Серый, предрассветный свет едва пробивался сквозь плотные шторы, рисуя в спальне нечеткие силуэты мебели. Амина открыла глаза и сразу поняла, что спать больше не хочется. Тишина дома была обманчивой — в ней таилось эхо прошедшей ночи, когда их тела сплетались в жадной, изнурительной страсти. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, тяжелым, здоровым сном храпел Мурад. Одеяло сползло до его пояса, обнажая мускулистую торс, который то равномерно, то судорожно вздымался.

Амина аккуратно высвободила свою ногу из-под тяжелого бедра мужа и соскользнула с матраса. Пол под ногами был прохладным, заставляя кожу на пятках слегка сморщиться. Она подошла к высокому зеркалу, стоящему в углу комнаты, и, не включая свет, встретилась со своим отражением в полумраке. Тонкая ткань ночной рубашки прилипла к телу, подчеркивая округлившиеся формы. Медленно, словно снимая драгоценное покрывало, Амина потянула рубашку вверх и через голову сбросила её на пол.

Она осталась одна на один со своим отражением. Пятый месяц беременности преобразил её: живот, ранее плоский и подтянутый, теперь уверенно выгнулся вперед, тяжелым и красивым полукругом. Груди, налившиеся молоком и ставшие гораздо больше, нависали пышной, тяжелой дугой, соски на них потемнели и стали невероятно чувствительными. Амина подняла руки и обхватила свои груди ладонями, слегка приподнимая их. Вес был ощутимым, приятным. Она провела большими пальцами по ареолам и невольно застонала, закатив глаза.

В памяти тут же всплыл Салим. Как недавно он, этот одержимый шайтан, набросился на неё, яростно кусая эти самые груди, вонзая зубы в нежную плоть. Боль была острой, пронзительной, но она смешалась с невероятным, взрывным наслаждением. Она кончила тогда мгновенно, едва он коснулся её языком, словно её тело предало её, подчинившись воле этого человека. Амина сжала грудь сильнее, имитируя его хватку, и между ног, в ещё не остывшей после ночи киске, предательски зачеслось.

Она любила Мурада. Всевышний свидетель, она любила его. В постели он был внимательным, терпеливым, гораздо лучшим любовником, чем когда-то были Хасан или даже сам Салим. Мурад дарил ей любовь, о которой она раньше только мечтала. Но Салим... Салим был подобен иблису, искусителю, который не давал ей покоя. С того проклятого дня в полицейском участке, когда она, повинуясь какой-то темной силе, добровольно опустилась на колени и отсосала ему в мундирном кабинете, её жизнь раскололась надвое. Запретный плод, который он протянул ей, оказался слишком сладким, слишком интригующим, чтобы устоять перед ним. Грех обретал вкус.

Амина повернулась от зеркала и посмотрела на кровать. Там лежал её муж, её добрый, мягкосердечный Мурад. Но за последнее время он изменился. Добродушный Мурад, который раньше и мухи не обидел, вдруг начал превращаться в копию Салима. На днях она видела, как он в лавке жестко, на грани крика, отчитывал поставщика продуктов за мелкую ошибку. Лицо мужа было искажено гневом, в глазах плясали злые искорки. Тогда Амину это ужаснуло — она никогда не видела его таким. Но в то же время, глубоко внутри, это вызвало у неё странный, болезненный жар. Она вспомнила, как возбуждалась, наблюдая, как Мурад трахал Саиду или Надию прямо на её глазах, как он становился грубым, властным, как Салим, и от этого вида она кончала снова и снова, чувствуя себя одновременно жертвой и соучастницей.

Желание, проснувшееся в зеркале, теперь превратилось в ноющую потребность. Амина подошла к краю кровати. Мурад пошевелился, но не проснулся. Она осторожно, стараясь не трясти матрас, взобралась на него, встав на колени рядом с его бедрами. Её руки, слегка дрожа, потянулись к резинке его трусов. Стянув их вниз, она освободила его спящий член. Даже в спокойном состоянии он выглядел внушительно.

Амина наклонилась, её волосы рассыпались по его бедрам, и взяла его в рот. Язык лизнул головку, намачивая её слюной, а затем она поглотила его глубже, чувствуя, как плоть набирает твердость и объем прямо у неё на языке. Мурад издал глухой стон во сне, его бедра напряглись рефлекторно, но глаза он не открыл. Амина сосала умело, с тем опытом, который она приобрела за последние месяцы, работая языком по стволу, чувствуя, как он наполняется кровью, становясь каменным и горячим.

Когда член встал окончательно, пульсируя в её руке, Амина оторвалась от него и перевела дух. Она перебралась выше, расставив колени по бокам от его талии. Опираясь одной рукой на его грудь, а другой придерживая свой тяжелый живот, она медленно опустилась вниз. Головка члена раздвинула влажные стенки её киски и легко вошла внутрь. Амина застонала от наполнения. Она начала двигаться, скользить вверх и вниз, постепенно ускоряя темп.

Её живот касался его пресса при каждом движении, добавляя новые, необычные ощущения. Она стонала громче, не сдерживаясь. Внезапно Мурад открыл глаза. Он не удивился, не испугался. Он смотрел на неё сверху вниз, на её трясущиеся от усилия груди, на живот, на лицо, искаженное страстью. Улыбка тронула его губы.

— Хороший вид для пробуждения, — хрипло произнес он, кладя руки на её бедра и помогая ей двигаться.

— О, Мурад... — вырвалось у неё.

Она продолжала скакать на нем, чувствуя, как внутри нарастает давление. Мурад начал подниматься навстречу, вдавливая член глубже, до самой матки. Это было слишком сильно, слишком сладко. Через несколько минут его движения стали резкими, прерывистыми. Он с силой вонзился в неё последний раз и застыл, издавая низкий рык. Амина почувствовала, как горячие струи спермы бьют в глубину её тела, заполняя её. Это ощущение толкнуло её и на собственный оргазм — киска судорожно сжалась, обвивая его член, и волна наслаждения прокатилась от пяток до макушки.

Задыхаясь, Амина опустилась рядом с ним на подушку. Её ноги дрожали, внутри всё еще пульсировало. Мурад тут же обнял её, притянув к себе крепко, так, что её голова легла ему на плечо. Его ладонь легла на её округлый живот, защищая и обладая им. В этом объятии, с запахом секса и их тел, Амина почувствовала странное успокоение. Как бы ни искушал её Салим, как бы ни менялся Мурад, здесь, под боком мужа, она была его.