Щёлк замка в входной двери прозвучал как выстрел, разорвав густoй, сладкий воздух комнаты. Анатолий вздрогнул, инстинктивно выдергивая свой всё ещё пульсирующий, окровавленный страстью член из материнской киски. Женщина вскрикнула, метаясь по комнате в панике. Времени на раздумья не было вообще. Анатолий наспех набросил летнее пальто на голое, влажное от пота тело, запахиваясь на ходу, но пальцы предательски липли к ткани. Женщина же схватила свою прозрачную накидку, накинула её на плечи, пытаясь закрыть раскрасневшееся, горячее тело, но тонкая ткань лишь липла к коже, подчеркивая, а не скрывая то, что только что происходило.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась дочь. Она была невероятно молода и красива, с чертами лица, сохранившими детскую скромность и невинность. На ней была тонкая, почти просвечивающая футболка и короткие джинсовые шорты. Грудей у неё ещё практически не было — юная, узкая фигурка казалась хрупкой в этом мрачном коридоре. Но её глаза, большие и темные, мгновенно метнулись от матери к незнакомому мужчине, стоящему посреди комнаты в одном лишь расстегнутом пальто.

— Это... это помощник из магазина, — затараторила мать, её голос срывался, она лихорадочно поправляла выбившуюся прядь волос, пытаясь прикрыть синяки от поцелуев на шее. — Он помог мне с мебелью. Мы просто... переставляли диван.

Дочь молчала, стоя неподвижно. В комнате стоял густой, тяжелый запах, от которого кружилась голова — смесь женских соков, мужского пота и резкого, мускусного аромата спермы. Этот запах был настолько сильным, что его невозможно было перепутать ни с чем другим; он пропитывал обои, мебель, висел в воздухе густым туманом. Девочка вдыхала его ноздрями, и её грудь стала сильнее вздыматься.

— Уже поздно, — быстро заговорила мать, не в силах выдержать этот немой взгляд. — Пусть он останется. В моей комнате постелим, там свет надо сделать. А я пойду, лягу с тобой в твоей.

Дочь не сводила глаз с них. Она видела всё. Её взгляд скользнул по матери — та была лишь в одной накидке, и по её гладким, полным бёдрам медленно стекала вниз прозрачная, тягучая жидкость. Это была смесь её собственных соков и мужской спермы, вытекающей из неё прямо на пол, образуя маленькую лужицу. Затем её взгляд переместился на Анатолия. Он стоял, сжимая полы пальто, но снизу оно было широко расстегнуто. Оттуда, свисая тяжёлым, влажным столбом, торчал его длинный, толстый член. Он был ещё не совсем мягким, и на его большой, багровой головке блестела влага — смазка и остатки спермы. Это зрелище — огромный, мокрый, чужой член — ударило ей в голову.

Щёки девушки мгновенно залил горячий румянец. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как внизу живота, в районе ещё не огрубевшей киски, внезапно разлился жар и зуд. На тонкой ткани футболки вдруг проступили два тёмных, торчащих пятна — большие, набухшие ареолы затвердели и выпятились, словно просились наружу от возбуждения. Она не была глупой; она понимала, что «помощник по мебели» не кончает внутри клиенток. И это понимание, вместо стыда, разожгло в ней странный, запретный огонёк.

— Хорошо, мама, — тихо, но твердо сказала она, не отрывая взгляда от мокрого члена Анатолия. — Иди ложись. Я ему сама постелю. Только пусть он сначала помоется после... «работы». Он ведь очень потный.

Мать, кажется, выдохнула с облегчением, не заметив странного, голодного блеска в глазах дочери. Она кивнула, поспешно направилась в спальню дочери. Через несколько минут оттуда донёсся её ровный, глубокий храп — стресс и усталость сделали своё дело, она мгновенно уснула.

Анатолий, чувствуя себя неловко и всё ещё возбужденным от вида юной девушки, кивнул и, придерживая пальто, направился в ванную. Дверь закрылась, и вскоре зашуршала вода.

Девушка осталась одна в гостиной. Она быстро, с нервной энергией постелила чистое постельное бельё на диване, её руки дрожали от предвкушения. Как только вода в душе зашумела громче, заглушая звуки, она стянула с себя футболку. Её грудь была маленькой, почти плоской, но с огромными, темными ареолами, которые сейчас были жесткими от возбуждения. Она сбросила шорты и трусики, оставшись абсолютно голой. Её юное тело было гибким и гладким. Она забралась на постель, устроившись у изголовья, и широко раздвинула ножки, показывая свою уже влажную, розовую щель. Пальцы скользнули вниз, к горячей плоти, и она начала тереть набухший клитор быстрыми движениями, представляя, как этот огромный, мокрый член, который она только что видела, войдёт в неё, растянет её узкую девичью пизду. Она закрыла глаза, тихо постанывая, и засунула два пальца глубоко внутрь, имитируя то, что должно было случиться совсем скоро.