Внутри ночного клуба было душно и ярко. Стробоскопы разрезали полумрак, превращая танцпол в калейдоскоп движущихся тел. Женька и Айнура вплыли в толпу, поддаваясь ритму. Айнура двигалась механически, ее тело повторяло пульсирующий бас, но мысли были далеко. Она смотрела на окружающих и не узнавала себя. Еще месяц назад она была примерной восточной девушкой, скромной и послушной, боящейся лишнего слова. А теперь? Она спала с женщиной, позволяла незнакомцам использовать свое тело, слизывала сперму с чужой кожи и кончала от этого, как последняя шлюха. Это было немыслимо, дико, но главное — ей это безумно нравилось. Комплексы растворились в алкоголе и чужом поте, оставив только голод к новым ощущениям.

Женька, танцующая рядом, вдруг резко перехватила руку Айнуры и потянула к барной стойке. Она показала на рыжую женщину, которая вальяжно опиралась на стойку, обводя взглядом зал. — Это Катька! — заорала Женька прямо в ухо Айнуре, перекрывая музыку. — Она делает подпольную гименопластику! Может, и тебе девственность вернуть, а?

Айнура посмотрела на рыжую. Идея была безумной, но почему-то заставила екнуть сердце. Она отрицательно покачала головой, показывая на пустой карман юбки: — У меня нет денег.

Женька ухмыльнулась, в ее глазах плясали чертики. — Она с тебя возьмет натурой! — прокричала она, подмигнув. — Ей нравятся восточные девушки. Она обожает быть в подчинении. Пойдем, познакомлю!

Не дожидаясь согласия, Женька потащила Айнуру сквозь толпу. Когда они подошли, Катька обернулась. Ее взгляд скользнул по смуглой коже Айнуры, по пышной груди, едва прикрытой тканью, и задержался на ее губах. В глазах рыжей читался голодный, хищный интерес. — Кать, привет, — сказала Женька. — Это Айнура — Слишком шумно здесь, — прокричала Катька, кивком приглашая их следовать за собой. — Я сняла номер на втором этаже. Пойдемте.

Айнура, чувствуя, как внутри разгорается жар, кивнула. Они прошли по узкому коридору, поднялись по лестнице, где грохот музыки был уже глуше, но слышнее стало тяжелое дыхание. Номер оказался небольшим, с низкой кроватью и тумбочкой. Дверь с грохотом захлопнулась, отрезая их от внешнего мира.

Катька не стала тратить время на разговоры. Она шагнула к Айнуре, схватила ее за шею и впилась в губы жестким, властным поцелуем, от которого у Айнуры закружилась голова. Затем рыжая резко опустилась на колени, ее пальцы сноровисто расстегнули молнию на юбке Айнуры и стянули с нее вместе с трусиками. Прежде чем Айнура успела вдохнуть, Катька прижалась лицом к ее мокрой, горячей киске и начала лихорадочно лизать, работая языком уверенно и настойчиво, вылизывая каждую складку. — О-о-х... — вырвался у Айнуры стон, и она, зацепившись пальцами в рыжие волосы Катьки, начала подмахивать бедрами, вдавливая лицо женщины глубже в себя.

Женька тем временем присела на край кровати, наблюдая за ними с ухмылкой, и начала снимать с себя одежду. Катька, не отрываясь от сладкого лакомства, махнула рукой в сторону тумбочки. — Там, в ящике, — прохрипела она, делая паузу, чтобы перевести дух.

Айнура, дрожа от нахлынувшего возбуждения, открыла ящик. Там лежал черный кожаный страпон с массивным фаллосом. Катька отползла чуть назад, глядя на Айнуру снизу вверх с выражением полного подчинения и мольбы. — Надень. Трахай нас, — прошептала она.

Айнура почувствовала прилив неведомой ей ранее власти. Она быстро расстегнула пряжки, закрепила искусственный член на своих бедрах. Он стоял торчком, массивный и требовательный. Катька тут же развернулась к ней попой, подняв юбку и раздвинув ягодицы руками, обнажая свою влажную щель. Айнура, не задумываясь, навалилась на нее, введя резиновый конец одним резким движением. Рыжая взвыла от удовольствия, упираясь лбом в ковер. Айнура двигалась жестко, глубоко, чувствуя, как Катька под ней поддается, разрываясь от экстаза.

Потом Айнура обернулась к Женьке. Та уже была полностью голая, лежа на спине, разведя ноги в стороны, и манила ее пальцем, блестящим от влаги. — Я тоже хочу, — простонала Женька.

Айнура вытащила страпон из Катьки, и тут же вонзила его в Женьку. Та охнула, обвивая ногами талию Айнуры. Теперь Айнура была в центре этого безумия, она управляла ими, она трахала их обеих, наслаждаясь их стонами и покорностью. Это был финал ее превращения. Она больше не была той скромной девочкой, что боялась родителей. Она была хозяйкой этого мира, где желания были грязными, а запреты — несуществующими.