Кира позвонила в четверг вечером. Я как раз стояла у плиты — жарила куриные котлеты, помешивала картофельное пюре. Андрей должен был вернуться с работы через полчаса. На кухне пахло ужином, этот запах всегда был для меня запахом дома, запахом нашей с Андреем жизни — спокойной, размеренной, предсказуемой. Телефон завибрировал на столешнице, и я, вытерев руки о передник, взяла трубку.

— Алло?

— Привет, моя хорошая, — голос Киры звучал бодро, предвкушающе, как у человека, который задумал что-то грандиозное. — Собирай вещи. На выходные едем за город. Я сняла дачу. Три дня. Только ты, я и... гости.

Я замерла. Рука с телефоном застыла в воздухе. Я знала этот тон. Я уже слышала его раньше. Тон, который не предвещал ничего хорошего. Или, наоборот, предвещал всё самое грязное, что только можно представить. Моё сердце забилось быстрее. Я почувствовала, как внутри всё сжимается — не то от страха, не то от предвкушения. Наверное, от того и другого сразу.

— Гости? — мой голос дрогнул. Я постаралась говорить ровно, но получилось не очень. — Какие гости?

— Те самые, из группы, — Кира усмехнулась, и в этой усмешке было что-то дьявольское. — Шестнадцать человек. Все они видели твои фото и видео. Все они обсуждали тебя в чате. Все они хотят познакомиться с тобой лично. Ты же им обещала, помнишь?

Я помнила. Тот самый чат. Тот самый вечер, когда я лежала рядом со спящим мужем и отправляла незнакомцам свои голые фото. Когда я рассказывала им о своих оргазмах. Когда они называли меня шлюхой, и от этого между ног становилось мокро. Теперь эти мужчины хотели меня. Лично. Все шестнадцать. Я почувствовала, как мои трусики стали влажными от одной только мысли об этом. Моё тело всегда предавало меня — оно хотело того, чего разум боялся.

— Госпожа, я... я не уверена... — начала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— А я уверена, — отрезала Кира. Голос её стал жёстким, не терпящим возражений. — Ты едешь. Я уже всё организовала. Дача большая, двухэтажная, с бассейном и баней. Места хватит всем. Я купила тебе одежду. В пятницу в шесть вечера будь готова. Я заеду.

— Что сказать Андрею?

— Скажи, что едешь с подругой на дачу. На выходные. Он уже привык, что ты уезжаешь со мной. Не волнуйся. Придумай что-нибудь.

Кира положила трубку. Я стояла с телефоном в руке и смотрела на котлеты, которые начинали подгорать на сковороде. Чёрный дымок поднимался над ними. Я машинально перевернула их, но мысли были далеко. Шестнадцать мужчин. Три дня. Я не знала, выдержу ли. Но я знала, что отказаться не может. И, если честно, не хотела я хотела отдохнуть. Где-то глубоко внутри меня — там, где жила та самая шлюха, которую пробудила Кира, — я уже ждала этих выходных. Ждала с нетерпением.

В пятницу я проснулась рано. Андрей ещё спал — он всегда спал крепко, посапывая, отвернувшись к стене. Я лежала и смотрела на него. На его спину, на его седеющие волосы, на его руки, которые столько лет обнимали меня. Он был хорошим мужем. Он не заслужил того, что я делала. Но я уже не могла остановиться. Я была шлюхой. Шлюхой Госпожи Киры. И я принадлежала не ему, а ей.

Я встала, приняла душ, высушила волосы. Они были светлыми, до плеч — Кира говорила, что они красивые, что мне нужно только научиться их укладывать. Я расчесала их перед зеркалом. Из зеркала на меня смотрела женщина сорока пяти лет. Не толстая, не худая. Грудь второго размера, аккуратная, с розовыми сосками. Талия узкая, живот плоский — спасибо генетике. Бёдра широкие, попа круглая. Андрей говорил, что я красивая. Но он говорил это редко. А Кира говорила часто. И когда она это говорила, я верила и мне нравились эти комплименты которые не делал муж.

Я собрала сумку. Положила туда минимум вещей — всё равно Кира сказала, что старая одежда мне не понадобится.

Андрей проснулся, когда я уже заканчивала сборы. Он вышел на кухню в своей любимой растянутой футболке и домашних шортах. Его волосы были взъерошены после сна. Он зевнул, потянулся.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — я улыбнулась. — Яичницу будешь?

— Давай.

Я приготовила ему завтрак. Он ел, я сидела напротив со своей чашкой кофе. Между нами было спокойствие — то самое, которое бывает у людей, проживших вместе двадцать пять лет. Нам не нужно было заполнять тишину словами.

— Андрей, — сказала я, когда он доел. — Я сегодня уезжаю. На выходные. С Кирой на дачу.

Он отложил вилку, посмотрел на меня. Его глаза были добрыми, немного уставшими.

— На все выходные? — он вздохнул. — А что я буду делать три дня без тебя? Мне скучно будет одному.

Я почувствовала укол вины. Он действительно скучал без меня. Он был домоседом, у него было мало друзей — только коллеги по работе да пара приятелей, с которыми он иногда играл в бильярд. Без меня он просто сидел перед телевизором или возился в гараже. Я знала это. И от этого было больно.

— Ничего, — я улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. — Посмотришь телик, сходишь в гараж. Три дня быстро пролетят. Я и не заметишь, как я вернусь.

— Да, наверное, — он вздохнул. — Просто без тебя как-то пусто. Ты же знаешь.

Я знала. Я встала, подошла к нему. Положила руки на его плечи. Он поднял голову, и я поцеловала его в лоб. Он был таким родным. Таким доверчивым. Таким... ничего не подозревающим.

— Хочешь, я сделаю тебе приятное? — спросила я тихо. — Перед отъездом. Чтобы ты не скучал.

— Что? — он не понял.

Я не ответила. Просто опустилась перед ним на колени прямо там, на кухне. Ковёр был мягким. Его глаза расширились. Я потянулась к его шортам.

— Оля? Что ты делаешь? Тебе же ехать нужно?

— Кира заедет. У нас ещё есть время. Молчи и кайфуй.

Я спустила его шорты вместе с трусами. Его член ещё не был твёрдым — висел, мягкий, тёплый, знакомый. Я взяла его в руку, провела пальцами по стволу, чувствуя, как он начинает наливаться кровью. Он был среднего размера — не такой огромный, как у некоторых мужчин, которых я обслуживала. Но он был родным. Я знала каждую венку на нём, каждый изгиб. Я наклонилась и взяла его в рот.

— Боже... — выдохнул Андрей, откидываясь на спинку стула. — Оля... что ты делаешь...

Я не ответила. Мой рот был занят. Я сосала его — медленно, глубоко. Языком обводила головку, играла с уздечкой, заглатывала до основания. Мои руки массировали его яйца — они были тёплыми, тяжёлыми. Я использовала всё, чему научилась за эти месяцы. Всё, чему меня научили десятки других мужчин. Я хотела, чтобы ему было хорошо. Я хотела, чтобы он запомнил это. Я хотела, чтобы, пока меня не будет, он вспоминал этот минет.

Андрей стонал. Его пальцы вцепились в край стола. Я смотрела на него снизу вверх — на его лицо, искажённое наслаждением, на его глаза, которые были то закрыты, то широко распахнуты. Он был в шоке. Он не ожидал такого от своей жены.

— Я сейчас... — простонал он. — Я сейчас кончу...

Я не отстранилась. Наоборот — взяла глубже, до самого горла. Он кончил мне в рот. Горячая сперма ударила в рот потекла по языку. Я глотнула — раз, другой, третий. Глотала, пока он не перестал пульсировать. Потом выпустила его член, и улыбнулась.

— Вот, — сказала я, вставая с колен. — Теперь тебе будет что вспомнить, пока я буду на даче.

— Оля... — он смотрел на меня с изумлением. — Что это было? Ты как то опытно это начала делать. Ты никогда не разрешала кончать в рот. Что с тобой?

— Да все так же делаю, — я поправила волосы. — Просто захотелось сделать тебе приятно. Разве это плохо?

— Нет, — он улыбнулся растерянно. — Это... это было потрясающе. Просто неожиданно. Ты в последнее время какая-то другая. Более... раскованная.

— Просто в последнее время все одно и тоже, — тебе понравилось?

— Очень, — он кивнул.

Я улыбнулась. Если бы он только знал, насколько другой я уже стала. Если бы он знал, что его жена обслуживает десятки мужчин. Что она глотает их сперму, что ее пользуют как самую дешевую блядь. Что она носит ошейник и стоит на коленях перед Госпожой. Если бы он знал...

Но он не знал. И, может быть, никогда не узнает.

В шесть вечера под окнами просигналил чёрный внедорожник. Андрей как раз пил чай в гостиной. Я поцеловала его на прощание.

— Хорошо отдохнуть, — сказал он. — Привет Кире.

— Передам.

Я спустилась во двор. Кира сидела за рулём — элегантная, как всегда, в тёмных очках и лёгком плаще. Она была в хорошем настроении — я видела это по тому, как она улыбалась, как постукивала пальцами по рулю. Её тёмные волосы были идеально уложены, губы накрашены алой помадой. Она выглядела как королева. Как Госпожа.

— Садись, — сказала она. — Подарок для тебя на заднем сиденье. Потом посмотришь.

Я села. Машина тронулась. Москва оставалась позади — сначала многоэтажки нашего спального района, потом промзоны, потом лес. Дорога была свободной — пятничный вечер, все уже разъехались. Кира вела машину одной рукой, а вторую положила мне на колено. Её прикосновение было тёплым, уверенным.

— Я соскучилась, — сказала она. — По твоему языку. По твоим губам. По твоей послушности.

— Я тоже скучала, Госпожа, — ответила я. Это была правда. Я действительно скучала. По ней. По её приказам. По тому, как она унижала меня. По тому, как она делала меня шлюхой.

— Тогда не жди, — она убрала руку с моего колена и расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки. — До дачи ещё час. Покажи, как ты скучала. Расстегни мою блузку. И лижи соски. Я хочу чувствовать твой язык. Хочу, чтобы ты поработала, пока я за рулём.

Я потянулась к ней. Мои пальцы расстегнули пуговицы на её шёлковой блузке — одну за другой. Ткань была гладкой, приятной на ощупь. Под блузкой был чёрный кружевной лифчик — Кира всегда носила красивое бельё. Я отодвинула чашечку, освобождая грудь. У Киры она была большой, упругой, с тёмными сосками, которые сразу затвердели — то ли от прохладного воздуха из кондиционера, то ли от моего прикосновения. Я наклонилась и взяла сосок в рот.

— Да... — Кира застонала, не отрывая взгляда от дороги. — Вот так... Нежно... Обводи языком... Посасывай... Не торопись, у нас целый час.

Я старалась. Я лизала сосок — медленно, круговыми движениями, как Госпожа любила. Чувствовала его вкус — солоноватый, с ноткой её духов. Потом взяла его в рот и начала сосать, слегка прикусывая. Кира стонала, её дыхание участилось. Машина чуть вильнула на повороте.

— Теперь второй, — приказала она. — Не останавливайся. Работай. Ты же моя шлюха.

Я переключилась на вторую грудь. Отодвинула вторую чашечку лифчика, взяла второй сосок в рот. Он был таким же твёрдым, таким же вкусным. Я лизала, сосала, обводила языком. Кира стонала, её пальцы сильнее сжали руль. Я чувствовала, как моя собственная киска становится мокрой. Трусики намокали. Я хотела. Я хотела, чтобы она тоже трогала меня. Но я знала — без разрешения нельзя. Я просто продолжала работать языком.

— Хватит, — сказала Кира через несколько минут. Она отодвинула меня, поправила лифчик, застегнула блузку. — А то я сейчас кончу. Остальное — на даче. А пока расскажи, как твой муж.

— Нормально, — я вытерла губы, поправила волосы. — Он ничего не подозревает.

— Отлично. Пусть и дальше не подозревает. Ему полезно. Ты ему ничего не рассказывала?

— Нет, Госпожа. Только сказала, что еду с подругой на дачу. Он поверил.

— Доверчивый олень, — Кира усмехнулась. — Ну и ладно. Чем он заниматься будет без тебя?

— Сказал, что скучно будет. Что без меня пусто.

— Пусто ему, — Кира хмыкнула. — А ты что?

— Я ему... — я замялась. — Я ему отсосала. Перед отъездом. Чтобы не скучал.

Кира расхохоталась — громко, запрокинув голову. Машина снова вильнула.

— Отсосала! Мужу! Перед отъездом! Оля, ты прелесть! И как? Ему понравилось?

— Да. Он был в шоке. Сказал, что я в последнее время другая. Более раскованная.

— А ты что?

— Сказала, что ему кажется.

— Правильно, — Кира кивнула. — Скоро приедем. Готовься.

Дача оказалась большим двухэтажным домом за высоким забором из зелёного профнастила. Когда ворота открылись, я увидела участок — зелёную лужайку, бассейн с голубой водой, деревянную баню с трубой, из которой шёл дымок, беседку, увитую диким виноградом. Сосны вокруг. Красиво. Уединённо. Идеальное место для того, что должно было здесь произойти.

Гости уже собрались. Шестнадцать мужчин — я увидела их через окно машины. Они сидели в беседке, пили пиво, курили, смеялись. Некоторых я узнала по фотографиям из чата. Сергей, молодой, с короткой стрижкой и наглыми глазами. Михаил, коренастый, с седыми висками. Артур, высокий мускулистый брюнет с татуировкой дракона на плече. Павел, огромный, под два метра. И другие. Все они ждали меня.

Кира припарковала машину.

— Выходи, — сказала она. — Пакет с заднего сиденья не забудь. Переоденешься в доме. А то тут уже смотрят. Пусть пока не видят, что под одеждой.

Я взяла пакет, и мы вошли в дом. Внутри было просторно — большая гостиная с камином, кожаные диваны, длинный деревянный стол. Пахло деревом и дымом. Кира провела меня в спальню на первом этаже — уютную комнату с большой кроватью и зеркальным шкафом.

— Переодевайся, — сказала она. — Я пока выйду к гостям. Когда будешь готова — выходи. И не забудь про пробку. Она в коробочке.

Я осталась одна. Открыла пакет. Внутри была одежда, которую Кира купила заранее. Я доставала вещи одну за другой, и моё сердце билось всё быстрее.

Мини-юбка — пышная, в крупную складку, как у школьницы. Ткань была лёгкой, почти невесомой. Я приложила её к себе — она была такой короткой, что едва прикрывала ягодицы. Белый топик на тонких бретельках — почти прозрачный. Через него будет видно всё. Чёрные капроновые чулки с широкой кружевной резинкой. Лакированные туфли на высоком каблуке — блестящие, с острым носом. И отдельно, в маленькой розовой коробочке, лежала анальная пробка — розовая, силиконовая, со светодиодом внутри и пушистым хвостиком на конце. Кира оставила пульт, и когда я нажала кнопку, пробка засветилась мягким розовым светом.

Я начала переодеваться. Стянула джинсы и футболку — свою обычную одежду, одежду нормальной женщины. Отбросила их на кровать. Надела чулки — они приятно обтянули ноги, резинка впилась в бёдра, оставляя лёгкий красный след. Надела топик — соски проступили мгновенно, тёмные, твёрдые. Я посмотрела на себя в зеркало. Моя грудь была хорошо видна сквозь тонкую белую ткань. Надела юбку — она застегнулась на талии и едва прикрыла попу. Потом взяла пробку, смазала её гелем, который тоже был в пакете, наклонилась и вставила в попу. Она вошла легко, до самого основания — мой анус уже был разработан за последние месяцы. Хвостик остался снаружи. Я нажала кнопку — розовый свет запульсировал под юбкой. Трусиков не было. Лифчика тоже. Я была готова.

Я посмотрела на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрела шлюха. Настоящая. С мини-юбкой, в чулках, с розовой светящейся пробкой в попе. Мои глаза блестели. Губы пересохли. Я облизнула их. Сердце колотилось. Я боялась. Но я хотела. Очень хотела.

Я вышла из спальни. Кира ждала меня в гостиной. В руках у неё был ошейник — чёрный, кожаный, с металлическими кольцами. Тот самый, который я носила уже много раз. Она застегнула его на моей шее. Кожа была мягкой, но тугой — я чувствовала её давление. Потом пристегнула поводок.

— Пойдём, — сказала она. — Представлю тебя гостям.

Мы вышли на улицу. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые тона. Мужчины всё так же сидели в беседке, но когда увидели меня — в мини-юбке, в чулках, с ошейником и розовой светящейся пробкой в попе, — разговоры стихли. Они замерли. Уставились на меня. Я чувствовала их взгляды — голодные, оценивающие, раздевающие. Моя кожа покрылась мурашками. Соски стали ещё твёрже. Свет пульсировал под юбкой, и я знала, что они это видят.

— Господа, — Кира вышла вперёд, держа поводок. — Это Оля. Моя шлюха. На ближайшие три дня она ваша. Делайте с ней всё, что хотите. Без ограничений. У неё три дырки, так что места хватит всем. Пробка вынимается, трусиков нет. Она готова к пробе, попробуйте ее все.

По толпе пробежал одобрительный гул. Мужчины переглядывались. Кто-то присвистнул. Кто-то уже расстёгивал ширинку.

— Но перед тем, как мы начнём, — сказала Кира, — Мы должны её пометить. У кого есть маркер?

У Сергея уже был чёрный перманентный маркер. Он протянул его Кире, но она покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Писать буду не я. Пусть мужчины сами напишут то, что хотят. Кто первый?

Я стояла в центре, окружённая ими. Моё сердце колотилось. Я чувствовала их запах — мужской, с нотками пива и табака. Их дыхание. Их взгляды на моём теле.

Первым подошёл Сергей — тот самый, с наглыми глазами. Он был молодой, лет тридцати, с короткой стрижкой и мускулистым телом. Он задрал мой топик, обнажая живот. Его пальцы коснулись моей кожи — они были горячими. Маркер заскрипел. Он писал крупными печатными буквами. Я смотрела вниз и видела, как появляются слова: «Я ШЛЮХА ПРИНИМАЮ ВСЕХ». Буквы были жирными, чёрными. Щекотно. Я закусила губу.

— Теперь я, — сказал Михаил, коренастый с седыми висками. У него были большие, грубые руки. Он повернул меня, задрал юбку. Моя попа оказалась открыта — голая, с пульсирующим розовым светом пробки. Он написал на левой ягодице: «ПРИМУ 20 ЧЛЕНОВ». Маркер скользил по коже. Потом он хлопнул меня по попе — звонко, сильно, — и все заржали. Я вздрогнула. На коже остался красный след.

— А я на лбу, — сказал Артур, высокий брюнет с татуировкой дракона. У него были широкие плечи, узкие бёдра и красивое лицо. Он взял маркер, подошёл ко мне, взял за подбородок, заставил поднять голову. Я смотрела ему в глаза. Он улыбался. Потом вывел у меня на лбу, прямо над бровями: «БЛЯДЬ». Буквы были крупными. Я чувствовала, как маркер скрипит по коже. — Теперь все будут знать, кто ты.

— Отлично! — Кира захлопала в ладоши. — Теперь она готова. Начинаем!

И началось.

Первые несколько часов я работала официанткой. Разносила напитки — пиво, водку, виски, соки. Ходила между мужчинами, которые сидели в беседке, на траве, у бассейна. Мои каблуки стучали по деревянному настилу, потом мягко погружались в траву. Юбка задиралась при каждом шаге, открывая голую попу с надписью и розовый свет пробки. Мужчины читали надписи, смеялись, комментировали.

— Слышь, шлюха, а двадцать — это минимум или максимум? — крикнул кто-то.

— Это вызов, — ответила за меня Кира. — Кто хочет помочь ей выполнить план?

Они шлёпали меня по ягодице, когда я проходила мимо. Звук был звонким. Запускали руки под топик, сжимали грудь. Я чувствовала каждое прикосновение. Моя кожа стала гиперчувствительной. Соски тёрлись о тонкую ткань и болели от постоянного возбуждения. Между ног было мокро — я чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бедра, оставляя блестящие дорожки на чулках. Пробка двигалась внутри при каждом шаге, напоминая о себе. Мне было стыдно. Мне было страшно. Но мне было чертовски хорошо.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, когда мужчины решили, что пора жарить мясо. Павел, самый крупный из всех — под два метра ростом — вызвался быть главным по грилю. Он стоял у большого металлического мангала, переворачивал куски свинины, с которых капал жир и шипел на углях. Дым поднимался вверх, смешиваясь с запахом сосен. Остальные мужчины расселись в беседке — пили пиво из бутылок, смеялись, обсуждали что-то своё. Кира сидела среди них, потягивая шампанское из тонкого бокала.

Я стояла рядом, не зная, куда себя деть. Моя мини-юбка задиралась при малейшем движении, открывая голую попу с надписью «ПРИМУ 20 ЧЛЕНОВ» и розовый свет пробки, который пульсировал под тонкой тканью. Топик обтягивал грудь, соски торчали, твёрдые и чувствительные. На лбу красовалась надпись «БЛЯДЬ», на животе — «Я ШЛЮХА ПРИНИМАЮ ВСЕХ». Я чувствовала себя голой. И возбуждённой.

— Эй, шлюха! — крикнул Сергей из беседки. — Иди сюда. Мы тут выпиваем, а ты без дела стоишь. Обслужи нас.

Я послушно подошла. Сергей, Артур, Михаил и ещё несколько мужчин сидели за столом с бутылками пива. Они смотрели на меня с голодными улыбками.

— На колени, — сказал Сергей. — И работай ртом. По очереди. Мы хотим, чтобы ты насосала нам всем.

Я опустилась на колени прямо на деревянный пол беседки. Он был тёплым от солнца, но всё равно жёстким. Первым был Сергей. Он расстегнул шорты и достал свой член — длинный, с изогнутой головкой, блестящей от выступившей смазки. Я взяла его в рот и начала сосать. Медленно, глубоко, заглатывая до основания. Языком обводила головку, играла с уздечкой. Правая рука массировала его яйца — тяжёлые, полные. Он стонал, откидываясь на спинку скамейки.

— Да... вот так... — шептал он. — Хорошая шлюха...

Кира встала из-за стола и направилась на кухню — нужно было нарезать салаты и накрывать на стол. Проходя мимо, она остановилась, достала телефон и сделала несколько снимков. Я слышала, как щёлкает камера.

— Отлично, Оля, — сказала она. — Продолжай. А я пока салатами займусь. Как закончишь здесь — приходи помогать. Не задерживайся.

Я промычала что-то в ответ — мой рот был занят членом Сергея. Кира ушла на кухню, а я продолжила работать.

Сергей кончил быстро — ему много не надо было. Я глотнула его сперму, вытерла губы и перешла к следующему. Артур уже ждал. Его член был длиннее и толще, с красивой головкой. Он сидел, расставив ноги, и смотрел на меня сверху вниз.

— Давай, шлюха, — сказал он. — Покажи, что ты умеешь.

Я взяла его в рот. Он был большим, и челюсть сразу заболела. Но я старалась. Сосала глубоко, работала языком. Артур стонал, запуская пальцы в мои волосы. Он направлял мою голову, иногда насаживая меня на свой член до самого горла. Я давилась, слёзы текли из глаз, но я не останавливалась.

— Хорошо, — рычал он. — Очень хорошо. Ты настоящая хуесоска.

Потом был Михаил, коренастый. Его член был толстым, с крупными венами. Потом ещё один мужчина — я не знала его имени, но он был молодым, с длинными волосами. Потом ещё один. Я обслужила их всех, стоя на коленях в беседке, пока они пили пиво и смотрели, как я работаю. Моя челюсть болела, горло саднило. Я чувствовала себя шлюхой. Именно той, кем я должна была быть.

Когда последний мужчина кончил, я поднялась с колен, вытерла губы и поплелась на кухню. Ноги дрожали.

Кира стояла у разделочного стола, нарезая огурцы и помидоры для салата. Она была в своём шёлковом халате, который то и дело распахивался, открывая её подтянутое тело. Увидев меня, она улыбнулась.

— Закончила? Молодец. Теперь помогай мне. Мой руки и режь овощи.

Я вымыла руки, встала рядом с ней. Мы вместе нарезали салаты, раскладывали закуски, накрывали на стол. Кира комментировала каждый мой шаг, иногда подкалывая меня.

— Вот так, Оля, — говорила она. — Ты не только ртом работаешь, но и руками. Универсальная шлюха. Муж твой, наверное, даже не подозревает, какая ты хозяйственная. И в постели, и на кухне.

Я краснела, но улыбалась. Мне нравилось, что она меня хвалит. Даже в такой форме.

Через полчаса всё было готово. Мы накрыли на стол — мясо, салаты, закуски, хлеб. Мужчины расселись. Я села на колени у ног Киры, как обычно. Она сидела во главе стола, пила шампанское и вела беседу. Все ели, пили, смеялись.

В какой-то момент Кира взяла со стола большую клубничину — спелую, красную, сочную. Она посмотрела на меня с хитрой улыбкой.

— Оля, — сказала она. — Открой рот. Я хочу дать тебе закусить.

Я послушно открыла рот. Но Кира не положила клубнику мне на язык. Вместо этого она задрала край своего халата, раздвинула ноги и провела клубникой по своей киске — медленно, чувственно, размазывая сок и свою смазку по ягоде. Потом протянула её мне.

— На, — сказала она. — Закуси.

Я взяла клубнику губами. Вкус был смешанным — сладкий сок ягоды и солоноватый вкус Госпожи. Я прожевала и проглотила. Мужчины за столом взорвались смехом и аплодисментами.

— Вот это да! — крикнул Сергей. — Кира, ты ! Какая блядь у тебя послушная!

— Да она всё сделает, что ты скажешь, — Артур покачал головой. — Я такой ещё не видел.

— Она просто мечта, — добавил Михаил.

Я сидела и улыбалась, чувствуя вкус Киры на губах. Мне было приятно, что они это оценили. Что они считали меня хорошей шлюхой. Послушной.

Прошло около часа. Мужчины продолжали пить и есть. Я сидела у ног Киры, иногда подавая ей то салфетку, то ещё шампанского. И тут один из мужчин — Павел, тот самый огромный, что жарил мясо, — встал из-за стола и подошёл к грилю, чтобы перевернуть очередную партию мяса. Он был одет в свободные шорты и футболку, которая обтягивала его мощный торс. Его руки были огромными, пальцы — толстыми и грубыми. От него пахло дымом, потом и мужчиной.

— Эй, шлюха, — позвал он меня. — Ползи сюда.

Я посмотрела на Киру. Она кивнула.

— Иди, — сказала она.

Я опустилась на четвереньки и поползла по траве к грилю. Трава была мягкой, пахла свежестью. Павел стоял у мангала, переворачивая мясо щипцами. Он даже не обернулся, когда я приблизилась.

— Я здесь, господин, — сказала я тихо.

— Вижу, — он всё ещё не оборачивался. — Сними с меня шорты.

Я потянулась к его шортам. Они были свободными, на резинке, и легко спустились вниз. Под ними не было трусов. Его член вывалился наружу — огромный, толстый, с крупной тёмной головкой и вздутыми венами. Он ещё не был полностью твёрдым, но уже впечатлял размерами. Тяжёлые яйца, покрытые тёмными волосами, свисали вниз — большие, полные. От него пахло мужчиной — мускусом, потом, желанием.

— Возьми в рот, — сказал он, не оборачиваясь. — Просто держи. Не соси. Просто держи его во рту. Я хочу, чтобы ты стояла на коленях и держала мой член у себя в глотке, пока я буду жарить мясо. Если я пойду за стол — ты поползёшь за мной, не выпуская его изо рта. Поняла?

— Да, господин, — прошептала я.

Я открыла рот и взяла его член. Он был таким большим, что челюсть сразу заныла. Я просто держала его — головка упиралась в нёбо, ствол заполнял всю ротовую полость. Я не сосала — просто держала, как он велел. Мои губы сомкнулись вокруг его ствола. Я чувствовала его вкус — солоноватый, мужской. Чувствовала его тепло. Чувствовала, как он начинает твердеть у меня во рту, становясь ещё больше.

Павел продолжал жарить мясо. Он переворачивал куски, смазывал их маринадом, и при этом его член был у меня во рту. Он стоял, широко расставив ноги, и я сидела на корточках между ними, как послушная собака. Слюна начала скапливаться во рту, стекать по подбородку, капать на траву. Я не могла её проглотить — член перекрывал горло. Я чувствовала, как моя киска становится мокрой. Пробка пульсировала в попе.

Через несколько минут Павел закончил с мясом и решил вернуться за стол. Он взял свою тарелку и пошёл. Я, как он велел, поползла за ним на четвереньках, не выпуская его член изо рта. Ползти по траве было неудобно — колени скользили, руки путались. Но я старалась. Я двигалась за ним, как привязанная, чувствуя, как его член качается у меня во рту при каждом шаге. Мужчины за столом, увидев это, заржали.

— Смотрите, как ползёт! — крикнул Сергей.

— Она реально его не выпускает! — добавил Артур. — Вот это выдержка!

— Кира, ты её натренировала? — спросил Михаил.

— Она сама научилась, — ответила Кира, улыбаясь и попивая шампанское. — Я только направила.

Павел сел за стол, и я устроилась у его ног, всё ещё держа член во рту. Он пил пиво, разговаривал с другими мужчинами, как будто ничего не происходило. А я сидела, чувствуя, как его член пульсирует у меня во рту. Он был таким большим, что челюсть болела невыносимо. Слюна текла по подбородку, капала на мои голые колени. Но я терпела. Я хотела быть хорошей шлюхой. Послушной.

Прошёл час. Ровно шестьдесят минут. Павел посмотрел на часы на телефоне, потом на меня.

— Молодец, — сказал он. — Теперь соси. Я хочу кончить.

Я начала сосать. Жадно, глубоко, заглатывая его огромный член до самого горла. Языком обводила головку, массировала яйца — они были тяжёлыми, полными, горячими. Павел стонал, откидываясь на спинку стула. Через пару минут он кончил — сильно, обильно, мне в рот. Горячая сперма ударила в горло, заполнила всё. Я глотала, давилась. Сперма текла по подбородку. Когда он наконец перестал пульсировать, я выпустила его член и вытерла губы.

— Вот это да! — крикнул Сергей. — Кира, ты ! Какая блядь у тебя послушная!

Я поплелась обратно к ногам Киры. Она посмотрела на меня с одобрением.

— Молодец, Оля, — сказала Кира, когда я подползла к её ногам и устроилась на своём привычном месте. Она погладила меня по голове, и я прижалась щекой к её колену. Её пальцы перебирали мои волосы. — Ты отлично справляешься. Я горжусь тобой. Павел доволен, а это главное. У него член огромный, не каждая выдержит час. А ты выдержала.

— Спасибо, Госпожа, — прошептала я.

За столом продолжалось веселье. Мужчины пили, ели мясо, которое Павел жарил на гриле, и обсуждали женщин. Разговоры становились всё громче и откровеннее.

— Помните ту тёлку из клуба, что давала всем подряд за коктейль? — спросил Сергей, отхлёбывая пиво.

— Ага, — ответил Михаил, закусывая куском свинины. — Только она страшная была, как моя жизнь. Не то что наши девочки.

— А я как-то на трассе подцепил одну, — вступил в разговор Павел, поглаживая себя по животу. — Думал, проститутка, а она оказалась женой какого-то. Просто трахаться любила. Бесплатно. Вот это я понимаю — баба.

— Да где вы таких находите? — засмеялся Артур. — Мне одни только шалавы попадаются, которым деньги подавай. А тут — Кира. У неё всегда всё по-другому.

— Кира вообще красава, — поднял бокал Сергей. — Даёт только тем, кому сама захочет. Не каждому. Я её уважаю за это.

— Правильно, — Кира улыбнулась, поднимая свой бокал с шампанским. — Я не Оля. Я сама решаю, кому давать, а кому нет. Оля даёт всем. Это её работа. А я сама выбираю. И сегодня я выбрала Артура, Максима и Романа. Может, ещё кого-то выберу. Посмотрим.

— Повезло вам, — вздохнул Михаил, глядя на Артура. — А нам только шлюха остаётся.

— Не жалуйся, — Артур усмехнулся. — Шлюха у нас отличная. Послушная, глотает всё, не ноет. Чем не мечта?

Я слушала их разговоры и чувствовала странную смесь гордости и унижения. Они обсуждали меня как вещь. Как товар. Но в их голосах было что-то похожее на уважение. Они ценили мои навыки. Мою послушность. Мою готовность принимать всех. И от этого мне было хорошо.

Кира допила шампанское и встала.

— Ладно, мальчики, — сказала она. — Хватит болтать. Пора перейти к десерту. Помните, что я говорила про фужер?

— Да! — загудели мужчины.

— Тогда несите его сюда. Сейчас будем наполнять.

Один из мужчин принёс большой хрустальный фужер — тот самый, из серванта. Он был высоким, тяжёлым, с гравировкой на стенках. Кира поставила его в центр стола.

— Правила простые, — объявила она. — Сейчас вы все идёте в комнату и трахаете Олю. Каждый из вас, когда будет кончать, пусть сливает сперму не в неё, а в фужер. Она будет ждать вас в спальне. А когда фужер наполнится — мы вернёмся сюда, и она выпьет его до дна. Вопросы есть?

— Никаких! — крикнул Сергей.

— Тогда вперёд. Оля, в спальню. Живо.

Я встала и пошла в спальню. Ноги всё ещё дрожали после часа с Павлом, но я старалась идти ровно. В спальне было темно — только ночник горел на тумбочке. Я легла на кровать, раскинув руки и ноги. Сердце колотилось. Я смотрела в потолок и ждала.

Дверь открылась, и мужчины начали заходить. Они заполнили комнату — все шестнадцать человек. Кто-то был уже голый, кто-то ещё в шортах, но все они были возбуждены. Их члены стояли — толстые и тонкие, длинные и короткие. Я видела их в тусклом свете ночника — этот лес из мужской плоти, направленный на меня. Их глаза горели. Они окружили кровать. Я чувствовала их запах — мускусный, мужской, пьянящий.

Кира стояла в дверях, прислонившись к косяку. В одной руке у неё был хрустальный фужер, в другой — телефон.

— Начинайте, мальчики, — сказала она. — Трахайте её во все дырки. Но помните — когда кончаете, сливайте в фужер. Она сегодня спермоприёмник. А я пока займусь своими делами.

Она повернулась к Артуру и Максиму, которые стояли рядом с ней.

— Вы двое — со мной, — сказала она. — Будете трахать меня. Я тоже хочу.

Артур и Максим переглянулись и пошли за Кирой. Она легла на соседнюю кровать — в той же спальне стояла вторая кровать, поменьше, — и раскинула руки. Её тело было подтянутым, загорелым, с большой грудью и узкой талией. Артур лёг на неё сверху, вошёл в киску. Кира застонала, обхватывая его ногами. Максим встал у её лица, и она взяла его член в рот.

А на моей кровати началось.

Первым ко мне подошёл Сергей. Он не стал медлить — просто раздвинул мои ноги и вошёл в киску одним резким, глубоким толчком. Я закричала. Он начал трахать меня — сильно, ритмично. Его бёдра шлёпали о мои ягодицы с громким влажным звуком. Его член был длинным, с изогнутой головкой, и он входил глубоко, доставая до самой матки. Я стонала, вцепившись в простыни.

— Да! — кричала я. — Да! Трахай меня!

Второй мужчина — Михаил — подошёл к моему лицу. Он расстегнул штаны и достал свой толстый член с крупными венами. Он взял меня за подбородок, заставил открыть рот, и вошёл в него. Теперь меня трахали с двух сторон — Сергей в киску, Михаил в рот. Я мычала, давилась. Слюна текла по подбородку. Моё тело раскачивалось в такт их толчкам.

Третий мужчина — Павел, огромный, с бычьей шеей — ждал своей очереди. Он стоял рядом, поглаживая свой гигантский член. Я видела его краем глаза — толстый, с огромной головкой и тяжёлыми яйцами, покрытыми тёмными волосами.

Сергей кончил — вышел из меня, взял фужер, который стоял на тумбочке, и слил туда свою сперму. Она потекла по стенкам.

Место Сергея занял Павел. Его огромный член вошёл в меня, растягивая до предела. Я закричала. Он начал трахать меня — медленно, но мощно. Каждый толчок сотрясал всё моё тело. Кровать скрипела. Я чувствовала, как он заполняет меня целиком, и это было невероятно.

Михаил кончил в мой рот. Я глотнула, но часть спермы вытекла из уголков губ. Он взял фужер, слил остатки туда. Его место у моего лица занял следующий мужчина — Роман, с сединой на висках. Он сунул свой член в мой открытый рот, и я снова начала сосать.

Павел кончил — вышел, слил сперму в фужер. Фужер наполнялся. Белая густая жидкость поднималась выше. Я видела это краем глаза, пока Роман трахал мой рот.

Потом меня перевернули на живот. Поставили на четвереньки. Павел, который уже отдохнул, вошёл в мою попу — я закричала от боли и удовольствия. Его огромный член растягивал анус до предела. Другой мужчина — молодой, с длинными волосами лег под меня и — вошёл в киску. Третий — в рот. Теперь меня трахали сразу в три дырки. Три члена в одной женщине.

Я кричала, мычала, давилась. Моё тело сотрясалось. Я кончила — громко, с визгом. Оргазм накрыл меня, как волна. Мои стенки сжимались вокруг членов внутри меня. Мужчины стонали. Кто-то кончил, вышел, слил в фужер. Его место занял следующий.

— Да! — кричала я. — Да! Ебите меня! Все! Я ваша шлюха!

А на соседней кровати Кира стонала под Артуром и Максимом. Артур трахал её в киску, Максим — в рот. Её тело извивалось. Её большая грудь прыгала. Она кончила — с громким криком, содрогаясь всем телом. Потом она поменяла мужчин — теперь Максим был в киске, а Роман (которого она позвала) — в попе. Они трахали её вдвоём, пока она смотрела на меня и улыбалась.

Фужер наполнялся. Мужчины подходили, трахали меня, кончали, сливали в фужер и снова вставали в очередь. Они уже кончали по второму, разу. Сперма в фужере поднималась. Она была густой, белёсой. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается.

Меня перевернули на спину. Снова раздвинули ноги. Снова вошли — в киску, в попу, в рот. Я уже потеряла счёт. Сколько их было? Шестнадцать? Но каждый кончал по несколько раз. Фужер наполнялся до краёв.

Кира наконец насытилась. Она встала с кровати, поправила волосы, взяла фужер — он был полон до самого верха. Густая, белёсая жидкость переливалась в свете ночника.

— Хватит, — сказала она. — Фужер полон. Все за стол.

Мужчины вышли из меня. Я лежала на кровати, голая, в луже спермы не все кончали в фужер кто то в меня. Из всех дырок вытекало чужое семя. Ноги дрожали. Я не могла пошевелиться. Но Кира помогла мне подняться.

— Пойдём, — сказала она. — Тебя ждёт десерт.

Мы вернулись. Мужчины расселись за столом. Они пили виски и коньяк. Кира села во главе стола с бокалом шампанского. Меня поставили на колени рядом с ней. Передо мной поставили фужер со спермой. Он был полон до краёв.

— За нашу шлюху! — Кира подняла бокал. — Пей до дна!

— До дна! До дна! До дна! — заскандировали мужчины, стуча кулаками по столу.

Я взяла фужер дрожащими руками. Поднесла к губам. Запах ударил в нос. Я закрыла глаза и начала пить. Сперма была тёплой, солёной. Она текла по горлу. Я глотала, давилась, но продолжала. Когда последняя капля упала на язык, я поставила пустой фужер и вытерла губы. Живот наполнился тяжестью.

— Молодец! — Кира похлопала в ладоши. — А теперь — в баню! Все!

Баня была большой, деревянной, с просторной парной и предбанником. Мужчины парились, хлестали друг друга берёзовыми вениками, пили пиво прямо из бутылок. Жара стояла невыносимая — термометр показывал под сто градусов. Пот тёк по их телам, блестя в тусклом свете ламп. Я и Кира были с ними — голые, распаренные, с мокрыми волосами, прилипшими к плечам. Наши тела блестели от пота. У Киры фигура была идеальной. Она была подтянутой, спортивной, без единого грамма лишнего жира. Моё тело было другим — более мягким, с грудью второго размера, с узкой талией и круглой попой. Но мужчинам нравились мы обе.

Кира приказала мне сесть на широкую деревянную лавку и ждать. Я сидела, чувствуя, как пот стекает по телу. Надписи на коже почти стёрлись от влаги, но Кира сказала, что это не важно. Меня и так все знают.

Первым ко мне подошёл Артур. Он сел на лавку, притянул меня к себе и усадил на свой член. Я опустилась, чувствуя, как он заполняет меня — глубоко, до самой матки. Его член был длинным, ровным, с красивой головкой. Он держал в одной руке бутылку пива, другой сжимал моё бедро. Его пальцы были горячими, грубыми. Я начала двигаться — медленно, раскачиваясь. Он пил пиво, смотрел на меня и улыбался.

— Вот это я понимаю, — сказал он. — И пиво, и секс. Мечта. Ты удобная, шлюха.

Я скакала на нём, чувствуя, как его член скользит внутри меня. Моя грудь прыгала. Пот стекал по моей спине. Артур стонал, отхлёбывая пиво. Через несколько минут он кончил — с громким стоном, запрокинув голову. Я почувствовала, как горячая сперма заполняет меня изнутри. Он ссадил меня, хлопнув по попе, и я пересела на следующего — Михаила.

Михаил, ждал с бутылкой пива в руке. Он сидел, расставив ноги, его толстый член стоял вертикально. Я оседлала его, опустилась, чувствуя, как он растягивает меня. Он гладил меня по спине своими большими, грубыми руками. Его прикосновения были почти нежными.

— Хорошая, — бормотал он. — Очень хорошая. Жаль, что женат не на такой.

Я скакала на нём, пока он не кончил. Потом пересела на Павла. Его член был огромным — я едва вмещала его. Он держал меня за бёдра, помогал двигаться. Я стонала, кричала. Кончила прямо на нём — громко, с визгом.

Потом на Максима. На Романа. На остальных. Я обслужила так всех мужчин в бане, просто сидя сверху, пока они отдыхали после парилки, пили пиво и разговаривали друг с другом.

Кира тоже не скучала. Она выбрала себе троих — Артура, Максима и Романа — и по очереди садилась на них сверху. Её тело было грациозным, как у кошки. Она двигалась плавно, с наслаждением, её большая грудь покачивалась в такт. Мужчины смотрели на неё с восхищением, но знали — она не для всех.

— Кира, ты богиня, — сказал Сергей, глядя на неё. — Жаль, что ты только для избранных.

— Поэтому вы меня и цените, — ответила она, не переставая скакать на Максиме. — Если бы я давала всем, я была бы просто шлюхой. Как Оля. А я — Госпожа.

Потом Кира приказала нам с ней лечь на животы на деревянные лавки. Лавки были широкими, но жёсткими — дерево впивалось в кожу. Мы легли — сначала я, потом она. Наши попы были открыты, влажные от пота.

Мужчины выстроились в очередь. Первым подошёл Сергей. Он лёг на меня сверху, вошёл сзади и начал трахать. Его вес прижимал меня к лавке. Его член входил глубоко. Я стонала, чувствуя, как он заполняет меня. Он кончил быстро, вышел, и его место занял Артур. Артур лёг на Киру, вошёл в неё сзади. Она застонала, её пальцы вцепились в край лавки.

Они менялись. Один ложился на меня, другой — на Киру. Один выходил, следующий занимал его место. Наши тела блестели от пота, груди тёрлись о дерево. Я стонала, кончала. Кира стонала, кончала. Мужчины кончали в нас, на нас, и снова вставали в очередь.

Это продолжалось, пока все шестнадцать мужчин не прошли через нас. Я потеряла счёт оргазмам. Моё тело дрожало. Ноги не слушались. Но я была счастлива. Я была шлюхой. И я была на своём месте.

После бани был костёр. Ночь опустилась на дачу — тёмная, звёздная, с лёгким ветерком, который шевелил верхушки сосен и приносил запах хвои. Во дворе разожгли большой костёр из сосновых веток. Пламя взметнулось в небо, рассыпая искры, которые таяли в темноте. Вокруг костра расставили лавки, принесли выпивку — водку, коньяк, пиво. Играла громкая музыка из портативной колонки — какой-то ритмичный поп, который смешивался с треском веток.

Мы с Кирой были голые — после бани мы даже не стали одеваться. Наши тела блестели в свете костра. Кожа была распаренной, розовой. У Киры фигура была идеальной. Она двигалась грациозно, как кошка, и мужчины не сводили с неё глаз.

Мужчины тоже были кто в чём — кто-то в шортах, кто-то в джинсах, кто-то просто в трусах. Павел, самый крупный, сидел на лавке с бутылкой пива, его огромный торс блестел от пота. Артур, мускулистый брюнет стоял у костра и курил, глядя на пламя. Сергей, что-то рассказывал и все смеялись. Михаил, сидел рядом с ним и кивал. Максим, подкидывал ветки в костёр. Роман, пил коньяк и молчал. И остальные — человек десять — сидели вокруг, отдыхали, выпивали, смеялись.

Я сидела на коленях у ног Киры, как обычно. Она потягивала шампанское из бокала и гладила меня по голове. Музыка играла громко, и атмосфера была расслабленной, почти домашней. Мы все были пьяны — кто-то больше, кто-то меньше. Я чувствовала тепло от костра на своей коже и думала о том, как странно всё сложилось. Ещё год назад я была обычной женой, матерью. А теперь я сидела голая у ног своей Госпожи, с надписями на теле, и вокруг меня было шестнадцать мужчин, которые только что трахали меня во все дырки. И я была счастлива.

— Потанцуем! — вдруг крикнула Кира, вставая. Она была пьяна — её щёки раскраснелись, глаза блестели. — Оля, вставай! Хватит сидеть!

Она потянула меня за руку, и я встала. Мы начали танцевать — голые, в свете костра. Музыка гремела. Кира двигалась, как богиня — её бёдра покачивались в такт, грудь прыгала, волосы развевались. Я пыталась повторять за ней, но у меня получалось не так грациозно. Мужчины смотрели на нас, присвистывали, хлопали.

— Давай, Оля! — крикнул Сергей. — Тряси попой!

— Покажи, что умеешь! — добавил Артур.

Я старалась. Я двигалась, как могла, чувствуя, как моя попа трясётся в такт музыке. Свет костра плясал на наших телах. Мы танцевали с Кирой вместе — она прижималась ко мне, обнимала, целовала в губы. Мужчины ревели от восторга.

Потом музыка сменилась на более медленную, и Кира потащила меня к лавке.

— Хватит танцевать, — сказала она. — Хочу ещё секса. Кто хочет трахнуть мою шлюху?

— Я! — встал Павел. Он подошёл ко мне, легко подхватил на руки. Я обхватила его ногами. Он насадил меня на свой огромный член — я застонала, чувствуя, как он заполняет меня до предела. Он начал трахать меня на весу — сильно, ритмично. Моё тело подпрыгивало в его руках. Грудь тряслась. Я кричала.

— Да! Да! Еби меня, насаживай меня на хуй !

Он трахал меня несколько минут, а потом передал Артуру. Просто перехватил меня из рук в руки — и я оказалась на новом члене. Артур держал меня за талию, входя глубоко. Его член был длинным, ровным. Я стонала, обхватывая его плечи. Он передал меня Сергею. Тот — Михаилу. Михаил — Максиму.

Меня передавали по кругу. Каждый мужчина хотел подержать меня на весу и трахнуть. Я переходила из рук в руки, с члена на член. Моё тело было мокрым от пота. Волосы растрепались. Глаза горели. Я кричала, стонала, кончала — и снова переходила к следующему. Свет костра отражался в моих глазах, искры взлетали в небо, музыка играла. Это было самое безумное и самое прекрасное, что я испытывала в жизни.

— Да! — кричала я. — Да! Все! Я ваша шлюха! Я ваша шмара!

Кира смотрела на это и заводилась. Она подошла к Артуру, который только что передал меня дальше.

— Я тоже хочу, — сказала она. — Возьми меня так же. На руки.

Артур усмехнулся, подхватил Киру. Она была легче меня — подтянутая, спортивная. Он насадил её на свой член, и Кира застонала, запрокинув голову. Её лицо исказилось наслаждением. Она обхватила его шею, её ноги обвили его талию. Он трахал её на весу, пока меня передавали по кругу. Две женщины, два десятка мужчин, один костёр, одна музыка, одно безумие.

— Да! — кричала Кира. — Трахай меня! Сильнее! Я твоя королева!

— Ты королева, — рычал Артур, вбивая свой член в неё. — Ты лучшая.

Мужчины смотрели на неё с восхищением. Она действительно была королевой. Госпожой. И она позволяла трахать себя только тем, кого выбирала сама.

Потом музыка стихла, и Кира сказала:

— Хватит на сегодня. Отдыхаем.

Меня опустили на траву. Я лежала, тяжело дыша, глядя в звёздное небо. Тело болело. Между ног всё пульсировало. Но я была счастлива.

Кира села рядом со мной, погладила по голове.

— Ты молодец, — сказала она.

— Спасибо, Госпожа, — прошептала я.

Мы лежали так несколько минут. Потом Кира встала и сказала:

— А теперь Я хочу, чтобы тебе растянули киску. Павел, ты самый большой. Давай.

Павел усмехнулся. Он встал, подошёл ко мне. Я всё ещё лежала на траве, раскинув руки и ноги. Трава была мягкой, прохладной. Он опустился на колени рядом со мной. Его огромная рука с толстыми пальцами взяла тюбик со смазкой.

— Смотрите, — сказал он, обращаясь к остальным мужчинам, которые собрались вокруг. — Сейчас я буду растягивать эту шлюху. Кира, снимай.

— Уже снимаю, — ответила Кира, держа телефон.

Павел начал. Сначала он ввёл один палец. Я даже не почувствовала — настолько всё уже было растянуто. Потом два. Три. Четыре. Я стонала, чувствуя, как его пальцы раздвигают мои стенки. Он двигал ими внутри, разводя в стороны. Это было приятно — давление, наполненность.

— Пять, — сказал он. — Вся рука.

Он сложил ладонь лодочкой и начал вводить её внутрь. Медленно. Очень медленно. Я чувствовала каждую костяшку. Каждое движение. Моя киска растягивалась до невозможного. Это было больно — остро, обжигающе. Но боль была какой-то правильной. Сладкой. Я закричала — громко, на одной ноте. Мой крик разнёсся над костром, эхом отразился от сосен.

— Да! — кричала я. — Да! Глубже!

— Терпи, шлюха, — рычал Павел, продолжая вводить руку. — Ты можешь больше. Ты всегда можешь больше.

Рука входила всё дальше — сантиметр за сантиметром. Я чувствовала, как его пальцы сжимаются внутри меня в кулак. Я чувствовала его костяшки, его ладонь, его запястье. Я чувствовала, как мои внутренние органы сдвигаются, освобождая место. Это было за гранью. За гранью боли, за гранью удовольствия. Я никогда не испытывала ничего подобного. Моё тело выгибалось дугой на траве. Грудь вздымалась. Соски были твёрдыми, как камешки. Я кричала, слёзы текли по щекам.

— Смотрите на неё! — крикнула Кира, снимая. — Смотрите, как она принимает! Вся рука!

— Да она создана для этого!

Рука вошла полностью, по запястье. Павел замер. Я дышала часто, прерывисто. Мои глаза были закрыты. Я чувствовала его руку внутри себя — огромную, горячую, пульсирующую.

— Смотри на меня, — приказала Кира. — Открой глаза.

Я открыла. Кира снимала моё лицо крупным планом — залитое слезами, слюной и спермой. Надписи на лбу почти стёрлись, но слово «БЛЯДЬ» всё ещё было видно.

— Скажи, кто ты.

— Я шлюха, — прохрипела я. — Я самая грязная шлюха. Я общая дырка. Я спермоприёмник. Я блядина.

— Вот так. Теперь кончай.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋

Павел начал двигать рукой — медленно, вперёд-назад. Его кулак скользил внутри меня, массируя стенки, задевая какие-то точки, о существовании которых я даже не подозревала. Я чувствовала, как оргазм приближается — огромный, всепоглощающий, как цунами. И когда он накрыл меня, я закричала так, что, наверное, было слышно в соседнем посёлке. Моё тело забилось в конвульсиях. Из меня брызнуло — струя прозрачной жидкости ударила в траву, в Павла, в мужчин, стоящих рядом. Сквирт. Настоящий, сильный, долгий.

— Браво! — закричал кто-то.

— Она сквиртует! — крикнул другой.

— Снимайте! Снимайте это!

Павел вытащил руку. Я лежала на траве, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Моё тело всё ещё дрожало в остаточных спазмах. Между ног пульсировало. Я чувствовала себя растянутой до предела.

Кира подошла, наклонилась, поцеловала меня в лоб.

Я закрыла глаза. Музыка всё ещё играла. Костёр всё ещё горел. Искры взлетали в небо, тая среди звёзд. Я лежала на траве, голая, использованная

На второй день я проснулась поздно. Солнце уже стояло высоко и пробивалось сквозь шторы. Тело болело — каждая мышца ныла после вчерашнего марафона. Между ног всё горело, дырочки опухли, а живот до сих пор был полон — казалось, сперма вчерашнего «десерта» всё ещё булькала внутри. Я лежала на кровати в спальне, голая, и пыталась понять, где нахожусь. Потом память вернулась — дача, Кира, шестнадцать мужчин. Ночь у костра. Фистинг на траве. Я улыбнулась, потянулась.

Я встала, накинула халат, который нашла на стуле, и вышла на кухню. Там уже собрались несколько мужчин. Сергей сидел за столом с чашкой кофе, его стрижка была взъерошена после сна. Михаил стоял у плиты и жарил яичницу. Максим, пил пиво — похмелялся. Ещё пара человек сидели на диване и лениво переговаривались.

— О! Шлюха проснулась! — сказал Сергей, увидев меня. — Как самочувствие? Живая?

— Живая, — я улыбнулась. — Немного болит всё.

— Ничего, — он подмигнул. — Это приятная боль. Садись, кофе выпей. Заслужила.

Я села за стол. Михаил поставил передо мной тарелку с яичницей и чашку кофе. Я не ожидала такой заботы — обычно меня здесь воспринимали как дырку для использования. А тут — завтрак. Я почувствовала что-то похожее на благодарность.

— Спасибо, — сказала я.

— Ешь, — ответил Михаил.

Я ела яичницу, пила кофе и слушала их разговоры. Они обсуждали вчерашнее — кто сколько раз кончил, кому что больше понравилось. Вспоминали, как я кричала у костра, как меня передавали по кругу, как я сквиртанула во время фистинга. Я слушала и краснела, но мне было приятно. Они говорили обо мне с восхищением. Как о хорошей шлюхе. Как о профессионалке.

Понемногу подтянулись остальные. Павел, вошёл, зевая, и сразу потянулся к бутылке пива. Артур, был уже одет в шорты и футболку — он явно успел принять душ. Роман, сидел в углу с чашкой кофе и читал что-то в телефоне. Кира вышла последней — в своём шёлковом халате, с идеальной укладкой. Даже с похмелья она выглядела как королева.

— Доброе утро, — сказала она, усаживаясь во главе стола. — Как спалось?

— Отлично, — ответил Сергей. — Твоя шлюха утомила нас вчера.

— Это её работа, — Кира улыбнулась. — Оля, как ты?

— Хорошо, Госпожа, — ответила я. — Немного болит, но я в порядке.

— Вот и славно. Отдыхай пока.

Мы сидели за столом, завтракали, болтали. Атмосфера была расслабленной. Мужчины рассказывали анекдоты, смеялись, обсуждали футбол и цены на бензин. Я участвовала в разговорах — отвечала на вопросы, флиртовала, шутила. Я чувствовала себя... своей. Как будто я была частью этой компании. Не просто шлюхой, а кем-то, кого уважали. Пусть и по-своему.

— Оля, а тебе самой-то нравится? — спросил Максим. Он сидел напротив меня и смотрел с любопытством. — Ну, всё это? То, что мы с тобой делаем?

— Да, — ответила я честно. — Нравится. Я никогда не думала, что могу быть такой. Но теперь я понимаю — это моё. Я создана для этого.

— Это точно, — кивнул Сергей. — Ты создана для этого. У тебя талант.

— Спасибо, — я улыбнулась.

— А муж? — спросил Михаил. — Он правда не знает?

— Не знает, — я покачала головой. — Он думает, я с подругой на даче. Он даже не догадывается.

— Рогатый олень, — Артур усмехнулся. — Но ему же лучше. Меньше знает — крепче спит.

— Это точно, — согласилась я.

После завтрака Кира встала и вышла на террасу. Я видела, как она стояла там, глядя на сад, на старую яблоню с корявым стволом. Она пила кофе и улыбалась. У неё была идея — я видела это по её лицу. Когда у Киры была идея, это всегда означало что-то новое. Что-то, что она ещё не пробовала.

Через несколько минут она вернулась в дом.

— Оля, — сказала она. — Пойдём со мной.

Я встала и пошла за ней. Мы вышли в сад. Утреннее солнце уже пригревало, трава была покрыта росой, которая блестела в лучах. Пахло свежестью, яблоками и соснами. Мы подошли к старой яблоне с толстым, корявым стволом. Кира остановилась.

— Сегодня ты будешь — Настоящей сукой.

— Что это значит, Госпожа?

— Узнаешь.

Кира приказала мне снять халат. Я осталась голой — только ошейник на шее. Она пристегнула поводок, привязала его к стволу яблони. Я стояла на четвереньках в траве. Роса холодила колени и ладони. Земля была мягкой, влажной. Кира принесла пластиковую миску, наполнила её вином и поставила передо мной, - на сука похмелись.

— Любой желающий может подойти и трахнуть тебя, — объявила она, обращаясь к мужчинам, которые начали подтягиваться в сад, привлечённые шумом. — В любую дырку. Ты — просто животное. Даже говорить не имеешь права. Только скулить и лаять. Поняла?

— Да, Госпожа, — прошептала я.

Мужчины приходили в сад в течение всего дня. Солнце поднималось выше, становилось жарко. Я стояла на четвереньках, не меняя позы. Трава подо мной примялась. Пот тёк по моему телу — по спине, по груди, по лицу. Волосы прилипли ко лбу. Колени болели от долгого стояния, кожа на них покраснела и припухла. Но я не жаловалась.

Первым подошёл Сергей. Он был в шортах и футболке, с бутылкой пива в руке. Он обошёл меня сзади, расстегнул шорты и вошёл в киску. Я заскулила, как собака. Он трахал меня недолго — минут пять, — потом кончил в меня и отошёл. За ним подошёл Михаил. Он вошёл в попу — медленно, аккуратно, но глубоко. Я скулила, чувствуя, как его толстый член растягивает мой анус. Потом Артур — он вошёл в рот. Я сосала его, стоя на четвереньках, пока он держал меня за волосы. Потом Павел — его огромный член снова разрывал меня. Потом Максим, Роман, и другие. Они приходили один за другим. Трахали меня в киску, в попу, в рот. Я не меняла позы. Просто стояла и принимала.

Иногда мне давали воды из миски — просто пододвигали миску ногой, и я лакала, как собака, погружая лицо в прохладную воду. Она была свежей. Я пила жадно, потому что солнце палило нещадно. Иногда шлёпали по ягодице — звонко, сильно, — и я должна была скулить в ответ. Я скулила — жалобно, униженно. И от этого унижения моя киска становилась ещё мокрее. Я чувствовала, как соки стекают по бёдрам, смешиваясь с росой на траве.

Кира снимала всё на видео. Она ходила вокруг меня с телефоном, выбирая ракурсы. Крупные планы — как член входит в киску, как сперма вытекает обратно. Крупный план моего лица — залитого потом, с закатанными глазами. Общие планы — как я стою на четвереньках под яблоней, а вокруг меня толпятся мужчины. Она заставляла меня говорить на камеру:

— Скажи, кто ты, и кто твой муж?

— Я шлюха, — отвечала я, глядя в объектив. — Я самая грязная шлюха. Мой муж — олень. Рогатый олень. Он никогда меня так не трахал. Никто никогда меня так не трахал. Он не знает, что его жену имеют все желающие.

— Ещё.

— Я принимаю всех. Я общая дырка. Я спермоприёмник. Я блядина.

— Хорошо. Теперь лай.

Я лаяла. Громко, отрывисто, как настоящая собака. Звук разносился по саду. Мужчины смеялись, но это был не злой смех — скорее, восхищённый. Они восхищались тем, как глубоко я пала. Тем, как сильно я отдалась этому. Как я, замужняя женщина, мать двоих детей, стояла на четвереньках под яблоней и лаяла, пока меня трахали незнакомые мужчины.

В один из моментов Кира снова вставила в меня розовую светящуюся пробку — она захватила её с собой. Пробка пульсировала в попе, пока очередной мужчина трахал меня в киску. Свет пробивался сквозь мою кожу, и это выглядело сюрреалистично. Кира снимала это особенно тщательно.

— Вот так, — комментировала она. — Смотрите, у нашей суки светится хвостик. Красота.

Мужчины приходили и уходили. Кто-то возвращался по второму разу, кто-то по третьему. Я потеряла счёт времени. Моё тело онемело.

— На сегодня хватит, — сказала она.

Я с трудом встала. Ноги не слушались. Кира помогла мне дойти до дома. Я рухнула на кровать и мгновенно уснула.

Вечер опустился на дачу, и с ним пришло ощущение завершённости. Два дня дикого, безудержного секса остались позади, но впереди была ещё одна ночь — последняя. Финальная. Кира сказала, что это будет генг-бенг, который я запомню на всю жизнь. И я знала, что так и будет.

Мужчины собрались в гостиной, но Кира покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Сначала — в спальню. Там кровать большая. А стол оставим на потом.

Меня повели в спальню. Это была та самая комната, где всё началось два дня назад — просторная, с большой двуспальной кроватью под бордовым покрывалом. Но сейчас покрывало было снято, и на белых простынях виднелись следы наших предыдущих утех. Меня уложили на спину, раскинув руки и ноги. Матрас прогнулся подо мной, принял моё тело.

Я лежала и смотрела в потолок. Моя грудь — второго размера, с тёмными сосками, которые сейчас затвердели и торчали вверх — вздымалась от частого дыхания. Живот был плоским, с едва заметной полоской мышц, которая проступала, когда я напрягалась. Бёдра раздвинуты, открывая киску — влажную, припухшую после двух дней беспрерывного секса, но всё ещё готовую. Попа — круглая, упругая — вжималась в матрас.

Мужчины окружили кровать. Их было шестнадцать. Сергей, уже скинул шорты — его длинный член с изогнутой головкой стоял, касаясь живота. Павел, был полностью голым — его гигантский член, с крупной тёмной головкой и тяжёлыми яйцами, пульсировал в предвкушении. И остальные — заполнили комнату, их члены были направлены на меня, для проеба.

Кира стояла в дверях. Она была в своём чёрном латексном боди, которое обтягивало её идеальную фигуру — большая грудь, туго обхваченная латексом, казалась ещё больше, соски проступали сквозь материал. Талия была узкой, бёдра широкими. Она держала в руке бокал шампанского и телефон.

— Начинайте, — сказала она. — Это последняя ночь. Разорвите её на этой кровати. Чтобы она запомнила. Чтобы не могла ходить неделю. Чтобы её муж, целуя её, чувствовал вкус ваших членов.

Первым ко мне подошёл Павел. Его огромная фигура нависла надо мной, заслоняя свет. Он был — широкие плечи, мощная грудь, поросшая тёмными волосами, огромные руки, которые могли легко поднять меня одной левой. Он раздвинул мои ноги шире, приставил головку к моему входу и вошёл — резко, глубоко, без подготовки.

— А-а-ах! — закричала я, выгибаясь на кровати. Мой крик разнёсся по спальне. Его член заполнил меня полностью, до самой матки, растягивая стенки до предела. Каждая вена на его стволе чувствовалась моими внутренними мышцами. Он начал двигаться — сильно, ритмично, вбивая меня в матрас. Его бёдра шлёпали о мои ягодицы с громким влажным звуком. Кровать скрипела, пружины стонали под нами. Моя грудь прыгала в такт, соски мелькали в воздухе. Я вцепилась пальцами в простыни, чтобы не соскользнуть.

— Да! — кричала я. — Да! Трахай меня! Глубже!

Второй мужчина — Сергей — подошёл к моему лицу. Его член, длинный, был уже наготове, блестящий от смазки. Он взял меня за волосы, заставил повернуть голову и вошёл в мой рот. Я обхватила его губами, начала сосать — глубоко, заглатывая до горла. Языком обводила головку, играла с уздечкой. Он застонал, держа меня за затылок, направляя. Теперь меня трахали с двух сторон — Павел в киску, Сергей в рот.

Третий — Артур — подошёл сбоку. Он взял мою левую руку и положил её на свой член. Четвёртый — Михаил — взял правую. Я поняла без слов — начала дрочить им обоим, быстро, ритмично, чувствуя, как их стволы пульсируют в моих ладонях. Четыре мужчины. Четыре члена. Я была их центром.

Павел трахал меня с невероятной силой. Кровать ходила ходуном, изголовье билось о стену. Моя попа шлёпала о матрас при каждом толчке. Я чувствовала, как его член растягивает меня до предела, как головка упирается в шейку матки. Это было больно. Но боль была сладкой. Я подмахивала ему — приподнимала бёдра навстречу каждому толчку, чтобы он вошёл ещё глубже. Моя попа ритмично двигалась в такт его движениям.

— Да! — рычал он. — Подмахивай, сука! Подмахивай!

Сергей трахал мой рот. Он держал меня за волосы, насаживая мою голову на свой член. Я давилась, слёзы текли из глаз, слюна стекала по подбородку. Но я продолжала сосать — обводила языком головку, играла с уздечкой, заглатывала до основания. Его яйца бились о мой подбородок.

Артур и Михаил кончили почти одновременно — мне в руки. Горячая сперма брызнула на мои пальцы, потекла по ладоням, капая на простыни. Они отошли, и их место заняли другие.

Павел вдруг вышел из меня. Я почувствовала пустоту, которая тут же сменилась новым наполнением. Меня перевернули на живот, поставили на четвереньки прямо на кровати. Моя попа оказалась высоко поднята, открыта. Артур, который уже отдохнул, подошёл сзади, смазал мой анус слюной и вошёл — медленно, но неумолимо. Его длинный член проник в мою попу, растягивая тугой сфинктер. Я закричала, уткнувшись лицом в подушку.

— Да! — кричала я. — Да! В попу! Трахай мою попу!

Павел в это время лёг под меня, проскользнув между моих ног. Он вошёл в мою киску снизу. Теперь два члена были внутри меня одновременно — Артур в попе, Павел в киске. Они двигались в разном ритме — один входил, когда другой выходил, и наоборот. Это сводило меня с ума. Я чувствовала, как их члены трутся друг о друга через тонкую перегородку. Моё тело раскачивалось между ними. Грудь свисала вниз, соски тёрлись о простыни. Пот тёк по спине, по бёдрам, капая на матрас. Я стонала, кричала, извивалась.

Сергей подошёл спереди и снова сунул член в мой рот. Теперь меня трахали в три дырки одновременно. Три члена. Три мужчины. Я была полностью заполнена. Каждое движение отдавалось во всём теле. Я кончила — громко, с визгом. Мои стенки сжались вокруг членов. Ноги задрожали. Судороги пробежали по телу. Я кончала и кончала, не в силах остановиться.

— Она кончает! — крикнул кто-то. — Смотрите, как её трясёт!

— Ещё! — кричала Кира, снимая на телефон. — Ещё! Долбите её! Разъебите все дырки!

Мужчины менялись. Артур кончил в попу, вышел, и его место занял Михаил. Его толстый член с вздутыми венами вошёл в мой уже растянутый анус. Павел кончил в киску, и его место занял Максим — его длинный тонкий член проник глубоко. Сергей кончил в рот, я глотнула, и его место занял Роман, с сединой на висках, который вошёл в мой рот со спокойной уверенностью.

Члены сменялись. Очередь не заканчивалась. Меня трахали во все три дырки без перерыва. Моё тело работало на автомате — я подмахивала попой, насаживаясь на члены, сосала, заглатывала. Сперма текла из меня ручьями — из киски, из попы, изо рта. Она была на моём лице, в волосах, на груди, на животе, на спине. Я была залита ею с головы до ног.

Мои ресницы слиплись — я почти ничего не видела, только силуэты мужчин вокруг. Волосы стояли колом, пропитанные спермой. Пот смешивался с ней, стекая по телу горячими ручьями. Я чувствовала, как мои дырки растягиваются всё больше и больше, становясь податливыми, послушными.

Один из мужчин — тот самый молодой, с длинными волосами, — поставил ногу мне на лицо. Прямо на щёку. Его пятка вдавилась в мою кожу. Я чувствовала запах его ног — резкий, кисловатый. Он давил, пока другой трахал меня в киску. Я не могла дышать. Слёзы текли по щекам, смешиваясь со спермой.

— Нравится, сука? — кричал он. — Нравится?

— Да! — хрипела я. — Да! Нравится!

Другой мужчина схватил меня за волосы и заставил смотреть в камеру, которую держала Кира. Она подошла близко — я видела объектив прямо перед своим лицом.

— Скажи, кто ты! — приказала она.

— Я шлюха! — прохрипела я. — Я мразь! Я хуесоска! Я давалка! Я шмара! Я тварь!

— А муж твой кто?

— Муж — черт! Олень! Рогатый олень! Он целует меня после толпы хуёв! Я вафлерша, а он целует меня после всех вас! Да! Я такая! И он такой!

— Слышите? — Кира засмеялась. — Она сама это говорит! Снимайте!

Мужчины ржали. Они кончали мне на лицо — сперма текла по щекам, по лбу, заливала глаза. Я не могла открыть глаза — ресницы слиплись намертво. Сперма была везде — в носу, во рту, в ушах.

Потом меня снова перевернули на спину. Снова раздвинули ноги. Снова вошли — в киску, в попу, в рот. Я уже не сопротивлялась. Моё тело было полностью в их власти. Я кончала снова и снова — короткие, судорожные оргазмы, которые накатывали один за другим. Мои ноги тряслись. Живот сводило судорогами. Из меня брызнуло — сквирт, прозрачная струя ударила в мужчин, стоящих рядом.

— Она сквиртует! — заорал кто-то. — Опять!

— Лейся, сука! — кричал другой.

Кира снимала каждую деталь. Она подходила ближе, снимала крупным планом моё лицо — залитое спермой, с заплывшими глазами. Мои губы — распухшие, красные. Мои дырки — растянутые, зияющие, с торчащими из них использованными презервативами. Мужчины, кончая, завязывали их и оставляли во мне. Из киски торчало два резиновых узелка. Из попы — ещё один. Я лежала на кровати, и чувствовала, как сперма вытекает из меня на простыни.

А потом рядом, на той же кровати, трахали саму Киру. Она легла на спину, раскинув руки. Артур лёг на неё сверху, вошёл в киску. Максим встал у её лица, и она взяла его член в рот. Роман пристроился сзади, вошёл в её попу. Три члена в Госпоже. Она стонала, кричала, кончала. Но её глаза оставались открытыми — она смотрела на меня и улыбалась.

— Да! — кричала она. — Трахайте меня! Я ваша Госпожа! Вы все — мои рабы! А Оля — моя шлюха! Самая грязная шлюха!

— Хватит, — сказала она. — Теперь — ее на стол. Только горло. Я хочу, чтобы её рот работал как спермоприёмник.

Меня подняли с кровати — ноги не слушались, и меня пришлось нести. Уложили на большой деревянный стол в гостиной. Он был холодным, гладким. Моя голова свешивалась с края, открывая горло. Тело лежало на столе — грудь, живот, раздвинутые ноги. Я смотрела в потолок и ждала.

Мужчины выстроились в очередь. Они подходили по одному, и входили в мой рот. Я не могла ничего делать — только лежать и принимать. Член за членом. Сперма текла в горло, в желудок. Я глотала, давилась. Когда очередной мужчина кончал, его место занимал следующий. И следующий. И следующий.

Очередь не заканчивалась. Я лежала и глотала. Мой живот надулся от выпитого. Сперма вытекала из уголков губ, стекала по щекам. Я чувствовала тяжесть, сытую.

Кира снимала. Крупный план моего лица. Член, входящий в рот. Сперма, вытекающая обратно. Она комментировала за кадром:

— Смотрите, как она глотает. Это её ужин. Последний на этих выходных.

Под конец, когда последний мужчина вышел из моего рта, я лежала на столе, вся в сперме. Ноги дрожали. Дырочки болели невыносимо — они были растянуты, опухшие. Из киски торчали презервативы, из попы — ещё один. Живот был полон. Лицо залито — ресницы слиплись, волосы стояли колом.

Кира наклонилась, сделала кадр моих дырок крупным планом.

— Вот это я понимаю, — сказала она. — Выебанная шлюха. С большими дырками. С резинками внутри. Красота.

— На улицу её, — сказала Кира.

Меня схватили за волосы и потащили на улицу. Я даже не сопротивлялась — у меня не было сил. Меня выволокли на траву перед домом. Ночь была тёмной, звёздной. Меня бросили на колени.

— Сейчас мы будем обоссывать эту мразь, — объявила Кира, держа телефон. — Кто первый?

Мужчины выстроились вокруг меня. Они доставали члены — мягкие после секса, — и начинали ссать. На меня.

Первая струя ударила в лицо. Горячая, вонючая моча потекла по щекам, по губам, по подбородку. Я зажмурилась. Вторая струя ударила в грудь. Третья — в спину. Четвёртая — в волосы. Они ссали на меня со всех сторон. Моча текла по моему телу, смывая сперму, смешиваясь с ней.

— Рот открой, сука! — крикнул кто-то.

Я открыла рот. Струя ударила прямо в него. Вкус был отвратительным — резким, солёным. Я давилась, но глотала. Слёзы текли по щекам. Мне было обидно. Мне было унизительно. Но я выполняла.

— Давай, мразь! — кричал Павел, ссая мне на голову. — Ты заслужила! Ты тварь! Ты хуесоска! Ты давалка! Ты шмара!

— Твой муж — олень! — кричал Сергей, ссая мне на спину. — Он целует тебя после нас! Ты вафлерша! Ты глотаешь сперму, а потом целуешь его!

— Да! — кричала я в ответ, захлёбываясь мочой. — Я такая! Я вафлерша! Мой муж — олень! Он целует меня после вас! Да! Да! Да!

Они ссали на меня несколько минут. Все шестнадцать человек. Когда последний закончил, я стояла на коленях в луже мочи, вся мокрая, вонючая, дрожащая. Кира всё снимала.

— Пиздуй, мразь, отмывайся, — сказала она. — Ты воняешь.

Я встала и, шатаясь, пошла в дом. В ванной я долго стояла под душем, смывая с себя всё — сперму, мочу, пот, слёзы. Вода была горячей. Я тёрла кожу мочалкой до красноты. Но внутри меня было спокойно так как наконец то все это закончилось.

Когда я вышла из душа, чистая, в халате, Кира ждала меня в гостиной. Мужчины уже разошлись — кто спать, кто ещё выпивать. Кира сидела на диване с бокалом шампанского.

— Подойди, — сказала она.

Я подошла. Она встала, поцеловала меня в лоб.

— Ты молодец справилась, — сказала она. — Я горжусь тобой. У меня для тебя подарок.

Она протянула мне бутылку — из-под питьевого йогурта. Внутри была густая белая жидкость. Я сразу поняла, что это.

— Что это, Госпожа?

— Сперма. Всех шестнадцати мужчин. Они сливали её для тебя когда тебя пускали по кругу. Дома откроешь. При муже. Будешь пить поняла. И пришлёшь фото в чат. Поняла?

— Да, Госпожа, — прошептала я.

На третий день мы уехали. Я сидела в машине Киры, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как сосны за окном сменяются сначала редкими домиками, потом промзонами, потом многоэтажками спальных районов. Тело болело. Каждая мышца ныла. Между ног всё горело — дырочки были растянуты и опухшие, и я чувствовала каждое движение, каждую неровность дороги. Во рту всё ещё стоял вкус спермы — двух десятков мужчин, которые трахали меня эти три дня. Я была использованной. Грязной. И странно счастливой.

Кира молчала всю дорогу, только иногда поглядывала на меня с улыбкой.

— Ты отлично справилась, — сказала она, когда мы остановились у моего подъезда. — Я горжусь тобой. Ты стала настоящей шлюхой.

— Спасибо, Госпожа, — прохрипела я.

— Не забудь про бутылку. Пей при муже. И фото в чат. Я буду ждать.

— Да, Госпожа.

Я вышла из машины, поднялась в квартиру. Андрея не было — он был на работе, и я была рада этому. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Я приняла душ — долго стояла под горячей водой, смывая с себя остатки этих трёх дней. Потом надела свой любимый кремовый пеньюар, расчесала волосы. Надписи на теле исчезли. Я потёрла их мочалкой ещё раз, пока кожа не покраснела.

Бутылку, которую дала Кира, я поставила в холодильник, из-под питьевого йогурта. Внутри была густая белая жидкость — сперма всех шестнадцати мужчин. Они собирали её специально для меня. Я смотрела на бутылку и чувствовала, как внутри всё сжимается — не от отвращения, а от предвкушения.

Когда Андрей вернулся, я сидела на диване, смотрела телевизор. Он вошёл, усталый после работы. Его волосы были слегка растрёпаны, на лице — лёгкая щетина. Он был таким родным. Таким домашним. Таким... ничего не подозревающим.

— Привет, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку.

— Привет, — я улыбнулась, подставляя щёку.

— Как отдохнули? Как Кира?

— Хорошо. Очень хорошо. Кира передавала привет.

— Отлично. Я рад. Есть хочу — умираю. Что у нас на ужин?

— Сейчас что-нибудь придумаю. Ты пока переодевайся.

Он пошёл в спальню, а я — на кухню. Сердце колотилось. Я открыла холодильник, достала бутылку. Я открутила крышку. Запах ударил в нос — резкий, мускусный, мужской. Тот самый запах, который я уже знала наизусть. Запах спермы.

Я поднесла бутылку к губам и сделала глоток. Сперма была холодной — она охладилась в холодильнике и теперь была густой, как смузи. Вкус был сложным — солоноватым, горьковатым, с какими-то сладковатыми нотками. Вкус шестнадцати мужчин, смешанный в одном фужере. Я проглотила, чувствуя, как густая жидкость скользит по горлу, оставляя тёплый след.

В этот момент на кухню вошёл Андрей. Он уже переоделся в домашние шорты и футболку.

— Что это? — спросил он, глядя на бутылку.

— Питьевой йогурт, — соврала я.

Я пила сперму шестнадцати чужих мужчин, а мой муж стоял в двух шагах от меня и смотрел. Он не знал. Он даже не догадывался. И от этого осознания меня накрыло волной возбуждения. Я чувствовала, как между ног снова становится влажно. Мои трусики — чистые, только что надетые после душа, — намокали. Соски затвердели, тёрлись о шёлк пеньюара. Я пила медленно, смакуя каждый глоток, растягивая удовольствие. Я хотела, чтобы этот момент длился вечно.

Андрей открыл холодильник, достал кастрюлю с супом, поставил на плиту. Он ходил по кухне, что-то говорил — о работе, о начальнике, о том, что машина опять барахлит, — а я стояла, прислонившись к столешнице, и пила сперму. Его голос был где-то на заднем плане, как белый шум. Я не слышала слов. Я только чувствовала вкус — густой, мужской, пьянящий.

Каждый глоток был как глоток власти. Власти над мужем, который ничего не знал. Власти над мужчинами, чью сперму я пила. Власти над собой — над той Олей, которая когда-то была скромной и боялась собственных желаний. Теперь я ничего не боялась. Я была шлюхой. И я наслаждалась этим.

Я сделала ещё глоток. Сперма была уже не такой холодной — она нагрелась в моих руках. Вкус стал более выраженным. Я чувствовала его на языке, на нёбе, в горле. Я представляла, как эта сперма попала в бутылку — как Павел, огромный кончал в неё, как Сергей добавлял свою порцию, как Артур, Михаил, Максим, Роман и все остальные сливали своё семя. Я представила их лица, их члены, их стоны. И от этого возбуждение становилось ещё сильнее.

Я допила бутылку до дна. Последний глоток был самым густым — на дне осело больше всего спермы. Я проглотила его, чувствуя, как тяжёлая жидкость падает в желудок. Живот наполнился тяжестью — приятной, сытой. Я чувствовала себя... полной. Наполненной ими. Всеми шестнадцатью.

— Оля, — Андрей обернулся от плиты. — Ты чего такая задумчивая? Устала?

— Да, — я улыбнулась. — Устала. Очень. Пойду спать.

— А суп? Я же разогрел.

— Не хочу. Я сыта. Очень сыта.

Я взяла телефон, сделала селфи с пустой бутылкой в руке. Моё лицо раскраснелось, глаза блестели. Я выглядела как женщина, которая только что получила то, что хотела. Я отправила фото в чат с подписью: «Допила. Всё до дна. При муже».

Чат взорвался смайликами и одобрительными комментариями. Кира написала: «Молодец. Ты лучшая шлюха».

— Зачем ты фотографируешься ? — спросил Андрей, глядя на меня с недоумением.

— Кира спросила, чем я занимаюсь, — ответила я спокойно. — Вот, скинула ей селфи.

— А, — он кивнул. — Понятно. Ладно, иди спать, раз устала. Я суп поем и тоже приду.

Я выбросила пустую бутылку в мусорное ведро, и пошла в спальню. Легла на кровать, уставилась в потолок. Тело всё ещё болело — между ног пульсировало, дырочки саднили, мышцы ныли. Но внутри было тепло. Тепло от спермы, которая наполняла мой желудок. Тепло от осознания, что я сделала это. Прямо перед мужем. Он был в двух шагах и ничего не понял.

Я закрыла глаза. За окном шумел город. Андрей гремел посудой на кухне. Я лежала в нашей супружеской постели и чувствовала, как сперма шестнадцати мужчин переваривается в моём животе. Я была шлюхой.

Так же я уже написала уже 7-9 часть.

Я создала закрытый ТГ КАНАЛ присоединитесь💋 - https://t.me/+6SQtDK_wO1I3Y2Ni

Так же пишу рассказы на заказ!!