в состояние, пригодное для перелёта.

— Так, всем подъём! — заорал я, стараясь разогнать утренний туман в головах своей команды. — У нас ровно час, максимум полтора до выезда! Бегом собираться!

Я начал тормошить всех подряд, бесцеремонно хлопая по голым задницам и плечам, не давая участникам ночного безумства прийти в себя и осмыслить произошедшее.

Девушки, ошарашенно хлопая глазами и смущённо хихикая, заметались по комнате, словно стайка вспугнутых райских птиц, лихорадочно разыскивая по углам свои трусики, лифчики, чулки и платья, второпях напяливая их на себя, путая пуговицы и не попадая в рукава.

В самолёте царило напряжённое молчание. Девушки, ещё не до конца протрезвевшие, старательно изучали облака за иллюминаторами, будто там можно было найти ответы на все неудобные вопросы. Мы с Сашей тоже не рвались начинать разговор. Иногда кто-нибудь ловил чужой взгляд, тут же отводил глаза и едва заметно улыбался. Неловкость висела между нами до самой посадки. Но уже на следующий день, после очередного концерта, когда мы снова собрались в номере, выкурили по косячку и пропустили по паре бокальчиков охлаждённого совиньона, всё повторилось. Только теперь никто не делал вид, что это случайность. Мы устроили оргию абсолютно сознательно, смакуя каждое мгновение и прекрасно понимая, во что превратилась наша новая гастрольная традиция.

Само собой, я от всего происходящего был просто в неописуемом, диком восторге! Оргия с тремя красивейшими девушками страны, настоящими секс-символами, которые сводили с ума миллионы мужиков, — это было за гранью фантастики. Это было восхитительно, запретно и безумно сладко!

За полгода наши вакханалии становились всё более гармоничными, изощрёнными и изобретательными. Мастерство и опыт оттачивались с каждым разом. К счастью, все участники были людьми свободными, без тяготящих отношений, поэтому никакими моральными терзаниями по поводу наших ночных игр мы себя особенно не мучили.

Оргии происходили только на гастролях. Дома, в Москве, каждый жил своей жизнью, погружаясь в работу и быт. Кто и с кем, и что у кого происходит вне гастрольной жизни, я старался не вникать — себе дороже. У меня и своих забот хватало, как и девушек для интимных встреч. Но на гастролях... На гастролях начинался наш собственный, тайный карнавал.

Глава 1. Разминка

Итак, очередной город, очередная гостиница. Всё было привычно до автоматизма: одинаково пахнущий холл, ковровые дорожки в коридорах, карточки-ключи, чемоданы у дверей и усталые улыбки персонала, который ещё не подозревал, какая компания поселилась на этаже. Мы шумно поужинали в ресторане при отеле и наконец разошлись по номерам. Певицы отправились спать, готовясь к завтрашнему выступлению, а нам с Сашей было явно не до сна. После перелёта в теле ещё оставалась приятная дорожная усталость, но поверх неё уже росло знакомое предвкушение. Нас ждала куда более увлекательная программа — закрытая вечеринка с нашей обворожительной стилисткой Олей.

Саша пришёл ко мне в номер первым. На нём были потёртые обтягивающие джинсы и чёрная майка с логотипом Deep Purple. Этим прикидом он словно подчёркивал: да, я работаю с попсой, но душа у меня лежит к настоящему року. Саша был лет на десять младше меня, где-то около тридцати. Как и многие творческие ребята, он обладал своим особым шармом: длинные тёмные волосы чуть ниже плеч, аккуратные усики, слегка горбатый, но мужественный нос и пронзительный карий взгляд. Он был гораздо стройнее и жилистее меня — человека, который за последние годы на гастрольных харчах изрядно располнел и обзавёлся солидным брюшком.

Мы устроились в креслах у небольшого гостиничного столика, разлили по пятьдесят грамм хорошего коньячку и неторопливо выпили. За окном мерцали огни незнакомого города, кондиционер тихо гудел под потолком, а из ванной всё ещё тянуло свежим паром после душа. Настроение быстро улучшалось. Мы почти не разговаривали, оба знали, чего ждём. И когда в дверь раздался тихий, но отчётливый стук, мы одновременно переглянулись. В груди приятно ёкнуло: разминка начиналась.

Когда она вошла, мы с Сашей, не сговариваясь, замерли, залюбовавшись гостьей. Оле было уже под тридцать, хотя выглядела она заметно моложе своих лет: свежая, стройная, с гладкой кожей. Но в глубине её огромных, изумрудно-зелёных глаз читалась зрелая, уверенная женственность, которая не могла не завораживать. Её стройность была особенно изящной, почти хрупкой, но в этой внешней хрупкости чувствовалась стальная пружина страсти. Ангельское лицо с пухлыми, словно слегка припухшими от долгого поцелуя губами манило и дразнило. Короткая, почти мальчишеская стрижка тёмно-каштановых волос открывала изящную шею и маленькое ушко, а взгляд сам собой скользил дальше, к линии ключиц и декольте.

Уже несколько месяцев у нас вошло в традицию: в день прилёта на гастроли, пока наше звёздное трио видит десятые сны, мы устраивали небольшой разогрев. Поэтому наш секс втроём я про себя называл не иначе как «разминкой перед марафоном». И сегодняшний вечер не был исключением.

На Оле был короткий белый махровый халатик, слишком нарядный для обычного гостиничного вечера и слишком короткий, чтобы мы всерьёз поверили в его невинность. Он едва прикрывал её стройные точёные ноги и при каждом движении чуть расходился на бёдрах. От неё пахло душем, лёгкими духами и чем-то едва уловимо сладким. Оля уселась на диван прямо между нами, закинув ногу на ногу, и на секунду задержала на каждом из нас внимательный, насмешливый взгляд. Медлить не хотелось. Я положил руку ей на плечо и начал мягко разминать напряжённые после дороги мышцы, потом провёл пальцами по щеке и запустил их в короткие пряди волос. Оля прикрыла глаза и издала тихий удовлетворённый вздох. Я целовал те места, которых только что касались пальцы: висок, шею, плечо. Она вздрагивала от каждого прикосновения, а Саша рядом молчал, но по его взгляду было ясно, что спокойствия ему остаётся всё меньше.

Моя рука, действуя нагло, но нежно, скользнула в отворот халатика. Как обычно и предполагалось, под ним не оказалось ничего, кроме её горячего, желанного тела. Мои ладони накрыли небольшие, но упругие груди, и я сразу же ощутил, как под пальцами набухают и твердеют соски. Я начал слегка сжимать их, перекатывая между пальцами — лёгкое доминирование никогда не мешает хорошему разврату, только подогревает страсть. Саша сидел в нескольких сантиметрах от неё и, пока не вмешиваясь, с горящим взглядом наблюдал за нашей прелюдией. Его дыхание становилось всё тяжелее. Оля, словно почувствовав его взгляд, не открывая глаз, положила ладонь ему на руку и слегка сжала её, приглашая присоединиться. Это был безмолвный сигнал, который Саша понял мгновенно. Его ладонь скользнула под короткий подол халата и поползла вверх по внутренней стороне бедра.

От его прикосновения Оля рефлекторно подалась бёдрами вперёд, чуть раздвигая ноги, открывая доступ к самому сокровенному. Саша мгновенно понял приглашение. Его ладонь скользнула выше по внутренней стороне бедра, а пальцы нашли горячую, уже влажную промежность. Оля выгнулась навстречу и начала двигаться в такт его руке. Я чувствовал, как волна возбуждения накрывает её с головой, приближая к первому оргазму — лишь одному из многих, которые ей предстояло испытать сегодня ночью.

Оргазм накрыл Олю быстро, заставив её вздрогнуть всем телом. Она резко сжала бёдра, зажимая руку Саши, и затрепетала, словно сквозь неё пропустили разряд тока — часто-часто, ритмично. Я прекратил ласкать грудь и лишь придерживал её за плечи, чувствуя, как под моими руками ходит ходуном её тело. Несколько долгих секунд она приходила в себя, тяжело дыша.

Наконец, переведя дыхание, Оля открыла глаза и медленно посмотрела сначала на меня, потом на Сашу. В её взгляде уже не осталось прежней ленивой расслабленности: там появился азарт, знакомый нам по предыдущим ночам. Она будто проверяла, готовы ли мы двигаться дальше, хотя ответ и без слов читался на наших лицах. Оля улыбнулась уголком рта, положила ладонь Саше на ширинку и неторопливо провела ею по натянувшейся ткани. Саша шумно выдохнул. В комнате снова стало очень тихо, так что мы слышали собственное дыхание и шорох одежды.

Мы синхронно поднялись с дивана и, не сговариваясь, быстро и жадно скинули с себя остатки одежды. Полностью обнажённые, возбуждённые до предела, мы переместились на широченную кровать, застеленную прохладным бельём.

Выделывая немыслимые кульбиты, переплетаясь руками и ногами, не переставая гладить друг друга везде, куда только могли дотянуться, мы повалились на мягкое покрывало. Оля оказалась между нами, лёжа на боку, что позволяло ей тереться своей упругой попкой о пах Саши, одновременно подставляя своё раскрасневшееся личико и небольшие, но такие соблазнительные грудки мне.

Оля завела руку за спину, вцепившись пальчиками Саше в ягодицы и с силой придавливая его к себе, чтобы как можно плотнее ощущать его твёрдый, горячий ствол у себя между ягодиц. Я жадно целовал её в притягательный, чуть припухший ротик, одновременно поглаживая её груди, чувствуя, как подушечки пальцев скользят по натянувшимся соскам, а губы Саши в это время прокладывают дорожку из поцелуев по её нежной шее и плечам.

Оля, насладившись ролью бутерброда, перевернулась на спину и раскинула руки и ноги. Белое гостиничное бельё резко подчёркивало её загорелую кожу, и от этой картины действительно пересыхало во рту. Мы с Сашей почти одновременно наклонились к ней, покрывая поцелуями лицо, шею, ключицы. Наши руки двигались по её телу уже без прежней суеты, будто мы невольно подстроились друг под друга: один задерживался там, где второй только что был, и Оля отвечала на каждое прикосновение движением, вздохом или едва заметной улыбкой. За закрытыми шторами шумел незнакомый ночной город, а для нас мир сузился до этой кровати, прохладных простыней и трёх тел, давно забывших о времени.

Оля, дразня нас, играя в недотрогу, намеренно держала стройные ножки плотно сведёнными, не позволяя нашим жадным пальцам добраться до её уже сочащейся влагой щёлочки. Это раззадорило меня ещё больше. Я настойчиво, но мягко, всё же просунул ладонь между её бёдер и сжал там, накрыв ладонью всю промежность. Оля охнула, вздрогнула, её тело выгнулось дугой, и она вновь затрепетала в конвульсиях второго, ещё более сильного оргазма, извиваясь под моей рукой.

Я продолжал ритмично массировать её мокрую, горячую киску, а она самозабвенно целовалась с Сашей. Их языки сплелись в страстном танце. Но вскоре ей стало мало, она отстранилась от него и всем корпусом повернулась ко мне, требуя моих губ. Целуя её, я слегка прикусывал её пухлые губы, одновременно возвращаясь к ласкам её сосков.

Терпение лопнуло. Я налёг на её стройное тело сверху и, удобно устроившись между её послушно раздвинутых ног, начал водить головкой своего ноющего, готового взорваться члена по её влажным, скользким половым губкам. Я чувствовал, как обильная смазка покрывает мою головку, заставляя Олю вздрагивать и постанывать при каждом соприкосновении. Я взял её за бёдра и плотно прижался, вжимая член в самую сердцевину. Медленно, сводя её с ума, я двигал бёдрами, тёрся головкой о её клитор, спускаясь ниже, к самому входу, касался яичками чувствительной зоны, и девушка вздрагивала, пока не кончила в очередной раз, даже не успев толком отойти от предыдущего приступа.

Не давая ей опомниться, я снова направил головку ко входу в её лоно, но входил лишь самую малость, только чтобы раздвинуть края и снова отступить, дразня. В этот момент Саша, оценив ситуацию, сменил позицию и подставил свой напряжённый член прямо к её губам. Оля, не открывая глаз, хищно приоткрыла рот и сразу, без всяких прелюдий, глубоко обхватила губами головку Сашиного члена. И одновременно, словно по команде, она подалась бёдрами на меня, насаживаясь на мой ствол. Я вошёл в неё легко и глубоко, а её тело сразу отозвалось на движение новой волной наслаждения. Через несколько секунд её снова накрыл сильный оргазм. Я никогда в жизни не встречал женщин с такой потрясающей, быстрой отзывчивостью, как наша Оля.

Оля на мгновение замерла, пережидая пик наслаждения, а когда я начал медленно и плавно двигаться внутри неё, она расслабилась и, закрыв глаза от удовольствия, снова глубоко приняла Сашу. Глубокий минет был её коронным номером. Она умела и любила это делать, на несколько секунд задерживая дыхание, принимая член почти целиком и одновременно ловко работая языком у основания.

Было упоительно хорошо, но внутренний голос подсказывал, что пора менять комбинацию. Я слегка коснулся Оли за локоть. Она подняла на меня глаза, задержала взгляд всего на секунду и всё поняла без слов. На губах мелькнула знакомая лукавая улыбка, после чего она сама отстранилась от Саши, уже угадывая, что будет дальше.

Оля медленно, словно неохотно расставаясь со мной, соскользнула с моего члена и тут же, с горящим предвкушением в глазах, оседлала Сашу. Направив его рукой, она с громким, протяжным стоном опустилась на него и сразу начала двигаться.

Я встал на кровати на колени, оказавшись прямо перед её лицом. Оля, стараясь не сбивать ритм движений, потянулась ко мне и обхватила губами головку. Её ладони крепко легли мне на ягодицы, притягивая ближе. Я сверху видел, как она продолжает ласкать меня, одновременно двигаясь на Саше. Совмещать одно с другим было непросто, дыхание сбивалось, но Оля явно не собиралась останавливаться.

Мой член горел огнём, и мне приходилось сознательно замедлять дыхание, чтобы не закончить всё слишком быстро. Комната к этому моменту стала душной, простыня сбилась под нами, на прикроватной тумбочке остались недопитые бокалы, к которым никто уже не притрагивался. Я перевёл дух и решил добавить нашей разминке ещё одну привычную для нас комбинацию. Пристроившись сзади, я аккуратно приподнял Олю за бёдра, оставляя ей достаточно свободы для движения. В руке уже был заранее приготовленный тюбик лубриканта. Я не торопился. Оля вздрогнула от первого прикосновения, оглянулась через плечо и сама чуть подалась назад, ясно показывая, что хочет продолжения. Я постепенно усиливал давление, следя за её реакцией, пока она полностью не расслабилась. Только после этого продолжил. На мгновение Оля замерла, привыкая к новым ощущениям, потом снова подалась мне навстречу, одновременно продолжая двигаться с Сашей. Через несколько секунд наши движения поймали общий ритм, и дальше уже никому не требовались ни слова, ни подсказки.

Оля замычала сквозь стиснутые зубы. Её внутренние мышцы сжались вокруг нас с невероятной силой, а волны оргазма пробегали по телу, позволяя нам ощущать каждую пульсацию её наслаждения. Оля, полностью обессиленная после очередного оргазма, упала грудью на Сашу, тяжело дыша. Через несколько секунд она сама потянулась к его губам и слилась с ним в жарком, влажном поцелуе, давая понять, что останавливаться пока не собирается.

Теперь они оба снизу были несколько стеснены в движениях, зато мне сверху досталось больше свободы. Я менял темп, а Оля подхватывала его, приподнимаясь на Саше и затем снова подаваясь назад мне навстречу. Очень скоро мы втроём начали двигаться почти синхронно.

Оля соскользнула с Сашиного члена. Я придержал её за бёдра и на мгновение замер. Она сама подалась назад, прижавшись ко мне ягодицами, и я продолжил двигаться уже медленнее, стараясь не приблизить развязку слишком быстро.

Саша, не теряясь, придвинулся к ней, и Оля сразу поняла его намерение. Она сама потянулась к нему и продолжила ласкать его губами и рукой.

Я крепко держал Олю за бёдра, помогая ей сохранять ритм. Когда она, увлёкшись Сашей, немного подавалась вперёд, я мягко возвращал её назад, а она сама двигалась мне навстречу. Чувствуя приближение развязки, Саша положил ладонь ей на затылок. Оля сразу поняла его и сама подалась ближе. Через несколько секунд он достиг пика, а она продолжала ласкать его, не сбиваясь с выбранного ритма, проглатывая поток его спермы.

Я продолжал двигаться, чувствуя, как напряжение стремительно нарастает. Оля хрипло, с надрывом дышала, её пальцы судорожно вцепились в покрывало, ногти цеплялись за ткань и комкали её под ладонями. Мой член уверенно, с влажным чавкающим звуком входил и выходил из её попки, чувствуя себя там полноправным хозяином.

И вот настигло и меня. Всё напряжение разом прорвалось наружу горячей, мощной волной. Я чувствовал, как мышцы Оли сжимаются вокруг меня, усиливая каждую новую волну разрядки, пока напряжение окончательно не отпустило.

Без сил я рухнул на хрупкое, дрожащее тело девушки, всё ещё ощущая лёгкую пульсацию своего члена и то, как последние капли стекают с головки куда-то вглубь. Мы лежали так, тяжело дыша, втроём, в липком поту и смеси наших соков.

Вскоре Оля, собрав остатки сил, осторожно высвободилась, нашла на полу свой халатик и накинула его на плечи. В дверях она обернулась, посмотрела на нас совершенно довольным взглядом и, чмокнув каждого на прощание, тихо выскользнула в коридор. Дверь за ней мягко закрылась, и в номере неожиданно стало почти слишком спокойно. Мы с Сашей несколько секунд просто сидели молча, слушая гул кондиционера и приходя в себя, а потом налили ещё по пятьдесят грамм коньяку, чокнулись и выпили. Без тостов. Тут слова были лишними. После этого Саша ушёл к себе, а я растянулся поперёк кровати, совершенно выжатый, но довольный. За окном всё ещё горели огни чужого города, а мне уже казалось, что гастроли начались как надо. Разминка удалась на славу. Но завтра нас ждал настоящий секс-марафон.

Глава 2. Разогрев

Начало концерта я, конечно же, не пропустил. Это была не просто формальность, а обязательная часть моей работы: убедиться, что техника не подведёт, местные организаторы ничего не перепутают, а шоу стартует без задержек. За кулисами пахло разогретыми прожекторами, лаком для волос и сценическим дымом; в гарнитуре то и дело трещали короткие команды техников. Ровно в назначенное время зал погас, ударили первые аккорды, и многотысячная публика взорвалась аплодисментами. Звук, свет, слаженная работа команды — всё шло как по нотам. Я постоял сбоку от сцены, наблюдая за залом и за тем, как тысячи лиц одновременно поворачиваются вслед за каждым движением трёх девушек.

На сцене три ослепительные красавицы были не просто неотразимы — они были безупречны. Свет цеплялся за блёстки на костюмах, волосы вспыхивали золотом и серебром, а движения были настолько синхронными, будто девушек связывала невидимая нить. Белый порошок, занюханный перед самым выходом, делал своё дело: в глазах у них горел знакомый блеск, усталость словно отступила, и три часа они держали бешеный темп, улыбаясь во все тридцать два зуба и безошибочно попадая в рисунок фонограммы. В этой отточенности всё равно оставалось что-то живое, почти электрическое, та самая сценическая магия, за которую их обожала вся страна.

Убедившись, что концерт идёт как по маслу и моё присутствие больше не требуется, я покинул площадку с чувством выполненного долга и вполне конкретным предвкушением. На улице было прохладнее, чем в душном концертном зале; после грохота колонок ночной город казался почти оглушительно тихим. В отеле меня ждала не менее важная миссия — подготовить плацдарм для нашей послеконцертной вакханалии. Я всегда бронировал себе самый большой номер, люкс с просторной гостиной, широким диваном и огромной кроватью. Не из-за мании величия. Просто этот номер давно был не столько моим, сколько штаб-квартирой всей нашей разгорячённой компании после официальной части.

***

Ровно через три часа, когда отзвучали последние аккорды и коридоры гостиницы уже успели притихнуть, вся наша команда собралась у меня. Анна, Ксения и Юля смыли яркий сценический грим и пришли после душа в лёгких шёлковых кимоно. И, как ни странно, мне они нравились такими даже больше. Без слоя тонального крема, накладных ресниц и сценического блеска лица казались живее, мягче, ближе. Волосы ещё были чуть влажными у висков, кожа после душа розовела, а от девушек пахло дорогим мылом, шампунем и чистотой. После ослепительного сценического образа эта домашняя естественность действовала куда сильнее любой тщательно продуманной сексуальности.

Оля, в отличие от певиц, слегка подкрасилась: тонкий слой туши, немного блеска на губах, и без того выразительные глаза стали ещё загадочнее. На ней было чёрное трикотажное платье до колен, сидевшее на фигуре как влитое и подчёркивавшее каждый изгиб. Завершали образ туфли на высоких каблуках. Стилист — она и на марафоне стилист: даже прекрасно понимая, чем закончится вечер, Оля считала своим долгом появиться безупречно. Мы с Сашей выглядели куда проще: джинсы, расстёгнутые рубашки, расслабленный вид. Наша негласная форма для мероприятий, которых никогда не было в официальном гастрольном графике.

На огромном столе, который я предусмотрительно сдвинул к стене, красовалось изобилие: вазы с сочными фруктами (виноград, персики, клубника), изысканные закуски от шеф-повара ресторана, тарелки с чёрной и красной икрой, тонко нарезанная ветчина и сыры. И, конечно, бар — настоящий рай для алкогольного гурмана. У каждого из нас были свои предпочтения. Оля и Ксения неизменно выбирали сухое шампанское или лёгкое просекко. Юля отдавала предпочтение благородному Мартини с оливкой. Я, как ценитель, наливал себе выдержанный ром. Саша, верный своим рок-н-ролльным привычкам, предпочитал односолодовый виски. А вот Анна, к всеобщему удивлению, но уже ставшему традицией, налегала на ледяную водку, закусывая её ложками чёрной икры.

На журнальном столике рядом с диваном стояла небольшая баночка с кокаином и лежали несколько самокруток с отборной анашой. Эту часть гастрольного быта я ненавидел больше всего. Перевозить подобное через аэропорты было безумием, поэтому в каждом новом городе приходилось искать местные связи. Со временем у меня появилась целая записная книжка странных знакомых, которых я никогда не приглашал бы домой на чай, но чьи номера оказывались бесценными в нужный вечер.

Мы не играли в галантных кавалеров и благородных дам — каждый наливал себе сам, кто сколько хотел. Под негромкую музыку, лёгкий смех и обсуждение прошедшего концерта мы пили, нюхали дорожки и затягивались косяками. Я лично не курил — марихуана меня не бодрила, а, наоборот, клонила в сон, делая вялым и сонным. А когда тебе предстоит трахать самых желанных женщин страны, да ещё в групповой вакханалии, хотелось быть собранным, с твёрдым взглядом и, что немаловажно, с таким же твёрдым членом. Поэтому я ограничивался парой дорожек кокаина — он давал мне энергию, ясность мысли и ту самую неутомимую эрекцию, которая нужна для многочасового марафона.

Разговор постепенно становился громче и откровеннее. Саша всё чаще откидывался на спинку дивана с довольной улыбкой, девушки перебивали друг друга, вспоминая смешные моменты концерта, а Оля время от времени ловила мой взгляд и едва заметно усмехалась. Напряжение рабочего дня растворялось. В какой-то момент всем уже стало ясно, что вечер подошёл к той самой границе, за которой разговоры заканчиваются и начинается наша настоящая послеконцертная программа.

— Ну что, девчонки, покажем мальчикам нашу красоту? — задорно произнесла Анна, самая бойкая и бесшабашная из всего трио. Она резво вскочила с кресла и, не тратя время на кокетство, одним движением стащила с себя шёлковое кимоно. Оно упало к её ногам, обнажив тело, от которого у меня перехватило дыхание. Ксения и Юля, переглянувшись с хитрой улыбкой, последовали её примеру, сбросив свои лёгкие халатики на пол. Три обнажённые певицы, три эталона женской красоты, предстали перед нашими с Сашей жадными взглядами. Оля, чуть помедлив, тоже принялась раздеваться, но её элегантное платье и туфли на шпильках требовали больше времени и изящества.

Я, судорожно сглотнув загустевшую слюну, не мог оторвать глаз от этой картины. Голая и грациозная красота девушек, освещённая мягким светом гостиничных ламп, была подобна полотну эпохи Возрождения, только живая, дышащая и бесконечно эротичная.

Анна была, без сомнения, самой аппетитной и броской. В её фигуре чувствовалась порода: очень женственная, с округлыми, широкими бёдрами при удивительно тонкой талии. Но главным её богатством, конечно, была грудь. Её знаменитые, внушительные сиськи не менее пятого размера с крупными, тёмными, идеально круглыми ареолами, казалось, жили своей собственной жизнью. Они мягко колыхались при каждом её движении, притягивая взгляд, как магнитом. Именно эта грудь была её фирменным знаком, объектом вожделения миллионов мужчин от Владивостока до Калининграда. У бывшей фигуристки тело не было спортивно-поджарым, оно было женственным, классической формы «песочные часы», созданной для того, чтобы её обнимали и ласкали.

И при всём при этом лицо у неё было удивительно милое, почти кукольное. Круглое, с очаровательными ямочками на щеках, которые становились особенно заметны, когда Анна улыбалась своей открытой, задорной улыбкой. Большие, светлые, чуть наивные глаза создавали образ доброй, простой девчонки с соседнего двора. Этот контраст между соблазнительной, взрослой, пышущей сексом фигурой и невинным, девичьим лицом сводил с ума похлеще любой откровенной порнографии.

Юля, стоящая рядом с пышнотелой Анной, представляла собой совершенную противоположность. Высокая, стройная, с фигурой, которая говорила о часах, проведённых в фитнес-зале. Её тело было подтянутым, рельефным, но без излишней мускулистости — идеальные женственные формы, которые дают регулярные тренировки. Грудь у неё была небольшая, чуть меньше второго размера, но ладная, аккуратная, с тугими, всегда готовыми к ласке сосками. В сочетании с её общей стройностью это создавало настоящие модельные пропорции.

Её лицо было эталонным. Длинные, до плеч, платиновые волосы обрамляли овальное личико с высокими, благородными скулами. Большие выразительные глаза невероятного зелёного цвета смотрели на мир с лёгкой загадкой. Губы — аккуратной формы, но довольно пухлые, чувственные. Тонкий носик с изящными линиями завершал образ аристократичной красавицы, сошедшей с обложки глянцевого журнала.

Ксения ничуть не уступала своим партнёршам. В ней чувствовались энергия и задор. Стройная, спортивная фигурка, небольшая остроконечная грудь второго размера, невероятно длинные точёные ноги. Она стояла в обычных домашних тапочках, но из-за пропорций казалось, будто под ней высокие каблуки. Светло-голубые, лучистые глаза и открытое миловидное лицо дополняло короткое светлое каре — её сценическая визитная карточка, придававшая ей что-то от озорного эльфа.

Пока мы с Сашей, замерев, любовались этим парадом красоты, Оля наконец справилась со своим нарядом. Платье упало на пол, обнажив её хрупкое, но бесконечно сексуальное тело. Туфли она, напротив, оставила — высокие каблуки удлиняли её и без того стройные ножки, придавая осанке особую стать. Стилистка со своей внешностью абсолютно не уступала поп-звёздам, а в чём-то даже выигрывала за счёт своей порочной, чуть хулиганской сексуальности.

Четыре обнажённые богини стояли перед нами, с лёгкой усмешкой и откровенным ожиданием в глазах глядя на двух пока ещё одетых мужчин. Медлить было глупо. Мы с Сашей, словно по команде, быстро скинули с себя джинсы и рубашки. Сашино мужское орудие уже было в полной боевой готовности — стояло вертикально, гордо глядя в потолок, налитое кровью и готовое к действию. Мой член, хоть и почувствовал мощный прилив крови при виде этой эротической феерии, пока ещё находился в полубоевом, чуть повисшем состоянии. Сказывался возраст и опыт: звукорежиссёр был моложе и более пылкий, ему для полной готовности хватало одного визуального стимула. Мне же, кроме картинки, нужны были тактильные ощущения, живое тепло женского тела, чтобы окончательно прийти в форму.

Девушки, опытные участницы наших игр, это прекрасно понимали. Они не стали томить меня ожиданием. Меня тут же подхватили под руки и усадили на широкий диван, зажав с двух сторон. Слева прильнула Ксения, справа — Анна. Их обнажённые бёдра плотно прижались к моим, и это тепло тут же передалось всему телу.

Прижавшись ко мне бочками, девушки начали поочерёдно целовать меня. И целовались они совершенно по-разному. Ксения делала это нежно, почти робко, слегка покусывая мои губы и кончик языка, дразня и раззадоривая. Анна же, напротив, целовалась смачно, жадно, плотно впиваясь своими пухлыми губами в мой рот, её язык властвовал, проникая глубоко и требуя ответной страсти. Я таял от этих контрастных ласк, одновременно сжимая ладонями их упругие груди. Я чувствовал, как подушечки пальцев находят тугие, набухшие соски, как они упираются в мои ладони, и начинал медленно покручивать их, наслаждаясь разницей в ощущениях. Огромные, тяжёлые и невероятно мягкие Аннины сиськи, которые я с трудом мог обхватить одной рукой, и более скромные, упруго-твёрдые грудки Ксюши, идеально помещающиеся в ладонь.

Надо сказать, что по жизни мне всегда больше нравилась небольшая женская грудь — такая, как у Ксении, или совсем миниатюрная, как у Оли. В этом было своё очарование, своя эстетика. Но сейчас, осознавая, что эти самые сиськи, которые я мну с особым остервенением, являются объектом воздыхания почти всех мужиков нашей необъятной родины, я испытывал какое-то извращённое, животное удовольствие. Я сжимал их, сдавливал, наблюдая, как они меняют форму под моими пальцами, и чувствовал себя властелином мира.

Тем временем Юля, грациозно опустившись на колени перед диваном, склонилась к моему члену, который наконец-то начал подавать признаки жизни. Она сперва нежно, почти целомудренно чмокнула его в самую головку, глядя на меня снизу вверх своими огромными зелёными глазами. А затем, чуть приоткрыв пухлые губки, обхватила головку и медленно, смакуя, погрузила её в горячую влажность своего рта. Я глубоко, со свистом втянул воздух, чувствуя уже знакомое, но каждый раз заново удивляющее ощущение. Это была тянущая, нарастающая волна восторга, которая зарождалась в самом основании члена, концентрировалась где-то внизу живота, а затем растекалась по всему телу обжигающим током. Меня аж передёрнуло от этой сладкой судороги.

Сосала Юля точно так же, как и целовалась — невероятно нежно, бережно, с какой-то пугающей аккуратностью. Её тонкие пальчики тем временем перебирали мои яички, ласково поглаживая и сжимая их, а шаловливый язычок то буравил уздечку, то обводил кругами самую чувствительную зону на головке. Продолжая с упоением целоваться с Анной и мять её знаменитый бюст, я буквально разрывался между двумя источниками наслаждения.

Вскоре Анна, оторвавшись от моего рта, тоже припала к моей шишке. И здесь проявился её характер. Сосала она так же жадно, как и целовалась, — напористо, глубоко, словно голодный зверёк, дорвавшийся до долгожданной добычи. Девушки, словно сговорившись, начали поочерёдно передавать мой ствол друг другу, тщательно облизывая его от самой головки до нежных яичек, не пропуская ни сантиметра. Их острые, возбуждённые соски при этом щекотали мои колени, добавляя пикантных ощущений.

Мои ладони всё ещё ласкали Анну и Ксению, но взгляд уже скользнул выше и остановился на Юле. Она оказалась почти прямо передо мной и выгнулась так, что её округлые ягодицы были на уровне моих глаз. Чуть дальше Оля уже переключила внимание на Сашу, который расположился на кровати и с довольным видом наблюдал за происходящим. Юлина поза была настолько откровенной и соблазнительной, что я не выдержал. Я слегка отодвинулся, освобождаясь от ласк девушек, мягко коснулся Юли за плечо и поднялся с дивана. Через пару шагов я уже стоял вплотную позади неё.

Я оказался вплотную позади Юли. Она почувствовала моё приближение, оглянулась через плечо и чуть сильнее выгнула спину, недвусмысленно приглашая продолжить. Я провёл головкой по её уже горячей, влажной промежности, дразня и её, и себя, а затем вошёл медленно и глубоко. Юля тихо ахнула и на мгновение замерла. Наши взгляды встретились: в её зелёных глазах мелькнули удивление, удовольствие и азарт. Потом она снова повернулась к Саше и потянулась к нему, продолжая начатую игру.

Обхватив Юлю за бёдра, я поймал удобный ритм. Она одновременно тянулась к Саше, поэтому её стоны то и дело глохли. Анна и Ксения тем временем перебрались на кровать и присоединились к Оле, окружив Сашу со всех сторон. Картина становилась всё более хаотичной и одновременно удивительно слаженной: Саша оказался в центре женского внимания, а Юля оставалась со мной, не выпадая при этом из общей игры. Белые простыни уже сбились в комки, на тумбочке звякнул забытый бокал, а в воздухе смешались запахи парфюма, алкоголя и разгорячённых тел. Глядя на всё это, я вдруг почувствовал себя шмелём среди четырёх распустившихся цветов и решил не ограничиваться одним бутоном.

Мягко высвободившись из Юли, я переместился к Оле. Потом к Анне, затем к Ксении. Мне безумно нравилось это моё «шмелиное опыление»: переходить от одной к другой, никого не обделяя вниманием, чувствовать, насколько по-разному каждая реагирует на прикосновения, темп и близость. Я уже успел несколько раз пройти по нашему импровизированному кругу, когда Саша, видимо, устал оставаться статичным центром композиции. Он резво поднялся с кровати, встал рядом со мной и присоединился к хороводу. Вдвоём мы быстро поймали общий темп, почти как музыканты, которые долго играют в одной группе и понимают друг друга без слов.

Картина, представшая перед нами, была достойна кисти самого искушённого эротомана. Четыре обнажённые девушки стояли на кровати раком, идеально выгнув спины и максимально оттопырив свои аппетитные, упругие попки. Они прижимались грудями и раскрасневшимися личиками к прохладному покрывалу, их руки были сцеплены ладошками в единую цепь, создавая ощущение неразрывного круга. Комнату наполняли громкие, ничем не сдерживаемые стоны, хриплое дыхание и влажные, ритмичные хлюпающие звуки.

Мы с Сашей, действуя слаженно, как заправские музыканты в рок-группе, дружно и размеренно наяривали своими твёрдыми, налившимися стволами в разгорячённые киски, переходя от одной девушки к другой. Наслаждение было всеобщим и абсолютным. Девушек поочерёдно накрывало волнами оргазмов, хотя из-за приличной дозы алкоголя и расслабляющей марихуаны эти всплески были не такими бурными и судорожными, как бывало на трезвую голову, но от того не менее приятными. Я упивался происходящим до головокружения. Это было просто сказочно, фантастически, блестяще! Вот так взять и трахать «Блестящих»! Мысль об этом пьянила похлеще любого коктейля.

Но ничто не вечно под луной. Первым финишировал Саша. Резко выдернув свой подрагивающий, налитый член из влагалища Анны, он громко зарычал, скривившись в сладкой судороге. Его член сильно дёрнулся, и мощные, густые струи спермы начали покрывать Аннину спину — от лопаток, вдоль позвоночника и до самого копчика, стекая белёсыми потёками по ягодицам. Анна лишь довольно мурлыкнула, виляя задом в ответ на эту тёплую, липкую «роспись».

Я же всегда предпочитал заканчивать именно так. Это было моим особым фетишем. Выйдя из Юли, я плюхнулся на спину в самый центр кровати, на то место, где совсем недавно лежал Саша. Девушки тут же окружили меня. Их губы и языки сменяли друг друга так быстро, что я очень скоро перестал понимать, кто именно сейчас ласкает меня. Четыре лица, четыре пары губ, четыре горячих дыхания слились для меня в одну головокружительную картину.

Я полностью расслабился, отключив контроль, отдавшись на волю их умелым ласкам. Из-за склонившихся голов я не видел, в чей именно рот в итоге попадут мои струи, да мне было уже всё равно. Главное — это невероятное, нарастающее чувство. И вот оно грянуло. Словно взрыв гранаты рванул у меня в паху, и член начал извергаться мощными, пульсирующими толчками. Я чувствовал, как потоки горячего, густого семени вырываются наружу, и не сдерживаясь, громко, по-звериному взвыл от неимоверного, запредельного блаженства. Казалось, сама Вселенная сжимается до размеров этой кровати и этих четырёх ртов, жадно ловящих каждую каплю. Женские язычки и губки ещё почти минуту нежно, но настойчиво вылизывали мой ставший суперчувствительным орган, собирая остатки, не давая пропасть ни единой капельке.

— Девочки, — прохрипел я, когда ко мне наконец вернулась способность говорить и мыслить. — После первой и второй промежуток небольшой!

Я с трудом приподнялся на локтях, любуясь открывшейся передо мной картиной. Четыре раскрасневшихся лица, растрёпанные волосы, довольные улыбки и четыре пары глаз, в которых сытость уже начинала сменяться предвкушением продолжения.

Все по очереди скрылись в душевой, чтобы освежиться. Из ванной тянуло паром, по номеру разносился шум воды и смех, кто-то искал своё полотенце, кто-то босиком бродил между кроватью и столом. Я заранее дал горничной приличную сумму за дополнительный комплект больших банных полотенец, и теперь эта предусмотрительность оказалась как нельзя кстати. Вскоре мы снова собрались у стола, укутанные в белые махровые простыни почти как участники какого-то крайне непристойного санатория. В бокалы снова полилось спиртное, по кругу пошли самокрутки, а на зеркальной поверхности стола снова появились ровные дорожки белого порошка.

Это был только разогрев. Самый сладкий, самый изнурительный и самый блестящий марафон был ещё впереди.

Глава 3. Марафон

Прошло, наверное, полчаса блаженной передышки. Алкоголь снова разливал по телу тёплую расслабленность, по кругу ходил косяк, на зеркальной столешнице успели появиться ещё несколько аккуратных дорожек кокса. За окнами давно стих город, кондиционер лениво гонял прохладный воздух, а номер теперь выглядел так, будто здесь уже успели прожить маленькую отдельную жизнь: смятые простыни, брошенные полотенца, полупустые бокалы, запах парфюма, дыма и разгорячённой кожи. И среди всего этого, на диванах и в креслах, расположились четыре абсолютно голые красавицы, каждая со своим характером, своей энергетикой, своим неповторимым шармом. Они лениво потягивали напитки, перебрасывались короткими фразами и смеялись уже совсем тихо, по-домашнему. Смотря на них, я чувствовал себя султаном из неприличной восточной сказки, которому каким-то чудом достался самый роскошный гарем на свете.

В центре номера, прямо под мягким светом люстры, стояла голая Юля. В одной руке у неё был бокал с золотистым Мартини, в другой — тонкая самокрутка, над которой лениво вился дым. Платиновые волосы рассыпались по плечам, зелёные глаза были чуть прищурены, а на губах блуждала та самая полуулыбка, которую я уже хорошо знал. Я поднялся с кресла и подошёл к ней. Юля не отвела взгляд. Наоборот, чуть подалась навстречу. Я забрал у неё бокал, поставил на столик, затушил самокрутку в пепельнице и обнял за талию. Она сама подняла лицо, и только после этого я поцеловал её. Вкус Мартини, лёгкая горечь дыма и тепло её губ смешались в один совершенно неприличный коктейль.

Целуя её, я запустил ладонь в её волосы, слегка оттягивая голову назад, открывая доступ к длинной, изящной шее. Моя вторая рука скользнула по её упругой, небольшой груди, по гладкому, как шёлк, девичьему животу, и остановилась на лобке, чувствуя пальцами аккуратно подстриженные волосы. Я опустил ладонь ниже, и мои пальцы нырнули в горячую, влажную, уже готовую принять меня киску. Там было не просто горячо — там было жарко, влажно и тесно. Юля тихо застонала мне в рот, подаваясь бёдрами навстречу моей руке.

В этот момент я почувствовал приятные, щекочущие импульсы внизу живота. Опустив взгляд, я увидел, что на ковре передо мной, стоя на коленях, расположилась Ксения. Её короткое светлое каре, её лучистые голубые глаза, поднятые на меня снизу вверх, — это зрелище заставило мой член дёрнуться и начать стремительно наливаться кровью. Ксения, как всегда нежная и аккуратная, обхватила губами мою уже набухающую головку и начала медленно, со смаком, облизывать и обсасывать её, словно дорогой леденец. Её язык выделывал немыслимые кульбиты, проникая в уздечку, обводя самые чувствительные места. Я оторвался от губ Юли, чтобы полностью сосредоточиться на этом зрелище. Юля, не желая оставаться в стороне, опустила руку вниз, легла своей ладошкой поверх моего ствола и начала помогать рту подруги, двигая рукой в такт её движениям. Затем и она не выдержала, грациозно опустилась на колени рядом с Ксенией, и теперь уже два ротика, два язычка, две пары умелых губ заиграли на моей «флейте» настоящую симфонию. Я запрокинул голову от удовольствия, чувствуя, как по телу разбегаются мурашки.

Краем глаза я взглянул на остальных участников нашего представления. Саша сидел на диване, развалившись, с блаженной улыбкой на лице. У его ног, на пушистом ковре, стоя на коленях, расположились Анна и Оля. Они старательно, с видимым удовольствием, отшлифовывали его возбуждённый член своими ротиками, синхронно двигая головами. Их круглые, аппетитные попки были соблазнительно выставлены в мою сторону, открывая вид на влажные, уже готовые к вторжению промежности. Картина была достойна кисти самого искусного художника, но я был занят не менее увлекательным делом. Ещё бы — со мной сейчас двое из самых привлекательных девушек страны, и их губы творят с моим телом настоящее волшебство.

Надо признаться, все участницы нашей групповухи были невероятно красивы, каждая по-своему. Но из этой блистательной четвёрки я всегда особо выделял Ксюшу. Она будоражила меня больше всех, сильнее, глубже. Наверное, это и есть та самая пресловутая «химия», о которой говорят поэты, — необъяснимое, мощное притяжение, не подвластное логике. Возможно, дело было в её глазах, в её нежности, в том контрасте между сценическим образом поп-звезды и той домашней, тёплой девочкой, которой она становилась в постели. Так или иначе, сегодня первой была она.

Я коснулся Ксении за локоть и кивком позвал к кровати. Она поднялась сразу, будто ждала именно этого. Юля же, смеясь глазами, ещё несколько секунд не желала выпускать меня изо рта и попыталась последовать за нами на коленях. Зрелище было настолько абсурдным и возбуждающим, что я невольно усмехнулся. В конце концов расстояние победило, Юля с тихим чмоканьем отпустила меня и осталась у края ковра, провожая нас таким взглядом, который обещал, что на этом её участие точно не закончится.

Я уложил Ксению на спину посреди широкой кровати. Она смотрела на меня снизу вверх своими огромными голубыми глазами, и в этом взгляде было всё сразу: желание, доверие, нетерпение. Я провёл ладонями по её длинным ногам, поднял их выше и устроил у себя на плечах. Ксения сама подтянула бёдра ближе и чуть развела колени, недвусмысленно показывая, что хочет продолжения. Я вошёл в неё одним глубоким движением. Она ахнула, на секунду задержала дыхание, а потом сама подалась навстречу, будто подтверждая: именно этого и ждала.

Я начал ритмично, глубоко входить в неё, на всю длину, почти выходя и снова погружаясь, заставляя её громко, на всю комнату, постанывать в такт моим движениям. Её ноги, которые сначала лежали у меня на плечах, раздвинулись ещё шире и обвили мои бёдра, прижимая меня к себе, не давая вырваться. Я наклонился, впился поцелуем в её припухшие от предыдущих ласк губы и сменил ритм на более медленный, тягучий, смакуя каждое мгновение. Она отвечала мне встречными движениями таза, закрыв глаза и тихо, удовлетворённо постанывая мне в рот. В этой горячей, влажной тесноте я чувствовал себя абсолютно счастливым.

И тут я ощутил новый, дополнительный источник наслаждения. К моим яичкам, которые ритмично шлёпались о её промежность, прикоснулись чьи-то нежные пальчики. Это Юля, не успевшая получить своё, присоединилась к нам. Она устроилась сзади и своими маленькими ладошками начала мять и поглаживать мою ритмично движущуюся мошонку, слегка оттягивая и сжимая яички, добавляя остроты ощущениям. Ксения подо мной заметалась, забилась в экстазе, её кулачки застучали по покрывалу, дыхание сбилось, перешло в хриплые, отрывистые всхлипы.

— Первая готова! — удовлетворённо констатировал я про себя и, чтобы не доводить дело до финала слишком рано, вышел из обессиленного, содрогающегося тела Ксении. Она тут же перевернулась на бок, тяжело дыша и приходя в себя после яркого оргазма.

Рядом со мной, с горящим нетерпением в зелёных глазах, стояла на коленях Юля. Она ждала, не сводя с меня взгляда. Я откинулся на спину, раскинув руки, и потянул её за тонкую талию на себя. Юля с готовностью, по-кошачьи грациозно, заползла на меня сверху. Она ласково, едва касаясь языком, лизнула мои соски, отчего по телу пробежала сладкая дрожь. Затем её губы начали подниматься выше, покрывая лёгкими поцелуями мою грудь, шею, подбородок. Наконец, она прижалась своей упругой грудью к моей, обхватила меня за шею и слилась со мной в долгом, глубоком, страстном поцелуе.

Я ладонями надавил на её упругие ягодицы. Юля, поняв команду без слов, ловко вильнула бёдрами, поймала моим членом нужное направление, и он, скользнув по влажным половым губкам, полностью, до самого основания, провалился в её горячее, тесное лоно. Мы оба замерли на секунду, наслаждаясь этим моментом полного слияния. Затем Юля слегка приподнялась на вытянутых руках, давая мне возможность дотянуться губами до её шеи, плеч и груди. Я покрывал поцелуями каждый сантиметр её доступной кожи, вдыхая её пьянящий запах, смешанный с ароматом духов и секса. Сильно сжав ладонями упругие «булочки» её попки, я начал задавать ритм, слегка приподнимая и опуская её на себе. Юля, напрягая стройные бёдра, послушно двигалась в такт, то привставая на мне почти до полного выхода, то снова глубоко насаживаясь. Иногда она останавливалась и, двигая только попой, начинала тереться своим набухшим клитором о моё основание члена, выжимая из этой позы максимум удовольствия.

Продолжая ласкать её ягодицы, я кончиком указательного пальца дотронулся до тугой дырочки её ануса. Там было сухо и узко. Я смочил пальцы обильной влагой, сочившейся из её киски, и снова прикоснулся к чувствительному колечку мышц. Юля на мгновение замерла, затем шире раздвинула бёдра, инстинктивно разводя в стороны половинки попки, открывая мне полный доступ. Это был безмолвный сигнал согласия. Я начал производить круговые, массирующие движения вокруг дырочки, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются, поддаваясь. И когда сопротивление исчезло, я мягко, но настойчиво ввёл палец внутрь неё на всю длину. Тепло и теснота сжали мою фалангу. Юля выдохнула долгий, полный наслаждения вздох прямо мне в ухо, и её тело благодарно обмякло сверху.

За полгода наших разгульных встреч мы успели отлично изучить предпочтения друг друга. Оля и Юля любили анальные ласки и сами совершенно недвусмысленно давали понять, когда хотели продолжения именно в этом направлении. Ксения и Анна, напротив, относились к таким экспериментам без всякого энтузиазма, и их границы мы давно знали. Наверное, в этом и был один из секретов наших сумасшедших ночей: при всей распущенности каждый хорошо понимал, что нравится другому, а чего лучше даже не предлагать. Но сейчас со мной была Юля, и по тому, как она двигалась и смотрела на меня, никаких вопросов между нами не оставалось.

Юля снова продолжила ритмично двигаться на мне, а мой палец, оставаясь внутри её попки, чувствовал каждое движение, каждую пульсацию. Я ощущал, как головка моего члена движется внутри её влагалища, я даже мог нащупать пульсирующие токи крови на своём стволе через тонкую перегородку. Юля громко постанывала, ритмично насаживаясь сразу на два моих «орудия».

Наконец, я решил, что пришло время для главного блюда. Я аккуратно приподнял Юлю за попку, извлёк свой отлично смазанный её соками член из киски и, не теряя ни секунды, приставил его влажную, скользкую головку к уже подготовленной, расслабленной дырочке попки. Раздвигая пальцами половинки ягодиц и одновременно нажимая, я медленно, но уверенно вогнал свой кол в ждущую его, сжимающуюся от нетерпения попку. Ощущение было невероятным — тугая, горячая теснота, обволакивающая ствол. Я вошёл до конца, чувствуя, как мой живот упирается в её напрягшийся, набухший клитор. Юля, упёршись руками в мои плечи, откинула голову назад, закатила глаза от запредельного наслаждения и начала медленные, тягучие движения задом. Я чувствовал, как головка моего члена ласкает стенки прямой кишки, как нежно и вместе с тем плотно обтягивает мой ствол тугое колечко её ануса при каждом движении. Это было божественно.

Но Юля не была бы Юлей, если бы не захотела большего. Через минуту она поменяла позу, развернувшись ко мне спиной, и снова уселась своей задней дырочкой на моего бойца. Теперь она сидела на мне верхом, но лицом к моим ногам, открывая для нас обоих новые горизонты. Я уже знал, для чего она это сделала. Это было не в первый раз и даже не в десятый. Юля обожала двойное проникновение.

Саша, краем глаза заметив нашу реорганизацию, мгновенно понял, что от него требуется. В этот момент он самозабвенно долбил сзади стоящую на четвереньках Анну, входя в неё мощными, размашистыми толчками. Рядом, на диване, сидела разомлевшая после оргазма Оля, широко расставив свои длинные ноги и лениво потирая пальчиками свой набухший клитор, наблюдая за нами горящим взглядом. Саша, не церемонясь, оставил Анну в покое (та лишь недовольно хмыкнула) и, весь мокрый от пота, с налитым, багровым членом, подошёл к кровати и навалился на нас сверху.

В Юле стало ещё теснее. Через тонкую перегородку я чувствовал, как к нам присоединился Саша, как его движения отзывались внутри неё и передавались мне. Это было совершенно особенное ощущение: трое людей, один ритм, одно дыхание, одно тесное пространство, в котором уже невозможно было понять, где заканчивается чужое движение и начинается твоё. Юля почти перестала стонать и уже просто кричала, вцепившись ногтями мне в бёдра. Её била крупная дрожь, а потом тело начало содрогаться в мощном оргазме. Каждое сокращение её мышц отзывалось во мне всё сильнее, и я понял, что сам тоже долго не выдержу.

Я всегда любил заканчивать в женский ротик. Обожал этот финальный аккорд, когда девушка, глядя тебе в глаза, принимает твоё семя, а потом благодарно облизывает опустевший, но всё ещё чувствительный член. Это был мой пунктик, моя слабость. Но сейчас, зажатый между телами, под непрекращающимися конвульсиями Юли, под ритмичными толчками Саши, я уже не мог сдерживаться. Предел был достигнут. С диким, звериным рыком я отдался нахлынувшей волне и принялся кончать прямо внутрь девушки, изливая мощные, горячие струи спермы глубоко в её сжимающуюся попку. Я чувствовал, как пульсирует головка, как выплёскивается наружу многодневное напряжение.

Саша продолжал свои движения, но мне после разрядки стало уже не так кайфово, наступила лёгкая опустошённость и гиперчувствительность. Я аккуратно потянулся на кровати, оттолкнул навалившихся на меня и, выскользнув из-под них, обессиленно рухнул рядом.

Присев на диван между разгорячённой Анной и всё ещё ласкающей себя Олей, я откинулся на спинку и стал наблюдать за происходящим на кровати как отстранённый зритель. Саша продолжал ритмично двигаться, входя в обессиленную, но всё ещё полную желания Юлю.

Через пару минут подошёл к финалу и Саша. Он вышел из Юли и поднялся на колени. Ксения, до этого лежавшая рядом с прикрытыми глазами и приходившая в себя после своего оргазма, открыла глаза и с ленивой улыбкой повернулась к нему. Юля тоже приподняла голову. Девушки обменялись коротким взглядом и почти одновременно усмехнулись, сразу поняв, чего он хочет. Саша закончил между ними, и обе приняли этот последний штрих вечера с той же спокойной развязностью, с какой относились ко всему остальному. На спутанных волосах и раскрасневшихся лицах остались белёсые следы, и вся картина выглядела одновременно непристойно, нелепо и совершенно в духе нашей компании.

Постепенно возбуждение стало уходить из комнаты. Кто-то допивал воду, кто-то искал халат, кто-то уже сидел на краю кровати с тем особенным отсутствующим выражением лица, которое бывает только после слишком долгой ночи. Смех стал тише, движения медленнее. Вскоре компания, удовлетворённая и вымотанная до предела, начала расходиться по своим номерам. Как бы ни бодрили алкоголь, кокаин и остаточный адреналин, организм всё равно требовал сна.

Обычно такие ночи тянулись почти до рассвета. Мы могли заснуть на час, проснуться, снова открыть бутылку и начать всё сначала. Но сегодня график диктовал свои правила: ранний вылет, другой город, новый зал, ещё один концерт. А потом, если останутся силы, всё могло повториться снова. Иногда мне казалось, что гастрольная жизнь состоит именно из этого бесконечного круга: самолёт, отель, сцена, ночь без правил, несколько часов сна — и снова по новой. И тогда этот круг казался мне прекрасным.

Эпилог

С тех пор прошло уже больше двадцати лет. Все мы давно живём другими жизнями. Девушки повзрослели, состоялись, у каждой появились свои дела, семьи, проекты, новые роли и новые заботы. Иногда кто-то из них мелькает на экране или попадается мне в старой концертной записи, и вся эта история вдруг возвращается с удивительной ясностью, словно между тогда и сейчас прошло не два десятилетия, а всего несколько недель.

И всякий раз я невольно улыбаюсь. Вспоминаю те безумные гастрольные годы, когда мы были моложе, когда города сменяли друг друга быстрее, чем успевали запоминаться названия гостиниц, а ночи казались бесконечными. Тогда «Блестящие» были для меня не просто поп-группой. Это была отдельная глава моей жизни — самая запретная, самая сладкая и, пожалуй, самая блестящая.

• • •

Александр Пронин

2025

529   215   +10 [3]