Вечер затянулся. Слышался скрежет ключа в замке, и в прихожую вошел Николай, отец Сергея. Он был мужчиной в самом расцвете лет, крепкого телосложения, с лицом, которое хранило печать строгости, но в уголках глаз всегда плясали искры какого-то скрытого, почти хищного лукавства. Он жил с сыном в этой квартире, разделяя ее пополам, но в доме всё равно чувствовал себя полным хозяином.

– Привет, отец, – Сергей поднялся с дивана, стараясь выглядеть непринужденно. – Знакомься, это Равшана.

Николай замер, медленно снимая пальто. Его тяжелый, оценивающий взгляд прошелся по девушке, задержавшись на её стройной фигуре, обтянутой легким домашним платьем. Равшана смущенно улыбнулась и прижала руки к груди, инстинктивно стараясь сжаться, стать меньше.

– Равшана, значит, – протянул Николай, сбрасывая обувь. – Это откуда из Узбекистана?

– Да, из Ташкента – кивнула она, смущенно глядя в пол.

– И сколько тебе лет? – Николай подошел к столу, налил себе воды, продолжая внимательно наблюдать за девушкой.

– Двадцать пять, – тихо ответила она.

Николай резко повернулся к сыну. Его брови пошли вверх, а на губах появилась скептическая усмешка.

– Двадцать пять? Тебе-то всего восемнадцать, Серега. Ты понимаешь, что она старше тебя на целых семь лет? В ее возрасте женщины уже другие, не такие наивные, как школьницы.

Сергей поморщился. – Пап, какая разница? Мы отлично проводим время, мне всё равно, сколько ей лет.

Николай хотел что-то сказать, но был таким уставшим, что решил оставить все на потом. К тому же "утро вечера мудренее" - вдруг с утра ситуация покажется ему совсем другой?

Николай ничего не ответил, лишь хмыкнул и ушел в свою комнату, оставив за собой шлейф запаха дорогого табака и чего-то властного, подавляющего. Равшана почувствовала, как по коже пробежал холодок. Она привыкла к тому, что её положение делает её уязвимой, но сейчас, глядя в спину этого мужчине, она ощутила странный, почти физический страх вперемешку с смущением.

На следующее утро Николай встал раньше всех. Он вышел из спальни топая босыми ногами по паркету, когда Равшана заканчивала протирать поверхности на кухне. Видимо она не успела перевезти все вещи - потому была просто в майке и трусиках которые не оставляли большого пространства для фантазии. Николай замер в дверном проеме, скрестив руки на груди.

Его взгляд приковался к её спине, а точнее — к той части, что недолжна была привлекать внимания, но, напротив, приковывала его к месту. Равшана не заметила его внимания, наклонившись, чтобы достать из шкафа тряпку. Его взгляд привлекли идеальные, крепкие, округлые ягодицы, которые так часто можно увидеть на пляже, но сейчас Николай рассматривал их с совершенно иной — мужской, жадной — точки зрения. Плотные формы, напоминавшие спелые персики, заставляли его сердце биться быстрее.

«Чертовски горячая, – подумал он, чувствуя привычный прилив возбуждения, который не имел ничего общего с отцовской заботой. – Такая спортивная, подтянутая. Настоящая девушка, а не эта бледная моль с ванильным рафом».

Равшана, почувствовав пристальный взгляд, обернулась. Она увидела его выразительное лицо, темные глаза, в которых читалось не столько неодобрение, сколько откровенный, хищный интерес. Николай не смутился и не отвел взгляд; он даже чуть кивнул, оценивая её формы.

– Твое тело создано для труда, Равшана, – сухо сказал он. – Но такие формы... они должны приносить пользу большему, чем просто мыть полы.

Девушка не поняла его слов, лишь растерянно заморгала, возвращаясь к своим делам.

Вечером, когда Сергей ушел в магазин, Николай решил, что пришло время серьезного разговора. Он застал Равшану в гостиной; она сидела за столом, пересчитывая деньги из своего маленького кошелька.

– Подойди сюда, – властно приказал он.

Равшана поднялась, её щеки вспыхнули. – Да, Николай...

– Давай начистоту. Я уже все узнал о тебе.

– Что? О чем вы, я не понимаю, – девушка старалась не реагировать, пока не поймет в чем дело.

– Приехала на заработки, работаешь дворником – Он подошел к ней вплотную, так что она почувствовала его теплое дыхание. –

– Это я и так знаю. Если вы хотели меня этим унизить, то этого мало.

– Ты ведь просто закрутила с ним, чтобы не ютиться в своей комнатушке? Мой сын ребенок - но ты уже взрослая и должна смотреть на вещи реально. Эта квартира принадлежит мне. Всё, что в ней есть — мебель, еда, даже вода в твоем душе — принадлежит мне.

Равшана сглотнула. Она задрожала, понимая, куда клонит этот мужчина.

– Ты красивая, – продолжал он, изучая её губы. – Ты это особенно продемонстрировала утром, когда крутилась тут в одних трусиках и лифчике.

– Я ведь не специально, - девушка улыбнулась. - Я просто вчера не успела перевезти свои вещи.

– Ты бы все успела, если бы захотела. Ты хочешь остаться здесь. Хочешь комфорта. Но расплачиваться ты должна не уборкой. Уборку может делать любой.

– Но я... я делаю всё, что нужно, – тихо возразила она, пытаясь отступить назад.

– Я не требую многого. Можешь расплачиваться тем, что имеешь. Для меня ты молода, полна сил, а для него уже старая.

– Я не старая, – девушка опустила голову, но Николай ее уже кажется не слушал.

– Ты ведь не просто так крутилась полуголой утром? - мужчина приподнял ее подбородок, чтобы она наконец посмотрела в его глаза. - Ты ведь хотела соблазнить меня? У тебя получилось.

– Я не пыталась, я правда не успела перевезти вещи.

– Ну тогда ценой этому "не успела" будет наше более близкое знакомство. Согласна? - Равшана теперь смотрела ему прямо в глаза, не имея сил ни отказаться, ни даже отвести взгляд.

– Раз вы так настаиваете... - она попыталась сказать это унизительно, так чтобы Николаю стало мерзко от самого себя. Но этот план очевидно не сработал.

Он схватил её за руку, резко притянув к себе. Его пальцы сжались на её тонком запястье, не оставляя места для сомнений.

Он рывком притянул её к себе, осаживая своим телом. Равшана вскрикнула, но не от испуга, а от неожиданности. Его рука, большая и грубая, скользнула вниз по её бедру, задирая край халатика.

– Ну что ты, не бойся, – прошептал он ей прямо в губы. – Я буду нежным, может быть тебе даже понравится.

Он расстегнул завязки её халата, и одежда сползала с плеч, обнажая её смуглую, гладкую кожу. Николай с жадностью смотрел на неё, его взгляд стал влажным и тяжёлым. Его рука уверенно легла ей на бедро, сжимая её.

– Раздевайся, – потребовал он, и в его голосе не было сомнений.

Равшана подчинилась. Она сняла халат, оставляя лишь утреннюю майку и трусики. Её темные соски затвердели то ли от прохлады, то ли от возбуждения. Николай сглотнул, его глаза потемнели, став почти черными.

– Иди к дивану, ложись на живот, – распорядился он.

Она покорно сделала так, как он сказал. Николай подошел ближе, массивный и уверенный. Он положил руки ей на плечи, а затем медленно спустил белье вниз, окончательно оголяя её тело. Равшана зажмурилась, чувствуя, как горячие ладони Николая начинают разминать её поясницу, поднимаясь ниже и ниже.

Её ягодицы встретили жадную хватку его пальцев. Николай с силой сжал их, заставляя её охнуть.

– Какая плоть, – пробасил он. – Такую красоту обязательно нужно пользовать.

Он велел ей перевернуться и теперь смотрел на роскошное, смуглое тело молодой девушки. Его возбуждение было очевидным, и Равшана чувствовала его твердую плоть, упирающуюся ей в бедра. Николай не стал торопиться; он медленно, с наслаждением разделся сам.

Равшана почувствовала, как его руки сжали её груди, властно играя с ними. Она почувствовала его губы на своих сосках, а затем его язык начал исследовать её шею.

– Но Сергей... – попыталась она выдавить из себя, но слова потонули в сдавленном стоне, когда Николай резко остановил её.

Он навис над ней, массивный и властный. Его лицо было совсем близко, глаза смотрели прямо в её глаза, вызывающе и требовательно.

– Забудь о нём сейчас, – обрывисто сказал он. – Сейчас ты с другим мужчиной.

Он схватил её за ноги и раздвинул их, поднимая высоко вверх. Он лег сверху и почти сразу коснулся своим кончиком члена её естества. Она хотела что-то сказать, но не успела, потому что он резко двинулся вбиваясь в неё одним мощным, точным толчком. Равшана вскрикнула, впиваясь ногтями в его широкие плечи. Это было иначе, чем с Сергеем. Это было жестко, грубо, без лишних прелюдий, но она поняла, что именно так она жаждала. Её тело, привыкшее к тяжелому труду, приняло его всю мощь с восторгом.

Николай двигался в ней ритмично и глубоко. Его массивное тело накрывало её, лишая воздуха, но взамен давая чувство абсолютной защищенности и в то же время подчинения. Он видел, как её лицо искажается от наслаждения, как её губы приоткрываются, выпуская рваные вздохи.

– Добилась таки своего? – шептал он ей, его голос вибрировал в её ушах. – Специально ведь дразнила меня утром...

Он взял её за руки, сцепляя их пальцы с её, и прижал к себе, так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра пространства. Равшана чувствовала, как её возбуждение достигает пика. Она выгибалась, стараясь обхватить его бедрами, впитывая в себя каждое его движение. Его грубые толчки заставляли её кровать скрипеть, а её тело — содрогаться от экстаза.

Николай внезапно ускорился. Его движения стали резкими, почти яростными. Он вбивался в неё снова и снова, каждым толчком вырывая из неё новые стоны. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается, собираясь в одну точку, в один огромный взрыв.

– Теперь только не останавливайся... – прошептала она, закидывая голову назад и сжимаясь вокруг него.

Николай удовлетворенно зарычал, ощущая, как её мышцы сдавили его член в конвульсиях. Он сделал последний, самый глубокий выпад, и в этот момент Равшана содрогнулась. Белый цвет заполнил её зрение, она буквально выгнулась дугой, ощущая всплеск, который прошел через всё её тело, заставляя её замолчать и замереть от блаженства.

Через мгновение Николай сдавленно выдохнул, его тело напряглось, и он с силой выплеснул в неё своё семя, ещё сильнее вжимаясь в её мягкое, податливое тело.

Они лежали так некоторое время, слыша только дыхание друг друга. Николай первым отстранился, тяжело вздохнув. Он сел, пытаясь прийти в себя, и взял с пола своё белье.

Равшана лежала неподвижно, всё еще охваченная током остаточного удовольствия. Она чувствовала себя странно, но в этой странности было облегчение.

– Так мы теперь в расчёте? – тихо спросила она, прикрываясь краем одеяла.

– Пока да, – ответил Николай, застегивая штаны. – Но в этой квартире нет ничего бесплатного, Равшана. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь между нами всё будет иначе.

Он направился к выходу, но в дверях обернулся. – И не забудь прикрыться, а то скоро вернется Сергей. Не хватало ему увидеть как он думает "свою" девушку со следами чужой спермы.

В этот момент в коридоре послышался голос Сергея. Он вернулся с покупками, что-то насвистывая. Николай вышел из комнаты, поправив футболку, и в сквазике двери мелькнул его спокойный, уже привычный вид.

– О, привет, пап, – сказал Сергей. – Я за продуктами сбегал. Всё как ты сказал по списку купил.

Николай усмехнулся, сжимая пакеты с едой. – Отлично. Пошли на кухню разложим. А там может "эта" нам что-то и приготовит.

Равшана вышла к ним, стараясь сохранить спокойное выражение лица, хотя её щеки всё еще горели. Сергей обнял её за плечи, и она почувствовала привычный запах его парфюма. Он ничего не заметил — или не хотел замечать — но один взгляд отца сказал ей, что с этого момента их тройственный быт изменится навсегда.

– Что-то ты бледная, – заметил Сергей, с тревогой глядя на неё. – Ты в порядке?

– Всё хорошо, – ответила она, глядя прямо в глаза Николаю. Тот едва заметно улыбнулся ей, и в этой улыбке больше не было холода. Только знание. И обещание большего.