Тарик сидел на жестком гостиничном стуле, единственная одежда на нём — белая футболка, натянувшаяся на груди при каждом вдохе. Ниже пояса он был абсолютно гол, и прохладный воздух кондиционера неприятно ласкал его обнажённые бёдра и мошонку. Прошло уже полчаса с того момента, как спокойный вечер превратился в кошмар. Он всё ещё видел перед глазами тот момент: дверь номера 217, вылетевшая с петель, и вопли Асмы, которую он только что жестко трахал в анал. Их преврали, не дав ему даже натянуть трусы. Полицейский в чёрных очках и эта, женщина-полицейский, Надия, скрутили его руки за спину и вывели в коридор, презрительно пихая перед собой.

Теперь он сидел в этом пустом номере, слушая тиканье настенных часов. Стыд обжигал кожу горячее, чем любой солнечный ожог. Он — гражданин США, уважаемый человек, а с ним обращаются как преступником, как кусок мяса. Дверь скрипнула, и Тарик вздрогнул, напрягая все мышцы. На пороге стояла Надия. Её форма была безупречно сидящей на теле, ремень тяжело висел на бёдрах, а в глазах плясала холодная, хищная искорка.

— Я гражданин США! — выпалил Тарик, вскакивая со стула, но тут же вспомнил о своей наготе и судорожно прикрыл ладонью пах. — Я буду жаловаться! Это нарушение моих прав! У меня есть адвокаты, вы все полетите с работы!

Надия не сдвинулась с места. Её губы скривились в презрительной усмешке, и она медленно сняла фуражку, небрежно бросив её на тумбочку.

— Жалуйся, голубчик, — произнесла она мягким, скрипучим голосом, делая шаг вперёд. — Пиши рапорты, звони в посольство. Но тогда твоя семья узнает. Твоя милая невеста узнает, как именно ты проводишь здесь время. С падшими женщинами. В дешёвых отелях. В задницу.

Тарик замер. Воздух внезапно стал густым и тяжёлым. Он представил лицо своей невесты, её слёзы, осуждение её родителей, скандал, который уничтожит его репутацию дома. Рука, прикрывающая гениталии, бессильно опустилась. Он понял: он в ловушке. Шантаж сработал безотказно.

Надия, заметив, как его плечи поникли, усмехнулась. Она точно знала, что он готов. Подошла к нему почти вплотную, запах её кожи — смесь мускуса и дешевого мыла — ударил в нос. Она плавно опустилась на колени перед ним, так что её лицо оказалось на уровне его члена.

— Ну что, не такой уж и гордый, — прошептала она.

Она вытянула язык и медленно, с наслаждением провела им по стволу его члена, от основания до головки. Тарик дернулся, и кровь мгновенно прилила к паху. Даже в спокойном состоянии его инструмент был внушительным, но теперь, под её взглядом и прикосновением, он начал быстро набухать, тяжело поднимаясь вверх. Тихий стон вырвался из его горла.

Надия лизнула ещё раз, уже увереннее, обводя языком ободок головки.

— Твоему дружку видать нравятся Шахерезады, — хмыкнула она, поднимая на него глаза.

Тарик смотрел на неё с недоумением, его мозг, затуманенный страхом и возбуждением, не мог уловить связь.

— Эх, американцы, — рассмеялась она, видя его лицо. — Не знаете чужой культуры. С Жасмин по вашему. Принцесса из сказки, которую ты так любил смотреть в мультиках, да?

Она не стала ждать ответа. Её губы сомкнулись на головке, и она начала сосать его, делая глубокие, вакуумные движения. Тарик закрыл глаза, его голова откинулась назад. Это было унизительно, но тело предательски реагировало на её умелый рот. Член затвердел окончательно, превратившись в каменный столб, готовый к действию.

Вдруг Надия отстранилась. Слюна сверкала на её губах. Она встала, глядя ему прямо в глаза, и начала расстегивать китель. Пуговицы одна за другой срывались с петлиц. Затем она стянула рубашку, сбросила её на пол. Брюки сползли вниз, обнажая крепкие бёдра в чёрных трусах-слипах. Она отодвинула их в сторону, и они упали к её сапогам.

Теперь она стояла перед ним совершенно голая. Её грудь была высокой и упругой, соски стояли торчком. Надия повернулась и легла на пушистый ковёр, раскинув ноги в стороны.

— Иди ко мне, — приказала она. — Покажи мне, как ты умеешь.

Тарик, словно во сне, поднялся со стула. Он упал на колени между её ног, чувствуя, как ковер царапает кожу. Никаких прелюдий. Он хотел наказать её, унизить её так же, как она унизила его. Он навалился на неё всем телом, целясь своим членом в её влажную щель. Один резкий толчок — и он вошёл в неё до самой матки.

Надия ахнула, но не от боли, а от острого наслаждения. Тарик начал двигаться жестко, агрессивно. Он вонзался в неё с яростью человека, которого загнали в угол. Его руки сжали её груди, пальцы впились в нежную плоть, теребя и сжимая соски до синевы. Он мстил. Мстил за арест, за холодный коридор, за страх перед невестой.

— Да! Да! Трахай меня сильнее! — кричала Надия, закидывая голову назад. Она знала, что стены в этом отеле бетонные и отлично поглощают шум, поэтому не сдерживалась. Её голос был полон истерического восторга.

Тарик рычал, как зверь, наращивая темп. Его бёдра со стуком ударялись о её бедра, тело покрывалось потом. Он чувствовал, как сперма закипает в яичках, требуя выхода. Он хотел кончить в неё, залить эту полицейскую стерву своим семенем, чтобы она помнила этот американский член до конца дней.

С последним, мощным рывком он зарычал и застыл, пульсируя внутри неё. Струи горячего спермы хлынули в её глубину, заливая матку. Тарик выдохнул и рухнул на неё, обессиленный.

Он лежал рядом с ней на ковре, слушая, как тяжело дышит она. В нём ещё бурлила злость, но теперь она смешалась с приятной тяжестью в конечностях. Он повернул голову к её груди, открыл рот и впился зубами в её мягкую плоть, прямо в сосок, кусая её с силой, оставляя глубокий след зубов. Надия вздрогнула, но не оттолкнула его, лишь тихо простонала, запуская пальцы в его потные волосы.