Среда, 17 сентября. 21:00.

Вечер был тёплым, почти летним — таким, когда воздух становится густым и сладким, а огни города кажутся особенно яркими. Москва дышала огнями, шумом машин и голосами прохожих. Эльмира шла по Тверской в лёгком шёлковом платье кофейного цвета — том самом, в котором она докладывала акционерам в понедельник, — чувствуя, как вечерний ветер касается её голых бёдер. Под платьем не было белья. Только ошейник на шее, скрытый высоким воротником, виброяйцо внутри и анальная пробка, которую Семён вставил ей перед выходом, обильно смазав и грубо втолкнув до основания, пока она стояла, согнувшись, и сжимала пальцами край стола. «Чтобы ты не забывала, кто ты», — сказал он, похлопывая её по ягодице, когда она выпрямилась.

Рядом с ней шёл Семён. Он был в строгом тёмном костюме, без галстука, с лёгкой улыбкой на губах, которая не обещала ничего хорошего. Они только что поужинали в дорогом ресторане, и Эльмира знала, что этот вечер не закончится просто прогулкой. Она чувствовала это по его взгляду, по тому, как он сжимал её руку — слишком сильно, слишком собственнически, почти до боли. Она чувствовала, как его пальцы впиваются в её кожу, оставляя следы, которые будут видны завтра утром. Но она молчала. Она не смела говорить. Вчерашнее наказание в его кабинете всё ещё отдавалось болью в её теле — синяки на бёдрах, саднящее ощущение внутри, следы его пальцев на талии. Она знала, что сегодня будет хуже. Она знала, что он не простил ей попытку обратиться к детективу.

«Ты сегодня прекрасно выглядишь, моя игрушка», — сказал он, наклоняясь к её уху. Его голос был низким, почти ласковым, но в нём слышалась сталь. Его дыхание касалось её шеи, заставляя её вздрагивать. «Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала». Она вздрогнула, чувствуя, как внутри сжимается яйцо — оно отозвалось на его голос, как собака на свисток. «Что?» — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. «Ты думала, что сможешь обмануть меня? — сказал он, и его голос стал жёстче. — Ты думала, что частный детектив сможет тебя спасти? Ты ошиблась, Эльмира. И сегодня ты заплатишь за это. Публично. Ты будешь стоять на коленях перед незнакомцами, и ты будешь делать всё, что они скажут. И ты будешь благодарить меня за это».

Она побледнела, чувствуя, как кровь отливает от лица. «Семён, нет... только не здесь...» — «Здесь. И сейчас. Или я делаю твои фото публичными прямо сейчас. Выбор за тобой». Он достал телефон и показал ей экран — на нём было открыто то самое фото, где она спала с ошейником, с заплаканным лицом. «Я отправлю это всем акционерам, всем сотрудникам, всем, кто есть в твоей телефонной книге. Выбирай, Эльмира. Прогулка или смерть карьеры». Она смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. У неё не было выбора. Она кивнула, и он убрал телефон в карман.

Они свернули в переулок. Здесь было темно, пахло сыростью и мусором, смешанным с запахом мочи и дешёвого алкоголя. Стены были покрыты граффити, а под ногами хрустели осколки стекла и раздавленные банки. В конце переулка стояли трое мужчин — они курили и громко смеялись, обсуждая что-то своё. Они были грязными, потрёпанными, их одежда была старой и изношенной, а лица покрыты многодневной щетиной. Один из них был лысым, с татуировкой на шее в виде паука, другой — худым, с длинными сальными волосами, третий — широкоплечим, с грубыми руками и въевшейся грязью под ногтями. Эльмира почувствовала, как страх сковывает её тело, и ей захотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы никогда больше не видеть этих людей.

Семён подошёл к ним и заговорил спокойно, как будто обсуждал погоду: «Ребята, я заметил, как вы смотрели на мою спутницу. Я не против, если вы захотите с ней повеселиться. Она сегодня в настроении». Один из них, лысый мужчина с татуировкой на шее и гнилыми зубами, усмехнулся, обнажая жёлтые, неровные зубы. «Серьёзно? И сколько она стоит?» — «Нисколько, — ответил Семён. — Это мой подарок вам. Но с одним условием. Вы будете смотреть, вы будете заставлять её работать ртом, вы будете использовать её руки, её грудь, её рот. Но трахать её вы не будете. Это только для меня». Мужчины переглянулись и ухмыльнулись. «Ладно, договорились. Покажи, что она умеет».

Семён повернулся к Эльмире. «Встань на колени, Эльмира. И сними платье». Она стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. «Ты слышала, что я сказал?» — голос Семёна стал жёстче, почти угрожающим. Он нажал на кнопку, и яйцо внутри взорвалось вибрацией. Она вскрикнула, чувствуя, как оргазм накрывает её против воли, сжимая её мышцы и заставляя её тело предательски отзываться на его прикосновения. Она медленно опустилась на колени и сняла платье, чувствуя, как его взгляд скользит по её телу. Она стояла перед ними голая, с ошейником на шее, татуировкой на ягодице, кольцом в пупке, яйцом внутри и пробкой. Холодный воздух касался её кожи, заставляя её дрожать.

Один из мужчин присвистнул, облизнув губы. «Ого, а у неё коллекция! Ошейник, татуировка, пирсинг... Ты хорошо её дрессируешь, парень». Семён улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное. «Это только начало. Эльмира, покажи им, как ты умеешь благодарить. И не вздумай останавливаться, пока я не скажу».

— --

Она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она ненавидела его. Ненавидела себя. Но она знала, что у неё нет выбора. Она медленно подползла к первому мужчине — лысому, с гнилыми зубами, — коснулась его ремня дрожащими пальцами и начала расстёгивать его ширинку. Он пах потом, мочой и дешёвым табаком. Когда она освободила его член, он оказался длинным и тонким, с выступающими венами, покрытый жёлтым налётом. Она заставила себя не отводить взгляд, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Она взяла его в рот, чувствуя солоноватый, горький вкус, и начала сосать, заставляя себя не думать о том, что она делает. Мужчина застонал, запустив пальцы в её волосы и сжимая их так сильно, что у неё защипало кожу. «Да, сучка... сосёт как шлюха... Ммм, как глубоко... в горло бери». Его бёдра начали двигаться, и он трахал её рот, проникая всё глубже, заставляя её давиться и кашлять. Но она не останавливалась. Она не могла остановиться.

Второй мужчина подошёл сзади и опустился на колени за её спиной. Он раздвинул её ягодицы, и она почувствовала, как его язык касается её ануса, вылизывая пробку, которая всё ещё была внутри неё. Она вздрогнула от неожиданности, но не могла остановиться — она продолжала сосать член первого мужчины, чувствуя, как его пальцы впиваются в её волосы, направляя её движения. «Ммм... какая сладкая задница», — пробормотал второй мужчина, его язык скользил по пробке, толкая её глубже. Он вынул пробку и начал лизать её анус, проникая языком внутрь, растягивая её мышцы. Она застонала, не в силах сдержать звук, и первый мужчина усмехнулся: «Нравится? Твоей шлюхе нравится, когда её задницу лижут».

Третий мужчина стоял рядом, медленно надрачивая свой член — он был толстым и коротким, с выступающей головкой, покрытый капельками пота и смазки. Он ухмылялся, глядя на неё сверху вниз. «Эй, а она умеет работать и руками. Пускай подрочит мне, пока она сосёт». Эльмира протянула руку и взяла его член, чувствуя, как его кожа горячая и влажная. Она начала двигать рукой, сжимая его член, чувствуя, как он пульсирует в её ладони. Мужчина застонал, откинув голову назад. «Да... так... сжимай сильнее... не останавливайся». Она чувствовала, как его член становится всё твёрже, как его дыхание учащается.

Она чувствовала, как язык второго мужчины продолжает ласкать её анус, проникая глубоко внутрь, заставляя её мышцы сжиматься. Она продолжала сосать первого мужчину, чувствуя, как его член становится твёрже и горячее во рту. Её рука двигалась быстрее, сжимая член третьего, и она слышала, как он тяжело дышит. Семён стоял в стороне, скрестив руки, и наблюдал. На его губах играла улыбка. «Ты даже не представляешь, как я наслаждаюсь этим моментом, — сказал он, глядя на неё сверху вниз. — Ты, стальная леди, стоишь на коленях перед тремя бомжами, и они используют твой рот, твои руки, твою задницу. Ты пыталась обмануть меня, и теперь ты платишь за это».

Она чувствовала, как первый мужчина начинает двигать бёдрами быстрее, трахая её рот. Его член входил глубже, касаясь её горла, заставляя её давиться и кашлять. Но он не останавливался. «Да... глубже... соси...» — бормотал он, сжимая её волосы. Второй мужчина продолжал лизать её анус, проникая языком глубже, заставляя её вздрагивать. Третий мужчина ускорил движения её руки, сжимая её пальцы вокруг своего члена. «Да, сучка... ещё... ещё... не останавливайся...»

Она чувствовала, как внутри нарастает горячая волна, и её тело начинает предательски отзываться на их прикосновения. Она не хотела этого. Она ненавидела себя. Но её мышцы сжимались, её дыхание учащалось, и она чувствовала, как оргазм накрывает её против воли. Она кончила, застонав вокруг члена первого мужчины, чувствуя, как её тело содрогается от судорог. Первый мужчина кончил в её рот, и она почувствовала, как горячая, солоноватая жидкость заполняет её горло. Она проглотила, чувствуя, как его семя стекает по её горлу. Третий мужчина кончил на её грудь, оставляя липкие белые следы на её коже, стекающие по её соскам. Второй мужчина отстранился, довольно облизываясь. «Ммм... вкусная задница. Надеюсь, мы ещё встретимся», — сказал он, поднимаясь и застёгивая штаны.

Эльмира лежала на грязном асфальте, чувствуя, как чужая сперма стекает по её груди, животу и ногам. Она не могла пошевелиться. Она не могла думать. Она просто лежала, глядя в пустое небо, и чувствовала, как внутри неё всё разрывается от боли и унижения. Она думала, что это конец. Но она ошибалась.

Семён подошёл к ней и наклонился, глядя на неё сверху вниз. «Ты думала, что это всё? — спросил он с улыбкой. — Нет, Эльмира. Это только начало. У меня есть для тебя ещё кое-что». Он повернулся к мужчинам. «Ребята, она была так добра к вам. Может быть, вы тоже будете добры к ней?» Мужчины переглянулись и ухмыльнулись. Они поняли, что он имеет в виду. Они расстегнули ширинки и окружили её, стоя над ней. Она смотрела на них снизу вверх, чувствуя, как страх сковывает её тело. «Нет... пожалуйста...» — прошептала она, но её голос был слишком тихим, чтобы его услышали.

Они начали мочиться на неё. Горячая, жёлтая жидкость заливала её лицо, грудь, живот, ноги. Она чувствовала запах мочи, смешивающийся с запахом спермы и грязи. Она закрыла глаза, чувствуя, как струи ударяют по её коже, оставляя тёплые, липкие следы. Она не могла дышать. Она не могла кричать. Она просто лежала, чувствуя, как унижение заполняет каждую клетку её тела.

Она слышала их смех, их грязные шутки, их голоса, которые обсуждали её, как вещь. «Смотри, как она лежит... как шлюха...», «Да, теперь она знает своё место...», «Может, оставить её здесь на ночь?» Семён стоял рядом, скрестив руки, и наблюдал. На его губах играла улыбка. «Ты даже не представляешь, как я наслаждаюсь этим моментом, — сказал он. — Ты, стальная леди, лежишь в луже мочи, которую оставили на тебе три бомжа. Ты думала, что сможешь обмануть меня? Нет, Эльмира. Ты никогда не сможешь обмануть меня».

Когда мужчины закончили, они застегнули ширинки и отошли, смеясь. Эльмира осталась лежать на асфальте, чувствуя, как моча и сперма смешиваются на её коже, стекая по её телу и образуя лужи под ней. Она была уничтожена. Она была раздавлена. Она не могла пошевелиться. Она не могла думать. Она просто лежала, глядя в пустое небо, и чувствовала, как внутри неё всё разрывается от боли и унижения.

Семён подошёл к ней, взял её за волосы и поднял её голову. «Смотри на меня, Эльмира», — сказал он. Она открыла глаза и посмотрела на него. Его лицо было спокойным, почти безразличным. «Теперь ты знаешь, что бывает, когда ты пытаешься обмануть меня. Запомни этот момент. Запомни, как ты лежишь в луже чужой мочи, с чужой спермой на лице. Потому что если ты ещё раз попытаешься пойти против меня, если я узнаю, что ты снова ищешь способ обмануть меня или найти союзников — я сделаю так, что это покажется тебе цветочками. Я продам тебя в рабство. Настоящее рабство, Эльмира. Есть люди, которые платят большие деньги за таких, как ты. За послушных, дрессированных рабынь. Ты будешь жить в подвале, без света, без надежды на спасение. Ты будешь обслуживать всех, кого я скажу. И никто никогда не найдёт тебя. Ты поняла меня?»

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. Она знала, что он не шутит. Она видела это в его глазах — холодных, пустых, жестоких. «Я поняла, Семён, — прошептала она, её голос был тихим и сломленным. — Я больше не буду пытаться обмануть тебя». Он улыбнулся и погладил её по голове. «Умница. А теперь — вставай. Я помою тебя».

Он подошёл к стене, где лежал старый резиновый шланг, и подключил его к крану. Холодная вода ударила по её телу, смывая мочу, сперму и грязь. Она вздрогнула, чувствуя, как холод пронзает её кожу. Она стояла на коленях, чувствуя, как вода стекает по её телу, смывая следы унижения. Семён стоял над ней, направляя струю воды на её лицо, грудь, живот, ноги. Он был внимательным, почти нежным, но в его глазах не было сострадания. «Теперь ты чистая, — сказал он, выключая воду. — По крайней мере, внешне». Он бросил ей плащ. «Оденься. Мы едем домой».

Она надела плащ, чувствуя, как холодная вода смешивается с её слезами. Она поднялась на дрожащие ноги и пошла за ним. Она шла, чувствуя, как вода стекает по её ногам, смешиваясь с грязью и слезами. Она ненавидела его. Но она знала, что это не имеет значения. Он был прав. Она была его. И у неё не было выбора.