Мы лежали в кровати. Уже глубокая ночь. За окном горели окна соседних домов, где-то внизу проехала машина, и её фары на секунду скользнули по потолку. В комнате пахло нами — потом, сексом, её духами. Мама лежала на моей груди, её волосы щекотали мне шею. Я гладил её по спине, чувствуя, как она дышит — медленно, глубоко, удовлетворённо. Её тело было тёплым и тяжёлым. Я думал о том, что ещё несколько дней назад даже не смел мечтать о таком. А теперь она лежала на мне, обнажённая, с моей спермой, и я знал, что она моя.

— Лёш, — сказала она тихо.

— М?

— А точно Коля согласится ?.

Я замер. Рука остановилась на её лопатке. Сердце пропустило удар.

— Да конечно, ты же видела как он смотрел на тебя, и что писал в смс.

— Ага и меня это завело.

— Я хочу попробовать. С тобой и с ним. — Она приподнялась на локте, посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было ни капли сомнения. Только голод. Тот самый, который я уже научился узнавать.

— А как мы это устроим?

— Скажем, что у меня день рождения. Накрою стол. Возьму вина и коньяка. Себе — для храбрости. Ему — чтобы расслабился. А дальше как пойдёт.

Я смотрел на неё. На её раскрасневшееся лицо, на её улыбку, на то, как блестят её глаза. Она была возбуждена одной только мыслью об этом. Я чувствовал, как её сосок твердеет, прижимаясь к моей груди.

— Ты уверена, что хочешь именно с ним? — спросил я.

— Хочу. — Она провела пальцем по моей груди, вниз, к животу. — Я хочу, чтобы меня имели двое. Ты и он. Одновременно. Во все дырки.

От этих слов у меня снова затвердело. Она это почувствовала. Улыбнулась шире.

— Тогда договорились.

Она положила голову обратно мне на грудь. Я чувствовал её дыхание на своей коже. Её рука лежала на моём животе.

— Спасибо, сынок, — прошептала она.

Я уснул с мыслью, что завтра всё изменится. И что я сам этого хочу. И что это, наверное, неправильно. Но мне было плевать.

Утром я проснулся позже неё. Солнце заливало комнату, нагревало одеяло. Я потянулся — и почувствовал, как член стоит колом. Обычное утреннее дело. Но сегодня я не стал его прятать. Я встал и пошёл на кухню голый. Совсем. Как она и просила.

Она стояла у плиты. В том самом коротком халатике. Жарила что-то. Услышала шаги, обернулась. Её взгляд сразу упал на мой стояк. Она улыбнулась — широко, радостно, как будто увидела долгожданный подарок.

— О, мой мальчик проснулся! — сказала она.

Потом опустила глаза на мой член. И её улыбка стала ещё шире.

— Ого. Всегда готов. Вот настоящий мой ебырь.

Она подошла. Обняла меня. Её грудь прижалась к моей груди. Я почувствовал, как её соски ткнулись в меня — твёрдые, горячие. Она чуть прогнулась, опустилась на корточки. И поцеловала головку моего члена. Прямо в кухне. Медленно, нежно. Её губы были мягкими, тёплыми.

— Ммм... какой вкусный, — прошептала она. — Давай, иди умывайся, сходи в душ. А потом будем завтракать.

Я пошёл в ванную. Включил воду. Стоял под душем, чувствуя, как горячие струи бьют по спине. Я думал о Коляне. О том, как он будет смотреть на неё. О том, как я буду смотреть на него. Как она будет сосать ему. Как я буду трахать её, пока он входит в её рот. Мой член снова начал набухать.

Я вышел из душа. И тут из кухни донёсся мамин голос:

— Лёш, не надевай ничего! Я хочу, чтобы ты голый ходил по квартире. Твой член должен отдыхать. Быть свободным.

Я так и сделал. Вытерся и пошёл на кухню голый.

Мама налила мне кофе. Я взял чашку и встал у окна. Смотрел на город — на дома, на машины, на людей внизу. Мой член всё ещё стоял. Я не прятал его. Зачем? Она хотела, чтобы он был на виду. И я хотел, чтобы она смотрела. И она смотрела. Я чувствовал её взгляд.

Я услышал шаги. Мама подошла сзади. Обняла меня. Её руки скользнули по моему животу, спустились ниже. Она взяла мой член в ладонь. Начала медленно дрочить.

— Ну что, — прошептала она мне в ухо, — всё в силе насчёт Коли?

— Не знаю, — ответил я. — А ты точно хочешь?

— Очень хочу. Главное, чтобы он никому не разболтал.

— В этом плане он нормальный. Никому ничего не скажет. Лишь бы ему давали.

Мама улыбнулась. Я почувствовал, как она улыбнулась — щекой к моему плечу. Потом опустилась на колени. Прямо у окна. Взяла мой член в рот.

Я стоял с чашкой кофе в руке. Смотрел в окно. А она сосала. Жадно. Глубоко. Её голова двигалась, слюна текла по стволу, капала на пол. Она мычала, хлюпала, стонала. Довольная.

Я гладил её по голове. Перебирал волосы. Её макушка двигалась в такт. Я чувствовал, как её язык работает, как щёки втягиваются.

— Да, хорошая хуесоска, — сказал я.

Она застонала громче. Засосала активнее.

— Сучка голодная? — спросил я.

Она вытолкнула хуй на секунду.

— Да. Очень.

— Что хочешь?

— Позавтракать. Накорми меня, пожалуйста.

— Ты мой спермоприёмник?

— Конечно. Куда же ещё тебе сливать, когда есть твоя голодная мамка.

Я взял её за голову. Начал направлять. Ускорять темп. Она давилась, еще активнее добывала сперму, видно было как она обожает обслуживать хуй. Её глаза слезились. Я чувствовал, как приближаюсь.

— Щас суку тебя залью, — выдохнул я.

Она взяла еще глубже. Наоборот — втянула глубже. Я кончил ей в рот. И на лицо. Сперма попала в глаз, на ресницы, на губы. Она сидела на коленях, вся в моей сперме, и улыбалась.

Потом она начала растирать её по лицу. Медленно, как крем.

— Вау, — сказала она. — Кстати, я теперь могу делать себе классные маски для лица.

И засмеялась. Я смотрел на неё и не мог поверить, что это моя мама. — Молодец, хорошо шлюшка отработала, сказа яя улыбаясь. — Спасибо сынок, я старалась.

Я потом позвонил Коляну.

— Коль, привет.

— Здорово, Лёх.

— Слушай, у мамы сегодня день рождения. Она приглашает тебя. Хочет, чтобы ты пришёл. А мама сидит пьет кофе лицо все в сперме, она улыбается и слушает что я ему говорю.

— Серьёзно? — он удивился. — А что это вдруг?

— Ну вот так сказала если я хочу то что бы тебя тоже позвал. Но она правда хочет. Ты же знаешь, как она к тебе относится.

— Бля, Лёх... — он замялся. — А что подарить?

— Ничего не надо. Она на стол накороет. Просто приходи. Коньяк, вино, салаты. Посидим.

— А... — он понизил голос. — А может, если она выпьет, мы что-нибудь придумаем?

Я услышал, как он завёлся. Как его дыхание стало тяжелее. Как он ждал этого.

— Может, — ответил я. — Приходи к пяти.

— Буду.

Я отключился. Мама уже накрывала на стол. Она вытащила из шкафа бутылку вина, коньяк, достала салаты, нарезку, фрукты. Её руки слегка дрожали. Она волновалась. Я видел это по тому, как она переставляла тарелки — то туда, то обратно.

— Ты как? — спросил я.

— Нервничаю, — призналась она. — Как девчонка.

— Всё будет хорошо.

— Я знаю. Просто... — она выдохнула. — Я давно не делала ничего такого.

Потом она пошла переодеваться.

Когда она вышла, я замер.

На ней было короткое чёрное платье. Пышная, очень короткая юбка. Сверху — чёрная кожаная сбруя, которая поддерживала её огромную грудь. Лифчика не было. Соски проступали. На ней были тонкие чёрные стринги. И чёрные чулки. Волосы она собрала в хвостик. Немного накрасилась — глаза, губы яркой помадой.

Она была похожа зрелую голодную милфу. На дорогую шлюху. На женщину, которую хочется трахнуть прямо здесь.

— Ну как? — спросила она, повернувшись. Юбка взметнулась, открывая стринги. Я подошел сзади задрал ее юбку и похлопал по попе.

— Ты... — я сглотнул. — Ты просто огонь, давлка прям на готове уже. Она засмеялась, ну хватит засмущал меня всю — Спасибо. — Она подошла к столу, налила себе вина. Выпила залпом. Потом налила мне. — А ты оденься. Чтобы Коля не подумал ничего лишнего.

Я пошёл в комнату, надел джинсы и футболку. Вернулся на кухню. Мама включила музыку Алису колонку. Весёлую, танцевальную.. Мама пританцовывала, пока накрывала на стол. Её юбка подпрыгивала. Сиськи качались в сбруе. Она была как заводная.

К пяти всё было готово.

Звонок в дверь раздался ровно в пять.

Я открыл. Колян стоял на пороге. С цветами. С коробкой конфет. В рубашке. Причёсанный. Он волновался. Я видел это по тому, как он переминался с ноги на ногу.

— Здорово, Лёх, — сказал он.

— Проходи.

Он зашёл. И тут вышла мама.

Колян замер. Просто замер. Цветы в его руке задрожали. Он смотрел на неё — на её грудь в кожаной сбруе, на её короткое платье, на её чулки. На её улыбку. На то, как она идёт — медленно, покачивая бёдрами.

— С днём рождения, тёть Кать, — выдохнул он.

— Спасибо, Коленька. — Она подошла, взяла цветы. Поцеловала его в щёку. — Какой ты внимательный.

Она взяла его под руку и повела на кухню. Я шёл сзади. Видел, как Колян не сводит глаз с её задницы. Как её юбка задирается при каждом шаге. Как её стринги просвечивают через тонкую ткань. Как её чулки натягиваются на бёдрах.

Она усадила его за стол. Села напротив. Закинула ногу на ногу. Юбка задралась. Колян уставился на её бёдра. На её стринги. На её кожу.

— Ну, мальчики, — сказала она, разливая коньяк. — За меня.

Колян схватил рюмку. Руки дрожали. Он посмотрел на маму, потом на меня, потом снова на неё. Она улыбнулась — медленно, одними губами. Её язык скользнул по нижней губе. Колян сглотнул.

— Тёть Кать, — сказал он, поднимая рюмку, — за вас. С днём рождения.

— Спасибо, Коленька, — ответила она.

Мы чокнулись. Я выпил. Коньяк обжёг горло. Я смотрел на них. На то, как она смотрит на Коляна. На то, как он смотрит на неё. Это было как в кино. Только по-настоящему.

Мама поставила рюмку. Взяла вилку. Положила себе салат. Потом, будто спохватившись, встала.

— Ой, я же не положила вам горячее. Сейчас.

Она подошла к плите. Взяла сковородку. Начала раскладывать по тарелкам жареное мясо. Наклонилась, чтобы поставить тарелку перед Колей. Её грудь в кожаной сбруе качнулась прямо перед его лицом. Колян замер. Я видел, как он вдохнул. Как его ноздри раздулись. Он смотрел на её соски, проступающие через платье. На её кожу. На её запах.

Она поставила тарелку. Выпрямилась. Посмотрела на него сверху вниз. Улыбнулась.

— Кушайте, мальчики.

Она села обратно. На этот раз — не напротив, а рядом. Между мной и Колей. Её бедро касалось моего. Её запах — духов, вина, разгорячённого тела — окутывал нас обоих.

— Ну что, — сказала она, — давайте ещё по одной.

Колян схватил бутылку. Налил ей. Потом мне. Потом себе. Его руки всё ещё дрожали.

— Коль, ты чего такой напряжённый? — спросила мама, наклоняясь к нему. Её грудь почти касалась его плеча. — Расслабься.

— Я... — он сглотнул. — Я в порядке.

— Точно?

Она положила руку ему на колено. Просто положила. Не двигала. Просто держала. Колян замер. Я видел, как его глаза расширились. Как он посмотрел на меня. Я кивнул — мол, всё нормально.

— Скажи тост, — попросила мама. — Ты же у нас мужчина.

Колян поднял рюмку. Его голос дрогнул:

— За... за самую красивую женщину, которую я видел.

Мама улыбнулась. Широко. Отпила. Потом облизнула губы. Медленно.

— Спасибо, Коленька. Ты такой милый.

Она повернулась ко мне.

— А ты, Лёш? Что скажешь?

Я поднял рюмку.

— За тебя, мам. За то, что ты у меня есть.

Она посмотрела на меня. В её глазах было что-то тёплое. И что-то голодное. Она отпила. Потом наклонилась и поцеловала меня в щёку. Её губы задержались на секунду дольше, чем нужно. Колян это видел. Он смотрел.

Мы начали есть. Мама ела медленно, смакуя. Она брала мясо пальцами, облизывала их. Колян смотрел на её пальцы, на её язык. Он почти не ел. Только пил.

— Коль, — сказала она, — а ты знаешь, что мне в тебе нравится?

— Что? — выдохнул он.

— То, что ты честный. Помню как ты мне в прошлый раз комплименты делал.

Колян поперхнулся.

— Я... я не...

— Не стесняйся, — она наклонилась ближе. Её грудь почти легла на стол. — Мне это нравится. Правда. Давно никто мне не делал комплименты.

Она сделала глоток вина.

Колян сглотнул. Его рука под столом сжала салфетку.

— Тёть Кать...

— Что, Коленька?

— Вы... вы очень красивая.

— Спасибо.

— Ну что, — сказала она, — ещё по одной?

Я видел, как Колян смотрит на неё. Как его член упирается в джинсы. Как он не может оторвать глаз от её груди. От её губ. От её кожи.

Я налил нам всем. Мы выпили. Молча. Мы сидели на кухне, пили коньяк, веселились. Играла музыка — из колонки, что-то ритмичное, с басами. Коньяк уже дал о себе знать. Мы стали разговорчивее, громче, откровеннее. Колян раскраснелся, улыбался, шутил. Я тоже. А мама — она была в своей стихии. Сидела между нами, закинув ногу на ногу, в своём коротком чёрном платье, в сбруе, которая подчёркивала её огромную грудь. Юбка задиралась, стринги просвечивали. И она это знала.

— Тёть Кать, — сказал Колян, глядя на неё, — вы сегодня просто... нереальная.

— Ой, хватит, — она отмахнулась, но улыбнулась. — Засмущали меня совсем.

— Нет, серьёзно, — он не отводил глаз. — Я вас раньше видел, но сегодня... вы какая-то другая.

— Какая?

— Сексуальная. Очень.

Она засмеялась. Грудью. Сиськи колыхнулись в сбруе. Колян сглотнул.

Она встала. Медленно. Потянулась, заведя руки за голову. Её грудь приподнялась. Юбка задралась. Она пошла к холодильнику — достать фрукты. Открыла дверцу, наклонилась. Её задница оказалась прямо перед нами. Юбка задралась до пояса. Стринги врезались между ягодиц. Колян замер. Просто замер. Он смотрел на её попу, и его рот приоткрылся.

Она выпрямилась. Достала виноград, яблоки, что-то ещё. И снова наклонилась — якобы что-то поискать на нижней полке. Попа качнулась. Колян сжал край стола. Я видел, как его пальцы побелели.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋

— Коль, ты чего застыл? — спросила мама, не оборачиваясь. — Фрукты будешь?

— Д-да... — выдавил он.

Она вернулась к столу. Поставила тарелку. Села. На этот раз — ближе к Коляну. Её бедро коснулось его бедра. Она сделала вид, что не заметила. Взяла виноградину, отправила в рот. Медленно. Облизала палец.

Колян смотрел. Он не мог оторваться. Я налил ещё коньяка.

— Давайте за маму, — сказал я.

Мы выпили. Мама — залпом. Она становилась всё более раскованной. Её рука лежала на столе, рядом с рукой Коляна. Она «случайно» коснулась его пальцев. Он вздрогнул. Она улыбнулась.

Колян был уже на веселе.

— Тёть Кать...

— Что, Коленька?

— Вы... вы очень красивая.

— Спасибо.

— Нет, правда. У вас фигура... просто супер. Сексуальная. Таких редко встретишь.

Мама смутилась. По-настоящему. Но ей было приятно. Очень.

— Ну хватит, — сказала она. — Ты меня совсем засмущал но мне приятно.

Она встала. Снова. Подошла к столу, чтобы убрать тарелку. И опять наклонилась. Прогнула спину. Попа оттопырилась. Я не выдержал. Подошёл. И шлёпнул её по попе. Звонко. Она вскрикнула и засмеялась.

— Лёш! — она обернулась. — Ты чего?

— Ух какая попа, — сказал я.

— Ой, хватит тебе.

Колян смотрел на нас. Он был в шоке. Но возбуждён. Очень.

— Тёть Кать, — сказал он. — А у вас правда попа супер.

Она посмотрела на него. Долго. Потом улыбнулась.

— Правда?

— Да.

Она подошла к нему. Обняла. Поцеловала в шею. Медленно. Он замер. Его руки повисли. Она была уже подвыпившая, весёлая, горячая.

— Ты такой стеснительный, — прошептала она. — А мне это нравится.

Она взяла его за руку. Подняла.

— Потанцуй со мной.

Колян посмотрел на меня. Я кивнул. Он выпил ещё рюмку. Встал. Они начали танцевать. Медленно. Музыка играла что-то тягучее. Она прижалась к нему. Он держал её за талию. Сначала робко. Потом она взяла его руки. Положила себе на попу.

— Будь понаглее, — сказала она. — Видишь, женщине нравится.

Он начал трогать. Сначала робко. Потом наглее. Его ладони сжимали её ягодицы. Она заводилась. Дышала чаще.

— Да... вот так... молодец...

Он осмелел и просунул руку под платье. Схватил её за попу. Голую. Она страстно задышала. Уткнулась ему в шею. Прижалась грудью к нему. Он держал её, мял. Я смотрел на это и чувствовал, как мой член твердеет.

Музыка играла тягучая, с низкими басами. Они двигались медленно. Мама тёрлась об него всем телом — грудью, животом, бёдрами. Её руки лежали у него на плечах, потом сползли на шею. Она запустила пальцы в его волосы. Притянула ближе. Он дышал тяжело. Его ладони сжимали её ягодицы, раздвигали, мяли. Она стонала ему в шею.

— Коля... — прошептала она. — Ты такой горячий...

— Тёть Кать... — выдохнул он. — Вы меня прям заводите...

— Ну это же хорошо, что зрелая тетя симпатична молодым парням.

— Еще как симпатична.

Она засмеялась. Тихо, грудью. Её сиськи тёрлись о его грудь. Сбруя натягивалась, соски проступали.

— А ты раслабься, — сказала она.

Он прижал её сильнее. Теперь уже не просто держал — тискал. Его рука под платьем скользнула выше, к пояснице. Потом обратно, к попе. Он сжал её так, что она вскрикнула.

— Да... вот так... — она уткнулась лицом в его шею. — Ещё...

Он наклонился. Поцеловал её в шею. Она запрокинула голову, подставляясь. Он целовал её ключицы, плечи. Его рука вылезла из-под платья и легла на её грудь. Через сбрую. Он сжал её. Она застонала.

— Ухх... — выдохнул он. — Какая вы...

— Какая?

— Горячая и сексуальная.

Она отстранилась. Посмотрела на него. Пьяная, горячая. Губы припухшие. Глаза блестят.

— А ты, оказывается, не такой скромный, — сказала она.

— Я стараюсь.

Она отстранилась. Взяла его за руку. Подвела к столу. Села. Он сел рядом. Я — напротив. Мама налила всем коньяка. Подняла рюмку.

— Давайте выпьем, — сказала она. — За то, чтобы этот вечер запомнился.

Мы выпили. Она — залпом. Колян — тоже. Я — медленнее. Смотрел на них. На то, как мама смотрит на Колю. Как он смотрит на неё. Как его руки всё ещё дрожат.

Мама поставила рюмку. Посмотрела на нас по очереди. Долго. Потом улыбнулась.

— Знаете что? — сказала она. — Я знаю, какой вы мне сегодня сделаете настоящий подарок.

Колян замер. Я тоже.

— Какой? — спросил он.

— Я вам не скажу, — она покачала головой. — Пока что. Пусть это будет сюрприз.

Она взяла виноградину. Отправила в рот. Медленно. Облизала палец. Смотрела на Колю.

— Но вы должны догадаться сами, — добавила она.

Колян сглотнул. Посмотрел на меня. Я пожал плечами, делая вид, что не понимаю. Хотя понимал. И он понимал. И она понимала, что мы понимаем.

— Тёть Кать... — начал он.

— Что, Коленька?

— А если мы не догадаемся?

— Тогда я вам подскажу, — она улыбнулась. — Но позже. А пока — давайте ещё выпьем.

Она налила ещё. Мы выпили. Она смотрела на нас, и в её глазах плясали бесенята. Я знал этот взгляд. Сегодня она получит свой подарок.

Мама встала. Подошла к Коляну. Села к нему на колени. Просто села. Обвила руками его шею. Он сначала замер. Его руки легли ей на спину, спустились к попе.

Я смотрел. И чувствовал, что сейчас всё начнётся. Я сидел напротив и смотрел на них. На маму, которая сидела на коленях у Коляна. На Коляна, который не знал, куда деть руки. И на то, как она медленно, плавно, как кошка, обвивала его шею руками. Её короткое чёрное платье задралось. Сбруя натянулась на груди. Чулки блестели в свете лампы. Она была пьяная, но не настолько, чтобы не понимать, что делает. Она понимала всё. И делала это специально.

— Подарок — это вы у меня, — сказала она. — Или я для вас.

Она засмеялась. Грудью. Сиськи колыхнулись прямо перед его лицом. Колян сглотнул. Я видел, как дёрнулся его кадык.

— Шутка, — сказала она. — Или нет.

Она улыбнулась. Медленно, одними губами. И в этой улыбке было столько всего — обещание, вызов, похоть. Колян смотрел на неё, как на что-то нереальное. Его руки лежали на её бёдрах, и я видел, как они дрожат. Он не знал, что делать. Можно ли трогать. Но он хотел. Я видел, как его джинсы натянулись. Как он пытался это скрыть. Как у него не получалось.

Она взяла его руку. Медленно. Пальцы в пальцы. Подняла. И положила себе на грудь. Прямо на сбрую. Прямо на кожу. Я видел, как его глаза расширились.

— Только сначала — выпьем, — сказала она. — И ты расслабишься. Потому что стесняться тут нечего.

Я налил ещё. Рука дрожала. Я сам не мог поверить, что это происходит. Мы выпили. Она не слезала с его колен. Сидела, тёрлась об него. Её попа ёрзала по его бёдрам. Она чувствовала его стояк. Я это видел по её лицу. По тому, как она прикусывала губу. По тому, как её дыхание становилось глубже.

— Нравится вам такой подарок? — спросила она.

— Тёть Кать... — выдохнул Колян. — Мы о таком только мечтать могли.

— Ну вот и не мечтайте. Пользуйтесь.

Она прижалась к нему. Всем телом. Грудью к его груди. Животом к его животу. Бёдрами к его бёдрам. Он обнял её. Его руки сжали её сиськи через сбрую. Она застонала. Тихо. Но я услышал. Потом наклонилась и поцеловала его. Глубоко. С языком. Он ответил. Сначала робко. Потом жадно. Его руки залезли под сбрую. Мяли её грудь. Она стонала ему в рот. Я видел, как её пальцы вцепились в его волосы. Как она притягивает его ближе. Как она трётся об него.

Потом она отстранилась. Встала. Взяла его за руку.

— Пойдём танцевать, — сказала она.

Она подошла ко мне. Взяла за руку. И вывела нас обоих в центр кухни. Музыка играла. Что-то медленное, с басами. Она встала между нами. Прижалась к Коляну. Я встал сзади. Мы зажали её с двух сторон. Начали двигаться. Она тёрлась о Колю, а я тёрся о неё сзади. Мои руки лежали на её талии. Его — на её груди. Мы её всю мацали. Обнимали. Лапали. Она тащилась.

— Да! — выкрикнула она. — Вот такой подарок я хочу! Мои мальчики! На всю ночь! Втроём! Ты, я и Лёша!

Колян засмеялся. Он уже осмелел. Вино и её тело сделали своё дело.

— Ого, — сказал он. — А вы прям зажигалочка. Страстная. Мы тебе устроим такой подарок.

— Называй меня на ты, — сказала она.

— Как-то неудобно...

— Чего тебе неудобно? — она повернулась к нему. — Ты меня всю облапал. А «ты» сказать неудобно?

Он сглотнул. Посмотрел на меня. Я кивнул.

— Хорошо... — сказал он. — Ты.

— Вот так. Молодец.

Она поцеловала его. Потом меня. Потом снова его. Мы стояли втроём, прижавшись друг к другу. Музыка играла. Её тело было горячим. Она дышала часто. Я чувствовал, как её задница трётся о мой пах. Как моя рука лежит на её бедре. Как Колян сжимает её грудь. Это было нереально. Это было то, о чём я мечтал. И это происходило.

Потом она отстранилась. Посмотрела на нас.

— Ещё по рюмке, — сказала она. — И я хочу вас.

Я налил. Мы выпили. Она — залпом. Потом поставила рюмку и опустилась перед нами на колени. Прямо на кухне. Расстегнула сначала мои штаны. Потом его. Расстегнула ремни. Пуговицы. Молнии. И сказала:

— Снимайте.

Мы сняли. Оба. Стояли голые. Наши члены стояли. Она смотрела на нас. Потом на меня. Потом на него. Улыбнулась.

— Вот это подарок, — прошептала она.

И взяла в рот мой член.

Она опустилась на колени. Медленно. Сначала одну ногу, потом другую. Она смотрела на нас снизу вверх. Пьяная, горячая, с блестящими глазами. Её губы были приоткрыты, язык медленно скользнул по нижней губе, оставляя влажный след. Я видел, как её грудь вздымается под сбруей. Как соски проступают. Как её руки дрожат — не от страха, от возбуждения.

Она с хуем во рту подняла руки и расстегнула сбрую. Медленно. Я слышал, как кожаные ремни скользят, как пряжки щёлкают. Сбруя ослабла. Упала на пол. Грудь вывалилась — тяжёлая, белая, с широкими тёмными ареолами и крупными сосками. Она выгнула спину, подставляя её. Потом взяла платье и потянула с вверха в низ. Спустила до пояса. Теперь её сиськи были полностью открыты. Она сидела на коленях, в одном платье, спущенном до талии, в чулках, с голой грудью, и смотрела на нас.

Мой член стоял так. Я чувствовал, как он пульсирует. Колян рядом дышал тяжело. Я слышал его дыхание — рваное, жадное.

Она взяла мой член. Одной рукой. Второй — его. И притянула нас ближе. Мы стояли перед ней. Два члена перед её лицом. Она улыбнулась. И взяла сначала мой.

Глубоко. Сразу до горла. Я почувствовал, как её губы скользят по стволу, как её язык ложится снизу, как щёки втягиваются. Она сосала медленно. Смакуя. Её глаза смотрели на меня снизу вверх. В них была похоть. Чистая, животная. Она вытащила меня, облизала головку, провела языком по уздечке. Потом взяла Коляна.

Он застонал. Громко. Не сдержался. Она засмеялась, не выпуская его. Вибрация от её смеха прошла по его члену. Он схватился за спинку стула. Его пальцы побелели.

Она вытащила. Облизала губы. И снова взяла меня. Потом его. Потом снова меня. Мы передавали её рот друг другу. Как игрушку. Как общую дырку. И тащились от этого. Я гладил её по голове. Перебирал волосы. Чувствовал, как её макушка двигается в такт. Колян трогал её сиськи. Мял их. Крутил соски. Она мычала, и кайфовала — старалась ещё больше.

— Какая классная соска, — сказал я.

— Да, — выдохнул Колян. — Она просто... охуенная.

— Смотри, как старается.

— Я вижу. Бля, я не могу...

— Держись.

Она вытолкнула член. Посмотрела на нас. Помада размазалась члены были измазаны в помаде. Губы были красные, припухшие. Она улыбнулась.

— Мне нравится, — сказала она. — Мне нравится, как вы меня обсуждаете.

И снова взяла. Теперь уже обоих по очереди. Быстрее. Глубже. Она работала ртом, как профессионалка. Слюна текла по её подбородку. Капала на грудь. На платье. Она не вытирала. Она была в своей стихии. Я видел, как её тело двигается. Как сиськи качаются. Как попа торчит вверх. Как она трётся о пол. Как заводится.

— Колян, — сказал я. — Смотри, какая она.

— Вижу, — прошептал он. — Бля, я долго не протяну.

— Давай.

Он взял её за голову. И начал кончать. Прямо ей в рот. Обильно. Густо. Она была в шоке. Её глаза расширились. Она давилась. Но глотала. Всё. До последней капли. Потом он вытащил. И ещё одна струя попала ей на щёку. Сперма потекла по лицу. По сиськам. По платью. Платье было в сперме.

Она сидела, тяжело дыша. Я смотрел на неё. И не выдержал. Встал. Подошёл. Взял свой член. И кончил ей на лицо. На лоб. На нос. На ресницы. Сперма залила её всю. Она сидела, облизывала губы. Пыталась слизать с уголков рта.

— О да, мальчики, — прошептала она. — Пиздец сколько вас спермы.

Она сидела на коленях. Её лицо было залито. На глазах тянулась нитка спермы. С ресниц на нос. Она была похожа на порноактрису после сцены. Грязную. Счастливую. Она стояла на коленях и облизывала два хуя. По очереди. Сначала мой. Потом его. Собирала языком остатки.

— Давай я сфоткаю, — сказал я.

— О да, конечно, — она улыбнулась. — Я забыла вообще. Нужно на память.

Я взял телефон. Начал снимать. Она позировала. Стояла с хуями у губ. Смотрела в камеру. Улыбалась. Сперма текла по её лицу. По груди. По платью. Она была прекрасна. Я снял её так. Потом ещё. Потом крупным планом — лицо, залитое спермой. Она смеялась.

Потом мы сели выпить. Она сидела вся обкончанная, платье в сперм. Довольная. Взяла рюмку. Сперма тянулась к рюмке. Испачкала её. Она засмеялась.

— Вот какая мамка у вас хуесоска, — сказала она.

Мы засмеялись. И начали обсуждать её. Как она сосала. Как глотала. Как стояла на коленях. Она сидела, пила, улыбалась. И позировала. Я снимал. Она смеялась. И говорила:

— Давайте ещё. Мы выпили. Она тоже. Рюмка коньяка пошла легко, обожгла горло, растеклась по груди. Она сидела за столом, вся залитая спермой. Платье спущено до пояса. Грудь голая. На лице — слой нашей спермы. Густая, белая, блестящая. Она — подняла руку и провела пальцами по щеке. Собрала сперму. Медленно. Как крем. Поднесла пальцы к губам. И облизала.

— Ммм... — протянула она. — Какая вкусная.

Она смаковала. По-настоящему. Закрыла глаза. Провела языком по пальцам. Потом ещё раз. Собрала с другой щеки. С подбородка. С носа. И снова в рот.

— Вы даже не представляете, — сказала она, глядя на нас. — Это самое вкусное, что я пробовала.

Мы засмеялись. Я и Колян. Сидели на стульях, голые, с обмякшими членами, и смотрели на неё. Она была похожа на кошку, которая дорвалась до сливок. Довольная. Сытая. И всё ещё голодная.

Она подпевала музыке, играла что-то ритмичное. Она качала головой в такт. Сперма на её лице блестела в свете лампы.

— Начало хорошее, — сказала она. — Но вам ещё всё впереди.

Она встала. Покачиваясь. Налила себе ещё коньяка. Выпила. Посмотрела на нас.

— Вам придётся сегодня постараться, — сказала она. — И хорошенько поработать.

— Конечно, мы сегодня вас всю попробуем — сказал Колян.

— Вот я понимаю настрой, молодец Коля

Она стояла голая, в спущенном платье, вся в сперме, и улыбалась. В её глазах горел тот самый огонь. Тот, который я уже знал. Она не собиралась останавливаться. И мы тоже.

Так же я уже написала уже 8-9 часть.

Я создала закрытый ТГ КАНАЛ присоединитесь💋 - https://t.me/+6SQtDK_wO1I3Y2Ni

Так же пишу рассказы на заказ!!