Приветики мои дорогие, я завела тг канал и все самые новые рассказы теперь там -https://t.me/+6SQtDK_wO1I3Y2Ni

Мой телеграмм @Zoryacrux

Кира позвонила в среду днём. Оля как раз сидела на работе — перебирала резюме, отвечала на звонки, пила остывший чай. День был серым, скучным, обычным. За окном моросил дождь. В кабинете гудел старый кондиционер. Лена, её коллега, что-то печатала за соседним столом, изредка отвлекаясь на телефон. Телефон Оли завибрировал, и она, увидев имя «Кира» на экране, сразу схватила трубку.

— Алло?

— Привет, моя хорошая, — голос Киры был, как всегда, бархатным и обволакивающим. — Не отвлекаю?

— Нет, я на обеде, — соврала Оля, хотя до обеда было ещё полчаса. Она встала из-за стола и вышла в коридор, чтобы никто из коллег не слышал.

— Слушай, — Кира перешла к делу без предисловий, — я тут подумала. Мы с тобой видимся уже сколько? Два месяца? Три? А я ни разу не была у тебя дома. Не видела, как ты живёшь. Не видела твоего мужа. Это как-то неправильно.

У Оли внутри всё сжалось. Она прислонилась к стене, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

— Кира, я не уверена, что это хорошая идея, — сказала она тихо, оглядываясь по сторонам — не идёт ли кто по коридору.

— Почему? — в голосе Киры послышалась лёгкая усмешка. — Боишься, что я что-то испорчу? Или что твой муж что-то заподозрит?

— И то, и другое, — честно ответила Оля. — Андрей не знает. Он думает, ты просто подруга. Если он что-то заметит...

— А что он может заметить? — перебила Кира. — Я умею себя вести. Я приду как твоя старая знакомая. Обычная подруга. Мы посидим, выпьем, поболтаем. Я хочу посмотреть, как ты живёшь. Хочу увидеть твою квартиру, твоего мужа, твою жизнь. Это не обсуждается.

— Кира, я правда не думаю...

— В пятницу. В семь вечера. Я принесу вино и закуски. Будь готова. И надень то бельё, что я тебе подарила. Под домашней одеждой.

Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Оля стояла в коридоре и смотрела на погасший экран. Сердце колотилось где-то в горле. Кира придёт к ней домой. К Андрею. В их квартиру, где каждая вещь была частью их совместной жизни. Где на стенах висели фотографии детей. Это было безумно. Но именно это её и заводило.

Вечером она сказала Андрею. Он сидел на диване перед телевизором, смотрел какой то фильм. Оля села рядом, положила руку ему на колено.

— Андрюш, в пятницу Кира придёт. Моя подруга. Помнишь, я рассказывала?

Андрей оторвался от экрана.

— Это та самая, с которой ты в ресторан ходила? Которая бизнес-леди?

— Да. Она хочет познакомиться. Посидим втроём. Ты не против?

— Почему я должен быть против? — он пожал плечами. — Пусть приходит. Только ты приготовь что-нибудь. Неудобно перед гостьей с пустым столом.

— Она сама принесёт, — сказала Оля. — Сказала, что возьмёт вино и закуски.

— Всё равно. Надо соответствовать. Квартиру прибери. А то у нас бардак.

Оля кивнула. Андрей снова уткнулся в телевизор, а она сидела рядом и думала о том, что её муж только что сам пригласил в их дом женщину, которая трахала её страпоном, заставляла вылизывать себе задницу и называла своей шлюхой. Если бы он знал. Если бы он только знал.

Всю пятницу Оля была как на иголках. На работе она не могла сосредоточиться. Она постоянно проверяла телефон, ждала сообщений от Киры. Их не было. Кира не писала. Она вообще редко писала — только когда нужно было что-то приказать.

Оля пришла домой в пять. Андрей ещё был на работе — у него смена заканчивалась в шесть. Она приняла душ, высушила волосы феном, расчесала их — светлые, до плеч, они блестели в свете лампы. Потом открыла шкаф и долго думала, что надеть. С одной стороны — дома можно быть в чём угодно. С другой — Кира будет здесь. Кира, которая привыкла видеть её в кружевном белье или голой, стоящей на коленях. Которая дарила ей комплекты белья и требовала носить их. Оля выбрала домашнее платье — простое, синее, до колен, с коротким рукавом. Оно было скромным. Именно то, что нужно для образа «обычной жены». Но под него она надела то самое чёрное кружевное бельё, которое подарила Кира. Трусики — маленькие, едва прикрывающие промежность. Бюстгальтер — с тонкими бретельками, подчёркивающий грудь. Пояс для чулок. И чулки — тонкие, прозрачные, с широкой резинкой. Она не планировала, что Кира их увидит. Просто сам факт — носить это под обычной одеждой, в своей собственной квартире, рядом с мужем — заводил её. Она чувствовала кружево на коже при каждом движении. Пояс для чулок слегка врезался в талию, напоминая о себе.

Андрей пришёл с работы в шесть. Принял душ, переоделся в чистое — рубашку и джинсы. Оля заметила, что он даже побрился перед приходом гостьи. Это было трогательно — он хотел выглядеть хорошо перед её подругой. Она оценила этот жест. Андрей был хорошим мужем. Заботливым. И она его любила. Но то, что она испытывала к Кире, было совсем другим. Это было не любовью. Это было подчинением. Зависимостью. И она не могла от этого отказаться.

В семь часов раздался звонок в дверь. Оля вздрогнула, хотя ждала этого звонка весь день. Она пошла открывать, поправляя на ходу волосы. Андрей остался в гостиной — он встал с дивана, одёрнул рубашку.

На пороге стояла Кира. Она была одета элегантно, но не вызывающе — тёмно-синее платье до колен, с длинным рукавом и скромным вырезом. Лёгкий макияж — подведённые глаза, розовая помада. Волосы уложены мягкими волнами. В руках — два больших бумажных пакета с логотипом дорогого супермаркета. Она выглядела как успешная бизнес-леди, которая зашла к старой подруге на огонёк. Никто бы не догадался, что эта женщина — властная домина, которая трахает Олю так как последнюю шалаву.

— Оля! — Кира широко улыбнулась и шагнула вперёд, обнимая её. — Как я рада тебя видеть! Ты прекрасно выглядишь!

— Спасибо, — Оля обняла её в ответ, чувствуя знакомый запах духов — сладкий, пряный. — Проходи.

Кира вошла в прихожую, сняла туфли — изящные, на невысоком каблуке. Огляделась.

— У вас очень уютно, — сказала она искренне. — По-домашнему. Мне нравится.

Андрей подошёл, протянул руку.

— Андрей. Муж Оли. Наслышан о вас.

— Кира, — она улыбнулась и пожала его руку. — Оля столько о вас рассказывала. Говорила, что вы замечательный муж.

— Правда? — Андрей бросил удивлённый взгляд на Олю. — Она мне такого не говорит.

— Мужьям редко говорят такие вещи, — Кира рассмеялась. — Это нормально. Но я рада, что наконец-то с вами познакомилась.

Они прошли на кухню. Оля помогла Кире выгрузить содержимое пакетов. Две бутылки красного вина — французского, дорогого, с вычурной этикеткой. Нарезка сыров — бри, камамбер, пармезан, каждый на отдельной дощечке. Виноград — крупный, зелёный, без косточек. Оливки и маслины в стеклянных баночках. Крекеры ручной работы. Копчёный лосось, тонко нарезанный, разложенный веером. И лимон — Кира всё-таки не забыла лимон.

— Ничего себе, — Андрей присвистнул, глядя на этот гастрономический парад. — Да вы целый банкет принесли.

— Я люблю, чтобы всё было красиво и вкусно, — Кира улыбнулась. — И чтобы вкусно. Оля, доставай бокалы.

Оля засуетилась. Достала бокалы — хрустальные, подаренные. Они стояли в серванте уже много лет, и их доставали только по большим праздникам. Расставила тарелки — обычные, белые, но за неимением лучших сойдут. Разложила закуски. Кира тем временем открыла первую бутылку — ловко, профессионально, без брызг — и разлила вино по бокалам. Тёмно-рубиновая жидкость заструилась, наполняя кухню терпким ароматом.

— За встречу, — сказала Кира, поднимая бокал. — За новых друзей. И за старых подруг.

— За встречу, — Андрей чокнулся с ней.

Оля тоже подняла бокал, но её рука слегка дрожала. Она сделала глоток. Вино было густым, терпким, с лёгкой горчинкой. Оно сразу ударило в голову — Оля не ела с обеда.

Разговор начался легко и непринуждённо. Кира была мастером светской беседы — она умела говорить ни о чём и одновременно создавать атмосферу тепла и доверия. Она расспрашивала Андрея о его работе — он работал инженером на машиностроительном заводе, и тот с удовольствием рассказывал. О новых станках, о дурацком начальнике, о зарплате, которая никогда не растёт. Кира слушала, кивала, задавала уточняющие вопросы. Она умела очаровывать людей — Оля знала это по себе.

— А вы с Олей как познакомились? — спросила Кира, подливая вина.

— В институте, — Андрей откинулся на спинку стула, явно довольный возможностью вспомнить молодость. Познакомились на студенческой вечеринке. Я её увидел и сразу понял — моя.

— Как романтично, — Кира улыбнулась. — И что, сразу подошли?

— Не сразу, — Андрей усмехнулся. — Она была такая... недоступная. Пришлось неделю ухаживать. Цветы носил, провожал после пар. Она долго не соглашалась.

— А потом согласилась, — закончила Оля. — И вот мы здесь. Двадцать пять лет спустя.

— Это прекрасно, — Кира подняла бокал. — За вас. За то, что вы до сих пор вместе.

Они выпили. Оля чувствовала, как вино разливается теплом по телу. Она немного расслабилась. Может быть, всё пройдёт нормально. Может быть, Кира действительно просто хочет посидеть, как обычная подруга.

Но Кира не была бы Кирой, если бы не использовала каждую возможность.

Пользуясь моментом, когда Андрей отвернулся к холодильнику за водой, она положила руку на колено Оли под столом. Оля вздрогнула. Рука Киры была тёплой, уверенной. Она сжала колено, потом провела пальцами выше — по внутренней стороне бедра, туда, где под платьем были кружевные чулки. Оля замерла. Она не смела пошевелиться.

— Очень вкусное вино, — сказала Кира вслух, глядя прямо на Олю. — Ты как, Оль? Нравится?

— Очень, — выдавила Оля. Голос прозвучал хрипло.

— Ты какая-то напряжённая, — Кира улыбнулась, но её пальцы продолжали гладить Олино бедро. — Расслабься. Мы же среди своих.

Андрей вернулся к столу с бутылкой минералки. Кира не убрала руку. Оля сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как пальцы Госпожи поднимаются всё выше — к краю трусиков.

— Андрей, — вдруг сказала Кира, убирая руку так же внезапно, как и положила, — а у вас случайно лимона нет? Я забыла купить. К рыбе очень хочется.

— Лимон? — Андрей заглянул в холодильник. — Вроде был. Оль, у нас был лимон?

— Кончился, — ответила Оля. Она точно знала, что лимон лежал в ящике для овощей — она сама покупала его два дня назад. Но Кира незаметно погладила её по колену, и она поняла: это не про лимон.

— Я схожу, — Андрей встал, вытирая руки о полотенце. — Тут за углом «Пятёрочка», пять минут туда, пять обратно. Заодно сигареты куплю.

— Спасибо! — Кира улыбнулась. — Вы такой заботливый. Оле очень повезло.

— Да ладно, — Андрей махнул рукой, но было видно, что ему приятно. — Я быстро.

Он надел куртку, обулся и вышел. Хлопнула входная дверь. В квартире наступила тишина. Кира повернулась к Оле. Её лицо мгновенно изменилось — мягкая улыбка исчезла, взгляд стал жёстким, властным. Она была больше не «подругой Кирой». Она была Госпожой.

— Вставай, — приказала она. — И веди меня в вашу спальню.

— Госпожа, Андрей может вернуться... Он сказал, на пять минут...

— Значит, у нас пять минут. Или даже меньше. Так что не трать время. Вставай. Показывай, где вы спите.

Оля подчинилась. На ватных ногах она повела Киру по коридору. Прошла мимо двери в комнату сына — теперь пустую, с аккуратно застеленной кроватью. Мимо ванной. И остановилась у двери в спальню. Толкнула её.

— Вот, — сказала она. — Здесь мы спим.

Кира вошла, огляделась. Спальня была небольшой, но уютной. Двуспальная кровать с деревянным изголовьем. Комод с фотографиями — дети, внук, они с Андреем на море. Шкаф-купе с зеркальными дверцами. На тумбочке — книга, которую Оля читала перед сном, и очки Андрея.

— Мило, — сказала Кира. — Очень по-семейному. Значит, здесь ты спишь с мужем. Здесь он тебя трахает. Раз в месяц, по-быстрому, без огонька.

Оля опустила голову. Это было правдой, но слышать это от Киры было унизительно.

— А теперь, — Кира повернулась к ней, — здесь ты будешь обслуживать меня. Встань на колени.

Оля опустилась на колени. Ковёр был мягким — старый, с высоким ворсом. Тот самый ковёр, на который по утрам становился Андрей, надевая носки. Оля знала каждое пятнышко на этом ковре. И теперь она стояла на нём на коленях перед своей Госпожой.

Кира задрала своё платье. Под ним не было трусов. Её киска была гладко выбритой, аккуратной, с тёмными половыми губами. Она была уже влажной — Оля видела, как блестит смазка в свете люстры.

— Лижи, — приказала Кира. — Только быстро. У нас очень мало времени. Если Андрей вернётся и застанет нас здесь — тебе придётся многое объяснять.

Оля придвинулась ближе. Запах Киры был знакомым — мускусным, возбуждающим, с лёгкой ноткой тех самых духов. Она провела языком по половым губам — снизу вверх, медленно. Кира застонала и схватила её за волосы.

— Да... глубже... быстрее... У нас нет времени на нежности...

Оля заработала языком быстрее. Она лизала, как учила Госпожа — круговыми движениями, проникая внутрь, находя клитор. Кира стонала всё громче, уже не сдерживаясь. Её пальцы сжимали Олины волосы, причиняя сладкую боль. Она насаживалась на её лицо, вжималась сильнее.

— Я сейчас... — прошептала она. — Хочу кончить тебе в рот... Быстрее...

Оля удвоила усилия. Она сосала клитор, одновременно просовывая палец в Кирину киску. Та закричала — громко, не сдерживаясь, забыв о том, что их могут услышать. Её тело содрогнулось. Она кончила — сильно, обильно. Оля слизывала всё, чувствуя, как Госпожа пульсирует у неё на языке.

Кира перевела дыхание, отпустила Олины волосы. Поправила платье.

— Хорошая девочка, — сказала она. — Ты отлично справляешься даже в такой стрессовой ситуации. Я довольна. А теперь — быстро в ванную. Умойся. Поправь причёску. И возвращайся на кухню. Андрей скоро вернётся.

Оля бросилась в ванную. Посмотрела на себя в зеркало — раскрасневшаяся, с дикими глазами. Она быстро умылась холодной водой, причесалась, поправила платье. Сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять сердцебиение.

Когда Андрей вернулся с лимоном, они уже сидели за столом как ни в чём не бывало. Оля немного раскраснелась, но Кира непринуждённо объяснила это «духотой в квартире». Андрей кивнул и открыл форточку.

— Вот лимон, — он протянул пакет. — Свежий.

— Спасибо, вы просто чудо, — Кира взяла лимон, понюхала его и начала нарезать тонкими прозрачными дольками. — Оля, тебе очень повезло с мужем. Заботливый, внимательный. Не то что некоторые.

— Я знаю, — тихо ответила Оля. Она смотрела на Андрея — на его простое, доброе лицо, на его руки, которые держали вилку, — и чувствовала укол вины. Он не заслужил этого. Он был хорошим мужем. Но она уже не могла остановиться.

Они выпили ещё. Поговорили о не о чем, о политике, о росте цен. Андрей рассказал пару анекдотов — Кира смеялась, искренне, запрокидывая голову. Оля смотрела на них и думала: «Они ладят. Мой муж и моя Госпожа сидят за одним столом и смеются. Это безумие».

Около десяти Кира засобиралась.

— Мне пора, — сказала она, вставая из-за стола. — Завтра рано вставать. Оля, проводи меня до двери.

В прихожей Кира наклонилась к Оле и прошептала, обжигая её ухо горячим дыханием:

— В следующую субботу ты идёшь со мной. В одно место. Это будет... особенное. Надень то, что я тебе пришлю. И будь готова ко всему.

— Какое место? — спросила Оля.

— Узнаешь, — Кира загадочно улыбнулась. — И кстати, — она взяла Олю за подбородок и поцеловала в губы — быстро, но глубоко, так что Оля почувствовала вкус вина и собственных соков на языке Киры. — Ты молодец. В спальне. На ковре. Ты хорошо справилась. Я горжусь тобой.

Она вышла. Оля закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. Она только что лизала Киру в своей собственной спальне, на том самом ковре, где Андрей стоял каждое утро. Это было неправильно. Это было грязно. Это было самое возбуждающее, что она делала в своей жизни.

— Ну что, — Андрей вышел в коридор, потягиваясь. — Хорошая у тебя подруга. Весёлая. И вино вкусное. Надо будет ещё как-нибудь позвать.

— Да, — Оля кивнула. — Надо будет.

Она пошла в спальню, легла на кровать. Андрей лёг рядом, обнял её, и через пять минут уже спал, тихо посапывая. Оля лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Она думала о том, что будет в следующую субботу. И не могла дождаться.

Следующая неделя прошла в томительном ожидании. Кира прислала посылку курьером прямо на работу — Оля вышла в холл, расписалась в накладной и получила картонную коробку, перевязанную чёрной лентой. Она открыла её в туалете, запершись в кабинке. В коробке лежало чёрное латексное платье — короткое, обтягивающее, с глубоким вырезом, открывающим грудь почти полностью. И записка: «Надень это. Под ним — ничего. И туфли на высоком каблуке. Я заеду в восемь. Будь готова. К.»

Оля провела пальцами по латексу. Материал был прохладным, скользким. Она представила, как он будет обтягивать её тело, и по спине пробежала дрожь.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋

А самые не терпеливые 5 -8 часть уже есть тут - https://t.me/+6SQtDK_wO1I3Y2Ni

Так же пишу рассказы на заказ!!

В субботу она сказала Андрею, что идёт с Кирой в ресторан. Он не возражал — привык уже, что жена часто проводит время с подругой. Оля заперлась в спальне и начала одеваться. Латексное платье надевалось с трудом — оно было тесным, обтягивало тело как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб. Оля посмотрела на себя в зеркало. Платье блестело в свете лампы. Вырез открывал грудь — её соски, тёмные и затвердевшие от волнения, были почти видны. Юбка была такой короткой, что едва прикрывала ягодицы. Она надела туфли на высоком каблуке — чёрные, лаковые, которые Кира подарила ей вместе с платьем. Посмотрела в зеркало ещё раз. На неё смотрела проститутка из дорогого борделя. И ей это нравилось. Она больше не была Олей — женой, матерью. Она была шлюхой. Шлюхой Госпожи Киры.

В восемь часов под окнами просигналил автомобиль. Оля вышла на улицу. У подъезда стоял чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Задняя дверь открылась. Кира сидела внутри — в латексном боди, обтягивающем её фигуру, и высоких сапогах на шпильке. На шее у неё было массивное серебряное ожерелье. Она выглядела как королева. Как Госпожа.

— Садись, — сказала она. — Сегодня ты увидишь новый мир.

Оля села в машину. Дверь захлопнулась. Внедорожник тронулся. За рулём сидел мужчина в чёрном костюме — молчаливый, с каменным лицом. Он ни разу не обернулся. Кира достала из сумки чёрную кожаную маску и протянула Оле.

— Это для тебя, — сказала она. — Там, куда мы едем, не принято показывать лица. Ты — просто шлюха. Безымянная. Поняла?

— Да, Госпожа.

Оля надела маску. Она закрывала верхнюю половину лица — лоб, нос. Только рот и подбородок оставались открытыми. Кира достала ошейник — тот самый, чёрный, с металлическими кольцами, — и застегнула на шее Оли. Пристегнула поводок. Оля почувствовала знакомое ощущение — кожу на шее, тяжесть поводка. Она была собакой. Вещью. И это было правильно.

Они ехали около получаса. Машина петляла по каким-то дворам, пока не выехала в промзону — серые корпуса заводов, ржавые ворота, пустыри. Наконец внедорожник остановился у подвального помещения без вывески. Только красная лампочка горела над массивной металлической дверью. Охранник в чёрном костюме стоял у входа.

— Приехали, — сказала Кира. — Выходи. И помни: ты здесь — никто. Просто дырка. Просто моя шлюха. Делай, что я скажу, и всё будет хорошо.

Они вышли из машины. Кира накинула на плечи длинный плащ, скрывающий её наряд. Она взяла поводок и повела Олю к двери. Охранник молча посторонился.

Внутри было темно. Горели красные лампы, создавая зловещий полумрак. Играла низкая, ритмичная музыка — что-то электронное, с тяжёлым басом. Пахло кожей, потом, алкоголем и чем-то сладким — наверное, ароматическими свечами или кальяном. Оля за Кирой в главный зал и замерла, не в силах отвести взгляд.

Она видела то, о чём даже не подозревала. То, что раньше существовало для неё только в порнофильмах или смутных фантазиях. Но здесь это было реальным.

В центре зала на деревянном кресте в форме буквы «X» была привязана девушка. Совершенно голая. Её руки и ноги были закреплены кожаными ремнями, тело растянуто, как звезда. Мужчина в чёрной маске и кожаном фартуке стоял перед ней с плетью в руке. Он замахивался и опускал плеть на её тело — по спине, по ягодицам, по бёдрам. Девушка вскрикивала при каждом ударе, но её лицо — то, что Оля могла видеть сквозь маску, — выражало не боль, а экстаз. Её кожа была покрыта красными полосами, но она подавалась навстречу ударам, как будто просила ещё.

В углу на большом кожаном диване происходила другая сцена. Трое мужчин одновременно трахали женщину. Она стояла на четвереньках — один входил в её рот, другой в киску, третий ждал очереди, поглаживая себя. Женщина мычала с членом во рту, её тело раскачивалось, но по её лицу было видно, что она счастлива. Ещё дальше, в алькове с красными шторами, женщина в латексном костюме сидела на коленях перед своей Госпожой — та держала её за поводок и время от времени подзывала кого-то из проходящих мимо мужчин. «Обслужи его», — говорила она, и женщина послушно брала в рот очередной член.

Оля смотрела на всё это, и её сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, страшно ей или возбуждающе. Наверное, и то, и другое. Между ног стало горячо. Латексное платье натянулось на груди — соски затвердели и проступили сквозь тонкий материал.

— Нравится? — спросила Кира, наклоняясь к ней. Её голос был тихим, интимным. — Это только начало.

— Я... я не знаю, Госпожа, — прошептала Оля. — Здесь так... так много всего.

— Скоро ты привыкнешь. А теперь пойдём. Покажем тебя.

Кира дёрнула поводок и повела Олю через зал. Люди оборачивались на них — кто-то с интересом, кто-то равнодушно. Оля чувствовала на себе взгляды и краснела под маской. Она была здесь новенькой. Свежим мясом. И все это знали.

Они остановились в центре зала, у небольшого возвышения. Кира подняла руку, призывая к вниманию.

— Господа! — громко произнесла она. — Позвольте представить вам мою новую рабыню. Это Оля. Моя послушная шлюха. Сегодня она здесь, чтобы служить вам. С моего разрешения, разумеется. Кто хочет попробовать?

По толпе пробежал одобрительный гул. Мужчины — и некоторые женщины — начали подходить ближе, разглядывая Олю. Она стояла на коленях, опустив голову, чувствуя себя товаром на аукционе. Кира наклонилась к ней.

— Начинай с минета, — прошептала она. — Покажи им, что ты умеешь. А потом перейдём к более... серьёзным вещам.

Первым подошёл высокий мужчина в кожаной жилетке на голое тело. Он был мускулистым, с татуировками на плечах и бритой головой. Его член уже стоял — длинный, с изогнутой головкой и толстой веной, пульсирующей вдоль ствола. Он расстегнул ширинку и достал его, глядя на Олю сверху вниз.

— Ну, давай, шлюха, — сказал он низким, хрипловатым голосом. — Покажи, на что ты способна.

Оля открыла рот. Он вошёл — глубоко, резко, не церемонясь. Головка ударилась о горло, вызвав рвотный рефлекс. Оля давилась, но не отстранялась. Она обхватила его губами и начала сосать — как учила Кира. Языком по стволу, по головке, по уздечке. Её правая рука массировала его яйца — тяжёлые, покрытые тёмными волосами. Левая рука гладила его по бедру. Он стонал, держа её за волосы.

— О да... вот так... хорошая сучка... — выдыхал он. — У неё глотка — огонь.

Он начал двигаться сам — трахать её рот, насаживая её голову на свой член. Оля позволяла ему. Она расслабила горло, как учила Кира, и член проходил глубже, до самого основания. Слёзы текли из-под маски, слюна капала на латексное платье. Но она не останавливалась. Она хотела, чтобы он кончил. Хотела попробовать его.

— Я сейчас... — простонал он. — Глотай, сука!

Он кончил — горячая струя спермы ударила ей в горло. Оля глотнула — раз, другой, третий. Вкус был солёным, горьковатым. Она глотала, пока он не перестал пульсировать. Потом выпустила его член изо рта и облизала губы.

— Следующий! — объявила Кира.

Подошёл второй — коренастый, с мощной шеей и руками. Его член был толще, с крупной, почти фиолетовой головкой. Он не стал ждать — сразу вошёл в рот Оли, схватив её за затылок. Она работала так же старательно — сосала, лизала, массировала яйца. Он кончил быстрее первого — через пару минут. Оля глотнула снова. Сперма была другой на вкус — более горькой, с каким-то металлическим оттенком.

Третий. Четвёртый. Пятый. Мужчины подходили один за другим. Оля обслуживала их, стоя на коленях в центре зала. Её челюсть болела, горло саднило, латексное платье было залито слюной и спермой. Но она не жаловалась. Она была счастлива. Кира снимала всё на телефон, время от времени отпуская комментарии:

— Смотрите на неё. Замужняя женщина. А теперь — общая шлюха. Она глотает всё до капли. Ни разу не отказалась. Это профессионализм!

Через полчаса Оля отсосала уже девятерым. Но Кира решила, что этого мало.

— Хватит прелюдий, — сказала она. — Теперь — в комнату. Кто хочет большего — за мной. Она умеет не только ртом.

Кира повела Олю за поводок по коридору. За ними последовали мужчины — человек восемь, может, больше. Оля не считала. Она просто ползла на четвереньках, чувствуя, как латексное платье натягивается на бёдрах при каждом движении. Коридор был длинным, с приглушённым красным светом. Из-за дверей доносились стоны, крики, шлепки. За одной дверью женский голос умолял: «Ещё, пожалуйста, ещё!» За другой — мужской рык и звук ударов плети.

Они зашли в просторную комнату в конце коридора. Она была обставлена как будуар дорогой проститутки — большая кровать под красным балдахином, зеркальные стены, мягкий ковёр на полу. В углу стояло кожаное кресло и столик, на котором уже был приготовлен серебряный поднос. Освещение было приглушённым, интимным. Кира указала на поднос.

— Правила простые, — объявила она, обращаясь к мужчинам, которые заполнили комнату. — Трахайте её как хотите. Во все дырки. В разных позах. Но перед этим — презерватив. Использованные складывайте сюда, на поднос. Я хочу потом кое-что с ними сделать.

Мужчины одобрительно загудели. Их было восемь человек — Оля наконец посчитала, обведя комнату взглядом. Разные. Высокий с татуировками, который был первым. Коренастый с мощной шеей. Молодой парень с длинными волосами. Двое мужчин средних лет, похожих друг на друга, как братья. Огромный лысый с большой шеей. Худощавый в очках, который выглядел как бухгалтер, но член у него стоял не меньше, чем у остальных. И ещё один — смуглый, с бородой, в кожаных штанах.Это были настоящие голодные ебыри.

Все они смотрели на Олю на бесплатную давалку. Она стояла на коленях в центре комнаты, чувствуя их взгляды на своём теле. Латексное платье обтягивало каждый изгиб. Соски проступали сквозь тонкий материал. Между ног было влажно. Она хотела их. Всех.

— Кто первый? — спросила Кира, беря с журнального столика свой бокал с вином. — Не стесняйтесь. Ебите как хотите.

Первым вышел высокий с татуировками. Он взял с тумбочки презерватив, разорвал упаковку зубами и ловко раскатал его по своему длинному члену. Подошёл к Оле сзади, поставил её на четвереньки. Латексное платье задралось, открывая ягодицы. Оля упёрлась руками в мягкий ковёр. Мужчина раздвинул её ягодицы, провёл пальцами по влажной промежности.

— Мокрая, как сука, — сказал он. — Давно ждёшь, шлюха?

— Да, — выдохнула Оля. — Очень давно.

Он вошёл в неё сзади — одним резким, глубоким толчком. Оля закричала — не от боли, а от остроты ощущений. Он заполнил её полностью, до самой матки. Его длинный член доставал до каких-то особых точек, которые Оля даже не знала у себя. Он начал двигаться — сильно, ритмично. Его бёдра шлёпали о её ягодицы с громким влажным звуком. Латексное платье натянулось на груди. Оля стонала, вцепившись пальцами в ковёр.

— Да! — кричала она. — Да! Трахай меня! Глубже!

Второй мужчина — коренастый — встал спереди. Он не стал надевать презерватив. Просто расстегнул штаны, достал свой толстый член и взял Олю за подбородок. Она открыла рот, и он вошёл — глубоко, до самого горла. Теперь её трахали с двух сторон. Один в киску, другой в рот. Два члена. Два разных ритма. Оля была зажата между ними. Её тело раскачивалось вперёд-назад. Она мычала, давилась. Слюна текла по подбородку, капала на ковёр. Но ей было хорошо. Так хорошо, как никогда в жизни.

— Смотрите на неё! — комментировала Кира, обходя их с телефоном. — Замужняя женщина! И стонет от кайфа!

Высокий сзади ускорился. Его толчки стали резче, глубже. Он кончил с громким стоном, вбиваясь в Олю до самого конца. Вышел, стянул презерватив, завязал узлом и бросил на поднос — первый использованный приземлился с влажным шлепком. Его место тут же занял молодой с длинными волосами. Он надел презерватив и вошёл в Олю сзади, даже не дав ей передышки.

— Теперь я, — сказал он. — Люблю, когда уже разработано.

Он двигался иначе — не так резко, как первый, но глубже, с каким-то знанием дела. Его член доставал до матки и замирал там на секунду, прежде чем выйти. Оля кончила — неожиданно, с криком. Её тело содрогнулось. Влагалище сжималось вокруг члена, пульсируя.

— Блядь, — выдохнул парень.

— Это только начало, — усмехнулась Кира. — Она у нас многоразовая. Можете не сдерживаться.

Коренастый во рту тоже кончил. Он вышел, и его сперма потекла по подбородку Оли. Она глотала, но не всё успевала — белые капли падали на ковёр, на латексное платье. Его место занял один из «братьев» — средних лет мужчина с седыми висками. Он сунул член в её открытый рот, и она продолжила сосать.

Мужчины менялись. Они входили в неё по очереди и одновременно — в киску, в попу, в рот. Оля потеряла счёт. Её тело работало на автомате — рот открывался, бёдра двигались, дырочки принимали всё, что в них входило. Она стонала, кричала, кончала снова и снова. Латексное платье порвалось на груди — кто-то из мужчин просто сдёрнул его вниз, и Олина грудь вывалилась наружу. Теперь она была почти голая — только чулки и пояс, которые подарила Кира, ещё оставались на ней. Грудь прыгала в такт толчкам. Соски тёрлись о ворс ковра.

Огромный лысый с большой шеей, который до этого просто стоял и смотрел, подошёл к ней. Он был самым крупным из всех — под два метра ростом, с руками как брёвна. Его член соответствовал телосложению — толстый, как банка из-под колы, с огромной головкой. Оля посмотрела на него и сглотнула.

— Это твой первый большой? — спросила Кира, заметив её взгляд. — Не бойся. Он аккуратный. Правда, Паша?

— Ага, — прогудел Паша. — Я не сделаю больно. Расслабься.

Он надел презерватив — самый большой размер, который у них был, — и подошёл к Оле. Она всё ещё стояла на четвереньках. Он пристроился сзади, приставил головку к её входу. Она была уже мокрой — очень мокрой, растянутой после всех предыдущих членов. Но его член всё равно входил с трудом. Оля чувствовала, как он растягивает её до предела. Стенки раздвигались, пропуская огромный ствол.

— О боже... — простонала она. — Какой большой...

— Терпи, сучка, — сказал он. — Сейчас привыкнешь.

Он вошёл до конца — медленно, но неумолимо. Оля чувствовала, как он заполняет её целиком, до самой матки, и даже дальше. Это было почти больно. Но боль быстро сменилась удовольствием — глубоким, всепоглощающим. Он начал двигаться — осторожно, как и обещал. Его огромный член входил и выходил, растягивая Олю с каждым толчком.

— Да... да... — стонала она. — Трахай меня... Трахай свою шлюху...

Он ускорился. Его бёдра шлёпали о её ягодицы с оглушительным звуком. Оля кричала — громко, не сдерживаясь. Она кончила — сильно, с визгом. Её тело содрогалось. Паша кончил следом — в презерватив. Вышел, завязал его и бросил на поднос. Тот приземлился с тяжёлым шлепком — самый полный из всех.

Оля рухнула на ковёр, тяжело дыша. Но отдыхать было нельзя.

Её перевернули на спину. Кто-то схватил её за ноги, раздвинул их широко. Это был тот самый коренастый, с большими руками.

— А теперь растянем её, — сказал он. — Я хочу посмотреть, сколько она примет.

Он натёр руку смазкой — обильно, так что гель стекал по его пальцам. Его рука была большой, с толстыми пальцами и широкой ладонью. Оля смотрела на эту руку и чувствовала, как внутри всё сжимается от страха и предвкушения.

— Смотри, — сказал он. — Сначала пальцы. Один.

Он ввёл указательный палец. Оля даже не почувствовала — её киска была уже настолько растянута, что один палец просто исчез внутри.

— Два.

Два пальца вошли легко. Он пошевелил ими внутри, разводя в стороны, растягивая её ещё больше. Оля застонала.

— Три.

Три пальца. Теперь было теснее. Оля чувствовала, как он растягивает её изнутри. Это было приятно — давление, наполненность, ощущение, что она может принять больше.

— Четыре.

Четыре пальца. Оля закусила губу. Её тело напряглось, но она заставила себя расслабиться.

— Пять. Вся рука.

Он сложил ладонь лодочкой — большой палец прижат к указательному, — и начал вводить её внутрь. Медленно. Очень медленно. Оля чувствовала, как её киска растягивается до невозможного. Костяшки пальцев проходили через вход — щёлк, щёлк, щёлк. Это было больно — остро, обжигающе. Но боль была какой-то... правильной. Сладкой. Она кричала — громко, на одной ноте. Её тело выгибалось дугой с ковра. Грудь вздымалась. Соски были твёрдыми, как камешки.

— Терпи, сучка, — приговаривал он, не останавливаясь. — Сейчас будет глубоко. Ты примешь всё.

Рука входила всё дальше — сантиметр за сантиметром. Оля чувствовала, как его пальцы сжимаются внутри неё в кулак, ее суку насаживают на руку. Она никогда не испытывала ничего подобного. Это было за гранью. За гранью боли, за гранью удовольствия. Когда рука вошла полностью, по запястье, она замерла. Оля дышала часто, прерывисто. Её глаза были закрыты. По щекам текли слёзы — не от боли, а от переполнявших её чувств.

— Смотри на меня, — приказала Кира, приближаясь с телефоном. — Открой глаза.

Оля открыла. Кира снимала её лицо крупным планом — залитое слезами, слюной и спермой. Под маской глаза горели диким огнём.

— Скажи, кто ты.

— Я шлюха, — прохрипела Оля. — Я ваша шлюха.

— Громче.

— Я ваша шлюха! Я общая дырка! Я блядина! Я спермоприёмник!

— Вот так. Теперь кончай. Кончай на руку.

Коренастый начал двигать рукой — медленно, вперёд-назад. Его кулак скользил внутри Оли, массируя её изнутри, задевая какие-то точки, о существовании которых она даже не догадывалась. Она чувствовала, как оргазм приближается — огромный, всепоглощающий, как цунами. И когда он накрыл её, она закричала так, что, наверное, было слышно в соседних комнатах. Её тело забилось в конвульсиях. Из неё брызнуло — струя прозрачной жидкости ударила в простыни, в мужчину, в зеркальную стену напротив. Сквирт. Настоящий, сильный, долгий. Она кончала и кончала, не в силах остановиться.

— Охуеть мужики! — закричал кто-то из мужчин.

— Она сквиртует! — крикнул другой.

— Снимайте! Снимайте это! Это охуенно!Ебать этой бляди дырку растянули..

Рука вышла из неё — медленно, осторожно. Оля лежала, раскинувшись, тяжело дыша. Её киска была растянута — зияла, как кратер, пульсируя. Она не могла пошевелиться. Но мужчины ещё не закончили. Они перевернули её на живот, поставили на четвереньки. Кто-то вошёл в попу. Кто-то — в растянутую киску. Она снова стонала, но уже тише. Она была истощена. Но ей всё ещё было мало. Она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось.

Мужчины продолжали меняться. Они входили в неё по одному, по двое, по трое. Они поднимали её на руки, передавали друг другу, насаживали на члены, крутили и вертели. Оля была их игрушкой. Их общей дыркой. Она кончала снова и снова — с криками, со слезами, с дрожью во всём теле. Е Оля была полностью голой, если не считать чулок и пояса.

Поднос на столике наполнялся. Использованные презервативы ложились один за другим — десять, пятнадцать. Кира подливала себе вина и снимала, время от времени меняя ракурс. Когда мужчины наконец насытились — кто-то кончил дважды, кто-то трижды, — в комнате остались только Оля, лежащая на ковре в луже спермы и собственных соков, и Кира, сидящая в кресле с бокалом вина.

Кира взяла поднос с горой использованных презервативов. Он был тяжёлым — она держала его обеими руками. Поставила на пол перед Олей. Села обратно в кресло.

— Иди сюда, — приказала она.

Оля, едва передвигая ноги, подползла. Каждое движение отдавалось болью во всех дырочках — они были растянуты, опухшие, ноющие. Она встала на колени перед Кирой. Та взяла первый презерватив — развязала узел, поднесла к губам Оли.

— Открой рот.

Оля открыла. Кира вылила сперму — тёплую, густую. Оля глотнула. Второй презерватив. Третий. Пятый. Десятый. Кира опустошала их один за другим, и сперма текла по подбородку Оли, по шее, по груди. Она глотала, давилась. Сперма заполняла рот до краёв, вытекала из уголков губ. Но она не смела остановиться. Кира не разрешала.

Когда поднос опустел — двадцать презервативов, Оля считала, — Кира взяла пустые резинки. Она разложила их на лице Оли — на лбу, на щеках, на носу, на подбородке. Они прилипали к коже, влажные, скользкие, пахли латексом и спермой. Кира достала телефон и сделала несколько снимков.

— Красиво, — сказала она, отступая на шаг и любуясь делом своих рук. — Ты выглядишь как настоящая шлюха. Самая грязная шлюха в этом клубе. Я горжусь тобой.

Оля улыбнулась сквозь слой резинок. Она была счастлива. Она заслужила похвалу Госпожи.

— А теперь пойдём, — сказала Кира, вставая. — Нам пора.

Она была уже изрядно пьяна. За время, пока Олю трахали, она выпила почти две бутылки вина — сначала одну, потом заказала у бармена ещё. Её движения стали резкими, голос — громче, интонации — жёстче. Она схватила поводок и дёрнула так сильно, что Оля, всё ещё стоявшая на коленях, чуть не упала лицом в ковёр.

— Вставай, сука! — рявкнула Кира. — Бегом, мразь! Ты ещё не закончила!

Оля с трудом поднялась на ноги. Они дрожали. Между ног всё горело и пульсировало — киска была растянута до невозможности, попа саднила, горло болело от бесконечных членов. Она огляделась в поисках своего латексного платья, но оно валялось в углу. Кто-то из мужчин сорвал его с неё в порыве страсти

— Оно порвалось, Госпожа, — прошептала Оля.

— Да плевать! — Кира махнула рукой.

Она натянула её через голову. Она застегнула дрожащими пальцами. Кира дёрнула поводок.

— Пошли!

Она потащила Олю за собой. Та, спотыкаясь, бежала за ней на каблуках, которые Кира заставила её надеть обратно. Они вышли из комнаты в коридор. Красный свет слепил глаза. Из-за других дверей всё ещё доносились стоны и крики — вечеринка продолжалась. Но Кира не вела Олю к выходу. Вместо этого она свернула в другой коридор, более узкий, с рядом дверей. Толкнула одну из них. Это была душевая — общая, при клубе. Просторное помещение с кафельными стенами. Пахло гелями для душа и молочком для тела. Свет был ярким, белым, безжалостным.

Кира втолкнула Олю внутрь и захлопнула дверь.

— Ты грязная, — сказала она, и её голос эхом разнёсся по кафельным стенам. — Посмотри на себя. Вся в сперме. Вся в чужих соках. Ты — конченая шлюха. Самая грязная блядь, которую я когда-либо видела.

Оля стояла, опустив голову. Чуть в порваном плятье. Из-под неё выглядывали чулки — последнее, что осталось от наряда, подаренного Кирой. На лице засохла сперма. Волосы слиплись в сосульки. Она действительно была грязной. Она знала это.

— Ты трахалась с восемью мужиками! — Кира начала расхаживать перед ней, как тигр в клетке. — Ты принимала их во все дырки! Тебе засовывали руку в пизду, и ты кончала! Ты кончала, как последняя сука! Ты кричала на весь клуб, что ты общая дырка! И тебе это нравилось!

— Да, Госпожа, — прошептала Оля. — Мне нравилось.

— Я знаю, что нравилось! — Кира резко остановилась и ударила её по лицу. Ладонь впечаталась в щёку с громким шлепком. Оля вскрикнула, отшатнулась, прижала руку к горящей коже. — Я всё видела! Ты наслаждалась! Ты забыла, кто ты! Ты забыла, что ты — моя!

— Я ваша, Госпожа, — прошептала Оля. — Я всегда ваша.

— Нет! — Кира ударила снова, по другой щеке. Оля зажмурилась. Слёзы брызнули из глаз. — Если бы ты была моя, ты бы помнила, что твоё тело принадлежит мне! Что ты не имеешь права кончать без моего разрешения! А ты кончала! Ты кончала с каждым из них! Ты стонала и кричала «ещё»!

— Простите, Госпожа...

— Прощения просить будешь потом! — Кира схватила её за волосы — за грязные, слипшиеся от спермы пряди — и заставила запрокинуть голову. Оля смотрела на неё снизу вверх. Лицо Киры было искажено гневом и алкоголем. Глаза горели безумным огнём. — Ты знаешь, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас?

Оля не знала. Она видела это в глазах Киры. Она чувствовала это по тому, как Госпожа расставила ноги, как задрала край своего латексного боди и хотела обосать Олю.

— Нет, — прошептала Оля. — Пожалуйста. Кирочка, не надо. Пожалуйста.

— Что? — Кира прищурилась. — Ты мне отказываешь? Ты, которую только что трахали восемь мужиков? Ты, которая глотала сперму из гондонов? Ты брезгуешь мной?

— Я не брезгую, — Оля плакала. Слёзы текли по её лицу, размывая остатки спермы и пота. — Просто... это слишком. Я не могу. Пожалуйста, Госпожа. Не надо.

— Ты не можешь? — Кира отпустила её волосы и отступила на шаг. Её голос стал тихим, почти ласковым, но от этого ещё более страшным. — Хорошо. У тебя есть выбор. Либо я делаю это сама. Либо я сейчас выйду в зал и позову парней. Всех, кто ещё остался. Их там много, не меньше. И они все обоссут тебя. В рот, на лицо, на тело. Толпой. А потом я сниму это на телефон и выложу в интернет. Что ты выбираешь?

Оля смотрела на неё. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что Кира не шутит. Она видела это по её глазам. У неё не было выбора. Выбора никогда не было.

— Вас, Госпожа, — прошептала она. — Только вас.

— Вот так-то лучше. На колени.

Оля опустилась на колени на холодный кафель душевой. Плитка была мокрой — видимо, здесь недавно кто-то мылся. Кира встала над ней. Задрала латексное боди. Раздвинула ноги.

— Открой рот.

Оля открыла. Кира присела и пустила струю. Горячая, жёлтая жидкость ударила Оле в лицо, потекла по губам, по подбородку, по шее. Вкус был резким, солёным, отвратительным. Оля закашлялась, попыталась отвернуться, но Кира схватила её за волосы и держала крепко.

— Пей! — кричала она. — Пей, сука! Ты — мой унитаз! Мой спермоприёмник!

Оля глотала, давилась, плакала. Моча текла по её телу, смешиваясь с остатками спермы на коже. Кира продолжала лить, пока не закончила. Потом отпустила Олины волосы и отступила на шаг. Достала телефон. Сделала снимок — Оля на коленях в луже мочи, с мокрым лицом.

— Отлично, — сказала Кира, убирая телефон. — А теперь вставай. Мы ещё не закончили.

Оля с трудом поднялась. Ноги дрожали. Её трясло — от холода, от унижения, от пережитого. Она чувствовала себя конченой шлюхой. Самой дешёвой блядью. Она не понимала, что с ней делают. Почему она это терпит. Но она знала, что не может уйти.

Кира вывела её обратно в общий зал. Там всё ещё горели красные лампы. Людей стало меньше — кто-то разъехался, кто-то сидел на диванах, отдыхая. Но человек десять-двенадцать ещё оставались. Кира подвела Олю к скамейке в центре зала.

— Ложись, — приказала она. — На спину. Голову свесь с края.

Оля легла. Скамейка была жёсткой, деревянной. Голова свешивалась вниз, открывая горло. Кира подозвала бармена — того самого, что наливал ей вино.

— Объяви, — сказала она. — Сегодня эта шлюха — наш спермоприёмник. Любой желающий может подойти и слить ей в рот. Без ограничений. Бесплатно. Наполняйте её до краёв.

Бармен кивнул и сделал объявление по внутренней связи. Голос разнёсся по залу: «Господа, внимание. Наша гостья сегодня — спермоприёмник. Все желающие могут подойти к центральной скамейке и слить ей в рот. Без ограничений. Повторяю: без ограничений».

И они пошли. Мужчины поднимались с диванов, выходили из тёмных углов, возвращались из других комнат. Они выстраивались в очередь. Оля лежала и смотрела на них снизу вверх — на их лица, на их члены, которые они доставали на ходу. Первый подошёл, встал над ней, приставил головку к её губам.

— Открывай, шлюха.

Оля открыла. Он вошёл в её рот — быстро, неглубоко, — и через минуту кончил. Сперма потекла по языку, по горлу. Оля глотнула. Он отошёл. Его место занял следующий. И следующий. И следующий.

Очередь не заканчивалась. Мужчины подходили один за другим. Они кончали ей в рот — кто-то быстро, кто-то долго. Сперма текла по её лицу, по волосам, по скамейке. Оля глотала, глотала, глотала. Её живот надулся от выпитого. Она чувствовала тяжесть — приятную, сытую. Кира сидела в кресле неподалёку, потягивая очередной бокал вина, и наблюдала. Иногда она поднимала телефон и делала снимки.

В какой-то момент к Кире подошли двое парней. Молодые, спортивные. Один — брюнет с короткой стрижкой, другой — блондин с длинными волосами, собранными в хвост. Они были из тех, кто уже трахал Олю в комнате, но Кира их тогда не трогала — была занята съёмкой. Теперь они подошли к ней.

— Скучаете? — спросил брюнет.

— Уже нет, — Кира улыбнулась и отставила бокал.

Она опустилась на колени перед ними — прямо там, в общем зале, на виду у всех. Расстегнула их штаны. Два члена — один длинный, другой толстый — оказались перед её лицом. Она взяла оба в руки, провела языком по головкам. Потом взяла в рот один — тот, что подлиннее. Начала сосать — глубоко, умело. Брюнет застонал, схватив её за волосы.

— Блядь, — выдохнул он. — Вот это глотка.

Кира перевела рот на второй член. Она сосала их по очереди, потом попыталась взять оба сразу — получилось не очень, но она старалась. Слюна текла по подбородку. Парни стонали. Наконец она оторвалась, вытерла губы.

— Теперь трахайте меня, — сказала она.

Она встала на четвереньки на диване, задрала латексное боди. Брюнет встал сзади, надел презерватив и вошёл в неё. Блондин встал спереди, и Кира взяла его в рот. Теперь её трахали с двух сторон, как недавно трахали Олю. Она стонала, но её глаза оставались открытыми — она смотрела на Олю, которая всё ещё лежала на скамейке, глотая сперму.

Так они провели всю ночь. Оля — на скамейке, с открытым ртом, принимая всех желающих. Кира — на диване, с двумя парнями, которые менялись местами, трахали её в киску и в рот, кончали, отдыхали и снова принимались за неё.

Оля потеряла счёт времени. Она потеряла счёт мужчинам. Ей казалось, что прошла целая вечность. Её рот онемел. Горло саднило. Живот раздулся от спермы. Она чувствовала себя... конченой. Самой последней блядью. Но она не могла отрицать — ей это нравилось.

Под утро, когда небо за окнами начало сереть, поток желающих наконец иссяк. Кира, раскрасневшаяся, уставшая, но довольная, слезла с дивана. Она подошла к Оле. Та лежала на скамейке, залитая спермой с головы до ног. Глаза были закрыты. Она почти спала.

— Вставай, — сказала Кира. Голос был хриплым от усталости, но всё ещё властным. — Поехали домой.

Оля с трудом разлепила глаза. Веки слиплись от засохшей спермы. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая мышца болела. Дырочки горели. Рот саднил. Она чувствовала себя так, будто ее трахнула рота солдат. Она медленно села на скамейке, спустила ноги. Голова закружилась.

— Давай, давай, — поторопила Кира. — Нечего рассиживаться. Такси ждёт.

Оля встала. Ноги дрожали. Она сделала шаг, другой. Она накинула на Олю свой длинный плащ, чтобы прикрыть её, и повела к выходу, держа за поводок.

Они вышли на улицу. Утренний воздух был холодным, пронизывающим. Солнце только начало подниматься над серыми корпусами промзоны. Где-то чирикали птицы. Водитель такси — пожилой мужчина с уставшим лицом — покосился на них, но ничего не сказал. Он уже видел всякое.

Всю дорогу Кира молчала, глядя в окно. Оля сидела у её ног, положив голову ей на колени. Она чувствовала запах Киры — вина, пота, секса, духов. Это был запах дома. Запах её Госпожи. Она закрыла глаза и почти задремала.

Дома Кира первым делом направилась в ванную.

— В душ, — приказала она. — Обе. Ты воняешь на всю квартиру.

Они вместе зашли в просторную душевую кабину. Кира включила горячую воду. Пар наполнил пространство. Она сняла с себя латексное боди — оно с трудом отлипло от вспотевшей кожи. Они стояли друг напротив друга — голые, уставшие, со следами прошедшей ночи на телах. У Оли на бёдрах краснели отпечатки пальцев. На шее — след от ошейника. На груди — царапины. У Киры на ягодицах были красные полосы от чьих-то ногтей.

Кира встала под струи воды. Оля взяла мочалку и начала мыть её — как всегда. Она тёрла спину Госпожи, плечи, шею. Кира стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь.

— Ты сегодня хорошо отработала, — сказала она неожиданно, не открывая глаз.

— Но, — Кира открыла глаза и повернулась к ней, — ты забыла своё место. Ты забыла, что ты — моя. Что только я решаю, когда тебе кончать. Что только я решаю, кто ты такая. Ты забыла?

— Простите, Госпожа. Я... я не контролировала себя. Это было слишком... слишком сильно.

— Слишком сильно? — Кира прищурилась. — Это не оправдание. Ты — моя шлюха. Моя собственность. Твоё тело принадлежит мне.

— Да, Госпожа.

— Но это ещё не всё, — Кира схватила её за подбородок и заставила смотреть в глаза. — Ты сегодня умоляла меня не делать этого. В душе. Ты сказала: «Кирочка, не надо». Ты назвала меня по имени. Ты забыла, кто я для тебя.

— Простите, Госпожа. Я была... я испугалась. Я не хотела вас обидеть.

— Испугалась? — Кира усмехнулась. — Ты должна бояться только одного — разочаровать меня. А ты это сделала. У моей шлюхи не должно быть границ. Понимаешь?

— Да, Госпожа.

— В следующий раз, — Кира приблизила лицо, — если ты посмеешь мне отказать, будет хуже. Намного хуже. Я не просто тебя в душ отведу. Я позову парней. Десять, двадцать, тридцать. Они тебя обоссут, как ты и боялась. Они тебя трахнут во все дырки, а потом обоссут. И я сниму это на видео и отправлю твоему мужу. Поняла?

Оля побледнела. Сердце упало куда-то в живот. Она представила, как Андрей открывает это видео. Как видит её — свою жену, мать своих детей, — стоящую на коленях, пока на неё мочатся тридцать мужиков. Это было бы концом. Концом всего.

— Да, Госпожа, — прошептала она. — Я поняла.

— Это ещё не всё, — продолжала Кира, не отпуская её подбородка. — Ты — моя блядь. Я — твоя Хозяйка. Но я не только твоя Хозяйка. Знаешь, не будешь слушаться

— Я хочу быть Хозяйкой и твоему мужу тоже.

Оля замерла. Сердце остановилось.

— Что?

— Ты слышала, — Кира отпустила её и вышла из душа, взяла полотенце. — Андрей — хороший муж. Заботливый. Преданный. Ему нужна женщина, которая будет им управлять. Так же, как я управляю тобой. Я могу сделать его своим. Послушным. Покорным. Так же, как ты. Ты этого хочешь?

— Нет пожалуйста.

— Кира усмехнулась. Все мужчины одинаковы. Им нужна сильная рука. Им нужно, чтобы их направляли.

— Но...

— Никаких «но», — Кира отбросила полотенце и повернулась к Оле. — Ты моя. Ты поняла?

Оля смотрела на неё. В голове был туман. Она пыталась представить Андрея, стоящего на коленях перед Кирой. Андрея, который называет её Госпожой. Андрея, который... нет, это невозможно.

Но она знала — для Киры нет ничего невозможного. Кира всегда получала то, что хотела.

— Да, Госпожа, — прошептала Оля. — Я поняла.

— Вот и умница, — Кира улыбнулась и погладила её по голове. — А теперь спать. Ты устала. Я устала. Завтра поговорим.

Они вышли из ванной. Кира легла на кровать, раскинувшись на шёлковых простынях. Оля, как обычно, легла у её ног, свернувшись калачиком.

— Спи, моя хорошая, — сказала она уже мягче. — Ты хорошо поработала.

— Спасибо, Госпожа.

Оля закрыла глаза. Тело ныло. Дырочки болели. Но на душе было странное спокойствие. Она знала своё место. Она знала, кто она. Шлюха. Собственность.

😘💋А самые не терпеливые 5 -8 часть уже есть тут - https://t.me/+6SQtDK_wO1I3Y2Ni

Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://t.me/+6SQtDK_wO1I3Y2Ni

Мой телеграмм @Zoryacrux