Понедельник, 15 сентября. 08:30.

Эльмира вышла из такси у главного входа в офис Москва-Сити. Стеклянные двери высотки отражали её бледное лицо, скрывая следы бессонной ночи и слёз, которые она вытирала всю дорогу. Она поправила воротник блузки, прикрывая ошейник, и глубоко вздохнула, собираясь с силами. Внутри неё пульсировало яйцо, пробка давила на стенки при каждом шаге, а свежая татуировка на ягодице всё ещё саднила под тканью строгой юбки. Она чувствовала себя грязной, разбитой, опустошённой — но она должна была работать. Она должна была делать вид, что она всё ещё стальная леди, управляющая миллионами, а не рабыня, униженная и сломленная.

Она прошла через турникеты, улыбнулась охраннику на входе, стараясь, чтобы её голос не дрожал. «Доброе утро, Эльмира Эдуардовна», — сказал он, и она кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Она зашла в лифт, и двери закрылись за ней, отрезая её от внешнего мира. Она была одна. Она прислонилась к холодной металлической стене, закрыла глаза и позволила себе выдохнуть. Но покой длился недолго — лифт остановился на подземном паркинге, и двери открылись, впуская в кабину мужчину в рабочей форме.

Он был невысоким, плотным, с грубыми чертами лица и въевшейся грязью под ногтями. На его груди висел бейджик с именем: «Денис, парковка». Эльмира видела его сотни раз, но никогда не обращала на него внимания. Он был частью фона, частью офисной машины. Сегодня он смотрел на неё иначе. Он вошёл в лифт, нажал кнопку своего этажа и повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу, затем опустился ниже — к воротнику блузки, который слегка приоткрылся, обнажая верхнюю часть ошейника. Эльмира замерла, чувствуя, как внутри всё оборвалось. Она попыталась поправить воротник, но было поздно. Он увидел. Он понял.

«А я-то думал, что мне показалось, — сказал он, и его голос звучал слишком насмешливо для простого работника парковки. — А ты и правда работаешь здесь. Генеральный директор, да? Я вчера загуглил номер машины из корпоративного автопарка. Видел тебя на заправке в субботу. Сидела голая, с ошейником. Хорошо, что я запомнил номер». Эльмира побледнела, чувствуя, как кровь отливает от её лица. Она вспомнила тот момент — она не видела его лица, но он видел её. И он запомнил номер машины. «Я не знаю, о чём вы говорите», — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. «О, знаешь, — сказал он, делая шаг ближе. — Я знаю, кто ты. Я знаю, чем ты занимаешься. И я знаю, что если я расскажу об этом, ты потеряешь всё. Репутацию, работу, уважение. Но я могу сохранить это в тайне. Если ты сделаешь для меня кое-что».

Он протянул руку и грубо сжал её грудь через ткань блузки. Эльмира вздрогнула, но не посмела отшатнуться. Его пальцы впились в её плоть, и она почувствовала, как внутри всё сжимается от отвращения. «Ты ведь понимаешь, что я могу сделать с тобой? — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Я могу рассказать всем, что их директор — грязная шлюха, которая разъезжает голая по городу. Ты потеряешь всё. А если ты будешь послушной... я сохраню твой секрет». Его рука скользнула ниже, по её животу, касаясь края юбки. Она чувствовала его дыхание на своей шее, запах пота и табака, и ей хотелось закричать, но она не могла.

Лифт остановился на его этаже — подземный паркинг, служебная зона. Двери открылись, и он вышел, жестом приглашая её следовать за ним. «Выходи, Эльмира Эдуардовна. Не заставляй меня ждать». Она стояла неподвижно, чувствуя, как сердце колотится в груди. Она знала, что не должна идти за ним. Она знала, что это ловушка. Но она также знала, что если она не пойдёт, он расскажет всем. Она вышла из лифта, чувствуя, как ноги подкашиваются. Он провёл её по узкому коридору, мимо рядов бетонных колонн и припаркованных машин, в служебное помещение — маленькую комнатушку с бетонными стенами, запахом масла и старой мебелью. Здесь не было окон, только тусклая лампа на потолке, которая отбрасывала жёлтый свет на грязный пол. «Закрой дверь, — сказал он, садясь на старый диван. — И сними платье».

Она замерла, чувствуя, как внутри всё переворачивается от отвращения. «Пожалуйста... не надо... я дам тебе денег...» — «Деньги? — усмехнулся он, откидываясь на спинку дивана. — Зачем мне деньги, когда я могу получить самое ценное, что есть у этой компании? Тебя, Эльмира Эдуардовна. Голую. Покорную. Я всегда мечтал трахнуть генерального директора. И теперь у меня есть шанс». Он похлопал по сиденью рядом с собой. «Давай, не заставляй меня ждать. Или я выхожу отсюда и рассказываю всем, что видел на заправке. Твоя репутация, твоя карьера — всё это исчезнет за секунду. А ты останешься ничем».

Она медленно сняла платье, чувствуя, как его взгляд скользит по её телу. Она стояла перед ним голая, с ошейником на шее, татуировкой на ягодице, кольцом в пупке, яйцом внутри и пробкой. Он смотрел на неё, ухмыляясь, и его глаза горели жадным огнём. «Ого, — сказал он, вставая и подходя к ней. — А у тебя богатая коллекция. Игрушки, клеймо... Кто же тебя так разукрасил? Наверное, тот парень из внедорожника?» Она молчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. «Неважно, — сказал он, обходя её сзади. — Сегодня я буду твоим хозяином». Его руки легли на её талию, и он притянул её к себе. Она почувствовала его член, прижавшийся к её ягодицам, и внутри всё сжалось от отвращения.

Он развернул её, заставил упереться ладонями в бетонную стену. Стена была холодной и грубой, и она чувствовала, как её кожа касается шершавой поверхности. Он раздвинул её ноги, вынул пробку и бросил её на пол. Затем он приставил головку своего члена к её анусу и начал медленно, с нажимом входить. Она застонала от боли, чувствуя, как он раздвигает её мышцы, как его член заполняет её, создавая ощущение распирания. «Да... вот так... терпи», — прошептал он, начиная двигаться. Каждый его толчок отдавался в ней острой болью, смешанной с унижением. Она сжимала зубы, стараясь не закричать, но её тело предательски отзывалось на его движения.

«Какая же у тебя узкая задница, — сказал он, ускоряя темп. — Наверное, твой хозяин не часто трахает тебя сюда». Она молчала, чувствуя, как его руки сжимают её бёдра, как его пальцы впиваются в её кожу, оставляя следы. Когда он кончил, он отстранился, застегнул штаны и улыбнулся. «Теперь мы квиты, Эльмира Эдуардовна. Я ничего не скажу. Но если ты попытаешься меня обмануть или выгнать — я расскажу всё. И даже больше. Я расскажу, что ты сама пришла ко мне и умоляла меня трахнуть тебя». Она надела платье, чувствуя, как его семя вытекает из неё по ногам, и вышла из комнаты, не оглядываясь.

— --

09:00. Кабинет Семёна.

Она вошла без стука, закрыла дверь и рухнула на стул напротив его стола. Семён поднял глаза от монитора и сразу понял, что что-то не так. Её лицо было бледным, глаза опухшими, а руки дрожали. «Ты выглядишь разбитой, — сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Что случилось?» Она рассказала ему всё — о парковщике, об угрозах, о том, что он сделал с ней в служебной комнате. Семён слушал её с улыбкой, которая становилась всё шире с каждым её словом. «Интересно, — сказал он, когда она закончила. — Значит, у тебя теперь ещё один хозяин? Я не знал, что ты так популярна, Эльмира. Ты собираешь коллекцию?»

«Семён, это не смешно! — крикнула она, чувствуя, как внутри всё кипит от отчаяния. — Он может всё рассказать! Я потеряю всё!» Семён встал из-за стола, медленно обошёл его и остановился прямо перед ней. Его лицо стало серьёзным, почти холодным. «Он не расскажет, — сказал он, глядя ей в глаза. — Потому что ты сделаешь так, чтобы ему было выгодно молчать. А если он всё-таки расскажет... я позволю ему. И тогда ты потеряешь всё. Но если ты будешь послушной — я решу эту проблему. Ты же знаешь, как я умею решать проблемы». Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Она знала, что у неё нет выбора. «Что мне сделать?» — спросила она, её голос был тихим и сломленным. «Для начала — успокойся, — сказал он, поглаживая её по голове. — А потом я скажу тебе, что делать». Она кивнула, чувствуя, как его пальцы касаются её волос.

— --

10:00. Парковка.

Семён спустился на парковку вместе с ней. Он нашёл Дениса у служебного выхода и подошёл к нему. «Слушай сюда, парковщик, — сказал он, глядя на него сверху вниз. — Ты думаешь, что нашёл лазейку, но ты ошибаешься. Она моя игрушка. И я не люблю, когда кто-то трогает мои вещи без разрешения. Ты понял?» Денис усмехнулся, глядя на Семёна. «А ты кто такой? Её новый хозяин?» — «Я тот, кто может тебя уволить прямо сейчас. И если ты хочешь сохранить работу — ты забудешь всё, что видел. Если нет — я найду способ сделать так, чтобы ты пожалел об этом». Денис посмотрел на Эльмиру, затем на Семёна и усмехнулся. «Ладно, договорились. Только пусть она ещё раз придёт ко мне сегодня после обеда. Тогда я точно забуду», — он подмигнул Эльмире, и она почувствовала, как внутри всё сжимается от ужаса. Семён повернулся к ней. «Ты слышала. После обеда — ты у него. И не вздумай спорить». Она стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё сжимается от отчаяния. Она знала, что у неё нет выбора.

— --

14:00. Служебная комната.

Она снова стояла перед ним. Денис сидел на диване, ухмыляясь. «Я знал, что ты вернёшься», — сказал он. Она сняла платье, чувствуя, как его взгляд скользит по её телу. «На колени», — приказал он. Она опустилась на колени, чувствуя, как холодный пол касается её голых коленей. Он встал перед ней, расстегнул ширинку и достал свой член, уже твёрдый и пульсирующий. «Открой рот», — сказал он. Она подчинилась, и он вошёл в неё, глубоко, до самого горла. Она закашлялась, но он не остановился. Он начал двигаться, трахая её рот, наслаждаясь её беспомощностью. Она чувствовала, как его член касается её горла, как она задыхается от его натиска. «Да, вот так, — сказал он, сжимая её волосы. — Соси, как хорошая шлюха». Она делала это механически, стараясь не думать о том, что она делает. Когда он кончил, он отстранился и улыбнулся, глядя, как его семя стекает по её губам. «Теперь я забыл. Ты можешь идти». Она вышла из комнаты, чувствуя, как его семя стекает по её губам. Она была уничтожена.

17:00. Кабинет Семёна.

Она стояла перед ним, глядя в пол. «Я сделала, что ты сказал», — прошептала она. «Я знаю, — сказал Семён, вставая из-за стола и подходя к ней. — Ты умница. Теперь он успокоится. Но запомни, Эльмира: ты моя. И только я решаю, кто и когда может прикасаться к моей собственности. Сегодня я разрешил ему — потому что так было нужно. Я не позволю, чтобы какой-то парковщик шантажировал мою игрушку. Он напуган, он знает, что я могу уволить его в любой момент. И он знает, что если он ещё раз попытается использовать тебя, я сделаю так, что он пожалеет, что вообще родился на свет. Но и ты запомни: если ты снова позволишь кому-то использовать себя без моего разрешения — я буду вынужден напомнить тебе, кто ты. Поняла?»

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. «Поняла, Семён. Я больше не позволю никому прикасаться ко мне без твоего разрешения». Он улыбнулся и погладил её по голове. «Умница. А теперь — иди домой. Отдыхай. Завтра будет новый день. И новые правила». Она вышла из его кабинета, чувствуя, как ошейник давит на горло, пробка внутри давит при каждом шаге, а на губах всё ещё ощущается вкус чужого семени. Она была грязной, уничтоженной, опустошённой. Но она знала — это не имеет значения. Она была его. И у неё не было выбора.