Оля вернулась домой в третьем часу ночи. Такси остановилось у подъезда, она расплатилась дрожащими пальцами и вышла на холодный осенний воздух. Голова гудела. Во рту был привкус коньяка и ещё чего-то — того, что она отказывалась называть. Она поднялась на свой этаж, стараясь не шуметь, открыла дверь ключом и вошла в тёмную квартиру.

В спальне горел ночник. Андрей спал, раскинувшись на своей половине кровати. Он даже не пошевелился, когда она вошла. Оля стояла в дверях и смотрела на него. Её муж. Отец её детей. Человек, с которым она прожила двадцать пять лет. Она только что изменила ему. С женщиной. Она позволила этой женщине раздеть себя, целовать себя, довести себя до оргазма. Она сама встала на колени и сделала ей кунилингус.

При мысли об этом её бросило в жар. Она быстро разделась в ванной, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Приняла душ — тщательно, как будто хотела смыть с себя не только запах чужих духов, но и воспоминания. Тёрла кожу мочалкой до красноты. Но запах Киры, казалось, въелся в неё. Или, может быть, ей это просто казалось.

Она надела ночную рубашку и легла рядом с мужем. Андрей что-то пробормотал во сне и повернулся на другой бок. Оля лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.

Что она наделала? Как она могла? Она же не такая. Она любит Андрея. Она никогда не смотрела на женщин. А тут — напилась, расслабилась и позволила какой-то... подруге... сделать с собой такое.

Но память услужливо подбрасывала картинки. Губы Киры на её шее. Пальцы Киры на её груди. Язык Киры там, где никогда не был ни один мужчина. И собственное тело, которое откликалось, дрожало, кончало. Она не могла этого отрицать. Ей понравилось. Ей очень понравилось.

Она заснула только под утро, когда за окном начало сереть.

Суббота прошла как в тумане. Оля встала поздно, сварила кофе. Андрей уже ушёл — у него были какие-то дела в гараже, он чинил машину. Оля была одна в пустой квартире. Тишина давила. Она включила телевизор, но не могла сосредоточиться на том, что показывали. Пыталась читать книгу — не шло. Мысли постоянно возвращались к прошлой ночи.

Она ловила себя на том, что трогает свою шею там, где её целовала Кира. Что вспоминает вкус её губ — терпкий от коньяка, сладкий от чего-то ещё. Что представляет, как всё могло бы продолжиться, если бы она не ушла. Что было бы, если бы она осталась у Киры до утра? Если бы они проснулись вместе? Если бы...

— Прекрати, — сказала она себе вслух. — Это было по пьяни. Больше никогда.

Она встала и начала убираться. Яростно. Тёрла плиту, мыла полы, перебирала вещи в шкафу. Физическая работа помогала отвлечься. Но как только она останавливалась — мысли возвращались.

Вечером пришёл Андрей. Он был доволен — починил машину, сэкономил на сервисе. Они поужинали, посмотрели телевизор. Оля сидела рядом с мужем на диване и чувствовала себя... странно. Как будто она была не на своём месте. Как будто между ней и Андреем появилась невидимая стена.

— Ты какая-то тихая сегодня, — заметил он.

— Устала. Плохо спала.

— Может, таблетку выпьешь?

— Выпью.

Она выпила снотворное и легла спать. Но даже с таблеткой сон не шёл. Она лежала в темноте и думала о Кире.

В воскресенье она снова была сама не своя. Они с Андреем поехали в торговый центр, прошлись по магазинам, пообедали в фуд-корте. Обычный выходной. Но Оля чувствовала себя... отстранённой. Как будто она смотрела на свою жизнь со стороны.

Она смотрела на Андрея — на его седеющие волосы, на его усталое лицо, на его руки, которые держали вилку. Он был хорошим мужем. Надёжным. Заботливым. Он не заслужил того, что она сделала. Она должна забыть. Должна.

Но в понедельник утром, сидя на работе, она поймала себя на том, что проверяет телефон. Ждёт сообщения. От Киры.

Сообщения не было.

В понедельник вечером она написала первая. Просто «Привет». Кира не ответила. Оля ждала час, два. Потом удалила сообщение. Ей стало стыдно. Что она делает? Зачем она пишет женщине, с которой изменила мужу? Она должна радоваться, что Кира молчит. Значит, всё закончилось.

Но радости не было. Было разочарование.

Во вторник Оля была на нервах. На работе накричала на стажёра, который перепутал бумаги. Лена, её коллега, посмотрела с удивлением.

— Оль, ты чего? Он же просто ошибся.

— Прости, — Оля потёрла виски. — Голова болит.

— Может, давление?

— Нет. Я в порядке. Просто... не выспалась.

Лена кивнула, но Оля видела — она не поверила. Да и как тут поверить, если Оля уже третий день ходит сама не своя?

Во вторник вечером пришло сообщение. Оля сидела на диване, листала телефон. Андрей был в душе. И тут — уведомление. «Кира Михайлова: Привет! Как твои дела? Как прошли выходные?»

У Оли ёкнуло сердце. Она прижала телефон к груди, как будто боялась, что кто-то увидит. Потом открыла сообщение и несколько секунд просто смотрела на экран.

Что ответить? «Нормально»? «Всё хорошо»? «Я думала о тебе всё это время»?

Она набрала: «Привет. Всё хорошо. Отдыхала. А ты?»

Кира ответила почти мгновенно: «Я тоже. Вспоминала нашу встречу. Было круто. Ты как, в порядке после той ночи? Все хорошо?»

«Все хорошо» — это был явный намёк. На то, что между ними произошло. На то, что Кира помнила каждую деталь. На то, что она хотела снова.

Оля покосилась на дверь ванной. Шум воды. Андрей ещё моется.

Она ответила: «Всё нормально. Было... неожиданно».

«Неожиданно, но приятно, да? — пришёл ответ. — Ты была очень горячей. Я не ожидала от тебя такой страсти. Ты меня удивила».

Оля покраснела. Она чувствовала, как горят щёки. Пальцы дрожали, когда она набирала ответ.

«Я была пьяная. Сама не понимала, что делаю».

«Понимала, — ответила Кира. — Ты всё прекрасно понимала. Просто не хочешь себе признаваться. Но это нормально. Я не тороплю. Я знаю, что тебе нужно время, чтобы всё осознать».

Оля не знала, что ответить. Она просто написала: «Спасибо за вечер».

«Тебе спасибо, — ответила Кира. — Надеюсь, это была не последняя наша встреча. Я бы хотела увидеть тебя снова. Когда будешь готова — напиши».

Оля не ответила. Она выключила телефон и уставилась в телевизор. Андрей вышел из душа, сел рядом, начал переключать каналы. Он не заметил ничего. Не заметил, что у жены горят щёки. Не заметил, что она только что переписывалась с женщиной, с которой изменила ему.

Среда прошла в ожидании. Оля ждала, что Кира напишет снова. Но Кира не писала. Оля сама не решалась. Она боялась. Боялась, что если напишет — то сорвётся и согласится на новую встречу. А если согласится — то всё зайдёт ещё дальше. И она уже не сможет остановиться.

В четверг Оля была настолько рассеянной, что начальник сделал ей замечание. Она перепутала даты в приказе о приёме на работу. Пришлось переделывать. Она извинилась, сказала, что устала. Но внутри знала: дело не в усталости. Дело в Кире.

В четверг вечером она сдалась. Написала: «Привет. Как дела?»

Кира ответила через час: «Привет. Дела отлично. Рада, что ты написала. А я думала, ты меня избегаешь».

«Не избегаю. Просто... много работы».

«Понимаю. Слушай, я тут подумала. Давай созвонимся завтра? Есть разговор».

У Оли замерло сердце. «Какой разговор?»

«Не по телефону. Давай встретимся в пятницу? Посидим, как в прошлый раз. Я обещаю — всё будет хорошо».

Оля колебалась. Она знала, что это плохая идея. Знала, что не нужно соглашаться. Но что-то внутри неё — то самое, что проснулось в прошлую пятницу, — уже приняло решение.

«Хорошо. Во сколько?»

«В восемь. Я пришлю адрес. Не опаздывай».

Оля положила телефон. Она только что согласилась на вторую встречу. С женщиной, которая в прошлый раз довела её до самого сильного оргазма в её жизни. И она знала: на этот раз всё будет по-другому.

В пятницу Оля проснулась с ощущением, что сегодня что-то произойдёт. Она весь день была на взводе. На работе не могла сосредоточиться. В обед позвонила Андрею — просто чтобы услышать его голос. Он был занят, говорил коротко.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Нет. Просто соскучилась.

— Я тоже. Вечером увидимся.

— Да, — сказала она. — Вечером.

Но она знала, что вечером она будет не с ним.

В семь часов она начала собираться. На этот раз она подошла к выбору одежды иначе. В прошлый раз она надела скромное тёмно-синее платье. Сегодня она хотела выглядеть... по-другому. Она перебрала весь гардероб и остановилась на тёмно-красном обтягивающем платье, которое купила год назад, но ни разу не надевала. Оно было слишком смелым для неё — глубокий вырез, открытые плечи, длина чуть выше колена. Она купила его под влиянием момента, а потом повесила в шкаф и забыла.

Она надела его. Покрутилась перед зеркалом. Платье сидело идеально — обтягивало грудь, подчёркивало талию, обрисовывало бёдра. Она выглядела в нём... сексуально. Впервые за много лет она смотрела на себя и думала: «Я красивая».

Она сделала макияж — более яркий, чем обычно. Подвела глаза, нанесла румяна, накрасила губы алой помадой. Надушилась теми духами, которые Андрей подарил ей на день рождения и которые она почти не использовала. Посмотрела в зеркало. На неё смотрела необычная Оля.

— Ты куда-то собираешься? — спросил Андрей, отрываясь от телевизора.

— К подруге, — ответила она. — Кира. Помнишь, я рассказывала? Она снова позвала.

— А, ну ладно. Хорошо провести время. Ты красиво выглядишь.

— Спасибо.

Он даже не спросил, почему она так нарядилась. Не заметил новое платье. Не заметил яркий макияж. Оля почувствовала укол обиды — и тут же одёрнула себя. Она сама идёт на встречу, которая может закончиться изменой, и ещё обижается, что муж её не ревнует? Это лицемерие. Но ей всё равно было обидно. Ей хотелось, чтобы он заметил. Чтобы спросил: «Почему ты так вырядилась? Куда ты идёшь?» Чтобы заревновал. Чтобы остановил её.

Но он не остановил.

Она поцеловала его в щёку, чувствуя себя предательницей, и вышла за дверь.

Кира ждала её в той же квартире. На этот раз она была одета иначе — не в вечернее платье, а в шёлковый халат тёмно-бордового цвета, который струился при каждом движении. Под халатом, кажется, ничего не было. Её волосы были распущены, на лице — минимум косметики. Она выглядела расслабленной, уверенной. Как хозяйка. Как женщина, которая знает, что эта квартира — её территория, и здесь действуют её правила.

— Оля! — она широко улыбнулась и шагнула навстречу, раскрывая объятия. — Проходи, проходи! Дай я на тебя посмотрю.

Она взяла Олю за плечи и отстранила на расстояние вытянутой руки. Её взгляд медленно прошёлся по фигуре Оли — от лица до ног и обратно. Оценивающе. По-хозяйски.

— Какое платье, — протянула она с одобрением. — Красное. Смело. Тебе очень идёт. Ты в нём выглядишь как конфетка, которую хочется развернуть.

Оля смутилась.

— Спасибо. Я решила... немного обновиться.

— Правильно решила. Я же говорила — тебе нужно просто научиться себя подавать. И вот — пожалуйста. Ты выглядишь на миллион. Проходи, не стесняйся. Я тут приготовила кое-что.

Они прошли в гостиную. На низком столике перед диваном стояла бутылка красного вина — дорогого, французского, — два бокала, тарелка с фруктами, сырная нарезка, виноград, шоколад. Горели свечи — три штуки в стеклянных подсвечниках. Играла та же расслабляющая музыка — что-то джазовое, с саксофоном. Шторы были задёрнуты, свет приглушён.

Оля села на диван. Кира села рядом — не напротив, а именно рядом, так что их бёдра соприкасались. Она разлила вино, протянула бокал Оле.

— За встречу, — сказала она. — За то, что ты здесь.

— За встречу, — Оля чокнулась с ней.

Вино было густым, терпким. Оля сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу.

— Ну, рассказывай, — Кира откинулась на спинку дивана, но её рука осталась на колене Оли. — Как прошла неделя? Я так и не получила от тебя внятного ответа. Ты думала о нашей встрече?

Оля опустила глаза в бокал.

— Думала, — призналась она. — Много думала.

— И что надумала?

— Я не знаю. Всё так странно. Я никогда... у меня никогда не было такого. Я замужем. Я люблю Андрея. Но в ту ночь... — она запнулась. — Мне было очень хорошо. Слишком хорошо. И это меня пугает.

— Почему пугает? — Кира чуть сжала её колено. — Разве удовольствие — это что-то плохое?

— Нет. Но я чувствую себя виноватой. Я изменила мужу. С женщиной. Это... непривычно.

— Привыкнешь, — Кира усмехнулась. — Знаешь, Оля, я много таких, как ты, повидала. Замужние, скромные, правильные. Вы все одинаковые. Сначала боитесь, потом привыкаете, а потом уже не можете без этого.

— Ты говоришь так, как будто у тебя их было много, — Оля подняла глаза.

— Было, — Кира не стала отрицать. — Я не скрываю. У меня были женщины до тебя. И мужчины. Мне нравится и то, и другое. Но с женщинами... с женщинами всё по-другому. Они более чувственные. Более нежные. Они понимают, что тебе нужно, без слов.

— Ты поэтому одна живёшь? — спросила Оля. — Без мужа, без детей?

— Я не хочу привязываться, — Кира пожала плечами. — Мне нравится свобода. Я делаю, что хочу, когда хочу и с кем хочу. И ни перед кем не отчитываюсь.

— А дети? Ты не хотела детей?

— Не сложилось, — Кира махнула рукой. — Да и не уверена, что хотела. Я слишком эгоистична для материнства. У меня другие интересы.

— Какие?

— Власть, — Кира посмотрела ей прямо в глаза. — Мне нравится, когда мне подчиняются. Когда я контролирую ситуацию. Когда я могу сделать с человеком всё, что захочу, и он будет благодарен.

Оля почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но это был не страх. Это было возбуждение.

— Ты хочешь контролировать меня? — спросила она тихо.

— Да, — Кира улыбнулась. — Но не так, как ты думаешь.. Я хочу, чтобы ты сама захотела мне подчиняться. Чтобы ты поняла, что это — твоё истинное желание.

— Я не знаю, — прошептала Оля. — Я не уверена, что я такая.

— А я уверена, — Кира наклонилась ближе. — Помнишь, как в прошлый раз ты говорила: «Я не такая, мне нравятся мужчины, я не лесбиянка»? Но твоё тело говорило другое. Ты кончила. Ты кончила так, как, наверное, не кончала никогда. Это было по-настоящему.

— Да, — призналась Оля. — Это было...

— Великолепно, — закончила за неё Кира. — Я знаю. И сегодня я хочу, чтобы ты кончила снова. Только сильнее. Но на этот раз — на моих условиях.

Она убрала руку с колена Оли и встала. Прошлась по комнате, остановилась у окна. Оля смотрела на неё — на её силуэт в шёлковом халате, на то, как ткань обтягивает её бёдра.

— В прошлый раз я была с тобой нежной, — сказала Кира, не оборачиваясь. — Потому что ты была не готова. Потому что тебе нужно было привыкнуть. Но сегодня... сегодня всё будет иначе.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Оля.

Кира повернулась.

— Я хочу, чтобы ты была моей. Полностью. Не на одну ночь. Я хочу, чтобы ты стала моей... — она помедлила, подбирая слово, — моей сабмиссив. Моей нижней. Ты знаешь, что это значит?

Оля покачала головой.

— Это значит, что здесь, в этой квартире, ты — не замужняя женщина, не мать двоих детей, не начальник отдела кадров. Здесь ты — просто Оля. Моя Оля. И ты делаешь то, что я скажу. Без возражений. Без «я не знаю». Без «это неправильно». Ты просто слушаешься.

— А если я не соглашусь? — голос Оли дрогнул.

Кира подошла к ней, встала прямо перед ней. Посмотрела сверху вниз.

— Тогда ты можешь встать и уйти прямо сейчас, — сказала она спокойно, почти ласково. — Я не держу тебя. Дверь открыта. Ты свободна.

Оля посмотрела на дверь. За ней — лестничная клетка, лифт, улица, такси. Дом. Андрей. Нормальная жизнь.

Она могла встать. Могла уйти. И забыть всё это как пьяный эпизод.

Но она не хотела.

Она снова посмотрела на Киру. На её властное лицо. На её уверенную позу. На её губы, которые она помнила на своём теле.

— Я остаюсь, — сказала она тихо.

Кира улыбнулась. Это была не добрая улыбка. Это была улыбка хищника, который загнал добычу в угол и знает, что теперь она никуда не денется.

— Хорошая девочка, — сказала она. — Я знала, что ты примешь правильное решение.

Она протянула руку. Оля вложила свою ладонь в её. Кира помогла ей встать.

— Для начала — несколько правил, — сказала Кира. — Когда ты здесь, ты обращаешься ко мне «Госпожа». Не Кира. Не подруга. Госпожа. Поняла?

— Да, Госпожа, — прошептала Оля.

Слова вырвались сами собой. Они были странными, чужими на языке.

— Хорошо, — Кира удовлетворённо кивнула. — Второе правило: ты не делаешь ничего без моего разрешения. Пока я не разрешу. Ты — моя. Твоё тело принадлежит мне. Поняла?

— Да, Госпожа.

— Третье правило: ты не сдерживаешься. Ты стонешь, когда тебе хочется стонать. Ты кричишь, когда тебе хочется кричать. Ты кончаешь, когда я тебе приказываю. Ты не думаешь о том, как выглядишь. Ты просто чувствуешь. Поняла?

— Да, Госпожа.

— Вот и умница, — Кира провела пальцем по её щеке. — А теперь разденься. Медленно. Я хочу посмотреть.

Оля начала раздеваться. Пальцы дрожали. Она расстегнула молнию на платье — медленно, как велела Госпожа. Ткань соскользнула с плеч, упала к ногам. Она осталась в красивом чёрном лифчике и таких же трусиках — она специально купила этот комплект два дня назад, хотя сама себе не признавалась зачем.

— Красивое бельё, — заметила Кира. — Ты купила его для меня?

— Да, Госпожа, — призналась Оля.

— Хорошая девочка. Продолжай.

Оля расстегнула лифчик, сняла его. Затем трусики. Она осталась полностью голой. Стояла и дрожала — не от холода, а от возбуждения и стыда одновременно.

— Не прикрывайся, — приказала Кира. — Опусти руки. Дай мне посмотреть на тебя.

Оля опустила руки. Кира обошла её по кругу — медленно, как оценщик. Она разглядывала её тело — грудь, талию, живот, бёдра, попу.

— Красивая, — сказала она наконец. — Очень красивая. У тебя отличная фигура для твоего возраста. Талия узкая, попа аккуратная. Грудь, конечно, не третьего размера, но для твоего телосложения — идеально. Ты должна гордиться своим телом, а не прятать его в бесформенные платья.

— Спасибо, Госпожа, — прошептала Оля.

— А теперь — на колени, — приказала Кира.

Оля опустилась на колени. Ковёр был мягким, пушистым. Она смотрела на Киру снизу вверх.

— В прошлый раз, — сказала Кира, — я заставила тебя лизать меня. Ты помнишь? Ты сопротивлялась. Говорила, что тебе противно. А потом тебе понравилось.

— Да, Госпожа, — признала Оля.

— Сегодня ты будешь лизать меня снова. Но на этот раз — без сопротивления. Ты будешь делать это с желанием. Ты будешь наслаждаться. Ты будешь вылизывать меня так, как будто это самое вкусное, что ты пробовала. Поняла?

— Да, Госпожа.

Кира села на диван, откинулась на спинку. Медленно, дразняще, она развязала пояс халата. Полы разошлись в стороны. Она была обнажена под ним — грудь, живот, гладко выбритая киска.

— Подойди, — приказала она.

Оля на коленях подползла к ней.

— Целуй. Начинай с бёдер. Медленно поднимайся.

Оля наклонилась и прикоснулась губами к внутренней стороне бедра Киры. Кожа была гладкой, тёплой, пахла каким-то дорогим кремом. Она целовала — медленно, как велели. Поднималась выше.

— Хорошо, — прошептала Кира. — Теперь — туда. Лижи меня.

Оля раздвинула её ноги и прикоснулась языком к половым губам. Вкус был знакомым — солоноватым, терпким. Но на этот раз он не казался противным. На этот раз он казался... возбуждающим. Она лизала — сначала робко, потом всё увереннее. Нашла клитор, начала сосать его. Кира застонала, её пальцы вцепились в Олины волосы.

— Да... вот так... хорошая девочка... — стонала она. — Ты учишься. Ты делаешь успехи.

Оля старалась. Она хотела, чтобы Госпоже было хорошо. Она хотела заслужить её похвалу. И когда Кира кончила — громко, с криком. Она сделала это. Она доставила удовольствие своей Госпоже.

Кира подняла её с колен и поцеловала.

— Ты молодец, — сказала она. — Теперь иди в спальню. И жди меня. Я приду через минуту.

— Да, Госпожа, — прошептала Оля.

Она пошла в спальню, не зная, что её там ждёт. Но она была готова. Она была готова ко всему.

Спальня Киры была под стать её хозяйке — тёмные шторы, большая кровать с кожаным изголовьем, приглушённый свет от торшера с абажуром бордового цвета. На стенах — никаких картин, только зеркало в полный рост напротив кровати. Оля вошла и остановилась, не зная, что делать. Она была полностью голой. Кожа покрылась мурашками — не от холода, а от предвкушения.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋

Или страха. Она сама не знала.

Кира вошла через минуту. Она сбросила халат в коридоре и теперь была обнажена. Её тело в полумраке спальни выглядело идеальным — подтянутое, загорелое, без единого изъяна. В руке она держала небольшую плётку — чёрную, с короткой ручкой и несколькими кожаными хвостиками. Оля увидела её и вздрогнула.

— Боишься? — спросила Кира, заметив её взгляд.

— Немного, — призналась Оля.

— Это хорошо. Небольшой страх делает удовольствие острее. Но ты не бойся — я не сделаю тебе больно. Только приятно. Ложись на кровать. На спину.

Оля послушно легла. Простыни были прохладными, шёлковыми. Она смотрела в потолок и пыталась унять сердцебиение. Кира подошла, встала рядом.

— Раздвинь ноги. Шире. Ещё шире. Покажи мне всё.

Оля раздвинула ноги. Она чувствовала себя уязвимой, открытой. Кира провела плёткой по её животу — нежно, едва касаясь. Кожаные хвостики защекотали кожу. Оля вздрогнула.

— Тихо, — сказала Кира.

Она провела плёткой выше — по груди, по соскам. Оля застонала. Соски мгновенно затвердели. Кира усмехнулась и легонько хлестнула плёткой по левой груди. Не больно — скорее, ощутимо. Звук был громким, но боли почти не было. Только волна тепла, которая разлилась по телу Оли.

— Нравится? — спросила Кира.

— Да, Госпожа, — прошептала Оля.

Кира хлестнула ещё раз — по правой груди. Потом по животу. Потом по внутренней стороне бёдер, совсем близко к промежности. Оля извивалась на простынях, её дыхание стало частым, рваным.

— Хорошая девочка, — сказала Кира. — Твоё тело откликается. Ты течёшь. Я вижу.

Она отложила плётку на тумбочку и забралась на кровать. Встала на колени над Олей — так, что её киска оказалась прямо над лицом Оли.

— А теперь, — сказала она, — я буду трахать твой ротик. Ты будешь лизать меня так, как я скажу. Поняла?

— Да, Госпожа.

Кира опустилась. Её киска коснулась губ Оли — влажная, горячая, пахнущая возбуждением. Оля высунула язык и провела по половым губам.

— Нет, — сказала Кира. — Не так. Язык глубже. Засунь его внутрь.

Оля послушно проникла языком внутрь Киры. Вкус стал сильнее — солоноватый, терпкий. Она двигала языком, как велела Госпожа.

— Хорошо. Теперь выше. Клитор. Соси его.

Оля нашла клитор — твёрдый бугорок, уже набухший. Обхватила губами, начала сосать. Кира застонала и начала двигать бёдрами — трахала рот Оли, насаживаясь на её язык.

— Да... вот так... хорошая шлюха... — простонала она. — Твой рот создан для этого.

Оля не могла ответить — её рот был занят. Она просто продолжала лизать, сосать, стараться. Слюна и Кирины соки текли по её подбородку, по щекам. Она почти задыхалась, но Кира не останавливалась.

— Теперь ниже, — приказала Кира. — Лижи мою вторую дырочку. Заднюю. Языком.

Оля переместила язык ниже. Кира чуть приподнялась, давая доступ. Оля коснулась языком ануса Киры — робко, неуверенно.

— Смелее, — приказала Кира. — Вылизывай. Как я тебя учила.

Оля начала лизать — круговыми движениями, как Кира делала ей. Кира громко застонала.

— Да... вот так... какая ты послушная... Теперь обратно. Клитор. Соси.

Оля вернулась к клитору. Кира скакала на её лице, меняя дырочки — то подставляла киску, то попу. Оля послушно переводила язык, стараясь угадать, куда Госпожа хочет сейчас. Её лицо было мокрым от слюны и чужих соков. Она почти не могла дышать, но это было неважно. Важно было только одно — угодить Госпоже.

Наконец Кира приподнялась.

— Достаточно, — сказала она, тяжело дыша. — Ты молодец. Я почти кончила, но ещё не время.

Она слезла с Оли и подошла к тумбочке. Выдвинула ящик.

Оля приподнялась на локтях, пытаясь разглядеть, что там. Сердце всё ещё колотилось после того, что только что было — она чувствовала вкус Киры на губах, её запах на своём лице, её соки, которые всё ещё блестели на подбородке, на щеках, даже на ресницах. Кира достала из ящика предмет и повернулась к Оле.

Это был страпон для лица. Он состоял из кожаного ремешка, который обхватывал голову, и реалистичного чёрного члена, который крепился к ремешку на уровне рта. Сзади ремешок застёгивался на затылке пряжкой. Член был длинным — сантиметров двадцать, не меньше, — толстым, с блестящей головкой и выступающими венами. Материал был мягким, но упругим, похожим на настоящую плоть. Когда он надевалась на лицо, основание члена упиралось в губы, а сам член торчал наружу прямо изо рта.

— Это страпон для лица, — сказала Кира, заметив взгляд Оли. — Сейчас я надену его на тебя. Ты возьмёшь основание в рот, я застегну ремешок на твоём затылке, и член будет торчать у тебя изо рта. Ты не сможешь говорить — ну, разве что мычать. Ты не сможешь закрыть рот. Ты просто будешь лежать или стоять на четвереньках. А я буду делать с этим членом всё, что захочу. Ты поняла?

Оля сглотнула. Она никогда не видела ничего подобного. Её сердце забилось быстрее — от страха и возбуждения одновременно. Член выглядел внушительно. Она представила, как он будет смотреться у неё изо рта, и её бросило в жар.

— Да, Госпожа, — прошептала она.

— Тогда подойди. Сядь на край кровати.

Оля села. Кира встала перед ней, держа страпон в руках. Она аккуратно поднесла основание члена к губам Оли.

— Открой рот. Шире. Возьми его.

Оля открыла рот. Основание члена было резиновым, упругим, с лёгким горьковатым привкусом силикона. Она взяла его в рот — он заполнил всю полость, прижал язык к нёбу. Челюсти раздвинулись широко — член был толстым, и держать его было непросто. Слюна начала выделяться мгновенно, скапливаясь вокруг основания.

Кира обвела ремешок вокруг головы Оли, поправила его так, чтобы он лежал ровно на затылке. Затем затянула пряжку — плотно, но не больно. Проверила, крепко ли держится, качнув член рукой. Она сидела как влитая. Член торчал из Олиного рта — длинный, чёрный, блестящий, с толстой головкой. Он слегка покачивался при каждом движении.

Кира отступила на шаг, полюбовалась. Оля видела её реакцию — расширенные зрачки, приоткрытые губы, грудь, которая начала вздыматься чаще.

— Идеально, — сказала Кира. — Ты выглядишь потрясающе. Ты — моя личная игрушка. Я буду трахать твой рот, а ты будешь просто лежать и принимать. Ты поняла?

Оля попробовала ответить, но из её рта вырвалось только невнятное мычание. Член вибрировал от звука, и это ощущение было странным — она чувствовала, как звук передаётся через резину. Слюна уже начала стекать по подбородку, капать на грудь.

— Вот так, — Кира усмехнулась. — Ты даже говорить не можешь. Только мычать. Это именно то, что мне нужно. А теперь — ложись на спину. Я хочу, чтобы член смотрел строго вверх.

Оля легла. Кровать была широкой, мягкой, с шёлковыми простынями, которые приятно холодили разгорячённую кожу. Она подвинулась — теперь её лицо было запрокинуто, а член, торчащий изо рта, смотрел вертикально в потолок. Она чувствовала его вес — он тянул челюсть вниз. Мышцы уже начинали ныть, но это было приятное ощущение. Оля смотрела на Киру снизу вверх — на её обнажённое тело, на её властное лицо, на её гладко выбритую киску, которая была прямо над членом.

Кира встала над ней. Её ноги были по бокам от головы Оли. Она смотрела вниз с улыбкой — той самой улыбкой хищника, который знает, что добыча никуда не денется.

— Сейчас ты почувствуешь, как я трахаю твой рот, — сказала она. Это мой член. Я буду скакать на тебе, а ты будешь лежать и смотреть. Ты поняла?

Оля промычала что-то в ответ. Слюна уже текла по щекам ручьями.

Кира начала опускаться. Медленно. Очень медленно. Головка члена коснулась её половых губ — Оля видела это своими глазами, видела, как тёмная головка раздвигает розовую, влажную плоть. Кира замерла в этом положении, наслаждаясь моментом. Её киска была прямо над лицом Оли — влажная, горячая, источающая мускусный запах возбуждения. Оля чувствовала этот запах — он проникал в ноздри, смешивался с её собственным дыханием, оседал на языке.

— Смотри, — прошептала Кира. — Смотри, как я трахаю твой рот.

И она опустилась до конца.

Член вошёл в неё полностью — одним глубоким, плавным движением. Кира застонала — громко, протяжно, запрокинув голову. Её бёдра прижались к лицу Оли. Оля чувствовала жар её тела — он обжигал кожу. Чувствовала влажность — Кирины соки текли по члену, капали Оле на лицо, смешиваясь со слюной. Чувствовала пульсацию — где-то глубоко внутри, вокруг члена, мышцы Киры сжимались и разжимались.

— О да-а-а... — простонала Кира, не открывая глаз. — Как глубоко... какой он толстый... ты чувствуешь? Чувствуешь, как я тебя трахаю?

Оля промычала что-то. Она чувствовала. Чувствовала каждое движение — как Кира приподнимается, и член выходит из неё, блестящий от смазки, а потом снова опускается, и член исчезает внутри. Кира держалась за спинку кровати, и скакала на члене, как наездница. Её бёдра двигались ритмично — вверх-вниз, вверх-вниз. Грудь подпрыгивала в такт. Живот напрягался. Лицо искажалось наслаждением — брови сдвинуты, рот приоткрыт, глаза то закрываются, то широко распахиваются, глядя в потолок.

— Какая же ты сучка... — шептала Кира, задыхаясь. — Лежишь и принимаешь... как хорошая шлюха... Я трахаю твой рот, а ты просто лежишь и смотришь... Ты не можешь ничего сделать... Даже пошевелиться не можешь... Ты полностью в моей власти...

Оля смотрела на неё. Смотрела, как член входит в Киру снова и снова — ритмично, глубоко. Смотрела, как её половые губы обхватывают ствол, как клитор набухает и пульсирует. Смотрела, как капли смазки стекают по члену вниз, к основанию, и падают Оле на лицо — на лоб, на щёки, на переносицу. Она чувствовала их тепло. Чувствовала их вкус — солоноватый, терпкий, когда капли попадали на губы.

Кира ускорилась. Её движения стали резкими, хаотичными. Она уже не контролировала ритм — просто скакала на члене, вбивая его в себя снова и снова. Влажные шлепки её бёдер о лицо Оли раздавались по всей спальне — громко, ритмично. Кровать скрипела в такт. Стоны Киры становились всё громче, всё откровеннее, срываясь на крик.

— Да... да... да! — кричала она. — Я сейчас... я сейчас кончу... Не шевелись... Принимай... Принимай всё...

Оля замерла. Она даже дышать старалась тише. Она видела, как Кира приближается к пику — как её тело напрягается, как мышцы сводит судорогой, как её лицо искажается в гримасе наслаждения. И вот — Кира закричала. Громко, протяжно, на одной ноте. Её тело содрогнулось. Бёдра задрожали. Она кончала — долго, сильно, сжимаясь вокруг члена с такой силой, что Оля чувствовала каждую пульсацию, каждый спазм через резину.

Соки Киры текли ручьём — по члену, по лицу Оли, капали на простыни. Оля лежала и принимала это. Она не могла пошевелиться. Не могла ничего сказать. Только смотреть и чувствовать. И это было самое возбуждающее, что она испытывала в жизни.

Наконец Кира слезла. Она села на край кровати рядом с Олей, тяжело дыша. Её лицо раскраснелось, на лбу блестели капельки пота, волосы растрепались и прилипли к вискам. Грудь вздымалась и опускалась. Она выглядела... удовлетворённой. Сырой. Счастливой.

— Фух, — выдохнула она. — Это было... невероятно. Ты просто идеальна. Я давно так не кончала. Ты лежишь и принимаешь — это именно то, что мне нужно. Никаких лишних движений. Никаких разговоров. Просто дырка для моего удовольствия.

Оля промычала что-то сквозь страпон. Кира посмотрела на неё и улыбнулась. Её рука легла на Олин живот, погладила нежно.

— Но это ещё не всё, — сказала она. Я встану раком, а ты пристроишься сзади. Поняла?

Оля закивала, насколько это было возможно с членом во рту. Она хотела этого. Хотела трахать Госпожу. Хотела доставить ей удовольствие снова.

Кира встала на четвереньки на кровати. Прогнула спину, выставив попу. Оля видела её сзади — узкую талию, которая изгибалась дугой, широкие бёдра, гладко выбритую киску, которая блестела от возбуждения и только что пережитого оргазма. Половая губы были припухшими, розовыми. Клитор всё ещё пульсировал. И вторая дырочка — тугая, маленькая, которая сжималась и разжималась в такт дыханию.

— Подойди, — приказала Кира. — Пристройся сзади. Я хочу чувствовать тебя внутри.

Оля обошла Киру сзади. Опустилась на колени позади неё. Член, торчащий из её рта, оказался на уровне Кириной промежности — идеально. Она придвинулась ближе. Головка коснулась половых губ. Кира вздрогнула от прикосновения.

— Давай, — прошептала она. — Входи. Медленно.

Оля подалась вперёд. Головка раздвинула губы и вошла внутрь — легко, Кира была очень мокрой после своего оргазма. Оля чувствовала тепло, влажность, тесноту. Она продолжала входить — глубже, ещё глубже, пока член не погрузился полностью, до самого основания. Кира застонала.

— Да-а-а... — выдохнула она. — Глубоко... Очень глубоко... Хорошая девочка...

Оля начала двигаться. Сначала медленно, неуверенно — она никогда не делала ничего подобного. Она не знала, с какой скоростью двигаться, как глубоко входить. Но тело подсказывало. Она качалась вперёд-назад, и член скользил в Кире — влажно, легко.

— Смелее, — приказала Кира. — Трахай меня. Как следует. Покажи, на что ты способна. Я хочу чувствовать тебя.

Оля ускорилась. Вбивая член в Киру снова и снова. Раздавались влажные шлепки — кожа о кожу. Член погружался глубоко, до самой матки, и выходил, блестящий от смазки. Кира стонала, вцепившись в простыни, её пальцы сжимали шёлковую ткань. Оля смотрела — как мышцы перекатываются под кожей, как позвоночник изгибается. Смотрела на её ягодицы — как они подрагивают от каждого толчка. Смотрела на член, который исчезает в ней и появляется снова.

— Да... вот так... — стонала Кира. — Хорошая девочка... Ты учишься... Ты трахаешь меня как настоящий мужик... Ты чувствуешь? Чувствуешь, какая я мокрая? Это всё из-за тебя... Это ты сделала меня такой...

Оля чувствовала. Она чувствовала, как Кирины соки текут по члену, капают на простыни. Она чувствовала, как Госпожа подаётся назад навстречу каждому толчку, как её тело требует большего. Это было опьяняюще. Это было лучше любого алкоголя.

— Быстрее, — потребовала Кира. — Я хочу кончить. Трахай меня быстрее.

Оля ускорилась ещё. Её тело работало как машина — ритмично, мощно. Челюсть болела, шея затекала, но ей было плевать. Важно было только одно — довести Госпожу до оргазма. Она слышала, как Кира начинает кричать — громко, срывая голос.

— Да! Да! Да! — кричала Кира. — Я сейчас... Не останавливайся... Трахай меня... Трахай свою Госпожу...

И она кончила. С громким криком, содрогаясь всем телом. Её спина выгнулась дугой. Бёдра задрожали. Она сжималась вокруг члена с такой силой, что Оле пришлось прилагать усилия, чтобы продолжать двигаться. Но она продолжала — трахала Госпожу, продлевая её оргазм, пока Кира не упала на живот, обессиленная.

Оля остановилась. Тяжело дыша, она вышла из Киры и села на пятки. Её тело дрожало от усталости и возбуждения. Её собственная киска была мокрой — она чувствовала, как соки текут по бёдрам. Она не кончила, но ей было всё равно. Она сделала это. Она трахнула Госпожу. Она доставила ей удовольствие.

Кира перевернулась на спину. Её лицо было красным, волосы растрёпаны, глаза блестели.

— Иди сюда, — прошептала она, протягивая руку.

Оля расстегнула ремешок на затылке, вытащила страпон изо рта. Челюсть заныла — приятной, тянущей болью. Она вытерла слюну с подбородка. Кира притянула её к себе, поцеловала — глубоко, нежно, благодарно. Её язык скользнул в рот Оли, и Оля ответила — жадно, страстно.

— Ты молодец, — сказала Кира, отрываясь. — Ты превзошла мои ожидания. Я думала, ты будешь скромной и неуверенной. А ты — настоящая шлюшка.

— Спасибо, Госпожа, — прошептала Оля. Её голос был хриплым. Она была счастлива.

Они вернулись в гостиную. Кира шла первой — всё в том же шёлковом халате, который струился при каждом шаге. Оля шла за ней, всё ещё голая, с ноющими мышцами и горящими щеками. Она чувствовала себя... использованной. И одновременно — наполненной. Счастливой. Она не знала, как эти чувства могут существовать вместе, но они существовали.

В гостиной всё было по-прежнему. Горели свечи — три штуки в стеклянных подсвечниках, они почти догорели, и свет стал неровным, дрожащим. Играла тихая музыка. На столике стояла недопитая бутылка вина. Шторы были задёрнуты, отсекая ночной город за окном.

Кира подошла к столику, взяла бутылку. Налила вино в два бокала — тёмно-рубиновая жидкость заструилась, наполняя комнату терпким ароматом. Она повернулась к Оле с бокалами в руках.

Оля уже собиралась сесть на диван. Она даже протянула руку к подлокотнику, чтобы опереться — ноги всё ещё дрожали после всего, что было в спальне.

— Нет, — сказала Кира. Её голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Не на диван.

Оля замерла. Рука повисла в воздухе.

— Сядь здесь, — Кира указала взглядом на пол перед собой. — Возле моих ног.

Оля послушно опустилась на пол. Ковёр был мягким, пушистым — он приятно щекотал голые ягодицы. Она села между ног Киры, лицом к ней. Её плечи касались Кириных коленей. Она чувствовала тепло её тела, запах её духов, смешанный с запахом секса. Она видела перед собой Кирины бёдра — гладкие, загорелые, слегка раздвинутые. Подол шёлкового халата задрался, открывая гладко выбритую киску. Её половые губы всё ещё были припухшими после оргазма, влажными. Они блестели в свете свечей.

Оля смотрела на них и не могла оторваться. Она чувствовала запах — мускусный, терпкий, густой. Запах Киры. Запах Госпожи. Он был на её лице — она чувствовала его кожей. Он был в её волосах. Он был у неё во рту — она всё ещё ощущала вкус на языке.

Кира протянула ей бокал.

— Молодец, — сказала она. — Хорошо справляешься. Ты делаешь успехи. Я довольна.

Оля взяла бокал дрожащими пальцами. Вино было прохладным, терпким. Она сделала глоток, чувствуя, как жидкость обжигает горло и разливается теплом в груди.

Кира тоже пила вино. Она сидела на диване, откинувшись на спинку, одна рука с бокалом, другая — на голове Оли. Её пальцы медленно, нежно гладили Олины волосы. Перебирали пряди. Касались кожи головы, вызывая мурашки. Это было движение — ласковое, успокаивающее. И Оле это нравилось. Она закрыла глаза и наслаждалась моментом.

— Ты знаешь, — сказала Кира задумчиво, — когда я тебя увидела в ресторане. Ты была такая скромная, такая правильная. В этом своём строгом платье. Но в глазах у тебя было что-то такое... голодное. Ты хотела. Ты просто не знала, чего именно.

Оля молчала. Она слушала.

— И я оказалась права, — продолжала Кира. — Ты не просто захотела. Ты втянулась. Ты стала моей. Моей послушной девочкой. Моей шлюхой. Ты делаешь всё, что я скажу. Ты лижешь, сосёшь, трахаешь. Ты надеваешь страпон на лицо и позволяешь мне скакать на тебе. Ты лежишь и принимаешь. Ты — идеальна.

Её пальцы скользнули ниже — по щеке, по подбородку. Она приподняла лицо Оли, заставляя её посмотреть вверх.

— Посмотри на себя, — сказала Кира. — Твоё лицо всё в моей смазке. Оно блестит. Ты чувствуешь это?

— Да, Госпожа, — прошептала Оля.

— Тебе нравится?

— Да, Госпожа.

— Вот и хорошо. Потому что это твоё место. У моих ног. С моим вкусом на губах. С моим запахом на лице. Это то, для чего ты создана.

Оля смотрела на неё снизу вверх. На её властное лицо. На её сочные губы, которые изогнулись в лёгкой улыбке. На её глаза — тёмные, глубокие, в которых плясали отблески свечей. Она видела перед собой Кирины бёдра, её киску — так близко, что можно было наклониться и поцеловать. Но она не смела без разрешения.

Кира заметила её взгляд.

— Хочешь? — спросила она.

— Да, Госпожа.

— Хорошо. Потом. А сейчас просто сиди. Наслаждайся. Ты заслужила отдых.

Она снова начала гладить Олю по голове. Медленно, ритмично. Оля закрыла глаза и отдалась этому ощущению. Вино согревало изнутри. Пальцы Киры успокаивали.

— Завтра ты вернёшься домой, — сказала Кира после долгой паузы. — К мужу. К своей работе. К своей нормальной жизни. Но ты будешь помнить. Ты будешь помнить этот вечер. Ты будешь помнить, кто ты на самом деле.

— Я буду помнить, Госпожа.

— И когда я позову — ты придёшь. Без колебаний. Без вопросов. Ты бросишь всё и придёшь. Потому что ты — моя. Поняла?

— Да, Госпожа. Я приду.

— Вот и умница. Допивай вино.

Продолжение уже есть 3-4 часть - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18