​12 августа. Среда. Полдень.

​Новый статус начальника отдела принес Семёну не только отдельный просторный кабинет со звукоизоляцией и прозрачными стеклянными стенами, но и совершенно иное, подчеркнуто уважительное отношение со стороны вчерашних коллег. Прошлые времена, когда он был незаметным исполнителем под вечным давлением со стороны руководства, ушли безвозвратно. Теперь никто в open-space не смел смотреть на него свысока или шутить за спиной.

​Егор, получивший по прямой протекции Семёна освободившееся кресло ведущего специалиста, теперь заходил к нему в кабинет со стопкой документов и искренней серьезностью в глазах:

— Семён Игоревич, тут южане прислали обновленные спецификации и новые проводки. Посмотришь, как освободишься? Нам важно закрыть этот пул до конца недели.

— Оставь на столе, Егор, после обеда гляну. И передай ребятам, чтобы не затягивали с аналитикой, — спокойно и веско отвечал Семён, окончательно привыкая к новому, уверенному тону руководителя.

​В офисах Москва-Сити все молниеносно смирились с его оглушительным взлетом. Семёна считали гением кризис-менеджмента, который в одиночку вытащил департамент из капкана жесткой министерской проверки и спас репутацию всего топ-менеджмента. И никто, абсолютно никто в этом стерильном здании не догадывался, какая именно цена была заплачена за это кожаное кресло, и какие козыри теперь надежно лежали в его зашифрованном облачном хранилище под тройным паролем.

​Однако удушающая августовская жара за панорамными окнами не шла ни в какое сравнение с тем внутренним, тягучим пламенем, которое разгоралось в Семёне по мере приближения вечера. Сегодня была среда. Первая официальная среда в его новом, легитимном статусе хозяина положения. Весь день, приходя на короткие совещания, он ловил на себе мимолетные, полные скрытой, бессильной ярости и глухого страха взгляды Эльмиры Эдуардовны. Стальная леди была намертво прижата к стене собственным компроматом, и Семён собирался лично проверить, насколько хорошо его бывшая хозяйка усвоила новые правила игры.

​Когда стрелки часов на мониторе показали ровно 18:00, Семён не стал торопиться. Он демонстративно дождался, пока этаж полностью опустеет, а сотрудники покинут свои рабочие места. Не спеша выпив чашку крепкого эспрессо, он заблокировал компьютер, поправил манжеты своего дорогого пиджака и на лифте поднялся на сорок второй этаж.

​12 августа. Кабинет Эльмиры Эдуардовны. 18:30.

​В просторной приемной директора было непривычно пусто и тихо — секретарша ушла домой еще полчаса назад. Семён уверенно толкнул тяжелую дубовую дверь и вошел в кабинет без стука, даже не думая проявлять былую вежливость. Теперь это было его исключительное, завоеванное силой право.

​Эльмира Эдуардовна стояла у огромного панорамного окна, неподвижно глядя на зажигающуюся неоновыми огнями вечернюю Москву. На ней было роскошное, обтягивающее бордовое платье из плотной ткани с глубоким, чувственным вырезом на спине, идеально подчеркивающее ее зрелую, аппетитную и плотную фигуру. При звуке открывшейся двери её плечи заметно вздрогнули, но она не сразу повернулась к вошедшему.

​— Затонируй стекла и запри дверь на замок, Сёма, — тихо, но отчетливо произнесла она в пустоту кабинета. В ее голосе больше не было и следа прежнего ледяного превосходства или командирских ноток — только глухое, выстраданное и вынужденное подчинение.

​Семён послушно повернул массивную защелку на двери и нажал кнопку на пульте. Стеклянный периметр офиса в секунду покрылся плотной матовой непрозрачностью, полностью отрезая их от остального мира. Парень размеренным шагом прошел к ее рабочему столу, без приглашения сел в ее же роскошное, пахнущее дорогой кожей кресло руководителя и вальяжно закинул ногу на ногу.

​— Ну здравствуй, Эльмира, — твердо, полностью отбросив отчество, произнес парень. — Неделя закрыта идеально, региональные показатели выросли на двенадцать процентов. Я весьма доволен твоей исполнительностью на посту генерального директора.

​Эльмира Эдуардовна медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, повернулась к нему лицом. На её лице, обычно застывшем в маске абсолютного высокомерия, сейчас читалась колоссальная буря эмоций: глубоко оскорбленная гордость, остатки властной злости и... темное, густое возбуждение от осознания своей полной физической и карьерной беспомощности перед этим парнем.

​— Чего ты хочешь от меня сегодня, Смольнов? — спросила она, скрестив руки на груди, пытаясь унять едва заметную дрожь в пальцах.

​— Для начала — сними эти свои шпильки и подойди ко мне. Ближе, — скомандовал Семён, глубоко откидываясь на спинку кресла и глядя на неё тяжелым, оценивающим взглядом хозяина.

​Она на секунду замерла, ее ноздри гневно расширились, а челюсти сжались. Ей хотелось закричать, вызвать охрану, уничтожить его. Но перед глазами мгновенно всплыло воспоминание о запущенном таймере на видеозаписи их прошлой встречи и копиях документов по кипрским офшорам, которые могли пустить всю ее жизнь под откос. Эльмира медленно опустила голову, признавая поражение. Сделав глубокий, прерывистый вдох, она послушно нагнулась и скинула дорогие туфли, оставшись стоять на мягком ковролине в одних лишь плотных черных капроновых чулках.

​На слегка подкосившихся ногах она сделала несколько шагов вперед и остановилась прямо перед креслом, в котором сидел Семён. Без обуви она казалась ниже, уязвимее и гораздо доступнее.

​Семён медленно протянул руку, его пальцы грубо и властно сжали ее плотное бедро сквозь дорогую ткань бордового платья, притягивая женщину вплотную к себе. Он заставил ее развернуться к креслу спиной, чувствуя, как напряглось ее тело от этого прикосновения.

​— Твой кожаный ремень со страпоном по-прежнему лежит в том самом нижнем ящике? — хрипло спросил Семён, поднимаясь с кресла и обжигая горячим дыханием ее шею.

​— Да... он там... — едва слышно, пересохшими губами выдохнула стальная леди, зажмурив глаза от смеси стыда и накатывающего удовольствия.

​Эльмира Эдуардовна, сгорая от стыда и покорности, медленно наклонилась к нижнему ящику стола. Ее руки заметно дрожали, когда она доставала тяжелый кожаный пояс с внушительным черным силиконовым девайсом и послушно протягивала его своему новому начальнику отдела.

​Семён перехватил ремень, брезгливо отстегнул силиконовый фаллос и точным движением зашвырнул его в дальний угол кабинета.

— Нам это баловство больше не понадобится, Эльмира. Сегодня все будет по-настоящему, — хрипло произнес он.

​Стальная леди сглотнула, услышав, как за ее спиной шуршит снимаемая одежда. Через минуту Семён остался абсолютно голым, и его твердый, налитый кровью член требовательно упирался ей в поясницу сквозь ткань бордового платья.

​— К окну. Живее, — скомандовал он, слегка подтолкнув ее в спину.

​Эльмира на ватных ногах подошла к панорамному стеклу. Оперевшись ладонями в холодную, гладкую поверхность, она послушно расставила ноги в капроновых чулках. Семён подошел сзади. Он бесцеремонно задрал подол ее платья до самой талии, обнажая ее крупные, аппетитные бедра. Кружевные черные трусики он просто рванул в сторону — тонкий шелк с тихим треском лопнул, полностью открывая ее влажное, истекающее от страха и дикого возбуждения нутро.

​Семён грубо схватил ее за волосы, заставляя запрокинуть голову назад и посмотреть в отражение стекла, где в полумраке четко виднелись их силуэты.

​— Смотри на себя, Эльмира Эдуардовна. Смотри, в какой позе стоит генеральный директор, — прошептал он ей на ухо, а затем, уперевшись ладонями в ее ягодицы, одним мощным, глубоким толчком вогнал свой плотный стержень в ее раскаленную глубину до самого основания.

​— А-а-ахх! — Эльмира громко вскрикнула, ее пальцы судорожно заскользили по стеклу, оставляя влажные следы.

​Парень не стал миндальничать. Он поймал жесткий, уверенный ритм, глубоко и хлестко вбиваясь в нее сзади. Звуки шлепков тел разлетались по погруженному в матовую темноту кабинету. Эльмира полностью потеряла контроль над своей безупречной маской: она шумно, прерывисто дышала, стонала в полный голос и выгибалась при каждом его сокрушительном движении. Вся ее былая спесь и доминантность окончательно растворялись в этом первобытном акте подчинения.

​Семён наращивал темп. Он полностью доминировал, заставляя стальную леди Москва-Сити содрогаться от мощных оргазмов прямо у панорамного окна. Когда пик стал неизбежен, Семён крепко сжал ее бедра, сделал несколько финальных, максимально глубоких выпадов и с хриплым рыком излился горячей волной глубоко внутрь своей начальницы.

​В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием. Семён медленно отстранился. Эльмира осталась стоять у окна, тяжело опираясь на стекло, с растрепанными волосами и тяжело вздымающейся грудью. На ее лице блуждала потерянная, сытая улыбка.

​Парень спокойно оделся, поправил галстук своего нового костюма и, подойдя к выходу, обернулся:

— Отличный аудит, Эльмира. Жду тебя в следующую среду. Без опозданий.

​Не дожидаясь ответа, Семён вышел в пустую приемную. Теперь эта игра окончательно велась по его правилам.